Mie&tte

Апрель 2014 года. Берлин.

***

      Наступил тот момент, который эта пара и так растягивала — девушке пришлось попрощаться с ним и побежать к своей милой дочурке. Для Белинды она была на первом месте, впереди всех, и никакой бы мужчина не мог встать напротив нее, загораживая Бриэль. Но, к сожалению, не все мужчины были готовы принять это, поэтому девушке и пришлось пожертвовать счастьем, которое она испытала бы лишь в отношениях.       Габриель был разочарован. Да, он получил желаемое, но услышал от Линды совсем не те слова, которые он представлял уже ни раз у себя во снах и в мыслях, сидя за обеденным столом вместе с семьёй. Убивала ли его совесть? Конечно. Он прожил с Аврил больше двадцати лет, переживая все ссоры и ее истерики без повода, но тот никогда не думал о разводе или ухода из семьи, все ещё находясь в браке с ней. Они не пробовали свободные отношения, в надежде на то, что та страсть вернется. Нет. До этого случая мужчина никогда не изменял жене, она была его, хоть и не первой, но последней женщиной за эти двадцать лет. А перспектива «свободных отношений» его не устраивала. Думать о том, что его жена развлекается с другими мужчинами…       Но в один миг все перевернулось. Совсем нетрезвый Габриель поцеловал ее. Легким, мальчишеским поцелуем. Он не требовал продолжения, а хотел лишь почувствовать взаимность от нее, но ее не было. Он изменил жене с девушкой, у которой нет чувств к нему.       Признаться, он не жалел об этом поцелуе. Гэб всегда держал слово. Секундное прикосновение к ее губам пробудило в нем... Что-то необычное. Что-то необъяснимое.       «Еще немного, и я начну верить старым повериям, что все рыжие девушки — ведьмы.» — подумал про себя мужчина, зачарованно смотря в след удаляющейся стройной фигуры Линды. Он не мог оторвать от нее взгляд.       Вся странность этой ситуации не вынуждала его отказаться от чувств к этой девушке. Скрыть - да, но он не собирался отказываться. Он надеялся, что в следующий раз она примет звонок. Габриель был готов поверить в Бога, пойти в храм Святого Исидора и встать перед ним на колени, но лишь для того, чтобы он не забирал у него Белинду. Его будет устраивать и дружба, главное помогать ей с материальным положением.       Впереди его ждал не Бог, а лишь злая жена.

***

      За всю дорогу от ее дома до своего он думал о том, как будет смотреть в глаза Аврил. Это даже помогло ему отрезвиться. Всегда был действующим способом.       — Феликс, нужно найти людей. За Линдой увязался какой-то тип, но она не принимает моей помощи. Успокаивает, говорит, что все хорошо, а тут ещё и эта поездка во Францию… Они должны следить за ней, пока меня нет. — мужчина откинулся на спинку сиденья, занимая позу «нападающего», и сверлил недовольным взглядом телохранителя, который явно догадывался о происходящем.       — Габриель, тебе не кажется, что ты слишком навязчив со своими идеями защитить ее?.. — мужчина примерно того же возраста, что и его босс, перешёл на более дружеский тон, забыв о всех формальностях.       Феликс стал для него единственным человеком, которого тот подпустил слишком близко. Он был его близким другом.       Им было чуть больше двадцати. Феллинберг уже состоял в браке и воспитывал трехлетнюю дочь Аврил, но все же считал ее и своей. Мужчины столкнулись случайно, но смогли запасть друг другу в сердце и встретиться еще раз. Так, военный через десять лет стал его телохранителем и близким другом и являлся им по сей день. Только с каких пор ему приходилось отвозить молоденькую избалованную девушку куда ей нужно?..       — Я навязчив? А те люди, от которых мне пришлось избавиться путем угроз не были навязчивыми в ее сторону? Я полностью несу ответственность за безопасность Линды. Это было прописано в нашем договоре, одним из пунктов. Из-за меня ее преследуют журналисты и пытаются выведать побольше о наших отношениях. Предлагаешь ничего не делать? — слова Феликса задели его. Он? Навязчив? Быть не может. Он не хотел ничего слушать по этому поводу. Габриель злился. Но в глубине души он понимал, что это так. Ему просто раз и навсегда нужно забыть об этой девушке… Но злость не унималась. Нет, не к Феликсу. Нет, не из-за дополнительных проблем, которые приносит она. Он злился от безвыходности. Будь его воля — он бы всему миру заявил о том, что этой девушке лучше не доставлять неприятности, иначе дело будут иметь с ним.        Но он не мог.       Мужчина, чья злость переросла в разочарование, посмотрел на открытые ворота дома, куда телохранитель въезжал. С минуты на минуту он встретится со своей женой. Он сам был виноват, что ввязал ту девушку в их нерешённый конфликт с его дорогой Аврил. Но, как ни странно, это никак не влияло на их отношения. К Белинде относилась она спокойно, уверенная в его верности.

