Grimmslayer

Ремнант о. Патч Территория Королевства Вейл дом семейства Роуз-Шао Лонг 28.09.75 от Великой Войны

Кроу Брэнвен никогда и не думал, что сможет быть настолько уставшим и при этом пребывать в сознании. Он отхлебнул немного горячительной жидкости из своей фляги и чуть взбодрился. Сегодня ему предстояла важная миссия, несмотря на усталость после рабочего дня в качестве учителя, вечера и утра, тесно связанных с поиском всего подозрительного в округах Вейла, пары стычек с криминальными дельцами и последующего возвращения обратно домой, у него не нашлось сил, чтобы отказать Саммер. Мелкая ссора его бывших товарищей по команде — Саммер Роуз и Тая Шао Лонга в очередной раз перешла в плоскость: «Кто нарежет больше Гримм — тот и прав!», поэтому сегодня именно ему предстояло присмотреть за детишками до тех пор, пока родители не вернутся завтра утром. Чуть задержавшись на пороге, Кроу более-менее привёл себя в порядок: расправил рубашку, подтёр с неё следы крови, разжевал мятную жвачку, чтобы не пахнуть алкоголем столь сильно, и натянул на лицо своё обыденное выражение плутовской шутливости. Только после всех приготовлений он зашёл в дом, тут же оповестив всех о своём прибытии: — Я пришёл, маленькие негодницы! Ваши родители слегка повздорили, потому сегодня я пригляжу за вами двумя! Так что сегодня мы можем объедаться мороженым и смотреть ужастики до сам… — Дядя Кроу! — его на полуслове прервала маленькая гиперактивная девочка, прыгнувшая на Кроу в стремлении обнять. Кроу чуть покачнулся, но выстоял под напором своей младшей племянницы, Руби Роуз — темноволосой, озорной и застенчивой девчушки, которая безмерно любит печенье и его истории об охоте на Гримм. — Дядя Кроу. — раздалось чуть более холодно. Это подоспела вторая племянница, Янг Шао Лонг — бойкая, светловолосая хулиганка, имевшая на него некоторые обиды. Она была на голову выше своей сестры и на два года старше, отчего уже считала себя «взрослой» и очень мило дулась, когда этого не признавали. Спустя пару минут он смог кое-как отлепить от себя маленькую Роуз, которая что-то радостно лепетала про Гримм, Охотников и оружие. Растрепав ей волосы, Брэнвен начал выполнять свой план, который набросал по пути. Никакая усталость не отменяла того, что он был хорошим Охотником и неумение составлять планы могло обернуться для него весьма плачевно. Кроу смог задобрить племянниц мороженым, купленным по пути, после чего, потравив немного баек про свою жизнь и получив поток восхищения от младшей и нелепые попытки скопировать его остроты от старшей, он усадил их за кино, выгадав себе немного времени покемарить. Янг разбудила его метким броском подушки в лицо. Кроу пришлось даже слегка задействовать Ауру, чтобы оставаться бодрым, но это того стоило. Полуторачасовая баталия подушками, в которой Кроу попеременно то принимал сторону одной из сестёр, то выступал третьей стороной, полностью измотала девочек и теперь почти ничего не отделяло его от блаженного сна. Осталось лишь уложить их обеих спать. И вот, когда Кроу уже собирался выйти из спальни мелких, которые уже должны были спать, он услышал голос Руби. — Дядя Кроу, мне страшно, почитай мне сказку! — обернувшись, он увидел, как младшая Роуз смотрит на него с таким просящим взглядом, что он никак не мог отказать — Мама всегда так делает, когда я не могу уснуть! Брэнвен и так бы выполнил эту пустяковую просьбу, но последняя фраза заставила его мягко улыбнуться. Всё же он хотел дать своим племянницам всё самое лучшее, чего у него в детстве не было: безопасность, сладости и приятные мелочи, такие как сказка на ночь. Он подошёл к кровати Руби и посмотрел на полку над кроватью, где лежали книги со сказками, выбирая, что из этого он прочитает сегодня. Его взгляд зацепился за старую и потрёпанную книгу в твёрдом переплёте: «Старинные сказки Ремнанта». Этой книги никогда здесь не было, да она даже выглядит как музейный экспонат, который должен изучать кто-то вроде Доктора Ублека. Кроу не помнил, чтобы эта книга здесь лежала, но списал всё на то, что её просто недавно купили у кого-то из стариков на Патче. Пролистав несколько первых сказок, которые он уже не раз читал своим племянницам, он остановился на сказке, которую и сам не слышал: «Сказка о первом Охотнике — Палаче Мрака». Пристроившись на подоконнике у кровати так, чтобы свет с улицы попадал на страницы, он начал читать. — Давным-давно, когда первые люди, восставшие из Праха, только осваивали земли Ремнанта, когда засевались первые поля и строились первые деревни, к одной из отдалённых деревень прибился юноша бледный да среброглазый, остаток от древних времён. Имя его затерялось в веках, но звали его по прозвищу Миролюбивым. — Миролюбивым звали того юношу за нрав его. Любой спор, любую ссору заканчивал он мирно, помогал всем в меру сил своих, даже дикие животные не сторонились его и лечил он их травмы. Шли годы и юноша стал своим в деревне. Все приняли его как родного, остепенился он да нашёл жену, что родила ему детей.

