Не сдерживайся

Каждую среду Син Цю с утра до ночи проводит в библиотеке. Иногда Чун Юню, что так пристально за ним наблюдает, казалось, будто его одноклассник жаждет перечитать все на свете книги. Когда в разделе фантастики, романов и приключенческой литературы закончились всевозможные книги, Син Цю перешел к классике, затем окунулся в детективы, а теперь его руки дошли и до научных энциклопедий, которые ему читать было уже тяжелее. Слишком много формул, изобилие информации и сплошной текст — тяжко, но что поделать, если читать хочется? Конечно, Син Цю отличился и в писательстве, для себя он решил писать приключенческие романы, но то времени все никак не хватало закончить даже первую главу, то вдохновения не находилось. Чун Юнь следовал за Син Цю по пятам, словно преданный щенок, он снует за ним в библиотеку, с упованием и неподдельным интересом наблюдает за одноклассником, с меньшим интересом — держит в руках книгу, что еще три с половиной месяца назад взял за компанию с Син Цю, прочесть на досуге, но не осилил и трех десятков страниц, лишь носится с ней повсюду, словно создавая себе образ, под стать филигранному и утонченному поведению Син Цю. Чун Юню куда интереснее было сидеть на уроках, не слушая учителя, пялится в окно и дожидаться конца лекции, сбегать с уроков нравилось ему не меньше, но все-таки больше всего он обожал Син Цю. Именно поэтому он отказался от дурацкой затеи убегать с уроков и честно обменял ее на читательский билет в местной библиотеке, куда теперь еженедельно составляет Син Цю компанию. — Куда пойдем после библиотеки? — юноша подпирает голову рукой и смотрит краем глаз на рядом сидящего одноклассника, чьи зрачки то и дело сновали по строчкам. — Не знаю, мне нужно быть дома до вечера, так что можешь проводить меня, — не отрывая взгляда от страниц научной энциклопедии говорит Син Цю. Чун Юнь вздыхает и смыкает густые светлые ресницы. Скука смертная, но что поделаешь? В обмен на свои скучания он получает бархатные поцелуи от Син Цю. Они начали встречаться совсем недавно, но об этом уже прознала вся школа. Складывалось неподдельное ощущение, словно все учащиеся, да и учителя, впрочем, тоже, не сводили с них глаз. — Это труднее, чем я предполагал, — юноша откидывается на спинку стула, устало кладет ладонь на лицо. — Я ничерта не понимаю. Чун Юнь вскидывает брови, наблюдая за поведением любимого. Не мудрено, что Син Цю возмущен, если бы Чун решил прочесть - то сдулся бы примерно на оглавлении. — Что это хоть? — Юнь протягивает руку к книге и берет ее, смотрит на обложку: — Ты ненормальный. Какая к черту динамика механической физики? — Я не знаю! — тихо скулит юноша, закрывая обеими руками лицо. — Я всего лишь хочу что-нибудь прочесть и как-то убить время до похода домой, а все интересные книги закончились! — Так, я забираю эту чушь у тебя и даже не думай тянуть к ней руки в следующий раз, — Чун Юнь ошалевше качает головой, окидывает взором книгу в своих руках и отодвигает на край стола. — Тебе совсем не хочется домой? Син Цю удрученно качает головой и складывает руки на коленях, ссутулится и опускает голову. Оно и понятно, почему не хочется. Родители у него до невозможности строгие, даже чересчур, требуют от него лишь учебы, ведь он - один из наследников широкого бизнеса. А Син Цю знай себе отсиживается в библиотеке, пускай и учится на отлично, но руки его тянутся не к биржам и экономике, а к писательству. Его отец, найдя однажды на столе сына какие-то почерканные сочиненным текстом листы - показательно бросил их в камин и приказал Син Цю перестать валять дурака и заняться делом. Чун Юнь прекрасно осведомлен обо всем, потому никогда раньше времени не дает Син Цю вернутся домой, выдумывая разнообразные занятия и водя одноклассника на свидания в самые разнообразные места. — Наверное, — парень тянется за своей сумкой, лежащей на полу, — я все-таки домой пойду. Еще дел куча, — Син Цю вытаскивает оттуда ежедневник, раскрывает его и молча смотрит на запланированные дела. — Никуда ты не пойдешь, — Юнь властно кладет ладонь на бедро одноклассника, придвигается к нему едва ли не вплотную и тихо-тихо бархатно шепчет ему на ухо: — Пока я не разрешу. Син Цю вздрогнул, широко распахнув глаза. Мелкой приятной волной прошлась дрожь по телу юноши, заставляя его щеки налиться краской, а руки предательски задрожать. Он подносит к лицу