Однажды в октябре

      — Гон, — пробежавшись глазами по столбикам с результатами обследования, резюмирует доктор Бернер, и в голосе его, несмотря на нарочитое спокойствие, явственно слышится волнение заботливого родителя. — Твой первый гон, Эрен.       Эрен замирает, прекратив наконец-то абсолютно бесполезные телодвижения по утиранию пота со лба, и растерянно смотрит на своего лечащего врача. Эрен в шоке.       А точнее — в полном…       Нет, конечно же, как неглупый парень семнадцати лет, он прекрасно знает, что его роду, альфам, положено около четырех-пяти раз в год чувствовать неотвратимый зов природы, единственная цель которого — подмять и подчинить омегу. Хотя бы на время этой «любовной лихорадки». Он также знает, что гон будет идти около трех дней, вне зависимости от того, найдёт он себе партнёра или нет, и только в первом случае его не будет мучить жуткая боль во всем теле и бесконечное головокружение.       Да, Эрен всё это прекрасно знает.       Однако…       — Эрен, это невероятно, — привычно добродушно улыбается Моблит, откладывая бумаги и слегка подаваясь вперёд. Как и все беты, он не обладает никаким запахом, отчего вторжение в личное пространство альфы не грозит ему ничем, кроме словесного неодобрения. — Скажу честно, я уже и не надеялся, что твоя природа проснётся.       — Спасибо за поддержку, док, — фыркает Эрен, оттягивая ворот рубашки.       Мокрая ткань противно липнет к коже на пояснице, скользит по напряженным мышцам пресса, отчего он слегка вздрагивает.       — Прости, если это так прозвучало, — беззлобно усмехается доктор, снова бросая взгляд на бумаги и неверяще качая головой. — Но ты ведь и сам понимаешь! Каковы были шансы?       Да, Эрен понимает. Его природа была грубо нарушена страшной аварией, в которую они попали вместе с матерью почти десять лет назад. Карла погибла на месте, а Эрен с многочисленными переломами и ушибами провёл в больнице около полугода, медленно восстанавливая подорванное здоровье. Физическую сторону вопроса решить удалось почти без последствий. Психологическую… наверное, не до конца.       Поэтому когда Эрен достиг возраста полового созревания, ни его тело, ни запах совсем не соответствовали природе альф. Он был высоким, но ужасно худощавым, вечно растрепанные волосы лишь подчёркивали по-прежнему детские черты лица, а голос никак не хотел перестать ломаться, время от времени позоря Эрена внезапными перескоками с фальцета на бас.       Доктор Моблит Бернер, с которым Эрен познакомился, когда ему исполнилось одиннадцать, потратил кучу сил и времени, пытаясь найти хоть какое-то средство для активизации внутреннего альфы Йегера. Но ничего не помогало. Ни физические упражнения, ни специальное питание, ни стимулирующие витамины, ни грязные журнальчики.       Ничего.       Конечно же, Эрен заметил, что в последнее время в нем всё же начали происходить изменения. Он еще сильнее вытянулся, но при этом раздался в плечах, став, наконец, обладателем красивого и сильного тела, чему, впрочем, способствовали и постоянные тренировки. Голос стал плавным и приятным, достаточно низким и глубоким. А окружающие его люди время от времени комментировали его запах, отмечая, что тот становится все более ярко выраженным.       Но до сегодняшнего дня, когда прямо на середине урока его прошиб пот, а голова, словно бы слетев с шарниров, отправилась в свободный полет, Эрен не видел в этих событиях ничего из ряда вон выходящего. Не видел до того самого момента, как все его одноклассники вдруг стали одним огромным цветочным букетом, аромат которого ворвался в неподготовленные мозги Йегера, за секунду буквально сведя его с ума.       Такого он точно не ожидал.       — И что мне делать? — прикрывая глаза и делая глубокие вдохи и выдохи, спрашивает Эрен. — Вы сможете выписать мне подавители?       — Подавители? — слегка хмурится Моблит. — Нет, Эрен, ни в коем случае! Это твой первый гон. Твой организм должен перестроиться, наладить природу альфы. И подавить сейчас твою сущность будет просто игрой в русскую рулетку — мы можем убить твоего альфу окончательно.       — Но что мне делать? — слыша панику в собственном голосе, спрашивает Эрен. Он прочесывает волосы пятерней, морщась от ощущения влажных прядей: — Я просто схожу с ума! Все вокруг так сильно… так резко пахнут! Как… как все это терпят?!       — Эрен, — с неподдельным участием в голосе зовёт Моблит, пытаясь поймать взгляд собеседника, — я понимаю, что тебе непросто. У остальных альф и омег ощущения запахов приходят во время пубертата, когда природа начинает свое формирование, и развивается постепенно, позволяя адаптироваться. У тебя же все происходило иначе, урывками, с явной задержкой и деформацией. Ты ведь чувствовал запахи и раньше?       — Ну… наверное, только не так четко, — разминая шею и пытаясь игнорировать вибрирующий зуд под кожей, бормочет Эрен. — Сейчас я буквально задыхаюсь.       — Формирование альфы закончилось, — кивая словам Эрена, продолжает Моблит. — Ты привыкнешь. Нужно время. Ну и… пережить этот первый гон без подавителей. Партнёр у тебя есть?       Видимо, лицо Эрена заливает краска насыщенного бордового оттенка, иначе почему Моблит давит усмешку и возвращается к своим бумажкам?       — Отправляйся к нему немедленно. Вызови такси, предупреди, что ты альфа в гоне, чтобы они прислали тебе бету. А это, — чиркнув что-то на отдельном листочке и протянув его Эрену, добавляет доктор Бернер, — витамины, которые нужно начать принимать сразу после того, как закончится гон.       Эрен послушно кивает, сжимая бумажку, и со страдальческим вздохом поднимается со стула, тут же чувствуя ломоту во всем теле.       Он хочет было выйти из кабинета, но Моблит, заговорщически улыбнувшись, открывает нижний ящик стола и вытаскивает маленькую коробочку в защитной плёнке:       — Не забывай об осторожности. И старайся почаще есть.       Эрен краснеет ещё сильнее и, поблагодарив врача, пулей вылетает из кабинета.       Господи, за что ему это всё?!       Такси приезжает быстро, видимо, сотрудники там понимают серьёзность ситуации. Плюхнувшись на заднее сиденье и попросив вырубить бьющую по ушам музыку, Эрен прижимается горящим лбом к окну. Он уже написал самому ответственному однокласснику, симпатичному омеге, что его не будет, как минимум, до понедельника. Армин, видимо, и так всё понял по гнетущему шлейфу тяжёлого аромата, которым Эрен заполнил, казалось, всё пространство их бедной школы, а потому пожелал лишь хорошенько повеселиться.       «Повеселиться». Ха. Как же.       Да, Эрен покраснел на вопрос Моблита о партнёре, но причина этой стыдливости была не в том, что он представил, как будет «веселиться» со своим омегой.       Нет.       Причина была в безответной любви к самому красивому омеге на свете — Леви Аккерману. Эрен был влюблен в него, кажется… всегда? Ему было около пяти лет, когда Леви стал их соседом по лестничной площадке. С тех пор они часто встречались в лифте, во дворе дома, на ближайшей остановке и в местном супермаркете. После аварии Леви регулярно подрабатывал «няней», присматривая за находящимся на домашнем обучении Эреном, пока отец последнего, Григорий Йегер, был на работе.       С каждым годом Эрен привязывался всё сильнее. Природа его дремала, не позволяя вмешиваться в эти чувства феромонам и прочим физиологическим аспектам, отчего любовь Эрена была глубокой, настоящей и абсолютно искренней.       Он любит в Леви всё — его ворчливость, придирчивость к чистоте и распорядку, холодные ладони, спрятанные в длинных рукавах свитера, привычку пить не чай, а кипяток, к чему пришлось приспособиться, если хотел остаться на ужин.       Эрен любит каждую черточку бледного лица со светло-серыми глазами и тонкими губами. Любит иссиня-черные волосы, коротко бритые на затылке.       Эрен любит.       Но любовь эта едва ли имеет надежду на ответное чувство.       Нет, Эрен знает, что он не безразличен Леви. Забота, внимание Аккермана всегда были с ним, и дело было не только в просьбах Йегера-старшего. Эрен знает, что Леви с ним уютно и весело. Что его дурацкие шутки, сумасбродные идеи неизменно смешат Аккермана, хоть тот и прячет это за закатыванием глаз и презрительным цоканьем.       