Маска для вампира

У них было все: два огнетушителя, десять таблеток снотворного, пять прошлогодних газет, литр розжига, на всякий пожарный случай, оборотнические таблетки, ящик воды и баночка йода. А самое главное — неутолимое желание справедливости. Все повылезавшие из ниоткуда беглые зэки должны возвращаться в тюрьмы. Чтобы не создавать отдельный чат без Беатрис, Энтони поручили прямо написать весь план действий и жирным шрифтом упомянуть отсутствие самодеятельности. Наряд Савина, к счастью, был простым и легко собирался из того, что висело дома у каждой уважающей себя женщины: узкие штаны, высокие сапоги, халат (не обязательно красный, но обязательно шелковый и с вышивкой). Бандиты не зря выбрали полнолуние для проведения липового ритуала, но они еще не знали, что связались с наглухо отбитыми нелюдями. По технике безопасности оборотней накачали таблетками. К вечеру Эдмунду стало совсем плохо: перепады настроения, повышенный аппетит, головные боли, повышенная раздражительность, беспокойство, желание съесть сладенького и вредного. Энтони абсолютно разделял недуг товарища, хоть и не зависел от фаз луны. Но почему-то микрофлора его кишечника зачастую полностью зависела от важных обстоятельств. События, праздники, проверка из прокуратуры. Все они заставляли вампира мучиться и корежиться, активировать уголь в стакане и дышать всеми возможными местами. От волнения сводило зубы. Заусенцев на пальцах не осталось, ногти он не грыз, а подпиливал втайне Аниной пилочкой. Губы Энтони не жрал, потому что тогда они сделали бы его и без этого помятый вид бухгалтера в кризисе еще помятее и еще кризиснее. Сара напоила его ромашковым чаем, но вряд ли вампиру вообще мог помочь обыкновенный аптечный чай. Ромашка убегала в ужасе, когда видела Энтони из кружки: «Я ему помогать не буду!» — кричала ромашка, а вампир начал задумываться о добровольном лечении в дурдоме. Может быть, еще не поздно? Если такое с ним происходит уже в сорок два года, то что дальше? Доживет он, к общему сожалению, хотя бы до трехсот. И что? Отпустит волосы до лопаток, поселится в доме на отшибе и сопьется? А потом возомнит себя великим писателем и настрочит что-то вроде той книжки, которую подбросила Сара.

ПЕРЕИЗДАНИЕ ЛЕГЕНДАРНОГО ДНЕВНИКА-БЕСТИАРИЯ ВЕЛИКОГО И УЖАСНОГО ОХОТНИКА НА ВАМПИРОВ АНДРЕЯ САВИНА.

Глава 8. СОЛНЦЕ.

«Существо, созерцаемое лишь в редкие моменты затишья, его появление ненавязчиво, но от него исходит поток света, наполняющий пространство теплым сиянием. Это не божество и не идол (я спрашивал), а невиданный посланник для того, чья душа готова исцелиться. Его барьер для темных искушений и моих блаженных фантазий плотно отклоняет любую темную магию. С легкостью принимает в себя такие гадости как: порча на несварение, порча на бездетность.

Ослепляет до звезд в голове. Дополнительно: ослепляет на самом деле, я лишился зрения. Рядом с Солнцем чувствуется жар, но не такой огненный, как у оборотнической расы. Приятное тепло расходится от центра груди по телу, даже мертвому. Я чувствую бурление и боль.

Лицо полностью скрыто за божественным свечением, на голове светло-желтый ореол из лучиков, одежи белые в пол, пояс позолоченный, рукавов нет.

Однажды судьба благоволила мне, и я смог разглядеть среди свечения ровную белую полосу на правой стороне лица Солнца. Солнце настолько красиво, что я не могу обратить на него взор. Когда оно появляется, я замираю в ожидании сожжения.

