collection

страшно. панически страшно. что будет дальше? нет, не так. что будет с ним? песок холодный и совсем не нагрелся от октябрьского солнца. ледяной, но минхо не чувствует. он вообще больше ничего не чувствует. пальцы онемели от мороза, как и сердце от боли. ее оказалось непростительно много. все звуки вокруг смешиваются в монотонный шум, на который обращать внимание нет сил. он смотрит на грязные кроссовки, не понимая даже как пошевелить ногами. он где-то не здесь, не на пляже, не в этом измерении и времени. облака медленно расходятся на горизонте, показывая городу солнце. уходящее, стекающее куда-то вниз. сегодня особенный закат. рассвет в общем-то тоже, но минхо его даже не помнит. он всю ночь и утро просидел на белом полу, обнимая колени, не в силах сдержать слез. черных волос касаются ярко красные лучи, заглядывая парню в глаза. с трудом он поднимает голову чуть выше, смотрит и понимает как жизнь смеется над ним. он ни разу в своей жизни не видел такой закат. словно кто-то перерезал небу горло. на кухне тепло. чан старательно готовит ужин уже пару часов и от горячей плиты нагрелся воздух. минхо просто наблюдает, ему не разрешают напрягаться — «сиди и не двигайся». разглядывает спину парня, мягко улыбаясь. так спокойно и хорошо, еще немного и он размякнет от такой атмосферы. он подходит к чану и касается горячей кожи. чан не носит дома футболки, он вообще одежду дома почти не носит. спасибо, что хоть в шортах. хотя минхо не против когда чан сверкает своей классной задницей перед ним. ну и кое-чем другим тоже. — уже почти готово, — улыбаясь произносит чан, поворачивая голову. минхо не упускает возможность и целует его: — отлично. чан разворачивается к нему полностью. обхватывает ладонями лицо и сладко-сладко целует. минхо тает и умирает внутри, так умеет только чан. и легкий стон смешивается с причмокиванием, когда они отстраняются. в глазах чана бесконечная теплая любовь и минхо не может оторваться, смотрит и смотрит как маленький ребенок. с блеском и обожанием. — выключи плиту. без лишних движений чан заводит руку за спину и слышится глухой щелчок. улыбается и смотрит хитро. на кухне становится гораздо горячее, словно кто-то прибавил пару десятков градусов и работающая духовка нараспашку. стол нещадно скрипит под весом минхо, но он выдержит — они знают. он обнимает чана за шею и улыбается в поцелуй, когда тот прижимается ближе. здесь, в руках чана, минхо в полной безопасности и внутри все млеет. хочется так крепко его сжать от переполняющих чувств. сжать и спрятать от чужих глаз, чтоб только для минхо, для него одного. чан кидает футболку на стул, открывая себе больше доступа. целует плечи так трепетно, нежно. у минхо в животе беспокойные бабочки, бьются о стенки, щекочут крыльями. он не сдерживается и хихикает, прикрывая глаза. он так сильно любит чана, что не описать никакими словами; чувство слишком велико для одного маленького него. чана так мало, даже когда они запредельно близко. хочется слиться с ним в единое целое, чтоб ни на секунду не терять друг друга. минхо никогда не имел сил сдерживаться рядом с этим парнем, с самой первой встречи. с первого взгляда их обоих захлестнуло это безумие. и тихие стоны, срывающиеся с приоткрытых губ, любимая музыка чана уже четыре года и останется ею до конца жизни. — хен, хен.- а чан стонет от надрывного шепота. упоенно кусает истерзанную кожу, метит и зализывает. низ живота приятно тянет, минхо замечает как сильно топорщатся чановы домашние шорты, понимая, что под ними ничего. черт бы побрал чана и его дурацкую привычку. минхо ведет рукой по груди, потом ниже, останавливаясь у резинки шорт. — чан, — он ужасно нуждается в поцелуе и получает его. глубокий, жаркий, влажный. так неторопливо, но настойчиво. минхо запускает одну руку в кудри, а другую в шорты. чан мелко вздрагивает и мычит в поцелуй. -черт, остынет же, — с трудом выговаривает он. — плевать, — минхо оставляет мокрый поцелуй на скуле, — это в любом случае вкус.