Но последние несколько месяцев их отношения стали меняться. Леви всё чаще ссылался на личные дела и нехватку времени, отказывая Эрену в совместном времяпрепровождении и встречах. Более того, намеренно избегал его, выходя из квартиры только в то время, когда Йегера не было дома. Да, когда они были вместе, всё, в основном, было как раньше, но количество подобных вечеров сократилось до оскорбительно малого числа.       Эрен не знает, почему всё так. Не знает, почему на его признания в любви Леви реагирует тотальным безразличием и полу-издевательскими насмешками, словно бы не принимая его всерьёз.       Разница в возрасте? Но кому до этого может быть дело? Эрен находит двадцатишестилетнего омегу крайне привлекательным, а Леви, в свою очередь, явно наслаждается обществом молодого альфы. Да и вообще, Эрен ведь красавчик!       Почему же тогда «нет»?       Эрен думал о том, что, возможно, Леви не хочет связываться с дефектным альфой? Кто знает, может, Йегер и детей никогда иметь не сможет. Отсутствие запаха и острого нюха, фактуры хищника и собственнических замашек делали его не особо привлекательным в глазах омег — Эрен это знал. Но вот теперь… теперь-то всё изменилось! Он чувствует запахи, он сам шмонит, как ходячий парфюмерный салон, более того — у него даже гон начался.       Может, теперь Леви его примет?       Эрен с трудом вылезает из такси, отказавшись ждать сдачу. Тело горит от макушки до самых пяток, пот струится по спине и лбу, щиплет глаза и оседает противной солью на губах. Мышцы напряжены до предела, как натянутые непрофессионалом струны на гитаре — одно неверное движение, и всё полетит к чёртовой матери. Эрен с трудом заходит в подъезд, неосторожно гремя железной дверью и, шатаясь, проходит к лифту.       Отодвинуть ржавую решетку в сторону становится задачей практически невыполнимой. Эрен наваливается всем весом, кряхтит и кое-как справляется с неподатливой конструкцией.       В лифт он буквально вваливается, тяжело оседая прямо на пол. Дыхание становится тяжелым, шумным, голова заходит на новый круг чертового колеса, а на рубашке не остается ни одного сухого места.       Кошмар. Он, кажется, сейчас откинется прямо здесь.       Но чем ближе лифт подбирается к его этажу, тем легче ему становится. Точнее… внутри него начинает бурлить какое-то новое, незнакомое ему чувство, отодвигающее все заботы измученного организма на второй план. Эрен пытается понять, что спровоцировало такие перемены, но силуэт, с трудом различимый за решеткой остановившегося лифта, даёт ответ.       Леви. Это аромат Леви.       Эрен уже гораздо увереннее поднимается на ноги и подходит к двери. Ноздри чуть подрагивают, улавливая такой сладкий, терпкий, проникающий в каждую пору запах. Он прикрывает глаза и вдыхает его полной грудью. И даже не понимает, что тихо, но отчетливо рычит.       — Эрен?       Пожалуй, впервые в голосе Леви столько смятения. Он тоже чувствует. Не может не чувствовать.       В этот раз решетка отъезжает в сторону с опасной скоростью и силой, а Эрен буквально впивается взглядом в лицо Леви. Внутри разрастается странное, древнее чувство — инстинкт охотника. Желание поймать, подчинить, пометить, присвоив себе.       Эрен пугается этого голода, этого жадного зверя внутри себя, но при этом невольно делает шаг ближе, желая вдохнуть все оттенки чарующего аромата. Желая прикоснуться к гладкой коже запястий, обнаженных подвернутыми рукавами домашней кофты. Желая зарыться лицом в затылок, скользнуть губами по тонкой шее. Прихватить кожу зубами.       Пронзить. Заклеймить.       Обладать.       — Эрен! — по-настоящему встревоженный голос Леви выталкивает его на поверхность. — Господи… Ты меня сейчас убьешь своим запахом!       — Не нравится? — чувствуя практически физическую боль от этих слов, спрашивает Эрен. — Прости, я… я уже ухожу.       