Как-то мне пришлось прыгнуть в костер, дорогой мой читатель, но Солнце так и не вышло ко мне. Но оно появляется в моменты отчаяния и душевного разлада. Каждый шорох, каждое движение, каждый вздох — все пронизано необычайной тишиной, моя душа трепещет перед Солнцем.

Белобог предсказал, что я встречу Солнце, когда все будет совсем худо, и оно одарит меня своим лучом».

От галиматьи снова заболела голова. Энтони решил отложить букинистку куда подальше, а еще лучше раздраконить Ивхириона и сжечь весь тираж Савинских попис. Эдмунд съел уже вторую пачку чипсов, а у Энтони кусок в горло не лез. Скоро нужно было выезжать. Сара прихорашивалась у зеркала, уже стянула бинтами грудь и теперь подрисовывала тенями себе скулы. Писали где-то или кто-то говорил, что любовь жила три года. Но какими преданными и полными любви глазами на свою жену смотрел Эдмунд! Он простил ей все: бесконечное вмешательство в прошлое и будущее, тайны, ложь, переодевания в Савина. Может быть, у них игры такие были? Милицейский ловил преступника? Казалось, что они вообще никогда не ругались, а если и ругались, то быстро мирились. Почему-то чужие сильные чувства воодушевляли. Желчью подползала к кадыку зависть: на Энтони Эдмунд смотрел исключительно как на придурка. И то, наверное, делал большие усилия. Сам Энтони никогда не задумывался: смог бы он так же жить с кем-то душа в душу? «Савина в каждый дом. Неплохой лозунг вышел, пора патентовать». Обуваясь, Энтони почему-то не мог различить левый и правый ботинок. Сегодня за руль Ласточки села Сара. Как капитан пиратского корабля она выехала с участка на дорогу. Беатрис к тому моменту уже подходила к шлагбауму. За детьми присмотрит она: Митя не даст ей расслабиться, а Мирослава куда-то свинтить. Хороший стратегический ход. — Чё-то случится — звоните, пишите, мы это, на связи. Поняла? — Эдмунд выставил Беатрис кулак, разжимая только мизинец и большой палец. — Поняла-поняла, не пять лет! Покромлю, сказку прочитаю, спать уложу! — Беатрис уже почти зашла в дом, как ее назад оттянули невидимые путы. Сара высунулась из-за руля: — И капу пусть почистит! Проверь английский! И чтобы она только на стуле сидела! И ноги не закидывала! Отбой не позже девяти тридцати! Каша в холодильнике! Мите зубную щетку достанешь из шкафчика в ванной, верхний шкафчик. Щетку сначала прополощешь в кипятке, потом в содовом растворе, пасту найдешь в соседнем отсеке, он рядом с полотенцесушителем! Славику включай аудиосказку, она в колонке есть, нужно позвать колонку и она сама включит! После сказки спроси ее, о чем был сюжет! И… По тупым и пустым глазам Беатрис Энтони понял, что из всего списка дел она запомнила только одно слово: «отбой». Она бездумно кивала и соглашалась со всем, что говорила Сара. А Сара все говорила и говорила, пока Эдмунд не постучал по спинке водительского кресла. Пора. Энтони смолчал, как однажды напоил Мирославу водой из-под крана, а не из фильтра. Тогда бы оба присутствующих родителя открутили ему голову. И еще что-нибудь для профилактики. Дорога заняла примерно час. Но для Энтони прошел будто год, так долго и мучительно ощущалась поездка на остров Русский. Бандиты собирались там, это Саре нашептало прошлое, которое будущее. Будущее, из которого она вернулась и которое захотела исправить. В