Часть 2
20 декабря 2023 г., 16:16
Информационная справка. Выдержка из Единого Большого Справочника, библиотека Мегаполиса:
«…В способности Альф как вида входит:
- 1 вид взаимодействия с Омегами: феромон (ими представители обоих полов стараются заинтересовать партнера).
- 2 вида взаимодействия с окружающими полами: харизма (способность невербально влиять на настроение и восприятие окружающих, располагать к себе) и феромон (тот же феромон, но спектр запахов шире. Чем сильнее Альфа, тем искуснее может управлять свободными феромонами, вплоть до полного подавления оных, или точечного влияния).
Около 90% Альф не умеют в полной мере регулировать эмоции.
- умение управлять аурой: энергетическим фоном от харизмы. Способность считается рудиментарной. Научных подтверждённых данных не было больше 350 лет, как и достоверно зафиксированных случаев ее существования.
В способности Бет как вида входит:
- малая восприимчивость к феромонам Альф и Омег. Подобная способность даёт ряд преимуществ при взаимодействии, однако сильные Беты могут выстраивать полноценные барьеры, ограждая себя от стороннего влияния, или наоборот, развить чувствительность и различать феромоны.
- Беты могут попадать под влияние харизмы. Достоверно зарегистрированных случаев не было, но вероятность сохраняется.
В способности Омег как вида входит:
- 1 вид взаимодействия с Альфами: феромоны (ими представители обоих полов стараются заинтересовать партнера). Омеги искусные в управлении своими феромонами могут иметь такое же по силе влияние на противоположный пол, как и способность харизмы у Альф. Подобное влияние было признано насильственным и считается незаконным.»
***
Машина брата уже ждала внизу. Хаширама сам за ним заехал спустя меньше чем пятнадцать минут после сообщения. Они пойдут решать проблемы вдвоём, сами. Никому лучше не знать об этом и о том, что они будут делать. Сразу как прочёл короткий текст, Тобирама встал, взял нужные вещи в гардеробе и вышел из спальни. Омега не спал, следил за всеми его движениями в темноте. От этого постоянного настороженного взгляда было неуютно. В итоге комиссар одевался в гостиной, чтобы не видеть этих испуганных глаз. Чёрная водолазка, чёрные штаны, чёрная куртка, портупея и прочие ремни для оружия - натягивал вещи, которые охапкой вынес из дального угла гардероба. Удобные военные берцы на ноги, маска на лицо, скрыть шрамы и белые волосы. В складской комнате, где стояли холодильные камеры, комиссар подошёл к высокому сейфовому шкафу. За толстыми створками был большой многоярусный арсенал. Начиная от потайных ножей и сенбонов, и заканчивая ручными пулемётами с закрытых испытаний, о которых даже армия могла только мечтать. Здесь было много оружия, но сегодня он возьмёт с собой только традиционный меч с одной режущей кромкой и пару пистолетов на всякий случай. Он прекрасно владел мечом. Любил это страшное оружие, любил звон искусного сплава о воздух. Следов оно не оставляло, как и шансов выжить. Только тонкий гладкий срез, и все. Со знаниями анатомии и медицины можно было в одно движение лишить жизни человека так, что он и не почувствует. Или же наоборот: будет ощущать всё. Пистолеты он спрятал под полы куртки, в кобуру без застёжек. Меч понесёт в руках. Собирался устроить веселье даже своим детективам, мешая в кучу все методы убийства без улик. Он был готов. Почти. Стоял у коридора ведущего на выход, одолеваемый странными эмоциями. Он уйдёт сейчас, но в квартире останется Омега. Один. Свидетель без охраны. Сигнализации в квартире нет. Консьерж внизу врядли сможет чем-то помочь, если, конечно, не спит. Лиза уходила на ночь домой, поэтому даже она не смогла бы присмотреть за Изу. И все было бы не так геморройно, если мы Омега спал… Тобирама развернулся и пошёл обратно в спальню, экипированный до зубов и страшный как демон. Зажег на ощупь прикроватную лампу и тут же поймал на себе испуганный взгляд. Глупо было думать, что он уснул так быстро. Парень шарахнулся подальше, в ужасе пожирал его глазами: высокий Альфа, одетый в чёрное, с огромным мечом в руке. Алые глаза в секунду поймали особый угол освещения и блеснули рубиновым блеском. Весь его вид был жутким. Уставшее лицо под челкой бесцветных волос и шрамы на лице делали из комиссара демона. Тобирама был готов спорить, что услышал всхлип страха из горы подушек. — Мне нужно уйти, - поспешил пояснить. Обошёл кровать, приблизившись к сжавшемуся в комок Омеге. - Ты останешься один в квартире. Не выходи из спальни и не выключай лампу. Просто спи. Приблизившись он усилил свой феромон, выпуская его вокруг. Обозначал свою территорию. Его сильный запах будет сквозить даже на улицу, отпугивая непрошеных гостей и прочих Альф, ищущих с кем бы схлестнуться. Омега и не дернулся, не почувствовал ничего. И харизма на нем не сработает, наверное. А значит ему в голову может взбрести все, что угодно, вплоть до побега или суицида. Вся надежда была на авторитет Альфы и на страх, что парень будет делать, что ему велено, даже если никто не будет следить. — Ты понял меня? Из кровати только пописать, и обратно. К окнам не подходить, из спальни ни на шаг. Ничего из таблеток не принимать, - диктовал условия так, будто мог в любой момент узнать правду. Омега судорожно закивал, подчиняясь простым просьбам. Комиссар непонятно зачем поправил одеяло, прощупывая худое тело под ним. Словно проверяя, на месте ли Омега. Кивнул сам себе, и пошёл на выход, по пути надевая перчатки. Его волновало то, что он оставит такого ценного свидетеля одного, без охраны, за одной дверью с обычным замком. Ни камер, ни охранника в подъезде. Одна надежда на сильный феромон доминирования, который сейчас будет застилать весь этаж и заодно район. Но он не спасёт в случае, если кто-то из Бет захочет посягнуть на его территорию. Или же избавиться от свидетеля, который в течении долгого времени наблюдал за теми, кого пообещал убить комиссар. — Готов? - Хаширама одетый тоже в чёрное, сидел за рулем. Лицо у него было каменной маской. От легкомысленности и улыбок не было и следа. Чёрные глаза в которых плясали живые огоньки сейчас были холодны. Длинная шевелюра была собрана в тугой хвост и спрятана под куртку. — Готов. - Тобирама сел на пассажирское сиденье простой, ничем не примечательной машины. Темная, обычная. Таких пруд пруди на улицах города. - Вообще, конечно, тупо было заезжать за мной. Сейчас шпана из подворотен заметит, будешь видео с ютуба лопатой грести. — Поверь, никто не заметит, - старший брат даже не поморщился на укор. - ты видел в какую тачку садился? Тобирама быстро догадался, в чем был прикол. Машина была настолько непримечательная, что тот даже не обратил на ее марку и цвет внимания. Хаширама толсто намекал на свою ауру, мощную и в тоже время необычную. Если он садился в простой темный седан, то это ещё не значит, что он садился именно в него. Аура брата подействовала и на него. Под мороком рядовой машины был чёрный джип с тонированными стёклами. — Что, опять наебываешь людей? — Не без этого, - кривая и не очень добрая улыбка перекосила лицо старшего Сенджу. Тобирама и сам косо ухмыльнулся. Такая маскировка его устраивала. Он и сам периодически баловался подобным, но пост управляющего полицией города не сильно располагал к такому творчеству. Заморочить голову свидетелю, или детективу, или чиновнику, чтобы они говорили то, что было нужно или не смотрели туда, куда им не нужно - пока было единственным местом применения его необычного таланта Альфы. Редчайший ментальный дар убеждения. По словам ученых, подобное выходило за рамки способностей Альф, как вида, и было давно отмершим атавизмом, однако факт существования их с братом был на лицо. Оставалось только аккуратно пользоваться этим даром и никому не говорить о нем. Тут уж братья были солидарны. Ну, а устроить сюрприз уёбкам, срущим в их городе было бесценно. С ревом чёрная машина неслась по полупустым улицам Даунтауна, туда, где неизвестные хозяйничали в их городе…***
В идеале вернуться хотелось до того, как придёт Лиза. Не нужно ей знать, где он был, или что вообще уходил. Но то, что они застали на месте притона поломало все их планы, и Тобирама вернулся обратно уже когда домохозяйка сочиняла что-то у плиты, мурлыча какую-то песню. Он появился на пороге огромной гостиной почти бесшумно, как тень. Даже дверь закрыл так, будто не в свой дом заходил. Входил в комнату в тот момент, когда она накрывала на стол. Жёсткое от времени лицо домработницы в мгновение стало гневным, а взгляд каменным. Женщина тут же оставила своё занятие, отставив в сторону тарелки и открытую баночку джема, и поспешила прохромать к комиссару, который медленно шел к своей комнате раздеваться. — Остановись! - тихий шипящий голос, был твёрдым как кремень. Она зашла поперёк него и рукой неприятно ткнула в грудь, затянутую в бронежилет, останавливая двигавшуюся махину. - От тебя несёт… смертью… не смей разносить это по дому. - Вблизи стало видно, что гневное лицо было ничем иным, как сильным испугом. Кожа побледнела, а во взгляде читалась паника. Страх от того, чем пах вернувшийся хозяин. - Иди мойся в гостевую ванную. И вещи там же оставь… Лиза как непреодолимый рубеж преграждала ему путь. Не пускала дальше. Тобирама молча повернулся и пошёл к дальнему коридору, который вёл к гостевой комнате и второй ванной. Слушался Лизу, что сказать. Сейчас ему очень нужно было, чтобы кто-то сказал ему, что делать. Этими комнатами