Он поворачивается в сторону своей двери, намереваясь закрыться в квартире до самого понедельника, упиваясь жалостью к себе и болью недоувлетворенности, но внезапно его останавливают крепкой хваткой выше локтя.       — И куда ты собрался? — строго, как и прежде, будто Эрену снова девять и его поймали во время вылазки на кухню за «вагон вилс», спрашивает Леви, заметно хмурясь. — Уверен, подавителей Моблит тебе не дал.       Эрен молчит, стараясь сосредоточиться на чем угодно, кроме щекочущего тепла, растекающегося от пальцев Леви.       — И у тебя вряд ли есть партнёр…       — Может, и есть, — не глядя на Леви, бурчит Эрен, пожимая плечами, чтобы придать себе беспечности.       Это, знаете ли, невероятно сложно с крепнущим стояком в штанах.       Рука Леви еле заметно вздрагивает, ослабляя хватку, и Эрен тут же поворачивается, успевая уловить, всего на секунду, странную боль в этих удивительных глазах.       Леви, что… ревнует?!       — Я пошутил, — тут же спешит признаться Эрен, потому что даже маленький триумф новообразованного собственника внутри совершенно не стоит и лёгкого дискомфорта Леви. — Прости, просто дразню тебя.       Леви хмурится, нервно облизывает губы, и Эрен невольно стонет, прикрывая глаза. Феромоны омеги прокрадываются прямо в саму суть его существования, отчего все известные предохранители, вроде правил этикета, общей воспитанности и моральных устоев, сгорают до основания.       Он вот-вот накинется на него.       — Леви, послушай, — стиснув зубы, с трудом выговаривает Эрен, — мне лучше уйти, а то я…       «Трахну тебя прямо здесь!»       Эрен густо краснеет от пахабщины в собственной голове — «боже, вот и дали о себе знать просмотры грязной порнушки дома у Кирштейна!» — и снова дёргается к спасительной двери.       — И что ты там будешь делать один? — голос Леви звучит привычно насмешливо, но в выражении лица, в позе явственно читается странное напряжение.       «Дрочить на твой светлый образ, пока не сотру ладони!»       Леви, кажется, читает его мысли, а потому, хмыкнув, тянет в свою квартиру:       — В магазин потом схожу. Пошли, я помогу тебе…       Эрен хочет было воспротивиться, но последние слова бьют по голове не хуже добротной порции алкоголя. Помочь?! Леви собирается ему помочь?!       — Леви, мы что… ты что, хочешь со мной… — переступая порог такой знакомой, но так по-новому воспринимаемой сейчас квартиры, силится спросить Эрен.       — Ни в коем случае, — не оборачиваясь, отвечает Леви. — Спать со школьником я не буду.       — Тогда зачем я здесь? — с настоящим отчаянием спрашивает Эрен, бросая взгляд в гостиную.       На журнальном столике лежит ноутбук, на диване рядом — плед. Видимо, Леви решил сделал перерыв в работе и сходить в магазин.       А тут он.       — Чёрт, Леви, не надо со мной нянчиться, — несмотря на одуряющие феромоны и настоящий внутренний пожар, пробует воспротивиться Эрен. — Я пойду домой и…       — Рот закрой, — буквально вталкивая Эрена в спальню, перебивает Леви. — Тут больше всего моего запаха. Особенно от белья. Собирался поменять сегодня, но оставил до вечера, — кривая ухмылка отзывается ноющей болью в штанах: — Как знал, что понадобится.       Свет в комнате приглушен задернутыми шторами, и Эрен, встав практически вплотную к Леви, чуть ли не впервые отмечает, насколько тот меньше его. Раньше разница в росте просто веселила, заставляя подшучивать над Аккерманом, пусть и получал он за подобные подколы вполне себе болезненные подзатыльники.       Но сейчас разница эта ощущается совершенно иначе. Альфа внутри Эрена торжествует и тянется наружу. К омеге. Хочет стать его защитой, закрыть от окружающего мира. Поглотить.       Окутать теплом, заботой. Подарить свою метку и аромат, отогнав всех наглецов и любопытных.       Эрен чувствует лёгкий зуд в клыках, мечтающих погрузиться в нежную кожу шеи.       Господи, это просто безумие.       Леви, видимо, ощущая, как сгущается запах Эрена, торопливо отступает и, подойдя к шкафу, вытаскивает какую-то футболку:       — Держи, я спал в ней сегодня.       Передав вещь Эрену, бросает последний, полный чего-то нервного, непонятного взгляд и выходит из комнаты, щелкая замком.       