запустелом от экскурсионных групп форте бандиты готовились вызывать Савина. И все, включая самого Савина, знали о подмене. Кроме бандитов, разумеется. Для них готовился приятный сюрприз. Оставлять оборотней с детьми в полнолуние Сара посчитала очень рискованным ходом (она оделась как охотник на вампиров и могла, между прочим, сесть в тюрьму или быть расстрелянной). Поэтому оба рыжих, отец и сын, должны были ждать в машине или ждать сигнала, если что-то пойдет не так. А что-то обязательно пойдет не так. Дома оборотни могли подраться или повздорить, разнести дорогую мебель и порушить хрупкую ткань будущего, которую Сара каждый раз выстраивала заново. Сам форт представлял собой искаженный ромб. С него открывался вид на Кривой Камень, на мосты, на дрейфующие по морю корабли и лодки. Закат разлился по небу неаккуратными алыми кляксами, и Энтони впервые за весну увидел, как угасало солнце. Погодные условия влияли не только на его артериальное давление и боль в коленях, но и на природу, и зверье на земле. Всем нужен был солнечный свет. Савин не жалел никого, кроме Энтони. Он нагнал тучи, чтобы позволить вампиру выходить на улицу днем. Энтони не хотел, чтобы из-за него город превратился в сырое и слякотное болото. Решать нужно было как можно скорее: отправить бандитов в ментовку, собрать частички в кубик Рубрика, встряхнуть его и выбросить Савина, целого и невредимого, наружу. И чтобы все стало обратно. Как было. В массиве бетонного убежища слабо горел фонарик. Энтони прилип к креслу Ласточки: — Может быть, я тебе и не нужен там? Сама их покошмарь… А я за оборотнями послежу… Мало ли что. А? — Иди, Тоха, на тебя вся надежда. Я засыпа-а-а… — Эдмунд протяжно зевнул, потянулся и устроился в салоне, как в спальне. Но для Энтони все дальше теплого автомобиля казалось пыточной. «Плывите сосиски». И сосиски поплыли. Тихо и осторожно, чтобы бандиты их не услышали. Прошли мимо порохового погреба и двинулись вдоль стенки. Энтони насчитал всего пятерых, хотя по рассказам Митеньки их было около семи вместе с Анабель. Он увидел главаря — обмудка, который ранил Елизавету. Перебубень шепотов, хмыканий и кашлей смешался в липкий противный ком. Громче стучало лишь сердце Сары. Удивительно, как оно еще не сморщилось и не почернело. «Сейчас нас раскроют. Они увидят, что вблизи это никакой не Савин, а баба. И все, они застрелят Сару, а потом меня, потому что совесть мне скажет идти драться. А если не идти драться? Я сбегу как крыса. Куда? Никуда. От совести мне не спрятаться». У Савина голос нежный и певчий, лился гипнотически-обворожительным тембром и не прерывался на хрипы. В Саре было куда больше мужского, чем в Савине. Да, ее легко можно было спутать с мальчишкой, но до тех пор, пока она не пыталась прыгнуть выше головы. Или открыть рот. Голос у нее звучал грубо, крикливо, как у чайки. Сара перелезла в окошко прямо к бандитам в лапы. Энтони согнулся и притих, задержал дыхание, чтобы случайно не пискнуть. От напряжения ему хотелось разорвать на себе штаны по швам. Он похлопал по карманам и с ужасом обнаружил, что его мобильный телефон разрядился. Дозвониться в полицию не получится. И Эдмунда в машине не предупредить. Ему надо вызывать Ловцов, когда на горизонте замаячит Анабель, — без нее не было смысла их закрывать.

