而春日将近 / Приближение весны

Сегодня была годовщина смерти Абраксаса Малфоя, скончавшегося от множественных эрозий по всему телу. Могила Абраксаса находилась в самом дальнем участке семейного захоронения, в северо-западной части Малфой-Мэнора. На фамильном кладбище, среди опоясывающих поместье разнообразных пышных деревьев, тянулось бесчисленное количество могил. Слуги и домовики, владеющие бытовой магией, всегда добросовестно подрезали деревья в близлежащей роще и старательно поддерживали чистоту на территории особняка — поэтому каждое надгробие до сих пор сияло как новое. Издалека всё это скорее напоминало множество чёрных и белых драгоценных камней, торжественно обрамлённых бархатной подушкой насыщенно-зелёного цвета. По сравнению с самим Абраксасом, который, по меркам Малфоев, был слишком экстравагантен, его надгробие выглядело по-настоящему строго и солидно. Цельный кусок дорогого, практически белоснежного мрамора венчала полукруглая дуга, выполненная вручную лучшими мастерами. Отделка по краям представляла собой архитектурный дизайн из массивного камня, украшенный изящной, написанной размашистым почерком эпитафией. Этот памятник, сделанный для того, чтобы проводить в последний путь Абраксаса, был выполнен по заказу нынешнего главы семьи — Люциуса Малфоя. На ветви сосен и кипарисов опустились влага и туман Лондона; стук капель дождя сменялся бледным сиянием, просачивавшимся в поместье через просветы в листьях. По извилистой тропинке, ведущей к кладбищу, шло около пятидесяти молящихся волшебников, среди которых было всего несколько ближайших родственников — остались лишь совсем уж дальние, поскольку род Малфоев всегда отличался своей немногочисленностью. Присутствовали и члены других чистокровных семей (в основном Пожиратели смерти), но большую часть пришедших составляли люди из деловых кругов, цепляющиеся за Люциуса и сейчас так довольные тем, что смогли оказаться в Малфой-Мэноре. Во главе процессии шли мистер и миссис Малфой. Мужчина был одет в чёрную мантию, по которой мягко струился сложный тёмный узор из защитных чар. Руки, облачённые в белые перчатки, сжимали набалдашник трости в виде змеиной головы. На миссис Малфой была длинная, до щиколоток, чёрная юбка с высокой посадкой, прочно поддерживаемая магией. Супружеская пара, в церемониальной одежде сдержанных цветов, походила на настоящих священников. Не нарушая тишины, Нарцисса потянула мужа за плечо. Сейчас было заметно, как он прихрамывал, и его платиновые волосы, ниспадающие на плечи, тоже казались не такими блестящими, как обычно. Люциус настолько похудел, что миссис Малфой могла обхватить его талию рукой. Из-за этого сердце женщины билось слишком часто в неконтролируемом беспокойстве за его здоровье. Люциус совсем недавно вернулся из Азкабана. Однако он всегда был настоящим профессионалом своего дела, поэтому заключение в тюрьме совершенно не повлияло на престиж Малфоев. Галлеоны по-прежнему лились рекой, и Люциусу даже удалось сохранить каждый занимаемый им пост. Всё это выглядело так, словно и не было никакого происшествия в Отделе тайн, подорвавшего репутацию Пожирателя смерти. Конечно же, если бы о сражении в Министерстве стало известно, то и самому Лорду не удалось бы спасти Люциуса Малфоя. Жестокость Волдеморта, награждавшего по заслугам и каравшего по вине всех без исключения, заставляла каждого трепетать от страха. Он уже успел наказать Нарциссу — воспоминания о Непреложном обете и огненных петлях, что обвивали правое запястье, закрепляя клятву, до сих пор стояли перед глазами. И сейчас, когда женщина перевела взгляд на руку, державшуюся за локоть Люциуса, всё внутри вновь сжалось от призрачного ощущения волшебных нитей. Внезапно раздался быстрый стук каблуков. Люциус повернул голову и увидел приближающуюся к ним Беллатрису Лестрейндж. Её длинные чёрные, как смоль, кудрявые волосы выглядели гораздо более послушными, нежели обычно. Тёмные сапоги чуть ниже колена обнажали несколько участков бледной кожи, что выглядывала из-под подола асимметричного пальто во время ходьбы. — Сестра, — первой поздоровалась Нарцисса. — Беллатриса, — кивнул