Эрен оглядывается, пытаясь осознать происходящее. Любовь всей его жизни, Леви, подобрал его, альфу, в своем первом, набирающем обороты гоне, привёл домой и запер в насквозь пропахшей им спальне, дав добро на дрочку на собственной постели?       Хочется истерично захохотать от этого абсурда, но кончить хочется гораздо сильнее.       Эрен торопливо расстегивает пуговицы безнадёжно испорченной рубашки и откидывает пропитанную его терпким ароматом тряпку в сторону. Ремень летит следом, вжикает молния на джинсах, и Эрен громко стонет, едва ладонь сжимает напряжённый член через белье.       Блять… так крепко у него никогда не стоял.       Эрен стягивает джинсы вместе с боксерами ниже колен и, плюхнувшись голым задом на постель, с силой несколько раз проводит от головки до самых яиц. Плюнув на ладонь и размазав слюну по всему члену, Эрен запрокидывает голову, кусая губы и дергая бёдрами навстречу каждому движению ладони.       Это сумасшествие. Это полное сумасшествие.       — Блять, да! — хрипит Эрен, почти яростно двигая рукой.       Запах Леви щекочет ноздри, растекается по венам, становится частью Эрена. Свободной рукой он прижимает футболку к лицу, несдержанно вцепляясь в нее зубами. Он представляет шею Леви на месте влажной от слюны ткани и глухо рычит.       — Леви, — стонет, зарываясь носом, крепко жмурясь и с силой сжимая набухшую головку. — Леви… Леви…       Что что-то не так, Эрен понимает не сразу. Он слишком увлечён развратными образами в своей голове, ароматом омеги, заключившим его в своеобразный душистый кокон, топящим жаром во всем теле.       И потому лишь спустя несколько мучительно сладких и долгих минут Эрен понимает, что разрядка не приближается. Совершенно. Ему хорошо, ему гораздо лучше, чем на уроке, в такси, или же в кабинке лифта, но он буквально физически ощущает невозможность кончить.       — Нет, черт, пожалуйста! — выстанывает Эрен, настойчиво двигая рукой, нарочито часто задевая головку.       Но ничего не меняется.       — Блять!       Эрен откидывается на спину, закрыв глаза и громко дыша. Зарывшись руками в волосы, он с силой оттягивает пряди, надеясь разорвать свою башку на две части и выпустить это звенящее напряжение.       Он точно сдохнет сегодня. От взорвавшейся головы.       Или яиц.       Истерически хохотнув этим мыслям, Эрен приподнимается на локтях и смотрит на тяжело покачивающийся над пупком член.       — И что, блять, с тобой не так?       Эрен не уверен, что ждет ответа, но в голове тут же возникает образ Леви. Он нужен ему. Одного аромата, пусть и такого насыщенного, окружающего со всех сторон, недостаточно.       — Ты там всё? — внезапно раздаётся у самой двери.       Он что, подслушивал?! Эрен готов умереть от стыда, вспоминая, как звал его по имени, но капитально заняться самоуничижением ему не дают.       — Эрен? — одновременно со щелчком замка.       Эрен смотрит на открывающуюся дверь и ловит взгляд Аккермана. Тот, впрочем, тут же скользит ниже, цепляясь за призывно торчащий стояк. Эрен хочет было прикрыться, но…       То, как Леви резко выдыхает, до побелевших костяшек сжав дверную ручку, заставляет замереть в нелепом, но невероятно остром предвкушении, судорожно задержав дыхание.       — Ты… ты закончил? — спрашивает очевидную глупость Леви, ведь член ему чуть ли не машет!       — Я не могу… не получается, — сглатывая, неловко отзывается Эрен.       Чёрт, теперь Леви окончательно убедится, что он глупый пиздюк, который даже подрочить не может!       — Облегчение не наступает, не знаю, почему…       — Ладно, — спустя несколько мгновений, не отрывая взгляда от стояка, кивает Леви. — Я тебе помогу.       Эрен думает, что помощь и не понадобится — он, кажется, готов кончить от одних только слов и взгляда. Но Леви уже подходит ближе и, на секунду замешкав у кровати, садится рядом.       Едва его пальцы смыкаются на влажном от потекшей смазки члене, из груди Эрена вырывается низкий, полный животного удовлетворения рык. Он снова запрокидывает голову назад, дёргает бёдрами вверх и комкает в руке футболку.       