***

Старый форт раззявил свою бездонную пасть-расщелину. Густой туман опускался на остров, покрывая верхушки низких деревьев грязной ватой. Сара долго смотрела в пустоту. Вдалеке эхом разносились грубые мужские голоса. Дрожь прошла по телу колючими иглами. Сара перебрала пальцами в потном кулаке, высекая пару черных искр. Они сразу же смешались с темнотой и пропали. — Иди уже… По копчику ударил громадный вампирская туфля. От неожиданности грудь пронзил разряд тока, и Сара вздрогнула, оборачиваясь на Энтони. Дыхание вырывалось из приоткрытого рта урывками. — Ты… — черный туман принял форму стрелы и едва не прострелил Энтони лоб. Легко ему было командовать из безопасного места. Взрослый, на первый взгляд, вампир прятался за спиной женщины. Годы обточили его броню, сняв защиту и оставив лишь кости, нервы и какую-то странную, непонятную Саре печаль. Сара же такими достоинствами похвастаться не могла. От одежды в воздухе незаметными испарениями витала магия. Еще немного, и казалось, Сара лопнет из-за ее количества. Ботинок наполовину застрял в грязи и шлепнул в слякоти. Сара с трудом выдохнула. Все это время она стояла напряженная, как струна. — Я скоро приду, — нарочито по-доброму сказала Сара и погладила Энтони по голове, когда тот присел на корточки. — Надо было оставить тебя в машине. Ты не хочешь вернуться? Тон почему-то сам сменился на высокий и приторно ласковый, словно Энтони было пять лет. На курсах по детской психологии рассказывали про сенсорную перегрузку особенных детей, про такой же особый подход к ним, про важность тишины и пространства. Сара не прекращала гладить его колючие светлые волосы. Вампира тоже трясло. — Иди! — грубо отверг ее он. Энтони напыжился и схватился за горсть мелких камушков, пересчитывая их в кулаке большим пальцем. Откуда-то на зубах появился песок. Он скрипел и застревал, царапал язык. Ноги цеплялись за камни и бугры, словно останавливая Сару. Старый форт стал пещерой с дикими аборигенами внутри. Она пригнулась. Кусты спрятали ее и вели до развалин практически незамеченной. Голоса все громче. Смех все звонче. Свет все ярче. Обыкновенный фонарь слепил как гигантский прожектор. Помимо Сары на свет слетелись и другие красивые бабочки. И здоровый мужчина мог прихлопнуть ее ладонью, оторвать крылья и повесить в рамочку. Сара затаила дыхание и сжала губы, чтобы случайно не уронить вздох. Внутри. — Я проверю, что там, — сказал бандит в тельняшке. Он двинул головой и принюхался. Раскосые глаза внимательно впивались в пространство. Сара прильнула к кладочной сетке. Уши заложило. Его взгляд был направлен точно в точку, где она затаилась. Как-то почуял, услышал и понял. Ледяной укол продырявил позвонок в спине, и тело, не слушаясь разума, дернулось назад. Громкий хруст каменной крошки под подошвой в полупустом форте прогремел сошедшей лавиной. Бандиты, включая лысого и в тельняшке, встрепенулись и замолкли. От этой внезапной тишины загудела голова. Пригнуться. Исчезнуть. Тело стало тяжелым и плотным. Сара замерла в парализующем страхе, пытаясь найти нужную позу и спрятаться получше, но бандит решительно подходил. Зазвенело в ухе. В каком, Сара не поняла. Она скукожилась и достала лезвие от старой бритвы. Оно попало в карман случайно, когда Эдмунд отрезал ей выбившуюся из ткани нитку. — Что у тебя там?! — хриплый и блатной окрик лысого припечатал Сару к полу. — Живое существо, — то ли с преобладанием, то ли с наслаждением сказал бандит. Мама умела перемещаться за пару секунд. Ей хватало опыта, чтобы прорваться через полотно и оказаться в нужном месте. Для Сары же каждый ритуал сопровождался мучительной ломкой, словно она пыталась пролезть в игольное ушко. Словно делала что-то