Люциус, до глубины души поражённый бесцеремонностью их гостьи. Он повёл Нарциссу по садовой дорожке, и Лестрейндж последовала за ними. Люциус махнул рукой слуге, давая понять, что сопроводит гостей сам. — Почему ты… — начал он с нескрываемым высокомерием, но, выдавив эти слова, почувствовал сильную дрожь в голосе и уже гораздо мягче, словно решив неожиданно проявить уважение к свояченице, протянул: — Какое из множества дел привело тебя сюда? Что заставило преградить нам путь и помешать почтить память моего отца? Погода, знаешь ли, оставляет желать лучшего. Тебя не забрызгало грязью, Белла? Лестрейндж, качнувшись несколько раз, неожиданно захохотала. Её высокий смех то становился громче, то снова стихал. — Люциус, оказывается, ты тоже неидеален. Ничего серьёзного не случилось — я просто хотела поговорить с вами. С тех пор, как Хозяин вытащил нас, своих верных слуг, из Министерства, прошло уже довольно много времени. Кто бы мог подумать, что первой же фразой Беллатриса заставит Люциуса презрительно — и даже слегка возмущённо — нахмурить брови. Белла вдруг понизила голос: — Но, как я вижу, ты ничуть не изменился. Такой же павлин, как обычно, и даже твои павлиньи перья ещё при тебе. Слава Мерлину, а то я уже начала переживать. Подумать только! Считаешь себя лучшим из слуг Лорда, а сам уничтожил всё, о чем мечтал наш Хозяин. Но ничего не может пошатнуть гордость Люциуса Малфоя, так? Как благородно! А самое главное — очень на тебя похоже, — насмешливо и даже ядовито протянула она. Её тон стал суровым, а сама Лестрейндж, казалось, принимала всё более и более свирепый вид. — Я прямо восхищена тем, как год назад ты приполз к Хозяину обратно, безо всякого стыда, словно так и надо! Люциус, облегчённо смеясь, перекрестил руки и облокотился о трость. Лицо Малфоя оставалось спокойным, когда он слегка приподнял подбородок. Настоящие эмоции выдавал лишь полный презрения взгляд, когда мужчина произнёс: — Позволь напомнить тебе, Беллатриса Лестрейндж, что Хозяин даровал мне прощение. И это случилось именно потому, что без меня ему не обойтись. Да, мы благодарны Лорду за всё то, чего достигли, но этого не случилось бы без участия Малфоев. Вы — слепые прихвостни. Стадо сумасшедших, кто только и умеет, что убивать. Неужели вы не понимаете, на чьи деньги кормитесь? Голос Беллы снова немного охрип: — Верно, и что с того? Я живу, пока жив мой Хозяин, и отдаю себя службе целиком. Ты всегда был такой — эффектный, влиятельный, властный. С самого детства. Уже тогда ты излучал превосходство и самодовольство. Но Лорд всё равно выбрал меня. Меня, а не тебя. — Тебе следует немедленно перестать гово… — Бедный, несчастный Люциус, тебе ещё не довелось испытать доброты Хозяина? Такой благородный, трогательный… — Довольно. Ты навестила нас и убедилась, что мы живы и здоровы. Спасибо тебе за это. Могу ли я теперь присоединиться к церемонии и почтить память своего отца? Снова раздался пронзительный голос Беллы: — Ты сказал «почтить память отца»? Почтить память отца… А есть ли у тебя хоть что-то, чем можно гордиться? Что ты можешь сказать перед могилой отца? Сейчас в его глазах ты скорее выглядел бы жалким бесприютным псом, нежели достопочтенным лордом Малфоем. На лице мужчины промелькнуло выражение обиды. — Я, наверное, не пойду на церемонию. Ты знаешь, Люциус, когда я была ребёнком, твой отец всегда заботился обо мне. И сейчас мне противно смотреть на то, как ты позоришь его имя. Сделай одолжение — выкрои время и купи себе хоть немного достоинства. Скажи, ты вообще в курсе, на что ради тебя пошли твои близкие? — Нет, сестра! — выкрикнула Нарцисса. Беллатриса с презрительной улыбкой на губах растворилась в воздухе. Люциус застыл на несколько секунд, а затем, взглянув на искажённое от потрясения лицо Нарциссы, вздохнул и произнёс: — Цисси, пойдем. Он хотел всего лишь спокойно почтить память отца. Но шансы на то, что такая возможность действительно представится, после возвращения Хозяина таяли с каждой секундой. — Хорошо, Люциус. Несмотря на то что Нарцисса изо всех сил пыталась скрыть свои эмоции, её голос всё равно казался немного печальным.