Свет солнца, мягкая трава, запах леса. Тихое журчание ручья, далёкий детский смех. Так мирно на душе, так спокойно и хорошо.

— Пока однажды на деревню не напали порождения мрака, ужасные чудовища Гримм. Всех перебили они, один лишь только Миролюбивый спасся, сбежав от монстров. От деревни, в которой он жил, осталось лишь пепелище одно в чистом поле.

Деревня горит. Мерзкий запах гари, горелой плоти. Он забирается к тебе в ноздри и ты больше не можешь спокойно дышать. Ты не смог никого спасти. Как же ты жалок. Эта кровь, эта вина. Она на твоих руках. Ты трёшь и трёшь, стёсывая плоть до костей, но кровь никак не смывается. Вина за их смерть лежит на тебе. Ты мог их спасти. Стоило лишь дать гневу в твоих глазах распалиться, ты ведь знаешь об этом. Их голоса в твоей голове кричат, кричат не смолкая. Их крики навсегда отпечатались в твоём сознании. Их пожирают, их сжигают, их рвут, их уничтожают. А ты просто стоишь в стороне. Ты жалок.

— Долго ли, коротко ли, скитался юноша Миролюбивый по лесам. Утешали его звери лесные, сочувствовали его горю. Только не помогало это юноше, в сердце его поселилась злоба, отринул он всё своё миролюбие и, взяв смертный грех на душу, решил он изничтожить всех порождений тьмы и всех, кто с ними якшается.

Кровь. Кровь повсюду. Ты испачкан ей с головы до ног. Равно как и чёрным ихором. Имена и лица меркнут в твоей памяти, но тебе уже плевать. Ты предал себя. Теперь ты не сделаешь ничего хорошо этому миру, цвета померкли, тени разрослись. Ты смог возненавидеть. Багряные волны прокатываются по твоему телу. Ты решил убить. Убить их всех. Ты не безумен, на твоём лице нет улыбки. Ты просто предал себя, уничтожил всё, что связывало тебя с прежним собой, чтобы спасти остальных.