он не пользовался, и для себя даже жилыми не считал. Ему нравилась его ванная, а эта была совсем неудобной. Тем не менее, он не сказал ни слова на то, куда его послали. Понимал почему, исполнял, почти механически, что велела Бета. Неужели даже Лиза учуяла запах, которым он пропитался? Даже она, выстроившая для себя почти непробиваемые рубежи ощущала эту какофонию. Снова смерть… снова трупы… …вместо того, чтобы выбивать дурь и информацию из держателей притона, как и планировал Хаширама, и подставлять под федеральные службы причастных ублюдков, они пришли и оказались обычными свидетелями нового места казни. В этот раз жертвами стали около двадцати Омег. Ещё бы парой минут раньше и они были бы живы! Это был типичный притон, не похожий на перевалочный пункт торговцев. А значит не был ничем связан с предыдущим местом, кроме способа убийства Омег. В некоторых глазах убитых ещё стояли слезы и остатки живого блеска, который угасал быстро и бесповоротно, как тухнет спичка. Первое, что сделали братья, это выбежав наружу и собрав всю свою силу, велели идти на их голос. На властный голос Альфы. Хотели чтобы те, кто это сделали, вернулись обратно. Кем бы ни были. Голос Хаширамы действовал даже на Бет и Альф, во что сложно было поверить, так как Беты были слабо восприимчивыми к таким манипуляциям, а Альфы обладали ответной харизмой - неким иммунитетом. Но все было без толку. На отшибе города, в технических кварталах, где всем было плевать, что находится в подвалах, кроме убитых Омег не было никого. На зов не пришёл никто, ни наркоманы из подворотен, ни даже зассаный пьянчуга-охранник местных катакомб. Внизу, в одной из комнат притона Тобирама стоял над горой тел, таких же худых как у Изу. В синяках и шрамах, с замершими последними эмоциями и слезами на глазах. Не мигая смотрел перед собой словно сквозь свалку тел. Омеги в обносках, кто-то голый, кто-то обряженый и накрашенный в безвкусную одежду для клиентов, все имели на себе следы от жестокого, бесчеловечного обращения. Даже со скотом для котлет люди обращались сдержаннее. Конечно же, животные не понимали пустых издевательств, им унижения были чужды, а Омеги понимали. И от того, что они понимали, удовольствие становилось изысканнее… Каста низших. А может быть те, кто убили их только сделали им одолжение? Ведь после всего ада они вряд ли бы могли оклематься и радостно жить дальше. Сломаные куклы, а не Омеги. Бесполезно помогать таким, проще убить. А что бы сделал он, найдя комнату забитых, не годных ни для чего Омег? Смог бы проявить подобный «гуманизм»?… Скорее всего нет. Пытался бы эгоистично спасти всех, ведя счёт со смертью, и радуясь любому спасённому, не думая даже о том, что с человеком будет потом. Подтверждение его эгоизму сейчас находилось в его кровати, дома. Насколько же он хуже тех, кто просто убивал?… В остекленелых глазах комиссара проносились вереницы размышлений. Почему-то именно сейчас осознание своей неправоты и ошибочности действий подбивало колено, заставляя сомневаться в себе. И даже спертый запах из смеси феромонов и крови не сдвинул его ни с места, ни с дурацкой закольцованной вереницы рассуждений. Хаширама тем временем обошёл все коридоры подвала и, закончив, вернулся к стоящему статуей над бездыханными телами брату. — Хозяев нет. Никаких следов. Надеялся, что и их трупы будут, но нет. Даже простых следов их пребывания... Без экспертов не обойтись, - стоял рядом сунув руки в карманы. Старался ничего не трогать. - В мусорках видел шприцы, наверняка Омегам кололи наркотики. Утром вам с ребятами предстоит поискать там отпечатки и хоть какие-то следы, иначе мы забуксуем. Комиссар продолжал молчать, не отводя глаз от одного из тел, что пялилось на него стеклянными большими глазами. То ли парень, то от девушка. Чёрные волосы, раскосые глаза, большие губы. Синяки под глазами - следы от наркотиков, замусоленные волосы, грязные дорожки слез на щеках, стуйка крови из носа. На шее полузажившие ожоги от верёвок. Полуголое тело было худым, а обноски, в которые оно было обёрнуто были искромсаны и пропитаны кровью и плотью от многочисленных ударов в живот. Тошнота подступала к горлу при мимолетной мысли, что труп похож на Омегу, которого он нашёл на прошлом месте. Дыхания не хватало и лёгкие от вдоха к вдоху старались вобраться в себе ещё больше этого отвратительного воздуха. Изу тоже мог бы так же лежать холодный, безжалостно забитый на бетонном полу какого-то подвала. Какова же была его удача спастись… Или же эта Омега могла быть жива, и трястись сейчас в углу, прожигая его пустыми глазами. — Эй, брат, - за плечо грубо тряхнули. - Не дыши этим, - старший покачал головой, хмурясь бровями от смеси феромонов. - Утром получишь в отделение анонимку и приедите сюда с ребятами официально. А сейчас надо уходить… Хаширама как всегда был прав, но оторвать немигающий взгляд от остывающих тел было сложно. Рвано вздохнув не в последний раз тошнотворный воздух он двинулся следом на выход. Оставшееся время они посвятили тому, что согласовывали свои легенды сидя в машине где-то на парковке в другом конце города. До утра их яростные феромоны должны будут испариться из того района. И может быть из их голов выветрится частично свежий след умирающих. Тобирама то и дело ловил себя на мысли, что ему сложно перестать чувствовать гарь и ядовитую вонь от предсмертной агонии. С утра начнётся официальная его работа, которая возможно даст результаты лучше, чем их тайная ночная вылазка. — Нужно разговорить твоего мальчишку. Он наша единственная зацепка, - подвёл черту старший брат, захлопывая свой портативный ноутбук. - Как он кстати? — Хреново, - буркнул комиссар. - Его трясёт по поводу и без. Не понимаю, как он жив ещё. — Медики приходили? Что в итоге? Тобирама кивком ответил на первый вопрос. Сложно было как-то подвести какой-то итог от визита врачей. Помялся. — Нужно лечение, потом может понадобится мозгоправ… если коротко. — Может все-таки в больницу? — Нет. - Комиссар мотнул головой. - Пока он не выложит мне все, что с ним было, он квартиру не покинет. И пока я не узнаю кто он… Хаширама неожиданно широко улыбнулся, заводя машину и трогаясь с места. Первый раз за ночь позволил себе смягчить лицо. С восходом солнца становился снова спокойным, искренним дурачком. Кивнул, принимая ответ. — Лады. Может, тогда прислать вам пару ребят для страховки? Я тогда в конце недели к вам зайду в гости, если ты не против. — Валяй, - буркнул Тобирама игнорируя хитрую улыбку брата. - Вези меня домой… Смотрел в боковое окно на серый, просыпающийся город. С его лица будет сложно согнать озабоченную серьёзную складку между бровей и колкий взгляд. Потому бы хорошо сейчас вообще ни с кем не пересекаться дома. Даже с Лизой.***
…Только выйдя из душевой в гостиную, он уже заприметил дымящуюся кружку кофе, которую горничная успела сделать четко к его выходу. Омеги не было. Скорее всего ещё спит. Комиссар как был в одном полотенце, обёрнутом вокруг бедер так и прошёл к столу, накрытому к завтраку. Не смущался наготы перед домработницей. — Принеси мне рабочую одежду из гардероба, белую сорочку, галстук по официальнее и часы, какие тебе понравятся, - схватил с блюда тёплый блинчик и не садясь стал есть. - И пенал из прикроватной тумбочки. — Ты вообще не спал сегодня что ли? - домохозяйка укоризненно цокнула, откладывая кухонные дела и отирая руки о кипельный фартук. Хмурым взглядом сканировала голого хозяина перед собой. - И опять убегаешь… — Ага. Есть работа… - кивнул Тобирама. Отхлебнул крепкий напиток, бодрящий кофе действовал, но этого было мало. — Да когда её у тебя не было, - буркнула Бета. — В этом мире всё никак не переведется мусор. Со стороны горничной послышалось только укоризненное цоканье. Она понимала, чем занимается хозяин. У него в этом городе никогда не будет отдыха. И ей бы до этого не было дела, если бы Тобирама успевал просто спать, а не просил принести ему пенал из тумбочки. Каждый раз когда она его видела, сердце непроизвольно сжималось. Она знала, что находится в нем. Ненормально, когда сильные Альфы живут на износ. Сильные сверхмеры они и так делают больше, чем может простой человек. Крепкие физически, устойчивые эмоционально, умные и даже гениальные. Но никому не стоит перепрыгивать выше головы, сверх своих пределов. Даже Альфам. Последствия рано или поздно догонят таких опрометчивых героев. Выбрав вещи по вешалкам, Лиза тихо прошла к кровати. Не смогла не заглянуть и не посмотреть, всё ли хорошо у Изу. Тот обнимая подушку сопел. Обёрнутый пушистым одеялом был безмятежен и удивительно мил. Домработница непроизвольно улыбнулась и поспешила выйти. Умилялась всегда всем Омегам, а этот отчего-то вызывал у неё особо тёплые чувства. Чистую одежду на вешалках она отнесла в гостевую комнату, чтобы комиссар переоделся к службе. Кряхтела собирая воняющие феромонами вещи, на вытянутых руках отправляя прямиком в барабан стиральной машины. Закончив с распоряжениями, снова вернулась за кухонную стойку, помешивая душистую кашу в кастрюльке, и краем глаза сверлила хозяина, который с видом последнего наркомана смешивал и взбалтывал ампулы, отхлебывая в паузах второй по счету кофе. Затягивал жгут на локте, искал вену. — Не смотри на меня так, - не глядя осадил нахмурившуюся домохозяйку. - Это простые стимуляторы. Даже не полная доза… - в тонкий инсулиновый шприц был набран столбик жидкости голубоватого оттенка. - И это не