***

Всё-таки он не получил того, чего хотел. У кладбища, рядом с резными железными воротами, выкрашенными белой краской, Люциуса кто-то окликнул. Это был дальний родственник одного скончавшегося чистокровного волшебника, наполовину седой старикашка, который недавно договорился с Малфоем о незаконной сделке. Но в последнее время в жизни Люциуса случилось так много потрясений, что у него совсем не хватало времени на то, чтобы разобраться с этим соглашением. По-видимому, старика настолько пугало и не отпускало чувство неопределённости, что он решил нанести Малфою личный визит и довести дело до конца. Люциус и сам был известным дельцом и в какой-то мере мог понять переживания этого человека. Однако сейчас, когда его снова потревожили в такой неподходящий момент, он просто потерял терпение. — Уважаемый мистер Малфой. Миссис Малфой. Доброе утро, — пытаясь выразить всю почтительность, на которую был только способен, произнёс старик. — Я в вечном долгу перед вами за вашу внимательность по отношению ко мне, — с сарказмом проговорил он, — за то, что вы никогда не забывали обо мне. — В последнее время я был чрезвычайно занят, надеюсь, вы не сочли это за пренебрежение к вам. Давайте дождёмся окончания церемонии и ещё раз обсудим всё, что вас интересует. Или… в другой раз? — снисходительно предложил Люциус. — Не думаю, что этот вопрос можно снова отложить, мистер Малфой, — усмехнувшись, потёр руки гость. — Я же сказал: в другой раз, — ответил Люциус и бросил на старика колкий взгляд, уже собираясь поднять свою трость и применить магию. Тот внезапно принял серьёзный вид и медленно, неторопливо произнёс: — Вы единственный человек в Европе, который с таким высокомерием обратился к нам за услугой. Я раньше и представить себе не мог, что настолько древний и могущественный род, как Малфои, может вести себя настолько неблагопристойно. Это заставляет задуматься, какими методами на самом деле пользовались ваши предки на протяжении веков, чтобы добиться всего того, чем вы владеете сейчас. Впервые к Люциусу обращались так грубо. Мистер Малфой крепче обхватил набалдашник трости и уже был близок к тому, чтобы вытащить волшебную палочку. Он презрительно приподнял брови, и, прежде чем он успел хоть что-то обдумать, с языка сорвалось угрожающее: — Как вы смеете оскорблять меня? Не знаю, можете ли вы себе представить, какие это повлечёт за собой последствия. Нужно отвечать за свои слова, сэр. — Ох! Я давно хотел высказать вам это, — лицо старика приобрело суровый вид — такой же безжалостный, как морозы на Крайнем Севере. От мужчины исходила уникальная зловещая аура, что заставило Люциуса наконец вспомнить: перед ним — действительно сильный тёмный волшебник. Тем временем собеседник продолжал: — Я занимаюсь этим омерзительным делом уже почти сотню лет — и до сих пор у меня не появилось ни одного конкурента в Европе. Кажется, что нет никаких оснований сомневаться в моём мастерстве. За несколько десятилетий число моих беспощадных и бесчеловечных клиентов только возросло. И если вы, господин Малфой, действительно перейдёте мне дорогу, то они обратятся против вас. Не смотрите на меня так, это заставляет ещё больше испытывать к вам отвращение. Такую известную фамилию, как Малфой, можно увидеть на вывесках во всех торговых кварталах Англии. И я был уверен — мне никогда не доведётся иметь с этими людьми дело. Представьте моё потрясение, когда вы снизошли до того, чтобы посетить мой затхлый подвал. Я всё пытался понять: какие же непреодолимые обстоятельства довели вас до того, чтобы опуститься до настолько гнусного дела. Вас! Существо, вылезшее из самой преисподней и погубившее несметное количество людей. Вы явно не успели выяснить, чем я занимаюсь, и припрятать туз в рукаве, как делали это раньше. В противном случае зачем же вам так мне угрожать? Я и моё окружение — эдакие канализационные крысы, и нам несвойственно общение с такими благородными людьми, как вы. Такие, как вы, заносчивые, с практически маниакальным стремлением к чистоте крови, всегда раздражали меня. Я и представить себе не мог, что на свете в принципе остались такие люди. И даже когда вы вежливо общаетесь со мной, во всём вашем поведении чувствуется неприязнь ко мне. Поэтому я уже решил: пусть сумма заказа и ошеломит меня — неважно. Я всё равно не стану сотрудничать с Малфоями. Откажусь от сделки только ради того, чтобы унизить вас и причинить вам неприятности, сэр. Старик разлепил слегка впалые из-за нехватки зубов губы и гортанно усмехнулся: — В конце концов, даже если и большинство людей стремится построить карьеру при поддержке власть имущих, то я всего лишь пытаюсь добыть себе пропитание. Однако такие, как вы, кто так страстно