но. судорожный вздох чан ловит своими губами. когда он успел стянуть штаны минхо? — я люблю тебя, — горячо шепчет чан, утыкаясь носом в шею, — так сильно люблю. — вот ты где, хен! рядом, где-то сбоку, запыхавшийся голос и глухие шаги по песку. минхо даже не сразу понимает кто это. лишь дышит через раз, в попытках не потерять себя окончательно. он медленно моргает, все еще глядя в самое сердце закатного солнца, и руки влажные. — хен? минхо растерянно подносит ладони к лицу, но там ничего, чистые. алый свет пробивается сквозь пальцы и внезапно дрожь пробирает тело, в горле встает ком. он пугается, когда джисон касается его плеча, пытаясь привлечь внимание. на его лице отражены горечь и боль, от чего минхо трясет еще больше. он не хочет в эту реальность. — чан, ты съел последнюю пачку чипсов? — минхо хмурится и разве что ногой не топает от возмущения. — ну прости, — чан тянет гласные и сразу же обнимает парня. — я всю ночь сидел за работой и не заметил как съел всё. он чмокает свежий засос на шее и, чуть отстраняясь, строит бровки домиком. должно прокатить. — ну что ж, нам придется пойти в магазин за новой пачкой. чан был бы действительно не против, но не после секса, готовки и еще двух заходов. он устал. но в семье у них главный минхо, поэтому чана никто не спрашивает. время около часа ночи и они направляются в круглосуточный магазин, который чуть выше по улице. даже ночью город все еще не спит, приходится тащиться до пешеходного перехода. людей не много вокруг и чан аккуратно берет руку минхо, крепко сжимает, а сам улыбается довольно. даже спустя эти годы, просто взять своего парня за руку на улице все еще волнительно. в груди разливается тепло от этой улыбки. — аа, блин, — чан с досадой хмурится, шаря рукой по карману. — я забыл карту дома. — а телефон? — он на зарядке, — он вздыхает. — подожди тут, я быстро. минхо поджимает губы, — он тоже не взял телефон. смотрит вслед чану, который подходит к дороге, оглядываясь по сторонам. машины проезжают и парень перебегает, скрываясь в здании. минхо крутиться на месте как болванчик. ветер продувает сквозь ветровку и худи, совсем не приятно. минуты две спустя, минхо замечает блондинистую макушку и смеется кривляющемуся чану. тот хихикает и, не оглядываясь ступает на проезжую часть. минхо знал, что белые и черные полосы сменяют друг друга и знал, что его может наступить когда угодно. но он не думал, что его черная полоса ослепит, оставив в непроглядной тьме. он слышит крик. хриплый и душераздирающий. стоит намертво прибитый, пока не понимает, что это он кричит. он срывается с места, спотыкается и падает у самой машины. в глазах полный ужас, а мышцы сковывает холод. минхо подползает к чану, пока сзади кто-то зовет на помощь и звонит в скорую. его трясет всего дико, боится прикоснутся. чан тихо хрипит, а у минхо уши закладывает. лицо мокрое от слез и видно плохо, но он берет чана за руку. это все что он может сделать: держать его ледяную руку и плакать. он не знает сколько времени прошло, но кто-то хватает минхо за плечо и оттаскивает. кругом суетятся люди, кто-то просто стоит, а минхо кричит и вырывается из чужих рук. никто не смеет его трогать. — успокойся, парень, — гремит над ухом строгий голос. это оказывается врач скорой помощи, что на пару десятых приводит его в себя. минхо утирает слезы руками, яростно растирает и не перестает трястись. чана на носилках грузят в машину, взгляд минхо сосредоточен только на нем. — кем вы ему приходитесь? — парень, — не думая, выдает минхо и ему разрешают поехать с ними. в любой другой момент он бы удивился, но сейчас не до этого. бригада скорой помощи садиться и в самом углу, сжавшись до маленького комочка, сидит минхо. шум пугает его: пищат какие-то датчики, врачи переговариваются между собой, пока суетятся над молодым человеком. сердце стучит где-то в ушах и он не сразу слышит, как ему предлагают упаковку влажных салфеток. минхо берет ее и замечает свои грязные руки. испуганно оглядывает окровавленные ладони, переводя взгляд на чана. кажется это конец. в коридоре больницы, у входа в операционную, он уже не может плакать. он никому не звонит и просто сидит