наркотики… — Знаю я, что это за гадость… — Ничего ты не знаешь, - Тобирама аккуратно проткнул вену и ввёл раствор. Скоро инъекция подействует и его немного взбодрит. До конца дня без сна продержаться хватит, и с лицом будет не так сложно. Все же синяки на светлой коже хорошо были заметны. Содержимое шприца было его личной разработкой, которой он пока не спешил делиться с миром. Стимулятор с хитрой основой, который он начал разрабатывать ещё во время обучения на медицинском факультете, увлёкшись фармакологией. Лабораторные тесты инъекция прошла успешно и даже без последствий - редкий успех, который не мог сниться большинству учёных в принципе. И комиссар решил придержать для себя формулу, чтобы иметь побольше рычагов управления в случае, когда ему это понадобится. Ну и конечно чтобы иметь возможность в такие моменты не валяться бесполезным телом на рабочем столе и успеть сделать свои дела, пока другие люди спят. Лиза на все это фыркала, именуя инъекцию «наркотой». Была уверена,что Тобирама мешает там топорный военный стимулятор, который отбивает мозги напрочь после первого укола, с чем-то типа кокаина, или других бодрящих веществ. Она в этой отраве не разбиралась и всё обзывала одинаково. Одним словом, гремучая смесь, которая мертвых поднимает, а живых и сильных в могилу загонит. И каждый раз осуждающе смотрела искоса на то, как хозяин с синяками под глазами затягивал жгут на руке. *** — И сегодня, я хочу представить вам того самого лучезарного и неповторимого жителя нашего Мегаполиса, который так самоотверженно помогает нам держать на плаву наше нелегкое дело! Пожалуйста, поприветствуем господина Хашираму Сенджу. Огромная толпа радостно взревела. Люди ненормальным восторгом встречали высокого загорелого Альфу в скромном костюме и пальто. Кто это был? Это даже не политик, и не мэр. Не медийная известность, и не бизнесмен. Но встречала толпа его сбивающей с ног волной радости и любви. Харизма этого Альфы даже в спящем режиме располагала к себе народ. В небольшом сквере набилось чрезвычайно много народа. Такие толпы не собирались даже в предвыборные компании кандидатов в мэры или для партийных дебатов. В соседних переулках стояли фургоны телевидения и всюду дежурили полицейские наряды. И за углами соседних улиц тоже было много людей, желающих хотя бы издали увидеть благодетеля. Сегодня было открытие медицинского крыла в одном из зачуханых приютов для Омег. Хаширама был главным инициатором, инвестором и основной пинающей силой, буквально выкручивая руки чиновникам, дабы пристроить скромному заведению в периферийном районе даже не приносящему казне полиса прибыль, настоящее больничное крыло с необходимым минимумом для адекватной жизни. Вкладывался сам, и непринуждённо принуждал окружающую элиту. В таком небогатом районе, почти гетто, куда ссылали неудачливых Омег, брошеных, сирот или жертв, подобные вещи случались раз в пятьдесят лет, а то и реже, и не мудрено, что восторги и вопли были такими громкими. Волонтёрский корпус давно продвигал идею более качественной помощи слабому полу. И вот этот день настал. Тобирама стоял сбоку от маленькой главной площадки перед входом, где была натянула скромная красная лента для открытия и микрофон. Сегодня он присутствовал тут как глава полиции, олицетворяя то, что даже стражи города на защите интересов слабых, а не в качестве охраны доминирующего класса. Не больно-то и много последних пришло на это открытие. Наблюдал как брат, сияя улыбкой во все тридцать два с воодушевлением рассказывал, как рад открыть новое больничное крыло. Люди в толпе почти поклонялись ему. И даже Альфы, которые с пренебрежением относились к теме Омег, по непонятным для них причинам не мигая таращились на Хашираму и аплодировали чуть ли не громче остальных. — Друзья, я счастлив, что могу приложить часть своих скромных сил и возможностей к такому важному делу. И я рад сегодня открыть корпус «Сакура», где будет оказана помощь любому нуждающемуся. Бесплатно!… — Выглядишь кислее обычного, - женщина рядом с легкой насмешкой кинула тихий комментарий в комиссара, настороженно наблюдающего за внемлющей восторженной толпой, срывающейся в аплодисменты и свист. Высокая стройная Альфа, одетая в тёплый осенний тренч и дорогой брючный костюм, с огненными волосами, убранными в мудреную прическу и стоящая плечом к плечу с комиссаром, была первым городским советником. Присутствовала здесь также, как и Тобирама, в знак одобрения со стороны мерии и правительства. Мито Узумаки. Яркая и сияющая. Супруга Хаширамы Сенджу. Тобирама молча скривился на издёвку. — Развлекался всю ночь? — Ага. С твоим супругом, - комиссар ответил правду и очень тихо, следил глазами вокруг, не желая допускать случайного подсушивающего, и в целом следил за толпой. Как итог ляпнул не подумав весьма двусмысленную фразу. Мито сдержано улыбнулась, подметив его промах. — Остепенись, Тоби. Омега всяко лучше этого сумасшедшего, - она говорила беззлобно с легкой смешливой ноткой. И немного грустно. Брак по расчёту на идеале, которого желал весь материк, делал ее чуть более счастливой, чем вкусная тарелка супа на обед. Они были не супруги, а друзья, образовывали мощную пару, сминающую любые преграды для достижения общих целей. Но не более. Если Мито и была влюблена в Хашираму, то Хаширама мог ответить лишь легким поцелуем в лоб. И женщина понимала причины. — Как сама-то? — Да уж получше твоего парнишки. Комиссар закатил глаза. Брат растрепал супруге о его госте. Стоило бы предсказать такое поведение, ведь тем для разговора у них было крайне мало, а тут он с такой выходкой. Вести дальше светский разговор резко перехотелось. Не на вторые бессонные сутки перекидываться подколами с госпожой советником. Хаширама торжественно перерезал ленту и теперь приглашал всех войти в корпус. Толпа ликовала. Журналюги, желая успеть пообщаться и с самим меценатом и заснять свежеотстроенное больничное крыло резво просачивались сквозь толпу в широкие двери. Но не все желали отснять новые коридоры госпиталя. Пока Тобирама думал, чем огреет по голове брата, к ним неожиданно подступила группа журналистов. Папарацци, желтушники, любители громких заголовков. Бульварная пресса не могла обойти стороной появление таких особей на простых улицах не самого благоустроенного района. Несколько наиболее резвых торопились уже к Тобираме и Мито, скромно стоящим сбоку. Охрана советника в миг ощерилась выступив по периметру живой изгородью, но не слишком преуспела. Заинтересованные подступили ближе, чем хотелось бы. — Кажется, это по мою душу, - нараспев сказала Мито, оставляя на виду только безупречную улыбку идеально некрашеных губ. - Проводишь меня до машины? Кажется мне пора дальше. — Конечно. Тобирама махнул в толпу рукой и несколько офицеров поспешили к ним, продираясь сквозь длинные держатели микрофонов и вспышек, и отодвигая нешуточный напор репортеров. Создавали коридор для советника. — Госпожа Узумаки, как вы относитесь к последним слухам о вашем муже? - через живое оцепление из офицеров в них тыкали микрофоны и записывающие устройства. — Институт брака и церковь осуждают ваш союз, вас это не беспокоит? — Госпожа советник, вы знали что ваш супруг гей, когда выходили за него? Вам не обидно? Мито и бровью не вела на град вопросов о ее неудачном браке с всемогущим Альфой, сыплющихся на неё как гнилые яблоки. Непоколебимую маску из учтивости не трогал ни один вопрос. Но внезапно она остановилась. На промозглом ветру хлопнули полы ее плаща. Камеры щёлкали. — Мой. Муж. Не. Гей. Мой муж Бог. В первую очередь он великий Альфа, - с гордой улыбкой ответила она в толпу, не сомневаясь, что камеры точно ее видят и записывают каждую паузу. - Наивно классифицировать Бога как гея, не находите? К его ногам склоняются все, вне зависимости от вторичного пола. И не мне принуждать его к чему-то одному. — Но ведь вы тоже Альфа и женщина! Как женщина, разве вам не хочется детей?? Тобирама приложил руку к лицу. Делал вид, что трёт бровь, но отчаянно прятал раздражение. Подобные неудобные вопросы сыпались на Мито слишком часто с самого начала этого брака. Люди не знали, где тормозить, и слишком резво прыгали по больным темам, что у самой Мито, что у Хаширамы. Сконцентрировавшись, пока на него никто не обращал взглядов, Тобирама усилил свою ауру рассеивая внимание глупой толпы, и позволяя Мито с охраной проскользнуть к машинам. Аура разлетелась по холодному воздуху быстро. Проникала в мозги всех, кто так неудачно стоял рядом, затормаживая мысли, блокируя любые желания. Ослабил свою хватку только после того, как эскорт со свояченицей отъехал, а растеряные журналисты, хлопая глазами, смотрели по сторонам, явно не понимая, как могли упустить такое жирное интервью с женой самого сильного Альфы. Комиссар кривился людской беспардонности отходя в сторону от прицела камер. Не хватало чтобы они переключились на него: в свете последних его находок он не на шутку боялся этих акул. В СМИ дела ещё не вышли, но вот слухи и свидетели кавалькады машин из морга, в том числе те, которые прямо сейчас едут в промышленный район, могли сделать неприятностей. Комиссар надеялся сыграть на опережение в этой грязной игре. Стоя в стороне достал пачку сигарет, сунул одну в рот, задумчиво наблюдая за рассеянной кучкой зевак, наблюдавших за знаменитостью и сейчас тоже глупо озирающихся по сторонам. Рядом чиркнула зажигалка офицера, чтобы комиссар подпалил сигарету. Тобирама