себе не по силам. Время не успеет спрессоваться и отбросить Сару в нужный момент. Она здесь и сейчас. В метре от бандита. Старые корочки вскрывать болезненно и долго, ей пришлось прорезать линию жизни на ладони, выпуская вместе с алыми каплями залежавшееся колдовство. Ладони вспотели, новую рану защипало и зажгло от соленых крапин пота. Сара растерла кровь между пальцами и уперлась взглядом в скачущие от фонаря тени. На светлой стене нарисовался четкий крысиный силуэт. Мысли спутанно прыгали по голове и отскакивали от черепа как мячики от стены. Сара выпучила глаза и отдала мысленный приказ: встань и иди. Крыса, сначала совсем как мультяшная, а потом как настоящая, задергала носом и причесалась. Закончив с процедурами, спрыгнула из плоского мира в наш, реальный, обросла серой шерстью и пискнула. Времени, которое она выкрадывала по секундам, не хватало. Каждый шаг бандита отдавался в костях и под грудью. Он выжидал, растягивая момент, зная, что его добыча где-то здесь прижата к земле. Хотелось вскочить и побежать, но ноги склеились между собой, срослись с окружающей средой, сделав Сару частью катакомб. Зубы стучали друг об друга мелкой дробью. Наколдованная Сарой крыса покорно ждала на нужной точке. По лицу скользнул собственный волос, но почудилось другое: чье-то чужое прикосновение, тайно трогающее ее со спины. Будто бандит в тельняшке был лишь отвлекающим маневром, пока настоящая угроза подбиралась к Саре сзади. От неожиданности Сара громко втянула носом воздух. В полутьме сверкнули вампирские покрасневшие зрачки. Он услышал ее. Вампир! Это был вампир! Подбородок затрясло, и Сара чуть не откусила кончик языка. Она впилась пальцами в сетку. С потолка на жестянку капала вода. Бандит сглотнул, вытирая грязные руки о тельняшку. Молодой, лет тридцать, может чуть больше. Сара никак не могла вспомнить, где его видела, пока воспоминания не уперлись в розыскную доску. Эдмунд перебирал всех сбежавших заключенных, когда искал лысого. Все встало на свои места, кроме одного: это не Анабель. По приказу крыса выбежала из укрытия, вильнула между бандитами и скрылась на другом конце зала. — Потом пожрешь! Вызывайте Савина! — недовольно прикрикнул лысый. Бандит цокнул и остановился, будто лысый держал его на коротком поводке и сейчас потянул назад. Сару затрясло. Мышцы расслабились и икры схватила судорога. Спина взмокла. От непонимания кружилась голова. Лысый подтолкнул Никиту к книге. Сам боялся, поэтому заставил пацана делать грязную работу. По его жирному лицу градом стекал пот, щеки раскраснелись, как при диатезе у младенца. Он в нетерпении причмокивал. Звон в голове прекратился и вдруг стало так тихо и пусто. Напряженные ноги отмерли, оторвались от бетона и размякли. Сара присела. Что считалось трусостью, а что оправдывалось страхом? Сара сконцентрировалась. Она лихорадочно вспоминала «прогоны», которые показывала дома Эдмунду. Но где был ее добрый муж, а где стадо бандитов? Дома было спокойно, тепло и уютно. Любимый муж не вызывал страха. На подхвате всегда ждала маленькая дочь. Тут же лишь голодные до драки бандиты. «Может быть, Анабель еще появится? Позже придет? Задержать их подольше?» Сначала бровь задергалась в нервном тике, а затем и веко. Пора. — Кто меня звал? Кожа на лице натянулась и пересохла. Сара смотрела на окровавленную тельняшку и не могла заставить себя пошевелиться. Вампир. Южная рожа бандита, изуродованная шрамами, в хищной улыбке выпячивала небольшие клыки. Энтони как-то говорил, что мог определить человека по запаху крови, мол, она у всех разная и пахнет, соответственно, индивидуально. И, видимо, этот вампир нашел ее. Духи, пот, магия, порошок, шампунь. Сару могло выдать все, что