День, когда наступила свобода

день, когда наступила свобода. помню ли я его дыхание? он всегда аккуратный, с сонными глазами, в отражении которых видился океан. я никогда не видела океана, но я всегда знала, что он не перекроет глубины тех глаз, в которых я бы утонула без каких-либо колебаний инстинкта самосохранения. Это был бы суицид в чистом виде и взрыв от этого поступка прошелся бы по земле волнами, спустя поколения люди открывали бы флакон с тем воздухом, чтобы почувствовать как любовь могла сшибать с ног. так вот помню ли я его дыхание? Широкие плечи, теплоту в его объятиях в холодные осенние вечера, помню его любимые кроссовки из Германии, то как сильно он любит Доритос, его любовь к сестре и страх сказать мне правду. Помню его раскаяние. А было ли оно подлинным? О, а было ли оно поддельным? Я помню так много крупиц и нитей, соткавших нашу с ним связь. Мне пришлось смаковать слово «связь», ибо дружба так не выглядит и любовь так не ощущается. До сих пор то, что я испытываю при воспоминаниях разносится с невероятной скоростью по моим венам. Это жгучее, зыбучее чувство ломает мне кости изнутри своей неумолимой силой разносясь по жилам моего хрупкого тела. Моя любовь, что я тебе сделала, — повторяла я как мантру тысячу раз. Каждый ощущал во сне страх свободного падения, но мой полет был в сотни раз тяжелее. Будто закованное сердце в цепи оно срывалось вниз словно лифт, которому отсекли все тросы сдерживающие его, оно неслось с неумолимой скоростью к своей погибели. Аромат его дыхание убаюкивало меня как младенца. Я была беззащитным котенком в лапах льва. Меня ранила его забота, игры больших развесистых лап травмировали мое хрупкое по-кошачьему тело. Его сила разрушала меня, мне было не угнаться до него. До того как я осознала, что главным хищником из нас двоих всегда была я. Каким бы теплым не было его дыхание, и как нежно он бы не пытался дотронуться до глубин моей души — предавшему раз второй шанс не дают. Но… Если предают оба, то что наступает после? Он был дан мне. Стечение обстоятельств в ту ночь вели меня только к нему. Мы отжигали с друзьями по разным клубам и барам, переходя от одного к другому и в момент, когда нужно было решать куда идти в следующий раз мой выбор был в меньшинстве. Туда хотела только я и еще пару моих личностей, в то время как все остальные хотели в абсолютно другой бар вдалеке от нашего место пребывания. Как можно догадаться, своего я добилась и мы направились в то место, которое обходят стороной большинство местных, чьи мозги не на бекрень. Помню, как ко мне приставал мой одногруппник и все мои мысли были направлены на то, как бы от него избавиться. В этой толпе я увидела его. Джинсы, худи и шапка. Он смотрел на меня своими зелеными сапфировыми глазами и пытался не выделяться из толпы. Сложно сделать это имея телосложение не хуже чем у Аполлона. «Я нашла себе цель», — только и успела я шепнуть своей подруге и за этим последовал шаг в его сторону. Ещё шаг, шаг, шаг и шаг навстречу от него. Вот и все — так просто было оказаться в его объятиях. Имя я узнала после нашего первого поцелуя. Имя из четырех букв, как и мое. День рождения из единичной цифры, как и мое. Амбиции, дерзость, стремление завоевать — как и мое. Империи начинали строить с более малых комбинаций. Вот только никто из нас в ту ночь не догадывался, что мы танцевали на прахе покоившийся цивилизаций всех времен существовавших до нас. Он признается мне спустя время, что забрел туда с друзьями по чистой случайности. Они гуляли вечером по району и решили сменить обстановку. Мы пробыли вместе полчаса, он попрощался со мной и напоследок сказал " не грусти без меня, мне нужно уйти… Прости» В последующие разы когда «прости» было необходимым он не извинялся. То было начало декабря 2019 года. Тучи затягивались, пейзажи становились темнее. Снег не выпадал в нашем городе, выпадали только холода окутывающие одинокие сердца в леденящую вуаль страха перед долгой зимой. Как всякое начало сезона — времени, которое ожидаешь еще с прошлого года — чувство любви было прекрасным. Оно подбросило нас высоко в небо, осыпало тысячами маленьких снежинок, чей узор был неповторим, закружила в вихре снега, а затем кинула свысока. Мы упали резко, но не в сугробы с сахарными снежинками — мы ушиблись, упав на жесткую, холодную и грязную землю. Все наши маски и личности, которые мы примеряли на себя разбились вдребезги. Мы стояли посреди голого поля, такого же опороченного; поля, истоптанного тысячами людей, как и мы сами. По нему были разбросаны разбитые зеркала, в чьих осколках оказались заключены души наполненные безответными чувствами. Мы стояли лицом к лицу и видели, как надламывались наши судьбы. Он ломал мою — я ломала его. И это было только начало. Это буря, этот вихрь разнесший нас по разным углам земли, разделявший до нас миллионы жизней — пронесся только в начале. И мы разошлись, но только чтобы сойдясь вновь, вцепиться друг в друга еще сильнее. Помню, когда меня обидели в первый раз, я два дня просыпалась с мыслью «чем я это заслужила?», а надо было просто вычеркнуть этого человека из своей жизни, проораться где-нибудь вдали от толпы и выпить сладкого чаю. Но я в силу своей природы начала искать проблему в себе и в этом была моя глобальная ошибка. Пройдет еще много времени, случится много обид и переломных моментов: моя кожа покроется невидимыми шрамами, сердце отточит не один рубец от жестокости судьбы, шутки не раз будут красным фонарем гореть в моих глазах, а я все так же буду искать проблему в себе, искать причину поведения инфантильности и демонического стремления одного человека глумиться над другим прежде чем пойму, что я не катализатор всех бед, а лишь та, кто позволяла этим бедам случится с собой. Так произошло и с ним. После трех месяцев молчания, а я знала точно, сколько времени прошло. Я считала если не дни, то недели точно. Ждала откровенного, как еще одну пощечину, извинения. Всё, что я получила был этот диалог: — Сколько времени я тебя не видел? — Не знаю, не считала, — холодным голосом. Огромная глыба льда откалывается от ледника, всплеск холодных волн, острые как ножи осколки льда режут поверхность воды. — Три месяца, да? Да… три месяца, — смешок на другом конце телефона. Заранее празднует свою победу надо мной. Это был январь 2021, когда мы встретились. Теплый, тбилисский январь. Солнце согревало, ветер слегка обдувал локоны и можно было даже подумать, что щеки мои горят не от волнения, а просто от лучей, которые почти никогда не закрывали тучи. Мы сидели на лавочке, о чем-то ненужном говорили, о чем-то абсолютно ненужном спорили, что-то невероятно ненужное ожидали. Слова, слова, слова, слова, слова… Кому нужны слова, когда есть горький поцелуй? Томный, тяжелый, гирей висящий на шее? Он был таким — тёмным, голодным, жаждущим большего и смывающим всё, что было «до». Плотина сдерживающая N-количество тонн воды вдруг трескается, и треск ее проходит ровно посередине через всю ее траекторию. Дамба раскалывается и вода хлещет со смертельной скоростью, смывая все под собой. Таким был наш поцелуй. Но я хотела извинений, а не продолжения игры на кто кого. Кто кого, кто кого, кто кого…