кивнул тому одобрительно. — Забирай Генму как закончится тут все, и возвращайтесь в участок. Остальные поедут сейчас со мной в Даунтаун. Детективы уже работают? — Да, сэр, - кивнул офицер, убрал зажигалку и принялся транслировать приказы по рации на плече. Официальное развлечение, с которого началось это бессонное утро, можно было считать оконченным. Хаширама будет развлекать зевак и журналистов новым больничным крылом, отвлекая внимание прессы от ещё одного массового убийства безымянных Омег. А Тобираме придётся снова побывать в подвале, где он стоял несколько часов назад. Захотелось бросить все и поехать домой. Выкурить чего покрепче, и лечь спать на сутки. Лицо одного из убитых отпечаталось в сознании слишком сильно. Слишком сильно напоминало худого Изу. Для Тобирамы, который по непонятным причинам забрал бедолагу, такое сильное сходство становилось поводом усомниться в верности своих действий, чувств и мыслей. Желание спасти, понемногу перекрывала брезгливость. Жалость, сожаление и сочувствие портила похоть и желание. Чувство отвественности за спасённую жизнь схлестнулось с прагматичным пониманием, что этот Омега просто тот же труп, но в перспективе и не больше. Беспокоясь о несчастном, возвращаться и смотреть на Изу ему не хотелось. Противно было признаваться, но смотря на живого трясущегося Омегу он видел десятки других таких же заморённых Омег. Мертвых Омег. Докуривал и думал свой любимый вопрос: как остальные существуют в таком хаосе из противоречий? Не блюют от мыслей, спят спокойно… Вот бы и ему отупеть до их уровня… По пути к месту преступления, рука все же дрогнула и он набрал короткое сообщение Лизе. «Все в порядке, босс. Мальчик проснулся сразу после вашего ухода. Состояние чуть лучше чем вчера.» «Чуть лучше, чем вчера», всяко лучше чем полумёртвое, какое он увидел впервые найдя Омегу, но не достаточно, чтобы начать выжимать из того информацию. Нервозность сегодня крайне сильно проявлялась у Тобирамы, и от бессонницы в последнюю очередь. Входить в подвал он не хотел, но детективы обязательно его туда поведут. Смотреть снова на мусорки со шприцами, грязные матрасы. На несчастных. Нет, наверное после этого выезда он всё же поедет домой, и срать он хотел на офисную волокиту. Пусть бюрократией занимаются заместители, а он запрётся в кабинете, выкурит косяк и поспит.***
Оставаться с Лизой было не страшно. Домашняя, тёплая Бета одним только взглядом согревала. Рядом с ней было уютно и почти спокойно - незнакомые, давно забытые чувства, от которых слёзы сами вытекали из глаз. Это было ненормально - чувствовать комфорт, словно он незаслуженно получал все это. Ощущение вины за то, что ему было хорошо не покидало. Омега ел мягкую кашу с малиной, глотая попутно и слёзы, старался не греметь ложкой о посуду, не шморгать носом. Получать удовольствие от вкусной еды было стыдно. Старался вообще не производить шума. После ночи одному в таком роскошным доме он был и рад оказаться рядом с кем-то, боялся разрушить стуком ложки о тарелку момент, и при этом ощущал вину за то, что он есть. Остаться самому на ночь в незнакомом доме оказалось страшно. Страшнее, чем понимать, что рядом спит голый Альфа. До этого ему никогда не приходилось оставаться самому в комнате. Даже в туалете. Всегда рядом были другие. Тотальное одиночество вызывало панику. Пустота вокруг душила. Он и так бессилен во всём, и оставшись самому опасался только того, что просто напросто покончит с собой даже не осознавая этого. Ночь прошла в тревоге за рассудок. Не сойти с ума помогли лишь приказы господина, его пронзительные красные глаза. Для Изу этот Альфа был страшнее и, казалось, даже главнее, чем сама смерть. Он не хотел расстраивать господина своими поступками. Вот же повезло… И этот демон взялся лечить его. Это был тупик с трёх сторон. После ухода господина сон напрочь отбило. Даже выпитая таблетка, от которой, как обещали, он уснёт, не действовала. Ожидание страшного как и в прочие ночи до этого держало за горло, и он не смел пошевелиться, следуя оставленным приказам. Страх - великая сила. И не важно перед чем, или кем. Только под утро усталость и согретая постель сморили его. Он сдался, в мгновение потеряв остатки бдительности и закрыв глаза. Спать одному ему тоже не нравилось. Похожее чувство было когда он оставался голый перед господами. Беззащитность и неприкрытость, без права что-то решать. Это был не отдых. Спать подле господина было хоть и опасно, но во много раз спокойнее. — …Дорогой, ты наелся? - тёплая рука коснулась предплечья, выдергивая из воспоминаний и сумбурных мыслей, заставляя дёрнуться. Лиза смотрела на пустую миску. - Может ещё? — Н-нет, спасибо... Омега поспешно встал из-за стола, кланяясь хозяйке, и как и вчера, поспешил убрать за собой послуду, пока Лиза опять не возмутилась. — Да что ты будешь делать, - сегодня она даже не стала отобрать миску, сидела спокойно допивая чай. - Оставь в покое тарелку. Изу дернулся от возмущённой фразы и поспешил поставить тарелку на стойку рядом с аппаратом, куда ставила мыться приборы Лиза. Испугался, что не угодил такой доброй женщине. — Извините… п-просто… — Не переживай ты ни о чем, - она пыталась успокоить его снисходительно улыбаясь. — Я хотел бы хоть как-то отблагодарить вас, госпожа …или… помочь вам… у меня нет денег, я бесполезен… простите. Бета звонко и искренне засмеялась, чем опять заставила дёрнуться Омегу. — За что отблагодарить? За манку с ягодами? Или за горячую воду с заваркой? Омега молчал. Не знал, как объяснить ей, что ее отношение к нему уже тянет на чудо. Не считая горячей воды, мягкой постели, чистой одежды, аккуратных прикосновений… Но как благодарить за такое он не знал. Но понимал, что за тёплую кашу можно было попробовать и просто помыть тарелки. И весь дом заодно. — Извините… — Не надо извиняться. Лучше скажи, что было вкусно, - карие глаза, обрамлённые паутинкой смешных морщинок держали Изу как на мушке. Он почувствовал, как стал краснеть под ее взглядом. — Было вкусно, - неуместно поклонился в пояс. В длинной майке и вязаной накидке, в носках выше середины икры он представлял нелепейшие зрелище, отчего Лиза заумилялась ещё больше. — Если хочешь, то можешь помочь мне с готовкой ужина. Что скажешь? Неожиданное предложение домохозяйки его внезапно обрадовало. Неимоверно обрадовало. Это было одной из вещей, которые он много раз делал и умел хоть что-то. Предложение помочь было явно наигранным и снисходительным, но обдумав всё, Лиза как мудрая женщина решила не ломать мельницу, крутящуюся по ветру. Если Омега хотел помочь чтобы отблагодарить, то было проще предоставить ему такую возможность. Она наблюдала смешно стесняющегося своей же радости Изу. И как только хозяин смог спасти такого? Чудо, не иначе. Желто-синие подтёки на щеке еще не сошли , как и отечность с половины лица, но парень чувствовал себя явно здоровее. Осталось откормить этот самородок и привести в порядок, а там, глядишь, босс может быть и оставит его рядом с собой. Такой красивый и нежный, он идеально подходил под вкусы господина. Сильнее, чем за душевное равновесие Лиза переживала за то, что после такого роскошного Альфы не останется потомства. — Не стой столбом. Иди, присядь на диван, сейчас будет капельница, а потом мы что-нибудь придумаем… Подравнивая обгрызаные и обломанные ногти на руках Омеги, пока тому по тонким трубкам вливалось лекарство, Лиза размышляла. Думала о многом, и в частности о том, как этому мальчику посчастливилось остаться в живых с таким скотским обращением. Изучала руки, пыталась по их состоянию прочитать прошлое. Заусенцы по всем пальцам имели воспалённый вид. Грязь под ногтями, мозоли на ладошках явно не от лопаты, порезы и прочие ранки. Старательно обкусанные ногти имели даже какую-то претензию на аккуратность, а не нервную основу. Парнишка пытался. — А чем ты питался… до этого? - спросила она не поднимая головы от своего занятия. Смущённый таким вниманием Омега сидел как статуя, не предпринимая попыток отобрать у домохозяйки свою руку. Сейчас это была ее рука. Молчал. Тонкие ногти были буквально как бумага, сворачивались от малейшего усилия. И это было не единственное следствие отвратительной жизни. Кожа на лице и груди в сыпи и прыщах, и жидкие блеклые волосы были ничем не лучше рук. Даже в гетто и работных домах Омеги так не выглядели. Лиза взялась за внешний вид мальчонки, желая его окультурить подобающе. Такому драгоценному камешку не помещает соответствующее обращение и оправа. В ее глазах все Омеги были венцом красоты. Изу неровно дышал, собирался с храбростью, чтобы ответить Бете, возящейся с его руками. — Лепешки. И силос… — Силос? - резко переспросила, супонила брови. - Бадылки с порея что ли? Изу дернулся. Но не от того, что ему сделали больно. Резкие вопросы все ещё заставляли его паниковать и хотеть укрыться в углу. Пугали. — Простите, госпожа… я не знаю, что это за растение, - тихо ответил. Немое недоумение Лизы сквозило от неё чуть ли не физически: лепешки и силос! Она замерла, представляя себе такое блюдо. — Лепешки, блять… А как же мясо? - буркнула сердито под нос, возвращаясь снова к своему занятию и мастерски орудуя, как ювелир, острыми кривыми ножничками. — Мясо давали только вынашивающим, - ответил тихо. Лиза ничего не ответила, продолжая сосредоточенно орудовать инструментами. Злилась. Очень сильно. Только спустя время, возмущённо подвела итог. — Я-то тебя нормально