Кроу и сам не заметил, как увлёкся, рассказывая сказку про первого Охотника. Про его скитания по разрозненному и разрушенному Ремнанту, наполненному тварями Гримм, про поиск мастера, что научил бы его сражаться, про встречу с Кузнецом, про выполнение просьб мирных горожан, про встречу с бродячими разбойниками, про алчных купцов, про вольных фавнов, бродящих по лесам, про могучих магов, что с трудом пережили прошлые века, про встречи с духами, про борьбу с гигантскими Гримм, что заслоняли собой свет солнца, про встречу с мудрым Волшебником, про доблестных Воинов, что сражались против тварей тьмы, про добрых оборотней и милостивых духов времён года, про королей-самодуров и принцев-тиранов. Складно сказка сказывалась, словно по волшебству, да и племянницы завороженно слушали. Луна уже ярко светила на ночном небе, ночь вошла в силу, и к этому моменту Брэнвен подходил к кульминации истории. Палач Мрака прибыл на мрачный континент, где в древнем замке жила злая Ведьма, что насылала свои армии тьмы на весь Ремнант. На моменте, когда Палач Мрака входил в зал, где сидела Ведьма, Кроу запнулся, и вся волшебная атмосфера разрушилась. — И тогда он сражался с ней три дня и три ночи и измотал её, после чего отрубил ей голову, а тело её превратилось в огромное тёмное озеро, из которого выходили Гримм. С тех пор Палач Мрака сражается у того озера и сдерживает большую часть порождений тьмы. — сухо закончил Кроу, его руки слегка подрагивали, но полумрак спальни не позволил племянницам увидеть этого. — Это точно конец, дядя Кроу? — сонным голосом спросила Руби. — Так точно, мелкая. — он взъерошил её волосы пятернёй и продолжил. — А теперь спать, девочки! Кроу спокойно вышел из комнаты, закрыв за собой дверь, лишь для того, чтобы обессиленно сползти по стенке. Либо ему чудится от переработки и долгого отсутствия сна, или эта книга несёт в себе что-то тёмное за пределами сознания автор этой книги был не в себе. Кроу снова перевёл взгляд на последнюю страницу.

…Дошёл первый Охотник до покоев злобной Ведьмы, которую именовали Салем. На обвинения Салем Палач Мрака лишь кинул к её ногам мешок с головой Волшебника. Он обнажил свой меч и начал бой не на жизнь, а на смерть. Три дня и три ночи сражались меч и магия, сотни раз Палач убивал ведьму, но та всё воскресала. Он отрубал ей руки и ноги, вспарывал брюхо, пожирал её внутренности, пил её кровь, ломал кости и наматывал себе на руки её кишки. Сжигал, душил, травил каждым ядом, что собрал за свои странствия. Метала их битва по всему континенту, нанося собой кровоточащие раны земле, отравляя ихором реки, сжигая огнём ненависти леса, пока на третий день не утащила с собой злая Ведьма первого Охотника в глубины Нечестивого Колодца, что оставил за собой Бог Тьмы. Забурлили смоляные воды колодца. Три дня и три ночи выжившие приспешники Ведьмы резали себя, пускали кровь свою, чтобы вызволить их Хозяйку и заковать Палача Мрака. Положили приспешники всех себя, умерли все до последнего, но вытащили из бурлящих недр Нечестивого Колодца невредимую Ведьму и закованного в каменный саркофаг Палача Мрака. Заточила злая Ведьма тот саркофаг, окружила крепким склепом, что не сможет сломать ни один удар, укрепила тёмными знаками и утопила в глубоких льдах, где не ступала нога человека доброго никогда. Вот и сказочке конец, а кто слушал молодец. Не бойтесь Ведьму злую, а бойтесь Палача Мрака, ибо час, когда он проснётся будет ужасен. Каждый, кто искупался в Колодце Нечестивом иль выпил той воды проклятой, становился мрачным и злобным. Ибо Палач Мрака, пробудившись, погубит всех, и обречёт и старого и младого отвечать пред судом Божьим, судом безжалостных Братьев. Не спасёт ни обличье воронье, ни перерождение, всем причастным головы отсечёт Палач…

Глаза Кроу слипались и он постепенно клонился ко сну. Нужно срочно спросить об этом Озпина, это может быть плохим знаком. Мысли о странной книге со сказками для детей покинули уставшего охотника и он, добравшись до кресла, недоумённо посмотрел на открытый свиток. Отправив сообщение, что уложил мелких, Кроу расслабленно выдохнул и, устроившись поудобнее, погрузился в долгожданный сон, который отчего-то был слегка беспокойным. Во сне его преследовали слова о вороньем облике и последний абзац из книги с предупреждением казался ужасным пророчеством. Наверное, сказывалась тяжёлая работа.