раскрытый ежедневник, дабы скрыть смущенное личико и дрожащие розовые губы. — Ты куда руку свою положил? — дрожащим голосом спрашивает Син Цю, мельком глядя на Чун Юня из-под страниц дневника, коим накрыл собственное личико, плотно сжимает ноги и склоняется над столом. — Неужели незаметно? — Юнь издевательски ухмыляется и сжимает бедро одноклассника крепче. — Это был риторический вопрос, кретин, — цедит сквозь зубы Син Цю, сгибаясь над столом. Он отличался чувствительностью, чем всегда любил пользоваться Чун Юнь стоило им оказаться в общественном месте. — Здесь же куча народу! — Мне все равно, хочу тебя здесь и сейчас, — Юнь отодвигает в сторону ежедневник Син Цю и коротко целует его. Юноша совсем не сопротивляется, его тело напротив инстинктивно потянулось к Чун Юню, а сам Син Цю смыкает ресницы, сладостно раскрывает дрожащие от легкого возбуждения уста. Каждый их поцелуй был словно искусством: Син Цю развязно проходится языком по деснам Юня, судорожно выдыхает и углубляет поцелуй, плотно сплетая их языки вместе. Чун кладет вторую руку на талию своего парня, сжимает ее, краем глаз наблюдая, как дрожат тонкие руки Син Цю в попытках удержать перед их головами ежедневник так, чтобы никто вокруг не заметил их поцелуя. Наконец Чун Юнь нехотя отстраняется от губ и ловит себя на том, что не в силах отвести взгляда с Син Цю, который с высунутым наружу языком, сидел напротив Юня и потемневним от возбуждения взглядом удовлетворенно смотрел на тонкую нить слюны между их языками. — Завестись от одного только поцелуя - это еще уметь надо, — усмехнулся Чун и убрал руку с талии возлюбленного скользнув ею под шорты Син Цю. Одноклассник вздрогнул, но не издал ни малейшего звука, лишь его дыхание судорожно сбилось, грудь его дрожаще опускалась и вздымалась. Чун Юнь никак не мог насытиться зрелищем своего сдерживающегося от лишних звуком бойфренда, уж больно его заводил тот факт, что он лезет руками в трусы Син Цю посреди библиотеки, сидя недалеко от других читателей в зале. Сексуально. Даже слишком. Слишком Юню нравится, как хитрая ухмылка с личика его бойфренда сползает, меняясь дрожащими губами и широко распахнутыми от удивления глазами. Чун продолжает сдавливать внутреннюю часть бедра Син Цю, второй рукой лезет ему под шорты, беззвучно наслаждаясь тем, как одноклассник бессмысленно пытается свести ноги вместе еще плотнее, но стоит лишь Чун Юню заползти пальцами под тугую резинку боксеров - Син Цю откинулся на спинку стула и инстинктивно развел шире ноги. Его губы дрогнули в немом стоне, а бедрами он неосознанно толкнулся в руку Чун Юню, стоило ему лишь взяться за возбужденный член у основания. — Каков бесстыдник, и совсем не боишься, что нас застукают? — светловолосый юноша налегает на него сильнее, наконец убирает руку с бедер Син Цю, быстро справляется с застежкой на шортах любимого, а после упирается в деревянную гладь стола. Син Цю стыдливо качает головой в ответ на вопрос и зажимает меж своих зубов указательный палец левой руки, второй все еще, небрежно сминая исписанные темными чернилами страницы, сжимает ежедневник, который уже совсем не прикрывал его лица. — Умница, — хвалит его Чун Юнь и обводит кончиком языка свои пересохшие от возбуждения губы. Он неотрывно смотрит под стол на то, как медленно из-под резинки боксеров вынимает возбужденный член Син Цю, как по нему с стекает вниз полу-прозрачная смазка. «Блять» — тихо выругался Чун Юнь. Каково же на самом деле тяжело сдерживаться, усмиряя свое дикое, почти животное желание накинуться на Син Цю прямо здесь, завалить на пол, сорвать с него эти дразнящие взгляд короткие шорты и трахнуть до громких стонов и возгласов. Но мысленно он останавливал себя, пускай мозг наивно возвращался к этой идее из раза в раз, дразня его, подбивая совершить то, о чем они, конечно, совершенно не пожелают, но за что обязательно и с громким свистом вылетят со школы. Но велика ли потеря? Чун Юнь расплылся в довольной, высокомерной улыбке, совсем на него не похоже. Сейчас Чуна было не узнать. Он всегда был весьма хладнокровен и по его выражению лица можно было бы сказать, что большую часть всего времени Юнь скорее скучает, однако сейчас на его хитрой, довольной физиономии читалось полное глубокое удовлетворение ситуацией, свой максимальный над ней контроль он лелеял грубыми движениями вдоль члена Син Цю. В его голове было лишь