откормлю. Ты у меня светиться изнутри здоровьем будешь! Тихо сидящему Изу было не по себе от таких радужных обещаний. Звучало это как самая настоящая угроза. Ему и так уже хватило лечения, которое его пугало до обморока, как и все те врачи, что вчера в восемь рук его щупали, шили, сканировали, заставляли глотать трубки. Это не было похоже на то, что делали с ним предыдущие хозяева. Все было аккуратно, обходительно, но так же страшно из-за всей непредсказуемости: куда ещё и чем полезут в него. А ещё все эти лекарства… Как итог, истерика и слёзы душили при конечной мысли, что за это рано или поздно придётся рассчитываться. И что в итоге он станет-таки полноценным. Из незаметного и ненужного он превратится в мишень и его вновь здоровье тело станет оплатой всему. Если таблетки некоторые можно было не пить, то за все остальное придётся платить. Даже за доброту этой женщины. Перспектива светиться здоровьем тоже пугала. Пока Лиза занималась делом бурча под нос какие-то ругательства, Изу начал клевать носом. То количество процедур, таблеток и капельниц, что за сегодняшний день ему уже пришлось сделать ввергало его в тихий ужас. Ему сейчас постоянно хотелось спать, и даже проснувшись недавно он ощущал дрему. Противиться этому было тяжело и бесполезно. Прям как от наркотиков. Но зуд в прямой кишке не давал забыться. Смущал. Беспокоил своей резкостью. Память об играх с ним эхом отзывалась при действии лечебных компрессов, раздражая все самые глубокие раны. Со вчерашнего вечера лекарственные препараты щипали и пекли все внутри, заставляя чувствовать себя странно, маяться, Переживать. Ему не нравились никакие ощущения оттуда. От большого количества капельниц за сутки болел локоть: мягкая игла хоть и была специально предназначена для подобного, чересчур сильно была видна сквозь тонкие ткани, и пластыри зудели словно укусы пылевых клещей. Его совсем не смущал его наряд, хоть и заставлял постоянно бояться и думать о том, что господин Альфа захочет воспользоваться им, ведь это так просто, удобно и естественно: наклонить его. Доступность - первое требование к Омеге. Тёплая накидка ему нравилась, как и длинная светлая майка. Выданные вещи были такими мягкими и чистыми. Но все равно были причинами гудящей болью кожи по всему телу. Под старым балахоном словно бы и боли было меньше. Собрав немного храбрости, он решился спросить у госпожи Лизы, зачем он тут. Зачем такой великий Альфа его подобрал? На что ему сломанная бесполезная игрушка? — Великие Альфы так не делают, - тихо начал он. - Настоящие великие Альфы не ухаживают за такими… такими. - Закончил мысль. - Зачем господину обуза? Не проще ли было добить его там в подвале? Ведь он был на волосок от спасения - в одном коротком сильном ударе головой об стену. В шаге от полной свободы! А остался жив только из-за одного желания и благодаря чуду. Зачем его спасли? Ради того чтобы спасти? Если все так, то проще сразу спрыгнуть из окна. Какой в этом прок? Оставаться свидетельством благородства господина разве что. Трофей и доказательство величия духа. Несмотря на все эти вопросы, возле господина ощущалось нечто странное, манящее, невзирая на всю ненависть и страх Омеги к Альфам. Рядом с ним было опасно находиться и одновременно как будто замирало само пространство. Спать подле этого существа было необычно. У Изу получалось спать. Запахов феромонов он не ощущал с детства. По рассказам других Омег знал, что это как поводок на шее, петля за которую можно дергать, и был благодарен тому, что был инвалидом и не мог ощутить на себе этого. Он не чувствовал этого Альфу как и прочих других, однако нечто заставляло его трястись перед этим мужчиной всем своим существом, внемля любому повелению. И не ровен час он будет трястись за возможностью узреть господина. Превратится в жалкого червя, в правильного червя. Хотя куда ещё? — Ну, для начала скажу, что ты скорее всего видел мудаков, а не настоящих Альф. А босс - великий человек. Скажу одно, он никогда не делает ничего просто так, даже если сам так говорит, - Лиза говорила склонившись к руке. Только ее макушка качалась в такт утверждениям. - Брата называет дурнем, хотя сам не лучше, - усмехнулась. Подняла голову. - Он действительно необычный человек и хоть он и хмурый и резкий, он хороший. Не бойся его. И если спас, забрал и помогает, то считай это волей небес. Хозяин и его брат, не знаю уж как, но своими руками исполняют волю свыше. Раньше люди подобное называли великим духом, или духом огня. В метафорическом смысле, конечно… , - усмехнулась и снова склонилась над кистью. - Но вот сейчас я думаю что это уже не метафора. В их сердцах настоящий, правильный огонь. Так что, не думаю что тебе нужно опасаться. Легко сказать. Изу нерешительно облизал пересохшую ранку на губе. Около десяти лет страха перед Альфами простая фраза не перечеркнёт. И уж тем более не смягчит описание хозяина этого дома. Однако, у него не было выбора: он здесь и вряд ли его отпустят. Да даже если отпустят… Он прикрыл глаза, снова борясь с поступающими слезами.***
Тобирама не считал себя наивным, но его планы пойти домой спать сразу после выезда в тот самый подвал выглядели особенно глупо. Снова окунуться в мешанину из безысходности, страха, эха боли и смерти было, по эффекту, как холодный душ. Не то что спать, моргать не хотелось лишний раз. Под веками сразу вырисовывались страшные картины. А если просто отводить взгляд, то и вовсе казалось, что то тут, то там лежит ещё тело, и одно сейчас так и вовсе лежит холодное на его кровати или в углу спальни. От такого передергивало все тело, и спать домой ехать уже не хотелось. К моменту приезда его группы весь пол подвала равномерно был залит кровью. Не мудрено, что многие из его ребят были на пороге обморока. Работающие на месте преступления офицеры блевали через одного, не в силах перенести концентрацию феромонов и прочих запахов. В итоге утренняя «анонимка» растянулась почти на сутки. Работать пришлось из фургона, куда к нему как к королеве на прием скрепя зубами шастали все заинтересованные прокуроры и командирши, чьи встречи он так нагло поотменял накануне. Уезжая утром следующего дня с первыми машинами криминалистов Тобирама понимал, что его новый рабочий день уже начался, и тот сон в машине, который он себе позволил - это было все. А конец дня ещё ой как далёк. Вздыхал тяжело, закуривая очередную сигарету в попытке забить тошнотворный букет из подвала и проснуться. Заспанный водитель даже слова не сказал, когда он скурив одну, затушил бычок в стаканчике своего же кофе. — Блять, - чертыхнулся. Устал? Рассеян? Или просто шок от увиденного ещё не отпустил? Сколько можно. Нужно собраться. Кто-то один должен пережевывать это стекло и бетон. — Хаяте, рули в главное управление. Черт с ними, с детективами. Все равно в наше отделение приедут. У них главный не дурак, пускай трудятся. — Есть. - Хаяте с трудом подавил зевок. - За новым кофе заехать? Тобирама с грустью посмотрел на плавающий в стакане бычок. — А в управлении что? — Там помои, а не кофе, сэр. — Тогда заезжать, - кивнул Тобирама, закуривая ещё одну сигарету. Никотин слишком слабо сбивал нервное напряжение, ему нужно было нечто другое. Но в сложившейся ситуации были только сигареты и теперь под рукой у него была отменная пепельница. Тело желало разрядки.***
Проходя по коридорам к своему кабинету с примитивным планом переодеться, он видел как суетились подчиненные. И старшие офицеры, и младший состав. Все стояли на ушах. Тут уже собрались и трудились все ведущие детективы округов, где случились два крупных несчастья. Суета и мандраж был ещё основан тем, что все хотели раскрыть дела сами, иначе федеральная служба вмиг отожмет все. Тобираме этого не нужно было, и он стянул в центральное отделение все сливки полицейского общества. Стеклянные стены хорошо показывали, как оживленно было в штабе. Многие тут даже ночевали. Сержант Хаяте следовал за ним по пятам. И когда Тобирама внезапно остановился, замерев как вкопанный в одном повороте от своего кабинета, тот неслабо врезался в могучую спину босса. — Сэр? — Что за херня? Кто это в моем офисе? — Без понятия. В вашем графике на сегодня никаких встреч нет. Все перенесли. Комиссар снова зашагал, но уже более решительной походкой. За десяток метров учуял незнакомый аромат в своём кабинете. Чутьё Альфы было безупречным: открыв дверь увидел сидящую в кресле посетителя девушку. Бета. Красивая. С розовыми длинными волосами, и кокетливой шапочкой. Но не в его вкусе. Не годится… — На выход, - коротко отдал приказ, проходя на своё место. Даже не удосужившись спросить кто это и зачем явилась. Даже не рассматривая репортера как собеседника. Только как помеху. — Господин Сенджу. Я Таюя Чен, ведущий репортёр Звука Мегаполиса. Комиссар снял пальто уже стоя за столом, принялся заниматься своими делами, просматривая отчеты на столе. У Тобирамы имелись важные дела на сегодня. Нужно было переслать брату те крохи, что накопали ребята, спросить совета и немного пожаловаться на то, что очень хочет спать. — Если что, у меня есть аккредитация, - девушка помахала ламинированной карточкой, в надежде привлечь внимание комиссара. - Я сейчас веду колонку криминала на второй полосе. Мне бы хотелось задать вам ряд вопросов… — Во-первых, комиссар Сенджу. А во-вторых, срать на аккредитацию. Если вы попали сюда без моего одобрения, то вы уже попали сюда незаконно и понесёте уголовную