угодно. Вампир склонил голову, оценивая Сару. Сальный голодный взгляд. Он до сих пор чувствовал ее кровь. Он знал, где была свежая рана. И сейчас пытался вскрыть затянувшуюся кожу. Словно зверь, вампир присел на четвереньки и дернул кадыком. Никита мялся около Сары, вспоминал знакомые буквы и подбирал слова. Никита знал Сару, а еще наверняка видел Савина по телевизору. Это были разные люди. Никита умный. Он догадается. Разглядит самозванку и прикажет отцу прихлопнуть ее. Но Никита молчал. Молчал и смотрел на Сару круглыми и испуганными глазами. Как крольчонок перед пантерой, не понимал, почему не нападали. Его длинная пушистая челка налипла и свисала неприятными макаронинами. Анабель не оказалось в форте, там стояли лишь несуразные и грязные мужики. «Она не придет». — Зачем ты потревожил мой покой? — Сара вильнула бедрами. Нога вперед — наклонялось плечо, нога назад — плечо выпрямлялось. Дышать стало труднее. В горле заскребло от знакомого горелого запаха. Вся эта партизанская операция в пыли, вызов крысы, мобилизация последних сил магии — все стало абсолютно бессмысленным. Сара рисковала, как последняя отчаянная дура. Собой, Эдмундом, Энтони. Мама бы не ошиблась. Мама чувствовала эти вещи. — Магия, — Никита сглотнул. — Научи моего отца магии… Прошу! — Он внезапно сложился перед Сарой в преданном поклоне. — Я… — взгляд Сары переметнулся в оконную раму, практически на светлую макушку Энтони и на сопку, где они оставили Ласточку. Сердце остановилось, не отдышалось, но снова пошло. Забилось громко и до икоты, в желудке образовался воздушный глоток. — Я дарую вам благословение и мой праведный огонь! — расставив руки, Сара с магической таинственностью указала на спуск к дороге, где как маяк, полыхало яркое пламя. На ослабших ногах Сара покосилась и уперлась в блок, оставаясь в зоне видимости бандитов. Это не ее огонь. Что-то щелкнуло над ухом или за спиной, уже было не разобрать, и Сара затараторила, как оголтелая: — Для обмена мне нужна вампирша! Приведите мне ее! И тогда! И тогда мы с вами поговорим иначе! — Ты даруешь мне магию?! — не успокаивался лысый. — А ты приведешь вампиршу? — парировала Сара. Ее тон с притворного сменился на строгий, материнский. Будто она спорила не с беглым зэком, а со своей девятилетней дочерью. Случайность, Савин или что-то случилось с Эдмундом?! Остров тонул в дымном мареве. Багровые языки пожара и клубы дыма ползли к морю. Воздух в форте стал обжигающим, соленым от моря и горьким от гари, а далекий горизонт исчез, слившись в сплошную удушливую пелену. — Так даруешь?! — лысого огонь не впечатлил. — Все говорят: «даруешь», а ты приведешь вампиршу? — Приведу, а ты даруешь магию? — Все хотят магию, а ты приведи вампиршу! — Мамой клянусь, приведу! Только даруй магию сейчас! — Все говорят: «мамой клянусь», а ты приведи вампиршу! — Клянусь своим вторым ухом! — Все говорят: «вторым ухом», а ты приведи вампиршу! Тяжело было переспорить поколение, выросшее на «купи слона». Огонь разделился надвое и метался от одного края к другому. Позвоночник хотел оторваться с корнями и вылететь навстречу пламени. — А теперь, — Сара согнулась в талии, закололо в боку и слезы выступили на глазах, цепляясь за длинные ресницы. — Прочь! Ее словно выжали в блендере. Сил не осталось. Крик прозвучал слишком по-девичьи, слишком пискляво и жалко. Как и она сама. Сара пустила в ботинки серый сгусток, проваливаясь в смог. Капли невысохшей крови создали невидимую завесу между ней и бандитами. Вера лысого главаря оказалась мощнее здравого смысла. Бандиты покинули форт спинами назад. Они больше не волновали Сару. Приведут они Анабель или нет — загадка завтрашнего дня. Сейчас стоило заняться другой проблемой: пожаром.