одно оправдание своему поведению: не все ведь Син Цю быть хитрожопым мажором, что вечно в шутку издевается над Юнем, подсыпая острые специи в еду. Сегодня Юню свалилась с неба отличная возможность отыграться перед бойфрендом за все его хитрости и любезные, совсем не злые, но такие дурацкие пакости. И Чун соврал, если бы сказал, что его совсем это не устраивает. Наоборот — он четко намерен отыграться, заставить Син Цю кончить столько раз, сколько сможет, заставить всю школу убедиться в том, что они определенно точно встречаются. Син Цю что-то бессвязно скулит и тихо, почти неслышно, с заплетающимся от возбуждения языком, просит: «Быстрее». — Говори громче, иначе не дам кончить, — приказывает Чун Юнь и его узкие зрачки жестоко расширяются, изучающе рассматривая Син Цю и выжидая заветного действа. «Быстрее. Пожалуйста» — послушно говорит громче Син Цю не вынимая сжатого меж зубов пальца, он закатывает глаза от того, что его бойфренд вдруг резко сжал головку члена, большим пальцем надавливая и наблюдая, как с тихим-тихим бульканьем вытекает ему на руку все больше смазки. Никогда еще Син Цю не был настолько мокрым, он, изнывая от желания продолжения, вновь и вновь опрометчиво сам толкается в руку Чун Юню, уже не в силах сдержать тихий стон - он срывается с уст юноши, заставляя читателей рядом непонятливо поднять голову. Син Цю едва ли не с силой вписал себе в лицо собственный ежедневник, глубоко дыша и стыдливо пряча взгляд. Кажется, Чун Юню в будущем хорошо достанется от Син Цю за такой позор, но, как любил он говорить: «Будущие проблемы — будущему мне, пляшем пока пляшется». Именно поэтому Чун Юнь, не взирая на дрожь Син Цю в коленках, размашисто продолжает двигать рукой от головки к основанию, а затем обратно, постепенно наращивая темп и стараясь не издавать ни звука, он оттягивает от лица своего бойфренда ежедневник и целует парня в губы. Этот поцелуй их более развязный, влажный и громкий, Син Цю приглушенно стонет в губы Юню, а тот продолжает бесцеремонно дрочить ему под библиотечным столом. — Плевать уже, не сдерживайся, — Чун безразлично жмет плечами и опускается с ниже, оттягивает воротник рубашки Син Цю и впивается колючим приятным поцелуем в кадык юноши. Син Цю вздрагивает, с силой сжимает ногу Чун Юня и томно выдыхает. Слишком много его сил уходило на то, чтобы не простонать на весь читательский зал, его руки предательски дрожат, щеки налились ярко-розовой краской, он едва успевает хватать ртом воздух прежде, чем вновь попытаться сдержать собственный стон. В глазах Син Цю больше ничего, кроме возбуждения. Он беззвучно раскрывает уста, причмокивает губами, к его подбородку скатывается прозрачный ручеек слюны, капая на белоснежный воротник выглаженной рубашки. Чун Юнь кусает ключицы Син Цю, небрежно зализывает уже оставленные на шее любимого отметины. Син Цю запрокинул голову, запустив пальцы в свои волосы и зачесывая их назад, он судорожно хватает ртом воздух и видит Сян Лин, заходящую в библиотеку. Все внутри Син Цю одним мигом сжалось, от одной мысли что их могут застукать, только лишь подумав о том, как позорно он выглядит слепо хватаясь за край стола, за рубашку Юня и за собственное горло, Син Цю вдруг вздрагивает, замирает и густо кончает в руку своего бойфренда. Он весь дрожит, изнывает, продолжая кончать и толкаться бедрами в ладонь Юня, закрывает ладонями собственное лицо. — Чун Юнь.. — смешиваясь со стоном, срывается с губ Син Цю имя любимого, он роняет из рук дурацкий ежедневник на пол. Син Цю, продолжая биться в мелких конвульсиях и пытаясь ухватиться за край стола, сползает вниз, оставляя сидеть за столом лишь Юня. — Раскрой рот, — Чун заглядывает под стол и ухмыляется. Син Цю, одурманенный ощущениями, послушно раскрывает рот, высовывает наружу язык и сразу же получает в свой рот мокрые пальцы. «До блеска» — слышится приказ откуда-то сверху и Син Цю, закатывая глаза, послушно исполняет, сидя под столом, он честно вылизывает пальцы Чун Юня от собственного соленого и еще теплого семени, беря каждый палец в рот и бережно их посасывая. — Умница, — Чун Юнь свободной рукой гладит Син Цю по голове, хвалит его за то, как старательно он глотает собственную сперму, а сам смотрит в раскрытую книгу по какому-то физическому научному бреду, делая вид, что пришел в библиотеку исключительно ради знаний, а не чтобы трахнуть своего любимого.