Сборник кинковых бэксу

Бэкхён упорный как сто тысяч баранов. Кёнсу не уверен, за это он его любит или вопреки, но учитывать приходится. На этот раз в голове у Бэкхёна чулки. Кёнсу все-таки не сдерживается и закатывает глаза. — Бэкхён, это идиотская идея, ты еще от белья не отошел. — На тот раз все будет по-другому, — уверенно говорит Бэкхён. — Я изучил вопрос и на твоей комплекции… — Расчленю, — без выражения говорит Кёнсу. — Ну Кёнсу. — Над анестезией раздумываю. — Ну тебе пойдет, правда! Кёнсу поворачивается и улыбается своей лучшей доброй улыбкой. Бэкхён ежится. — У меня есть отличные пакеты для заморозки, — сообщает Кёнсу, улыбаясь еще добрее и мягче. — Почему ты всегда отказываешься, — ворчит Бэкхён. — Я просто пытаюсь разнообразить нашу сексуальную жизнь. — Наша сексуальная жизнь скончалась, — парирует Кёнсу. — Вполне возможно, от старости. Бэкхён воздевает руки, нецензурно сетует и всячески демонстрирует порицание. Кёнсу ждет. — Кёнсу. — Бэкхён. — Ну почему нет-то?! — Потому что. — Кёнсу вздыхает. Вряд ли Бэкхён удовлетворится тем, что само собой разумеется. — Как ты себе это представляешь? Где ты вообще эти идеи берешь? — Какая разница? — Бросай порносайты. — Бэкхён выражает негодование всем собой. — И форумы тоже бросай. — Так, — Бэкхён встает и грозно смотрит на него сверху вниз. — Тебя все равно не переубедить, проще самому сделать. Кёнсу, признаться, заинтригован. Он немедленно представляет Бэкхёна в чулках-сеточке и с атласными рюшами на подвязке. Выглядит анекдотически. Бэкхён ворчит что-то себе под нос и выходит за дверь. Кёнсу решает дать ему пару минут. В конце концов, Бэкхён часто его удивляет. — Не смей ржать, — грозно предупреждает Бэкхён из-за угла. — Только попробуй хихикнуть, у тебя секса еще месяц не будет. — У меня и так его месяц не… Кёнсу складывается пополам от хохота. Чулки действительно в мелкую сетку и ноги Бэкхён не побрил. Зато эротическое белье нашел что надо, черные горизонтальные полоски пересекают встающий член и Кёнсу надеется, что они не врезаются. Бэкхён поправляет кружевную резинку чулок и смотрит волком. — Ты неподражаем, — стонет Кёнсу сквозь смех. — Божественен. Твои мохнатые кривые ноги и трехчастный член. — Никакого секса. — Душа моя, да у меня не встанет, даже если ты опустишься передо мной на колени! — Кёнсу вытирает слезы. — А у тебя сзади тоже открыто все? Бэкхён поворачивается спиной, вызвав новую порцию хохота. Сдергивает покрывало и заворачивается в него как смущенная дева. Он обижен, расстроен и оскорблен в лучших чувствах. — Я выгляжу нормально, а ты отвратительный человек. — Ты выглядишь как извращенец, — Кёнсу встает и треплет его по щеке. — При свете дня все твои кинки очень так себе, знаешь ли. — Сейчас вечер, — бубнит Бэкхён. — И что тебе стоило мне польстить. — Нельзя льстить, когда у тебя ножной мех топорщится! Бросай эти свои эксперименты, давай просто потрахаемся. — Нет, — мстительно цедит Бэкхён. — Никакого секса следующий месяц. Ты не ценишь! Кёнсу гладит его задницу в профилактических целях. — Как скажешь. Месяц так месяц. И садится обратно. Во взгляде Бэкхёна эмоций столько, что хватило бы утопиться целых два раза. Кёнсу вздыхает и улыбается.