набрасывается на любую грязь, непременно должны создать свою собственную подземную систему. Именно поэтому для меня будет честью способствовать вашему падению и иметь возможность наблюдать за тем, как рушится ваша империя, мистер Малфой. С этими словами гость исчез — так стремительно, что никто не успел и глазом моргнуть. Люциус окончательно пришёл в себя, лишь когда услышал громкий хлопок аппарации. Как старик и надеялся, стыд и унижение, которые было трудно выразить словами, поглотили Малфоя. Он неловко молчал. — Ничего страшного, ничего страшного, Люциус. Просто расскажи Хозяину всю правду о том, как партнёр напрочь отказался с тобой сотрудничать, и всё. Мы до сих пор обходились и без этого… — быстро прошептала Нарцисса, крепко схватив мужа за руку. Жалобный всхлип вновь заставил его сердце сжаться. — Цисси… Прикажи слугам попросить всех собравшихся уйти, — Люциус, повернув голову в сторону Нарциссы, через силу улыбнулся. От его лица, и без того казавшегося серым и безжизненным несколько мгновений назад, отлила кровь, и теперь, оно, ещё более бледное, нежели раньше, походило скорее на белый фарфор. — Твоя сестра права. У меня не осталось ни капли того величия, которое можно было бы продемонстрировать отцу. При таких обстоятельствах унизительно приглашать гостей почтить его память. Цисси, давай пойдём вдвоём — только ты и я.

***

На ветви сосен и кипарисов опустились влага и туман Лондона; стук капель дождя сменялся бледным сиянием, просачивавшимся в поместье через просветы в листьях. По извилистой тропинке, ведущей к кладбищу, одиноко брели мистер и миссис Малфой. Они хранили молчание, и единственное, что нарушало тишину, — стук трости Люциуса и каблуков Нарциссы по мощённой каменными плитами дорожке. То и дело доносились звуки, издаваемые разными ценными волшебными зверями, которых держали в Мэноре. Нарцисса, ничего не говоря, взяла мужчину под руку. Она не знала, о чём сейчас думает Люциус, но предполагала, что он провалился в болото мучительного самобичевания и самокопания. Миссис Малфой хотела, как и полагается каждой заботливой супруге, успокоить и поддержать своего мужа, однако не была уверена, что ей стоит сказать или сделать, чтобы облегчить его душевные страдания. Её Люциус был невероятно слаб духом — Нарцисса знала это с детства. Хоть Малфои и славились своей безупречной репутацией, но их род уже как несколько поколений был немногочислен. Поэтому всё наследие ложилось тяжким грузом на плечи действующего главы семьи, коим сейчас являлся Люциус. И сыну Абраксаса, благодаря необходимости с блеском поддерживать реноме собственного рода, удалось обзавестись множеством связей. В то время как Нарцисса была окружена любовью и заботой своей семьи, Люциус уже успел зарекомендовать себя как крайне одарённого, талантливого и амбициозного во многих отношениях юношу. Большинство очаровательных девушек благородного происхождения мечтали связать себя с ним узами брака — в том числе и Нарцисса. И когда наследник Малфоев, достигнув совершеннолетия, выбрал младшую дочь Блэков, она была на седьмом небе от счастья. Люциус также принял и другое решение: он стал Пожирателем смерти. И это не выглядело чем-то странным. Древние семьи были издавна связаны между собой множеством незримых уз, поэтому, когда во время Первой магической войны практически все чистокровные роды оказались в лагере приспешников Волдеморта, переход Малфоев на ту же сторону казался естественным развитием событий. Люциус делал для своего Хозяина много. Невероятно много. И тот, улыбаясь, оказывал ему милость. Такое отношение со стороны Лорда (неважно, было оно фальшивым или же искренним) и выделение Малфоев среди остальных Пожирателей возвысило их ещё больше. Позже, когда Волдеморт, казалось, погиб, его последователи были либо подвергнуты общественному осуждению и отправлены за решётку, либо похоронены. И лишь Малфоям удалось воспользоваться ситуацией, отбелить свою репутацию и вновь выйти победителями. Однако в конце концов безнаказанность Люциуса обернулась против него самого — чуть больше года назад на него ополчились и Пожиратели, и вернувшийся Лорд. Малфои по-прежнему оставались важны для Волдеморта. Он не отпускал их от себя, но в то же время не забывал и о прошлых ошибках. Лорд наказывал Люциуса, воздействуя на его психику, обвязывая незримыми верёвками и оставляя на душе как можно больше шрамов. Было сложно сосчитать, сколько верёвок обвивало Люциуса прямо сейчас. И оценить, насколько он слаб. Настолько, что вот-вот задохнётся. Настолько, что вот-вот разобьётся вдребезги. Разобьётся, как искусно выполненная скульптура из стекла, уровень давления в которой почти дошёл до критической точки.