Преданный щенок.

       Вот как отказывалась о нем Аврил. У него бы смелости не хватило изменить ей, в отличии от нее. Чувства к этому мужчине давно угасли, но она не уходила от него. В чем причина? В том, что она вложила душу в их компанию. По крайней мере ей так казалось. Пока он был на работе — та, забив на все свои мечты, сидела с детьми дома и воспитывала их. И её это устраивало!.. Гэб выполнял за нее всю работу, и сам же приносил крупные деньги в семью, что позволяли заказывать услуги на дом, пока та отдыхала либо в руках массажиста, либо под очередным молодым любовником.       Габриель не спеша вышел из машины, как только та заехала на их огромный участок, который на самом-то деле был пуст. Жене не хотелось собственными руками обустраивать еще и внешнюю часть дома — для этого были определённые люди, которых она все так же не могла вызвать из-за своей «занятости». Подойдя к двери, тот довольно медленно достал из кармана ключи и не с первой попытки попал в дверной замок. Все из-за алкоголя. Ему не хотелось видеть жену. Только не сегодня, только не сейчас. Но не успел мужчина насытиться последними секундами свободы, пока тот заходил в дом, как к нему вышла Аврил в шёлковом халате.       — Здравствуй, милая Аврил. — поднял виноватый взгляд и расплылся в такой же улыбке, прикрывая за собой входную дверь.       — Удивлена, что я до сих пор остаюсь для тебя «Милой». Вкусный ужин был?       Мужчина застыл на месте. Откуда она узнала, что сегодня он ужинал с Белиндой?       — Вкусный. Но что заставило тебя думать в таком ключе? — осторожно говорил с ней, в надежде, что та и сегодня не будет пилить ему мозг, но шанс на такой исход событий был маловероятен, и Гэб морально готовился к ссоре. К такой ссоре, что тот бы начал собирать вещи и потихоньку съезжать в свой пентхаус, на который жена не имела права на собственность при разводе. Это был его единственный уголок. Он часто уезжал туда, ну, а Аврил только с богом отпускала его. — Неужели твой никудышный муж снова как-то задел тебя? — переобувшись из кожаных туфлей в обычные тапочки, быстро настиг ее, легко улыбаясь. Хотел было положить руку на ее щеку, но увидев раздраженность в зеленых глазах жены, устало выдохнул.       — Габриель, у нас была договорённость! Ты привязался к этой девушке, пригласил ее на ужин! Ты обещал, что вы будете встречаться только на мероприятиях, и что я вижу? Мой помощник скидывает фотографии, как вы сидите в ресторане, а потом как она тащит тебя к автомобилю. Смотритесь неплохо. Может, ещё приведешь ее в наш дом, познакомишь с нашими детьми, уложишь в нашу постель?… — шагнула назад, будто от его прикосновения она могла обжечься еще больше, и презрительно осмотрела его с ног до головы. — Не прикасайся ко мне. — женщина развернулась и направилась на кухню к своему верному другу — бутылке красного шампанского. Он отлично бы прибавил драматизма этой сцене.       Признаться, милая Аврил не такая уж и милая. Это была не сцена ревности. У нее появился повод поссориться с ним и уехать на свою родину — в Бразилию, к своему дорогому любовнику.       — Я не привязался. — сморщился на этих словах, ведь ему приходилось отрицать и так очевидный факт, но портить отношения еще больше он не хотел, — Это было по работе. Дизайнер, к которому я лечу брать интервью, увидел наши с ней фотографии и заинтересовался ею… Хочет, чтобы та представляла его новую коллекцию нижнего белья. Я говорил ей об этом, но… Отказывается. Как можно отказаться от такого? — пытался выкрутиться из этой ситуации, придумывая на ходу историю, но понимал, что это не такая уж и выдумка. Сегодня он выступал в роли того дизайнера, ну, а она отказалась. Он не врал жене, просто не договаривал, но делал это по-своему. — И не выдумывай. Я никогда не приведу ее сюда.       — Интересно, почему же тогда он сам не написал ей письмо? Не узнал у тебя контакты? Почему все через тебя, если ты не её покровитель?! Хватит врать! — женщина, что была старше его на пару лет, прошла на кухню к ящику со спиртным. Она злилась. И сейчас она не играла. Аврил раздражал тот факт, что Габи врал ей, поэтому она повысила голос, совсем забыв о том, что они не одни дома, а наверху — спят дети.       — Аврил! — не выдержал и в ответ прикрикнул на нее, пытаясь успокоить ее пыл, — Тебя волновать не должно, почему он сделал именно так. Я сказал тебе так, как это является на самом деле. Хватит разводить конфликт из воздуха. — быстрыми шагами настиг ее и резко развернув к себе, пытался поймать ее взгляд, положив руку на щеку. — Умоляю, Аврил, посмотри на меня. Я не хочу ссориться. Мне больно видеть тебя такой.       За сегодня он второй раз поцеловал женщину, только не одну и ту же… И даже прикосновение губами к родной жене не помогло справиться с нарастающим чувством, что перед ним стоит не Аврил. Эти мысли его пугали. Пока женщина успокаивалась под его настойчивыми поцелуями, отвечая с той же страстью, он, с приоткрытыми веками, наблюдал за выражением лица Линды. Стоп, что? Линды? Готов поклясться, Габриель хотел отпрянуть в ту же секунду, когда осознание дошло до него. Но, как Вы думаете, что он сделал? Схватил жену за бедра и посадил на столешницу, жадно целуя её. Точнее, не её, а девушку, которую он так давно желал. Правильно ли это было с его стороны? Конечно же нет. В нем ещё играл алкоголь, управлял его эмоциями, а ему не оставалось ничего, кроме как подчиняться этому. Он по-хозяйски встал между её ног, сжимая одной рукой её ягодицу, и резко придвинул к себе. Но жена его оставила. Вырывала из блаженства, о котором он мог только и мечтать последние месяца.       — Габриель, прекрати. — отпрянула от него и толкнула в грудь, сердито глядя на Гэба, — Думаешь, что так сможешь отвлечь меня и закончить ссору? О, нет, дорогой, так легко не отделаешься. Я лечу в домой, жаловаться своей матери! Как судьба могла свести меня с таким человеком?! Изменяет и врет в глаза! — сверлила его злым взглядом и спрыгнула со столешницы, толкнув его. — Не приближайся. Спишь сегодня в гостиной комнате. — с презрением в глазах осмотрела его и отвернувшись, вытянула руку к ящику с алкоголем, доставая оттуда бутылку шампанского. — Руки есть — сам разогреешь поесть. Хотя. — посмотрела на него через плечо, фыркая, — Ты сыт. Пусть останется на утро, не собираюсь вставать рано и готовить тебе на работу.       Феллинберг был шокирован происходящим, у него даже сил не хватило ответить что-то разозлившейся жене. Какого черта происходит? Он видел не лицо Аврил, а молодой девушки, что смогла свести с ума такого взрослого мужчину. Разве это нормально?       Он, стоя посреди пустой кухни, которую освещал приглушенный свет из коридора, пытался осознать происходящее и найти себе хоть одно оправдание. Все это… Произошло слишком быстро. Они встретились в коридоре и через пару секунд оказались на кухне, прижатые к столешнице и сливаясь в страстном поцелуе. Ссоры, что перерастали в секс — были для них нормой. Это был единственный способ успокоиться. Но это «успокоение» Аврил находила в других мужчинах, более привлекательных и молодых. А Он… Что он? Ухаживал за одной девушкой, что попросту отказалась от всего, что могло бы их сблизить.       «Мне нужно поговорить с Миссис Глор. Они правы. Я слишком привязался к этой девушке. Думаю, нет, надеюсь, что за время отъезда во Францию мой интерес к ней... Немного утихнет. Особенно после поцелуя. Да я же с ума сойду видеть её в каждой женщине…»       И пока Габриель размышлял на эту тему, так и не сдвинувшись с того места, его «пассия» в это время сидела за кухонным столом и ела остатки с обеда, но называть это «приёмом пищи» было сложно. Линда ковырялась в еде, пока на фоне играл тихий джаз.       «Все думаю о том поцелуе. Рано или поздно он должен был случиться и инициатором являлась бы я, но… Он меня удивил.»       Сколько лет прошло с нашего знакомства — он никогда не вел себя так вольно со мной. Бывали случаи, где он откровенно заявлял о своем нежелание садиться в машину, пока та не согласится поцеловать его в щеку или обнять, но это были лишь бредни пьяного Габриэля.       «А ведь раньше я пыталась как-то соблазнить его... До сих пор стыдно от своих неумелых попыток, а может и правда действующих, раз сейчас мы... Ах, неважно! Мы поцеловались и точка, нет смысла дальше развивать эту тему. Поцелуй был легким, еле прикоснулись губами друг к другу. Но даже так я почувствовала все его желание. Аж до дрожи... — прикусила нижнюю губу, вспоминая его перевозбуждённый взгляд, который слишком пристально смотрел на неё, и глубоко вдохнула, пытаясь унять сердцебиение, — У него есть жена, Линда. Он никогда не променяет её на тебя, не стоит так увлекаться этим мужчиной. Для него ты будешь лишь заменой и только… А разве ты хочешь, чтобы слухи о том, что ты его «любовница» подтвердились? Любовница, у которой нет и малейшего шанса на продолжение отношений с ним. Не хочу быть униженной игрушкой в чьих-то руках…» — всерьёз задумалась над этой темой, понимая, что та правда не хочет совершать такую глупость, как становится чей-то любовницей, хотя до этого было, как пешком до Китая. Или же хочет?.. Хочет быть желанной в его глазах?..       Готова была отругать себя за эти мысли.       Глянула на еду, к которой так и не притронулась за целые тридцать минут. Сидеть дальше и размышлять над этим тоже не было смысла, поэтому та встала из-за стола и взяла тарелку с лазаньей. Она планировала лечь спать со своей милой дочуркой, но бессонница мучила её не первые сутки, а таблетки, прописанные врачом, так и не помогали. Линда выглядела измученной, но хорошо скрывала это за толстым слоем косметики.       На часах было коло трех часов ночи, а она так и не ложилась спать. Сделав все дела: помыв посуду, протерев кухонный стол и столешницу, переодевшись в домашнюю одежду и смыв с себя весь макияж — со спокойной душой направилась в спальню Бриэль, по пути выключая везде свет и тем более колонки, стоящие в углу кухни. Её мучила совесть, что та не может найти работу. Профессия реставратор казалась ей интересной, тем более та с детства увлекалась рисованием, но без опыта работы она не могла никуда устроиться. И страдала не только она. Её дочь не ходила в садик из-за отсутствия работы у матери, тем самым лишая её социальной жизни.       — Обещаю, что твоя мама все же возьмётся за ум и будет больше стараться. — ложась на вторую половину довольной большой детской кровати, прошептала эти слова, скорее обещая себе, чем дочери.       Признаться, ей льстило, что какой-то взрослый мужчина был готов платить ради каких-то встреч, Но осознавать, что это был единственный близкий друг в Берлине, с которого она брала деньги за встречи — было противно. Сидеть на шее у женатого тоже не входило в её планы, но жизнь решила провернуть что-то более веселое, чем скучную и бедную жизнь с маленьким ребенком. Может… Стоит согласится на предложение Габриеля насчет моделинга?.. Она ведь не дала точный ответ на его вопрос. Почему бы и не попробовать? Моделинг — довольно жёсткий бизнес с большой конкуренцией, и чтобы выжить в нем ты должна постараться на славу. Сможет ли она?.. Или договориться через него с людьми, которым нужна реставрация… Она была талантлива в творческой сфере, но руки чесались от безделья.       Бог к ней благосклонен, раз та дожила до двадцати четырёх лет, только вот постоянно подкидывает трудности.       Нежно обняла Бриэль, что видела ни третий, ни пятый сон, а, казалось, десятый, и пристроилась сзади неё, утыкаясь носом в её рыжие волнистые волосы, оставляя поцелуй на затылке       — Спокойно ночи, милая.