ответственность. А я что-то не припомню, чтобы давал вам свой автограф. Мисс... — Чен, - резво подсказала девушка, даже не двинувшись с места. Продолжала мило улыбаться и уже даже достала диктофон для записи. Тобирама оценивающе осмотривая наглую особу, зажал кнопку коммуникатора на столе. — Сару! Нет, трахать ее точно не хотелось. Слишком шумная и проблемная. А значит пусть убирается. — Зайди и захвати наряд. У нас нарушитель, - и отпустив кнопку, обратился к посетительнице. - Не знаю, на что вы рассчитывали, проникая в мой кабинет, но теперь у вас будет интерактив минимум на сутки, а то и на все семь. Можете написать о нем. Девушка в миг округлила глаза. Ожидала всего, в том числе, что ее выгонят взашей, но уж точно не ожидала попасть под полицейский беспредел. Поздно, но начала возмущаться. — Погодите, вы же не серьезно? - нервно улыбнулась. - Я же просто репортёр... Дверь кабинета открылась и на пороге появился молодой Альфа. Темноволосый, с точеным лицом и выразительными чёрными глазами. Одетый в форму он выглядел как блестящая наживка для молодых охотников за перспективными Альфами. Сержант Сарутоби - одна из жемчужин центрального отделения полиции. — Мэм, просим пройти с нами. Вы задержаны за нарушение … - бравые молодцы вышли из-за спины сержанта и подцепили под руки девушку, словно та ничего не весила, вытащили из кресла и понесли на выход. — Это не нарушение! Я знаю, вы работаете над большим делом, связанным с незаконной торговлей людьми! И массовые казни Омег! Поделитесь со мной деталями! Это та секта фанатиков занимается геноцидом? Городу нужно знать! Комиссар!… Молодой Альфа молча пропустил в двери истерящую репортёршу, которую уносили двое в сторону приёмки, и удостоверившись, что та попала куда необходимо, вошёл в кабинет и закрыл за собой дверь. — Дура, - фыркнул Тобирама. - как будто есть законная торговля… — Сэр. — Это первый звоночек, и очень херовый, Сару. - Комиссар вышел из-за стола к сержанту и встал напротив. - Репортёры уже пронюхали, что произошло две массовые казни с интервалом меньше трёх дней. Это и зеваки, и везучие зубастые пираньи, как эта, ну и сарафаны. Нельзя допустить чтобы в желтуху просочилось хоть что-то, тем более фантазии и домыслы. Поэтому поручаю тебе приготовить пресс-релиз к случившемуся. Выступать перед прессой будешь тоже ты. — Но сэр! — Завали, Сарутоби. Тебе в будущем протирать штаны о мой стул. Так что давай без этого вот. — При всем уважении, у Шимуры больше опыта, - сержант шел на попятную покрываясь розовыми пятнами от смущения, пытался возразить. — Данзо отменный полицейский и детектив, но он штурмовик. У него тут мало, - Тобирама постучал пальцем по груди сержанта. - А у тебя много. Именно такие качества необходимы для будущего шефа полиции. Взаимодействовать с общественностью сложнее, чем рассчитать стратегию боя штурмовой группы или вычислить по следу преступника. Молодой Альфа вытянулся по струнке, принимая с честью внезапную похвалу и поручение. Молча слушал своего начальника и наставника. — Официально релиз будет через три часа. Добро от начальства уже есть. Выход в эфире в вечерних новостях. Постарайся не сорить деталями. Пиши коротко, по делу. И ещё, - Комиссар внезапно для себя провалился в паузу. - Когда будешь говорить об одном уцелевшем, никаких подробностей. Скажешь больше - покараю. — Так точно! Тобирама кивнул. Сарутоби был отличным полицейским, на него можно было рассчитывать. Сильный, но сочувствующий, умный, но импульсивный. Сержант нравился своей уравновешенностью по всем качествам. В нем Тобирама видел своего преёмника - лучшую версию себя. Став наставником ему, старался учитывать все свои ошибки. — Это будет просто заявление, без вопросов. Будут простые телевизионщики, но репортеров тоже будут пускать. Постарайся предусмотреть что люди захотят услышать. - Удостоверившись, что подопечный понимает ситуацию, комиссар отошёл к стеллажам. Выдыхая и раздумывая, разглядывал корешки папок, свой стол. Не нравилось ему как складывались дела. - Нужно действовать аккуратно. Всем опергруппам передай быть на стрёме до рассвета. Запустив информацию в массмедиа мы ставим под удар в первую очередь себя… — … но можем также заметить и их. — Да. У горячих линий с полуночи будет много работы. Сержант чуть замялся. — Господин Сенджу, а почему вы не сделаете заявление сами? Это было бы логичней всего. Моя роль ведущего группами мало авторитетна… — Не хочу еблом светить, - скривился, потирая шрам на щеке. - А ты смазливый, тебе люди поверят больше. Сарутоби смущенно улыбнулся. Комплимент от одного из самых сильных доминант этого мира - самого комиссара Сенджу! Хоть он стабильно входил в десятку самых привлекательных мужчин Альф Мегаполиса, все время опускал это, старательно утверждая обратное. Поддаться на ауру этого человека было не зазорно даже будучи Альфой. Сержант был осведомлён о том, что имел яркую внешность, ломаться было без толку. — Все, пшел вон. Времени нет. — Есть! Альфа козырнул и ретировался из кабинета. Да, времени как оказалось вообще нет. Тобирама рассчитывал, что у них будут хотя бы ещё сутки тишины без репортёров и любителей пописать в новостные сайты и блоги. Но всё оказалось слишком быстро. Нужно было сыграть на руку, чтобы все думали что всё под контролем, и массовой истерии не будет. И лучше способа, чем самим кинуть кость любопытным, он не видел. Хоть и были неиллюзорные риски получить вдвое больше проблем. Он достал телефон, и вместо того, чтобы набрать брата, на автомате набрал номер Лизы. — Босс? — Лиза, послушай. Меня не будет дома несколько дней. Все та же работа… Я возможно заеду ненадолго, но не более. Сегодня от Хаширамы прибудут пара ребят, они будут охранять квартиру и Изу. Всё начинает просачиваться в сеть и пацану нужна защита… — Так-так-так-так… А ну стой… Погоди, - нагло перебила домработница. - Ты что, меня бесполезнее дрезины считаешь, а? Я что, по-твоему, повариха какая?! Или прачка?? — Лиза… погод… — Пусть ваши сосунки подъезд охраняют. Я сама останусь на ночь с мальчиком. Я знаю, как это делается. — Лиза! Да ёп твою! У тебя протез! Придётся круглые сутки не спать! — Протез - не контузия! Я буду охранять Омегу. Не переживай. Поживу в гостевой комнате пока. Спать в охране я умею. Тобирама вздохнул обречённо. — Угости тогда чаем орлов, они будут каждые два часа проверять, всё ли в порядке внутри. Заеду скоро на час, приготовь пенал. — Так точно, - коротко ответила его домработница, собрав в короткую фразу все недовольство и отключилась даже не попрощавшись. Это была не просьба. Это был приказ. Вот так вот. Самые способные бойцы Хаширамы - сосунки. А он, по-видимому, главный сосунок, ведь он думал сам прокатиться по городу тайно, под утро, и заодно последить за телодвижениями в своём районе. Информации о выжившем будут крохи от крошек, но нельзя недооценивать врага. С малой долей вероятности они вернутся или забрать Изу, или добить. Имело смысл его поскорее допросить, чтобы знать, кого ждать. Доверить Лизе охрану парня было не самой дурной идеей. Бета в прошлом побывала в штурмовых группах в горячих точках. Имея на ряду с протезом ещё ряд наград, эта женщина знала толк в боевых действиях побольше молодняка в якудза. Дважды ветеран, эта женщина была идеальна. Некрасивая, без шансов на создание семьи, но с добрым сердцем и неимоверной для женщины силой, ясным умом и твёрдым характером. После ранения ее списали на пенсию и он чудом заметил ее поникшую и подавленную в реабилитационном центре. Чертов Хаширама и здесь был не на последней роли, рассказав ее историю. Тобирама до сих пор ненавидел себя за чувство жалости, возникшее тогда, но в итоге ни разу не пожалел, что позволил себе слабину. В тот же день предложил Лизе поработать на него в роли домохозяйки, в мыслях планируя сделать из неё себе идеальное прикрытие. И спустя месяц, когда пришлось внезапно отбивать визит наемников и пытать, чтобы получить нужную информацию понял, что Лиза в этом вопросе настоящий клад: и суфле приготовит, и информацию добудет, и дознание в прачечной комнате вести может, и куда труп деть предложит. С того дня в кладовой и появились морозильные камеры. И они были не единственными идеями домработницы. Брату было решено набрать из машины, чтобы избежать лишних вопросов в отделении и сэкономить драгоценное время. До пресс-релиза нужно было побеседовать с главным и единственным потерпевшим. Не нравилось ему, как внезапно всем интересно стало, что там с бедными мертвыми Омегами. Живые-то они мало кого интересовали в свободное время, а тут такой повод помусолить гору мертвых тел да поохать. Как будто до недавнего времени и не существовало насилия над бедолагами. Вся страна, весь мир - обыденные зеваки, требующие хлеба и новых тем для обсуждения. Противно. Все будут журить полицию за бездейство или тугой ум, требовать срочно найти виновных. И не дай бог оступиться под пристальными взглядами. Каждое движение следствия сейчас будет под микроскопом для всей страны. А по итогу, даже найдя крайнего, всё быстро забудется, поставится галочка напротив пункта о том, что безжалостные твари наказаны. И спустя время, мир снова начнёт по новой шпынять Омег. Забудут о почти разгоревшемся геноциде и будут с новым энтузиазмом подбрасывать дров в это адское пламя. Тобирама не любил это чувство, будто в затылок ему смотрят чьи-то глаза. Это он обычно был смотрящим, а самому ему не нравилось внимание