***

Люциус, стоя перед могилой Абраксаса, ошеломлённо проговорил: — Отец… я… Допустил ли я где-то ошибку? Кажется, я снова всё испортил. Похоже, второго такого неудачника, как я, не найти за всю историю нашего рода… Абраксас Малфой умер от драконьей оспы с множеством эрозий по всему телу. Разные мысли стремительно и хаотично сменяли друг друга. Болтовня тех, чьё мнение, как считал Люциус, не имела для него абсолютно никакого значения, снова и снова эхом звучала в его голове. «Люциус Малфой умер от…» «Ничего удивительного, все Малфои одинаковые!» «У каждого из них платиновые волосы, бледная кожа и заострённый подбородок!» «Все они жестокие, зазнавшиеся и коварные стервятники!» «Все они одинаковые!» «Одинаковые!» «Трусы!» Люциус не осознавал, что именно из всего вороха эмоций заставило его сомкнуть глаза. Однако он оказался не в силах смотреть на тот памятник, что сам и выбрал. Это словно… словно смотреть на своё собственное надгробие. Подумав об этом, Люциус внезапно ощутил умиротворение, которого не испытывал никогда раньше. Он почувствовал, что хочет что-то сказать, и окликнул жену: — Цисси. Следующие слова вытекли из его уст совершенно естественно, без каких-либо размышлений:  — Для тебя лучшим выходом в сложившейся ситуации будет оставить меня. Нарцисса и не предполагала, что Люциус, так долго стоявший и смотревший на надгробие, мягко позовет её и шёпотом скажет нечто подобное. Как гром среди ясного неба. — Ты… Оставить? Люциус, что ты такое говоришь? Ты прогоняешь меня? Но… почему, я разве сделала что-то не так? — Я практически всё потерял, но ты — выдающаяся волшебница, — с сожалением выдавил он, — ты должна уйти. У тебя всё ещё есть шанс стать счастливой. — О чём ты? Не могу поверить, что ты действительно говоришь это! — Разве нет? — горько усмехнулся он. — Белла сказала, что ты ходила к Северусу из-за Драко. Зачем? — Я… я просила его защитить нашего сына… — Просила помощи? Думаю, что это не так. Белла явно в курсе того, что произошло, и она считает меня жалким трусом. — Я… Непреложный обет, — выдохнула Нарцисса и закрыла лицо руками. Теперь миссис Малфой переживала не за себя, а за мужа. Её Люциус… Её самый гордый, самый прекрасный Люциус… — Ясно, — произнёс он цинично и в то же время печально. — Видимо, я действительно настоящий неудачник. Из-за меня страдают мои близкие. Из-за меня вы оказались во всём этом… И я не могу ни остановить это, ни возместить ваши потери. Разве ты не ненавидишь меня? До сих пор не хочешь уйти? — сказал мужчина беспристрастным тоном, продолжая стоять у могилы. В глазах Нарциссы отражалась спина супруга — застывшая, но не утратившая своей элегантности. К тому же теперь голос её самого гордого, самого прекрасного Люциуса звучал холодно и безжизненно. Он всё больше напоминал прекрасную скульптуру. Но, как и в случае с любым другим произведением искусства, в Люциусе было нечто удивительно самодостаточное. И Нарцисса не знала, как бы согреть его — ледяного и хрупкого, словно холодное и тонкое стекло. Однако она действительно была готова на многое ради мужа. Сейчас, оглядываясь назад, Нарцисса не могла сказать точно, действительно ли в юности она любила Люциуса или же дело было в чём-то ещё. Время летело так быстро, что уже и Драко, родившийся совсем недавно, вот-вот должен был создать свою семью. Юношеская мечта стать леди Малфой переплелась с воспоминаниями обо всех годах, проведённых вместе с супругом в радости и печали, образовывая сильный клубок чувств внутри. Слабая и неопытная когда-то девушка превратилась в сильную