смотря в стену. медсестра предлагает ему пройти в холл, где есть мягкие диваны и попытаться поспать. говорит, что ему не стоит сидеть здесь на полу. но он не слушает. время тянется неумолимо долго, каждая минута как отдельный час. минхо в какой-то момент чувствует давление в груди, а ком в горле мешает кислороду поступать в легкие. он почти падает, хватается руками за стену и стоящий рядом стеллаж. голова кружится и его клонит в сторону. зажмурившись, минхо трет лицо ладонями и идет навстречу врачу. наконец-то он что-то узнает, хоть какая-то информация. -…операция прошла успешно, но…состояние нестабильно, — минхо слышит отрывками, улавливая только самое нужное. он не смотрит на врача, пытаясь осознавать, что ему говорят. -…сейчас в реанимации… вам пока что туда нельзя…мы сообщим, если будут изменения. хирург уходит, а растерянный минхо остается один в коридоре, окруженный писком мониторов и жужжанием ламп. позже слышит каталку и следует в ту сторону, уточняя его ли это парень. теперь их разделяет стена и куча травм. под ногтями все еще следы крови, минхо ковыряет их, не зная чем занять себя. все та же медсестра подходит с вопросом о звонке родителям. он думает, что сейчас не стоит; если все обойдется, то они только зря будут волноваться. они все равно не смогут приехать. в декабре прошлого года они летали в австралию домой к чану. он устроил грандиозную экскурсию по всем местам, где он зависал и любил гулять, а еще место, где отличный вид на звездное небо. полночи они пролежали на траве, разглядывая созвездия и целуясь. они потратили на это не один день, и минхо был бесконечно счастлив видеть чана таким радостным. удивительно как у него не сводило скулы от слишком частых улыбок. его родители оказались очень милыми и добрыми людьми. минхо в какой-то степени был удивлен, ведь его близкие не приняли их отношения. чан тогда долго успокаивал его и даже не пошел на работу. окружил заботой и любовью, вытирая мокрые от слез щеки. — хен, поехали домой, — джисон опускается на колени. минхо не хочет его слышать. спустя несколько часов молчания голос звучит хрипло и надрывно. — нет, нет, — тихо еле слышно шепчет, — нет, нетнетнет. он поднимает на джисона мокрые потерянные глаза, словно осознание только снизошло. точнее обрушилось тяжким грузом. у джисона сердце разрывается, ему тоже больно, но он понимает, что никто больше о минхо не позаботится, поэтому берет себя в руки. — так не может быть, — голос срывается и тонет с шумом волн. минхо невольно касается лица онемевшими пальцами, чувствуя влагу. — его больше нет, да? спрашивает, надеясь что все это неправда. отчаянно цепляется руками за плечи джисона и умоляет сказать, что чан ждет его дома. истерика и безумие сваливаются на минхо как бетонная плита, без права на побег. из транса минхо вырывает странный звук и топот. он тревожно смотрит на того самого врача и двух медсестер, что забегают в палату. что-то не так. минхо встает, опираясь на стену, заглядывает в маленькое окошко на двери. лишь мельком видит лицо чана. странно тихо. не слышно не единого звука вокруг, только биение собственного сердца в глотке. чертово время все замедляется и замедляется, не давая приблизить конец. или это только в его голове? — его больше нет, — как в бреду повторяет минхо, каждый раз все громче, пока не кричит, захлебываясь слезами. джисон крепко держит его в своих руках, чувствует как содрогается лучший друг. и тоже плачет. — я хочу посмотреть на закат. минхо прикрывает глаза, глубоко вздыхая, пока чан водит пальцем по его бедру. сейчас он счастлив как никогда. светлая, уютная квартира в паре кварталов от работы; остывший, но все еще невероятно вкусный ужин; мышцы приятно ноют от усталости; а рядом в постели с ним лежит самый дорогой и любимый человек. чан заправляет влажные пряди за ухо и говорит: — мы можем выйти на крышу. — нет, не хочу в городе, — капризничает как ребенок. — поехали завтра на пляж? минхо готов расцеловать морщинки вокруг чановых глаз, когда тот тепло улыбается. что и делает, заставляя чана смеяться. — поехали.