со стороны. И сейчас ситуация с прессой только раздражала, тем, что заставляла форсировать события. А ведь он мог простым убеждением легко выбить ещё сутки тишины как минимум, однако, поползли бы слухи. Ранний вечер в Мегаполисе как стихийное бедствие. Пробки из людей и машин вырастали за считаные минуты, словно лавина в горах. Вот её не было, а вот уже и не протолкнуться у входа в метро. Суета часа пика. Откуда в этом городе столько людей? Время в Мегаполисе становилось сродни валюте. Хорошо, что у него тут были привилегии. Спасибо системе. Иначе бы путь домой был невыносимым испытанием длиною в полтора часа. Включив мигалку он протискивался по промежуточной полосе, объезжая обнаглевших таксистов и нервных водителей. Использовал своё положение во благо и по полной. Ему срочно нужно было выжать из полудохлого Омеги все, что можно было. Он уже понимал, что ни голос, ни феромон на него не подействуют, и ставил на простую ауру и на то, что за чуть более, чем пару суток тот хоть немного выдохнул и сможет связать пару слов. Хашираме, конечно же, он не позвонил. И черт с ним. Ещё успеет. *** Лиза привела потерпевшего в кабинет, мягко подталкивая в спину и закатывая следом стойку с капельницами. Тобирама приехал как раз вовремя, чтобы увидеть, как горничная меняла повязки на ногах и обрабатывала швы на худых бёдрах . Омега стоял спокойно, позволяя Лизе трогать в самых чувствительных местах. Встрепенулся и постарался прикрыться и спрятаться сразу же, как только увидел хмурого и помятого хозяина в дверях. Сейчас сидел на краешке дивана затаив дыхание и тихо впитывая по трубкам лекарства. Полумёртвый внешний вид никуда не делся, и даже наоборот: новые оттенки синяков окрашивали лицо и тело в жёлчные оттенки, подчёркивая изможденный ненормальный вид. Комиссару было плевать на те капельницы и на все ещё плачевное состояние потерпевшего. Ему нужно было получить информацию. Сейчас же. Хоть какую-нибудь. Омега жался на краю дивана напротив рабочего стола. По прежнему был одет в длинную майку, кардиган и нелепые высокие носки на несколько размеров больше. Натурально клиент из психиатрического отделения, такой же дёрганный и такой же наряд. Прятал взгляд под длинной челкой, скрывающей так удачно и все синяки, и отеки, и длинные ресницы. Хозяин кабинета молча докуривал у окна сигарету, а Изу нервно перебирал край вязаной накидки. — Все же дать что-то взамен тебе придётся, - окурок был смят в пепельнице, и Тобирама окинув взглядом подобравшегося Омега, прошёл за свой стол. - Ты обещал помочь мне найти тех тварей... что казнили всех в том подвале. Тебя не допрашивали в участке, но прошло уже почти три дня, и надеюсь, ты чувствуешь себя лучше. Мне нужна информация. Сказанное явно не вселяло надежды в побитого Изу. Он дал слово быть полезным в поисках тех, кто вырезал всех, но не его. Рано или поздно ему пришлось бы говорить. Но конкретно сейчас было сложно. Он понимал, что от него хотят, но слова не хотели складываться. Воспоминания не давали озвучить их, комкая Омегу своей силой и все ещё яркими сценами. После пояснения, комиссар щелкнул кнопкой на ноутбуке, делая рабочую запись. Изу дернулся, очнулся, вскинул испуганно взгляд на стол, за которым стоял хозяин кабинета. Волнение перехватывало дыхание. Вид хмурого Альфы, с пробивающим до костей взглядом сковывал. — Допрос ведёт комиссар центрального отделения, шеф полиции Мегаполиса Тобирама Сенджу. Допрашиваемый - потерпевший, Омега и единственный свидетель по делу десять тридцать два от девятнадцатого ноября. - Пауза. Тобирама хоть и говорил под запись, но специально опускал и недоговаривал мелкие детали. И вопросы собирался задавать только определенные. — Я понимаю, что тебе совсем не весело сейчас, но нам необходима твоя помощь. Расскажи все, что помнишь в тот вечер. - Он разглядывал сидящего напротив, почти в другом конце комнаты омегу. Намеревался держаться от него подальше, аура и так подействует. - Нам пригодится все. Кто привёл вас в подвал, кто пришёл потом. Как выглядели те люди, чем пахли. Сколько было. Любая деталь будет полезна. Изу сжался сам и сжал тонкие пальцы в кулаки, словно пытался удержаться за край кардигана. С каждым новым вопросом сердце в груди разгонялось сильнее, не давая возможности дышать. И в ответ мог выдать все то же молчание, что и в отделении, когда ему задавали те же самые вопросы, но в первый раз. Комиссар терпеливо ждал, не шевелясь, стоя в противоположном углу. Ясно видел как менялось эмоциональное состояние Омеги. С настороженности к волнению, и теперь почти к панике. Так дело не пойдёт. Времени было в обрез. Кричать на него в таком состоянии было нельзя. Это было бы все равно, что напугать до смерти хомяка. Не было никакого смысла и стандартно запугивать. Последствиями такого метода будут или приют или морг - не важно. Это ещё сильнее загонит в стресс. Давить было элементарно не на что. Если только на синяки, но Тобирама сомневался, что физическая боль станет нужным рычагом. От человека и так ничего не осталось Минуты тишины бежали. Комиссар сдвинулся с места когда понял, что без помощи Омега не сможет. Подошёл к сидящему, и вздрагивающему парню. Присел перед ним на корточки, заглядывая под свисающую челку. Вопреки ожиданиям увидел там не слёзы, а широко распахнутые глаза, будто Изу вновь видел что-то перед собой. Это было за чертой нормального состояния. Кто-то в состоянии паники срывался и убегал в угол, с криками и яростным взглядом, а этот замирал, и только сердце вырывалось из груди. Даже с расстояния комиссара было слышно, как яростно оно колосится. Изначально он не собирался воздействовать ничем на и без того натерпевшегося бедолагу - было без толку. Может быть ауру пустил бы для страховки. Но увидев такое молчаливое забвение решил попробовать стандартный метод, какой обычно влиял на сознания окружающих, давал все необходимое. Не нравилось ему сейчас, что образы воспоминаний брали в плен остатки единственного свидетеля, отбирали у него время, которое и так поджимало. Диктофон ведь все равно этого не увидит, а ему очень нужно, чтобы были хоть какие-то зацепки. Чтобы вывести из немого транса, протянул перед парнем руку ладонью вверх, будто предлагал невидимую конфету, приглашал жестом - невербальный скальпель харизмы. Усиливал вокруг хрупкой фигуры своё влияние. Убедительное, принуждающее, незаметное. Омегу должно было захлестнуть с ног до головы как невидимый успокаивающий кокон подобное воздействие. Тобирама завлекал внимание открытой ладонью. Видел как Изу из глубин сознания переключился на открытый жест, рассматривая руку. Ещё немного, и он перестал вздрагивать и заговорил: — Это были Альфы, - надломленный шёпот нарушил долгую тишину. - наверное… — Ты не уверен? — Я не различаю феромоны… Дыхание Изу возвращалось в нормальный ритм. Из тяжелых вздохов и потенциальной гипервентиляции в уставшую отдышку. Паника проходила. — А другие Омеги чувствовали? Они что-то говорили? — Нет. Просто… никто не понял. Мы не знали, что с нами будет. Не успели понять, - Омега не моргая смотрел на широкую ладонь комиссара. - Они все были похожи на Альф… Он говорил отрывисто, после каждого предложения с трудом сглатывая слюну. Смотрел перед собой и в какой-то момент тронул кончиками тонких пальцев руку комиссара. Одно почти неуловимое касание, и он снова поджал руки обратно, боясь, что по ним ударят. Сильное влияние Альфы все же работало, но ещё не давало того эффекта, на который рассчитывал комиссар. Омега явно шёл на поправку, раз начинал понемногу реагировать. — Сколько их было? Во что были одеты? — Они были как военные… много. Их было много… Они начали резать всех подряд сразу, как вошли. Иногда замирали…. — Ты смог спрятаться? Почему тебя пропустили? — Я не помню… я не успел спрятаться. Было страшно. Все сбивались в угол, я упал и потом не помню… Блядство. Кажется парень поймал сотрясение, которое его так удачно спасло. А не пырнули его по чистой случайности, так как он совсем не пах и уже тогда вялятся без сознания и перемазанный в чужой крови. И без того похожий на труп. Информации шиш, да ни шиша. — Как вы попали в тот подвал можешь рассказать? Взгляд Изу снова стекленел, проваливаясь куда-то вглубь себя. Новая волна паники? Тобирама хотел было успокаивающе коснуться тонких кистей рук, бедра, спины, гарантировать безопасность – тактильный контакт, который бы позволил необычной способности Альфы работать ещё эффективнее. Но вовремя одернул себя. Альфа гладящий по коленке Омегу мог хотеть чего угодно, но не утешения слабого. А с учётом истории бедолаги, трогать его и вовсе было пагубно тотальным разрушением остатков сознания. Оставалось только давить аурой дальше и ждать ответа. — Вы долго там находились? Для чего? Тишина.. Комиссар давил своей сущностью уже по всему кабинету. Заполнял своим влиянием все щели, начиная подмешивать уже и свой доминирующий феромон, который отдавал нетерпением и раздражением. Омега внезапно принялся блаженно и легко покачиваться вперёд назад. Колоссальная сила Тобирамы подминала столь слабое существо собеседника. — …хозяева отослали часть гарема… чтобы продавать. Избавлялись от низкосортных или не способных приносить детей. Здоровых и сильных оставили. — Отправили продавать? Как часто такие отправки происходили, можешь сказать? - Тобирама встрепенулся от новой информации. Сведения оказались немного неожиданными, но не менее интересными. - Как