волшебницу и превосходную женщину. Однако прежде чем Нарцисса успела сказать, что никуда не уйдёт, до неё внезапно донёсся громкий звук. Люциус, дрожа всем телом, крепко обхватил рукой трость и с силой ударил ей по каменной дорожке. — Чёрт возьми! Как я мог решить, что это выгодное вложение! И к чему это привело? От меня почти ничего не осталось! — и, проклиная старика, продолжил: — Бес! Чудовище! Сумасшедший! Мошенник! Самый непорядочный человек, которого я встречал! Стиснув зубы, Люциус через мгновение будто снова провалился в прорубь переживаний — в его голосе опять послышалось бессилие: — Мой Драко… Мой единственный сын… И ещё чуть более потрясённо, словно шокированно: — Как он посмел… Как он посмел… Почему? Почему Лорд выбрал его? Мой сын… У меня действительно ничего не осталось… Люциус находился в такой прострации, что даже не почувствовал, как в какой-то момент трость выпала из его рук и он упал на колени перед памятником. У него отняли всё. Даже гордость. То, что Малфои ценили больше всего. Он никогда бы не смог произнести этого вслух. Нарцисса, находясь на расстоянии в несколько шагов от мужа и скрестив руки, подумала, что боль в сердце вот-вот проделает дыру и перельётся через край. Нет… её Люциус… он не совершал никаких ошибок. Он просто, просто… Глаза затуманились от слёз. Малфой наконец повернул голову в сторону жены. В его взгляде читались усталость и отчаяние. — Я не просто всё потерял. В этой ситуации уже нельзя ничего предпринять — только и остаётся, что покорно следовать воле судьбы. Я не могу прекратить подчиняться Лорду. Он не отпустит меня. Я говорю тебе правду, Цисси. Ты не должна расплачиваться за мои ошибки. У тебя нет метки, к тому же ты талантливая волшебница. Так что после того, как ты покинешь меня, ничто не помешает тебе обрести счастье. Я буду рад, если одним невинным человеком, попавшим в беду по моей вине, станет меньше. Внезапно он, повинуясь порыву чувств, проговорил: — В этом священном месте от имени всех Малфоев как твой супруг выражаю тебе благодарность за ту заботу и поддержку, что ты всегда оказывала мне. Пожалуйста, Цисси, уходи, пока ты не погибла из-за меня. Нарцисса медленно подошла к Люциусу и, мягко присев рядом с ним, взяла его за руку. В полной тишине они сидели, прижавшись друг к другу. Мужчина чувствовал, как размеренно бьётся сердце его жены. Он действительно был благодарен ей за всё и не хотел её отпускать. Но в то же время смиренно продолжал ожидать, что она попрощается с ним. — Я не уйду, Люциус. Что бы ты ни сказал, я всё равно не брошу тебя. Его сердце пропустило удар, а затем забилось в два раза быстрее. — Цисси… — Знаешь, Люциус, ты и вправду дурак. Ты ведь не хочешь, чтобы я куда-то уходила. Я же вижу, как ты страдаешь из-за потери отца. Так как ты собираешься справиться с одиночеством? Ты говоришь всё это лишь для того, чтобы успокоить свою совесть, разве я не права? Но если ты действительно желаешь для меня лучшего, то позволишь мне остаться. Обрести статус миссис Малфой всегда было моей мечтой. И если ты поступишь таким образом, то это раздавит меня. Как бы низко ты ни пал — я не позволю потерять меня. Приложу все силы, чтобы сохранить остатки твоей гордости, и буду рядом. Мы вместе пройдём через трудности и когда преодолеем их, то сделаем всё, чтобы укрепить род Малфоев. Это не ради тебя, а ради меня самой. Я же твоя жена, понимаешь? Мой Люциус.

***

Люциус, Нарцисса и Драко выжили, и в конце концов Малфои смогли освободиться от своего Лорда. Сын Драко унаследовал фамильные черты отца.