Рука Леви слегка прохладная, но при этом упоительно мягкая. Движения аккуратные, но настойчивые. Он скользит ладонью вверх-вниз, периодически останавливается, обводя головку большим пальцем, сжимая мошонку.       Эрен то и дело забывает дышать, до настоящей боли кусает щеку изнутри и во все глаза смотрит на Аккермана. Возможно, это просто разовая акция, акт милосердия, соседская взаимовыручка или ещё какая-нибудь херня, не имеющая за собой никакого более глубокого значения.       Плевать. Эрен запомнит всё до малейшей детали и будет дрочить на эти воспоминания до самой старости. Запомнит тонкие бледные пальцы на своём члене. Запомнит приоткрытые губы. Запомнит лёгкий, едва заметный румянец на скулах. Сосредоточенный взгляд.       — Глупый альфа, — внезапно шепчет Леви, придвигаясь чуть ближе. — Ему, как и всегда, нужна помощь…       Эти насмешливые слова вкупе с практически идеальной дрочкой задевают Эрена. Да, он знает, что Леви не девственник. Он пару раз встречал навещавших его альф. Чёрт, да даже его старший сводный брат какое-то время активно за Леви ухаживал, что позволило Эрену с абсолютно чистой совестью макать сигареты брата в унитаз и подкладывать обратно в пачку.       Да, у Леви уже есть опыт и, видимо, немалый.       Это злит. Обижает. Ранит.       И, видимо, отражается сраным таблоидом с бегущей строкой у него на лбу:       — Какой же ты дурак, — почти зло говорит Леви и внезапно хватает свободной рукой за волосы на затылке, слегка заламывая голову назад. — Неужели ты не понял, почему я избегал тебя последние месяцы?       Эрен дышит заполошно, испытывая извращенное удовольствие от крепкой, удерживающей его хватки, и слегка мотает головой.       — От тебя начало пахнуть, — обводя цепким, каким-то мучительно препарирующим взглядом лицо Эрена, тихо начинает Леви, не прекращая отрывистых движений ладони. — Не слишком сильно, но я сразу почувствовал. Это самый соблазнительный аромат в моей жизни. У меня едва течка не началась раньше срока. А потом ты начал меняться внешне, — рука отпускает волосы и медленно скользит по плечам, ключицам, груди и животу. — Стал таким красивым. Господи, а тебе ведь всего семнадцать! Я с ума сходил, понимая, что запал на школьника.       — Значит, дело только в этом? В моей природе? — тело Эрена истерично требует разрядки, но он не может, не хочет принимать эту ласку Аккермана, если за ней нет ничего, кроме буйства феромонов.       — Дурак, — почти ласково шепчет Леви, перемещая руку ему на лицо и слегка поглаживая горящую румянцем щеку. — Твоя природа просто не позволила мне и дальше скрывать и подавлять мою старую симпатию.       Эрен смотрит неверяще, чувствует, как узел внизу живота стягивается сильнее, готовясь вот-вот лопнуть и унести на волнах наслаждения, но он хочет, хочет услышать больше.       — Знаешь, почему я забрал тебя к себе сегодня? — Леви сколняется ещё ближе и говорит, глядя прямо в глаза: — Меня трясет от одной только мысли, что твоим состоянием может воспользоваться какой-то левый омега. Ты мой, Эрен, ясно? Ты мой.       Их первый поцелуй невероятно чувственный, глубокий и нежный. Эрен громко стонет прямо в рот Леви и кончает, прогибаясь в пояснице. В голове взрывается фейрверк, волны упоительного, незнакомого ему прежде тепла растекаются по всему телу, а губы снова и снова ловят сладкое, горячее дыхание омеги.       Его омеги.       Когда они отстраняются друг от друга, Эрен отчаянно боится увидеть в глазах напротив сомнение, разочарование в собственных действиях, но там лишь непривычная нежность и добрая усмешка.       — С первым гоном тебя, Эрен, — ухмыляется Леви, ласково убирая волосы со лба. — А теперь марш в душ. Тебя нужно успеть покормить перед следующим приливом.       — А ты… ты мне снова поможешь? — нарочито незаинтересованно спрашивает Эрен.       — Посмотрим на твоё поведение, — осаждает Леви, но тут же, будто бы сам не в силах удержаться, снова целует Эрена.       Такого необычного альфу.       Своего альфу.