долго вы добирались до подвала? Какой был транспорт? На чем вы приехали? Гаремы. Еще одна красная тряпка. Та ещё ублюдская традиция, которую запретили хрен знает когда по всему миру. Однако ж… Давно, ещё во время его службы, он сталкивался с подобным. Диаспоры западных пустынных народов сгоняли всех Омег в один большой гарем: закрытые области своих поселений, использовали слабый пол чисто для пополнения своих рядов воинов. Мелкие конфликты этих народов отнимали много жизней бойцов, и требовали большого притока новых, соответственно и Омеги как трофеи были ценнее всего. — Я… я не знаю… - всхлипнул Изу. — Любая деталь! - с напорном сказал комиссар. Его переполняли эмоции от услышанного. Нетерпение, гнев. Изу покусывал разбитую губу, раскачиваясь все сильнее. — Я не знаю… я не помню… я не знаю… Сука! То, что рассказывал Омега было рыбой намного крупнее, чем отряды убийц-фанатиков. Плохо только, что он ничего не помнит… или специально не вспоминает. Нет, нужны просто правильные вопросы. Их наверняка накачивали чем-то для перевозки, иначе откуда такие дыры в памяти. Чтобы не возиться с нуждами третьесортных Омег проще было транспортировать их как скот. Скорее всего наркотик или транквилизаторы. Ни то ни другое дольше суток не держит эффект, значит путь занял не более двадцати четырёх часов. Если только сам Омега был не дурачком или больным на голову, чтобы не запоминать весь тот ад. — Чем пахло в дороге? Как трясло? Звуки? — Ничего… просто стальная комната и запах стали вокруг… я не помню. Ну хоть что-то. Скорее всего он говорил о контейнерах для морских грузоперевозок. Без шума и тряски это могли быть грузовые суда. Типичный транспорт нелегалов и один из многих для торговцев. Тобирама стиснул челюсти, поднялся, желая ещё закурить. Крутил в пальцах зажигалку. Значит, неспособных родить Омег свозили в Мегаполис на аукционы, с целью заработать денег на негодных особях. Скорее всего это были поставки в дешёвые притоны, бордели, личное рабство, для удовлетворения садистских наклонностей и прочих прихотей, вплоть до убийств. Дешевый и космически прибыльный бизнес. И доставляли Омег морским путём, если речь о стальных контейнерах. Кажется, в порту на таможне сидит очередная подмасленная сволочь. И скорее всего тут замешаны ещё кто-то: или некто из хозяев Мегаполиса, или же те же бессменные банды. Теперь хоть стало чуть понятнее, в чью сторону смотреть. Комиссар задумчиво мял сигарету так и не решившись закурить. Проблема из одной, превратилась сразу в три: фанатики, бордели и торговля Омегами в масштабах двух континентов. Добраться до правящей верхушки последних будет сложнее всего. Даже будучи одним из влиятельных Альф он понятия не имел, кто мог стоять за этим. Посмотрел на часы. Времени до вечерних новостей оставалось не много. Нужно было ещё смонтировать запись допроса. Пора было закругляться. Спрятав обратно табак, дошёл до стола и выключил диктофон, начал собираться. — …я думал умру. - Изу по прежнему легко раскачивался, уже как-то совсем отчаянно дергая уголок кофты. - я не хочу умирать… я не нужный, но мне страшно умирать… Тобирама кинул взгляд на Омегу, тощего, беззащитного, на трубках. Жалкого и, как тот правильно заметил, ненужного. Аура Альфы давно была убрана, но эффект, кажется, остался, по инерции баюкая Изу и заставляя говорить. В груди снова пробудилось знакомое сжимающее чувство. Сущность внутри шевелилась, спровоцированная зрелищем. Его внутренний зверь хоть и был ненормально силён, но имел одну слабость. Правильную слабость. Но сейчас было не время идти на поводу у инстинктов. Ему нужен светлый ум, не затуманенный ничем. Он намеренно игнорировал эти чувства и будет и дальше это делать, идя к своей цели. Он выбрал путь более праведный. Закинул в портфель ноутбук следом за пачкой сигарет, подхватил пальто и не говоря ни слова вышел прочь из кабинета. Подальше от ущербного Омеги. — Хозяин? Лиза как придворная сплетница, ожидала в гостиной, неопределенно передвигаясь по периметру с пипидастром. Можно было спорить на что угодно, что она большую часть времени стояла под дверью и только сейчас делала вид, что прибирается. — Я ушел. Когда буду не знаю. Приведи парня в чувства, он поплыл после беседы. — Хорошо. Но… он-то что-нибудь полезное сказал вам? Как будто она сама не слышала, хитрая колоша. Тобирама все же кивнул. — Да, кое-что сказал. И сейчас главное - правильно распорядиться этим. Стоило поторопиться на свидание с телевизионщиками, и все же стоит набрать брата. У него было кое-что для него, что ему крайне не понравится.***
— … По первым итогам следствия это похоже на действия радикальной группировки. Культ «ложной эволюции». Детали выясняются. Причиной активности этой группы людей могли стать подпольные притоны на территории Мегаполиса. Криминальный отдел и отдел нравов непрестанно занимаются регулированием этой деятельности, в том числе уже занимаются расследованием этих двух случаев. Среди пострадавших есть один выживший. Обстоятельства все ещё выясняются. Остальную информацию следствие умалчивает. На этом всё. Мы делаем все возможное, чтобы найти ответственных за эти ужасные события. Спасибо. Сержант Сарутоби поклонился, выйдя из-за трибуны. Рев репортеров и щелчки камеры ослепляли и оглушали. Хоть и было заявлено, что релиз будет без вопросов, все равно не получилось скрыться до того момента, как в комиссара и сержанта начали лететь вопросы о личности единственного уцелевшего. Интрига! А также многих волновало то, что за три дня случилось уже два таких происшествия, а полиция все ещё топчется на месте. Часть комментариев были профессионально скептическими - точно не государственный канал, а какая-то развлекуха. — Можно ли считать случившееся террактом? — Стоит ли опасаться жителям гетто? Настигнет ли их радикальная группа в жилых районах? — Связаны ли эти события с обострением ситуации между бандами? Говорят, пропала правая рука Дракона. — Почему заявление делал заместитель комиссара по центральному округу? Значит ли это, что скоро будет новый шеф полиции? — Господин Сенджу, вы выбрали себе преёмника? Как отреагировал кандидат номер один на ваш выбор? — Федеральные службы уже ставили ультимативные рамки на раскрытие этих страшных происшествий? Сколько сейчас оперативных групп задействованны в деле?… Успев приехать раньше и вкинуть информации с допроса оперативной группе, Тобирама пожалел, что успел. Опять камеры, опять внимание, опять глупые люди в погоне за глупыми заголовками. Добавив информации он сделал только хуже и себе и следствию. — …Сэр? - Хирузен в полной парадной форме выжидательно смотрел на комиссара, шедшего следом и внезапно остановшегося на полпути к лифтам. Они вошли в здание со съемочной площадки, оставив за дверями отделения вспышки камер и галдеж голодных репортеров, но Тобирама не спешил возвращаться в кабинет. Давно хотел выйти покурить, крутил в пальцах уже изрядно затисканную сигарету, но выйти на крыльцо - значило быть открытым к диалогу с прессой, встать под мушку фотоаппаратов. Ну уж нет. — Да. Хотел покурить, но теперь не светит, пока эти не уберутся, - кивнул в сторону людей за стеклянными дверями входа. - Ты иди, а я через гаражи выйду на воздух. — Так точно. Спасибо за полезную информацию, сэр. — Не стоит. — Я надеюсь с парнем все будет хорошо, раз уж он всё же заговорил. Интересоваться где он не стану, - смиренно улыбнулся молодой сержант. - Ему нелегко пришлось… Тобирама покивал рассеяно. — Езжай домой, Сару. Вторые сутки тебе не к лицу. — Вам тоже, сэр, - И пожав руку на прощание он зашагал в глубь управления. Что ж… Сам комиссар как и хотел, пошёл в сторону технических гаражей. Покурить и с большой долей вероятности исчезнуть в неопределенном направлении особняка брата. Вся эта общественная работа выматывала. Он ненавидел ею заниматься и был уверен что общество так же относится и к нему. Однако результаты были строго противоположными: у него получалось всего лишь немного хуже, чем у Хаширамы, и его суровое лицо как оказалось сильно успокаивало граждан. Нашли же столп… В техническом ангаре как и в гаражах курить было строго запрещено, поэтому пришлось выходить аж за территорию. Мимо дежурных и нарядов, Кивая налево и направо. — Кайто, на внешней территории ключи действуют? - потряс своим магнитным ключом перед окошком дежурного. — Так точно, сэр. Заебись. Можно будет и покурить, и неспешно выйти из управления на соседнюю улицу. Знал ли он о всех выходах сам? Конечно знал. Просто общался с подсменными наравне и даже спрашивал помощи в мелких вопросах. Люди радовались факту помощи самому шефу. А ему не сложно. Чем его было больше в их жизни, тем меньше вопросов было к нему в целом - вот же он, на виду. И поэтому легко можно было как сейчас исчезнуть из под носа целой армии прессы, зная, что подчинённые не спалят. Поймать такси до элитного района было задачей куда более сложной, чем выбраться из управления. Час пик в Мегаполисе начинал рассасываться только после одиннадцати вечера. Плотный поток машин местами превращался в эпичные пробки длиной в кварталы. Путь в одну станцию метро мог обойтись таким как он в час езды на заднем сиденье не самой элитной тачки. Может он успеет как раз подремать в машине? Эта идея ему чертовски понравилась и Тобирама махнул рукой, подзывая жёлтый седан с шашечками, выбросил в лужу наполовину скуренную мятую сигарету, открывая дверцу подъехавшей машины.
