Одиссея неравнодушных сердец

Хогвартс… Люциус не смыкал глаз в поисках хоть одного упоминания о корабле из своих видений. Он днями и ночами штудировал книги, записи портового учета, изучал заметки капитанов из рыбацких судов. Он даже снизошел до того, чтобы самостоятельно обойти порт и поговорить со всеми этими нищими оборванцами, но все было тщетно. Никто и никогда не слыхал о Хогвартсе, о таинственном капитане Диппете и о его команде. Никто не видал и мальчишку с черными глазами, хотя Люциус давал вполне точное его описание.  Похоже, это все же проклятье! Кто-то навел на него порчу, решил свести с ума и вывести из игры. Конечно, у семьи Малфой было много завистников, а потому подобное не могло удивить. И все же… Люциус продолжал свои поиски, словно бы от этого зависело что-то очень важное. Он чувствовал, что ему необходимо — жизненно необходимо — отыскать ответ. Ему нужно было не столько обнаружить корабль, сколько добраться до черноглазого парня. А видения все не прекращались, один в один повторяя то, что еще не произошло, но было обязано случиться в ближайшее время. Люциус наперед знал все, что ему скажут, что приключится вокруг, какие события развернутся в мире. Он знал все! Абсолютно! И не сходилось лишь то, что касалось непосредственно Хогвартса. Но в один день видение его подвело.  Это произошло в тот самый день, когда корабль должен был отправиться в свое далекое плавание. В видении Люциус ступил на борт после громкой ссоры с отцом, собрал вещи и присоединился к команде, к безымянному парню с манящим взглядом. В реальности же не было ни ссоры, ни корабля, ни команды. Люциус пришел в порт с пустыми руками, окинул взглядом готовящийся к отплытию Мортаунтэн, горько скривил губы, чувствуя невыносимую тоску по несуществующей картинке, и поспешил вернуться в поместье, лишь бы отвлечься, забыть… Но забыть не получалось, а видения с каждым днем становились все дальше и дальше от родного города. Люциусу стало казаться, что он одновременно проживает сразу две свои жизни. Это путало, сводило с ума, заставляло сомневаться в самом себе. Все это было неправильно, но картинка стояла перед глазами до того реальной, что в нее нельзя было не поверить. И чувства — чувства были самыми настоящими. Страх уехать, оставить дом. Обида на отца. Неприязнь к мальчишке, чье имя почему-то никак не открывалось в видениях. Недоверие к капитану…  В тайне ото всех Люциус отправился к лучшим врачам страны. Украдкой оглядываясь, перечитывал заключения из раза в раз, дергался, слыша шаги за дверью кабинета, прятал листы в стол и зло скрипел зубами, злясь на самого себя. Ни один целитель не смог назвать ни одной болезни. Он был здоров — абсолютно. Его разум был чист, а видения — все они в голос утверждали, что таким образом сказывается накопившаяся усталость. Все, что необходимо молодому Малфою — хороший отдых.   — Все еще работаешь? — Нарцисса заглянула к нему в кабинет после короткого стука. — Ночь на дворе.  — Именно так, но ты почему-то не в постели. — Люциус отвёл взгляд в сторону. Сам он не спал несколько дней к ряду. С того самого момента, как отправил воображаемый корабль с выдуманной командой и несуществующим черноглазым парнем в дальнее плавание.  — Я беспокоюсь о тебе, — честно призналась Нарцисса и подошла ближе, надеясь заглянуть в его глаза. — Прошу тебя, Люциус, поделись со мной, что с тобой творится?  — Со мной все хорошо. Ты зря беспокоишься, — непривычно холодно для нее отозвался Люциус. — Иди отдыхать. Ты еще не до конца восстановилась. Куда только смотрит Энрике…  — Полагаю, он смотрит туда, куда ты приказал. — Нарцисса поджала губы. Люциус нахмурился. — Я почти не вижу его в последний месяц. Но он рассказал мне о том, что ты поручил ему найти какого-то мальчика. Кто он? — спросила она, а когда ответа так и не последовало, тронула мужа за руку и настояла: — Люциус…  — Что! Что ты хочешь от меня услышать, Нарцисса? — Люциус не выдержал, оттолкнул ее руку и поднялся из-за стола. Он отошел к окну и вгляделся в темный горизонт. Больно… Почему ему было так больно смотреть в непроглядную тьму? — Люциус… — в очередной раз повторила Нарцисса, обеспокоено вглядываясь в напряженную спину.  — Ничего не говори. Просто оставь меня! Оставь меня в покое, — глухо попросил Люциус. Нарцисса вздрогнула.  — Хорошо, как скажешь, — мягко согласилась она. Но прежде чем уйти, добавила: — Если захочешь поговорить, то знаешь, где меня найти. Только прошу тебя, не закрывайся ото всех нас. Мы ведь желаем тебе только добра.  Нарцисса ушла, а Люциус взвыл раненным зверем. Еще никогда он не чувствовал себя так плохо. Но самое страшное заключалось в том, что он совершенно ничего не мог с этим поделать. Ни забыть, ни отстраниться, ни отыскать ответ. Откуда все это взялось, и почему сердце так рвется найти парнишку. На глаза накатывали самые настоящие слезы, но Люциус не давал им воли, кусал кулак, жмурился, рычал в ночи, а на утро брал себя в руки и играл свою роль, скрывая зияющую болезненной пустотой грудь.  Боль была просто невообразимой. Ему казалось, что часть его насильно оторвали, выбросили в пропасть без возможности вернуть на место. Хотелось обрести целостность вновь, но для этого ему нужно было понять, что происходит. А видения все продолжали сыпаться на его бедную голову. Они то приходили во снах, то заставали его врасплох посреди важных разговоров, то нападали в тишине кабинета… От них нигде нельзя было укрыться.  — А-а-а! — Люциус вскочил с кресла, загнанно дыша, покачнулся на нетвердых ногах и вцепился в стол, пытаясь восстановить равновесие. А перед глазами застыла ужасающая картина.  Люциус, как наяву, чувствовал боль от пронзившего грудь клинка, потихоньку ускользающую жизнь и остывающее тело в своих слабеющих объятиях. Стук чужого сердца и… страх. Страх перед смертью — настолько яркий, неумолимый, что слезы вновь накатывали на глаза. Люциус остервенело разорвал свою рубашку, надеясь убедиться, что все это просто сон, что никакого клинка в его груди не было, ощупал кожу и судорожно выдохнул, почувствовав под пальцами грубый шрам.  Однако он был жив. Но что насчет парнишки? — Северус… — вдруг выдохнул Люциус, вспомнив имя. Именно вспомнив! Будто знал его уже не один долгий день. — Северус! — повторил он и рухнул обратно на кресло. Сердце забилось в неистовом ритме, в ушах зашумело, взамен боли пришло чувство потери.  Люциус не знал, сколько просидел так, без движений. Прохлада ночи коснулась его оголенной груди, шрам заныл с новой силой, но его это будто совсем не волновало. Перед его взором стояло бледное лицо. Северус… Черные глаза глядели в душу, печальные, полные невыносимой грусти, но в их глубине светился странный вызов. Казалось, что образ парня хотел что-то ему сказать, наверняка что-то язвительное, может, обозвать его? Да, наверное… но от этого почему-то захотелось улыбнуться.  — Ты чего? — зазвучало в голове с подозрением чужим голосом. Люциус хмыкнул.  — Совсем с ума сошел… — прошептал он вслух и решительно встал.  Ноги все еще были несколько ватными, но сознание будто очистилось. Начала вырисовываться ясная картинка! Во всем происходящем было замешано страшное колдовство. Не шарлатанские фокусы, а настоящая магия… И пусть кто-то посчитает его сумасшедшим, но у него было доказательство — шрам на груди, которого просто не могло возникнуть там. И если он тут и способен вспомнить все, что происходило с ним в том путешествии, значит, что и другие… тоже на это способны? Может и Северус все помнит? Но почему тогда он не появился в столицу? Почему не объявил о себе?  Люциус маялся до самого утра, ничего не понимая. Может, он вспомнил далеко не все? Может, в том их приключении случилось что-то более страшное, чем смерть от клинка капитана и последующее чудесное воскрешение? Да, они не особо ладили с Северусом, но как бы там ни было… Сердце вдруг кольнуло. Они не ладили? Почему-то все внутри противилось этому, словно бы он точно чего-то не знал, но пока не мог сказать наверняка, что именно. Чувство странное, неприятное.  Если бы только Люциусу было известно, где Северус жил, он бы отправился туда в эту же минуту, но это знание было для него сокрыто. Как же так? Почему с ними произошло все это? И сколько ему придется еще потратить времени, чтобы найти парня? Люциус скрипнул зубами и решительно вышел в коридор. Он добрался до комнаты супруги, открыл дверь, пренебрегая стуком, и подошел к детской кроватке.  — Люциус? — Нарцисса точно не ожидала такого вероломного вторжения. Испугавшись, она подтянула повыше одеяло и попыталась укрыть им своего любовника. Впрочем, стоило узнать раннего гостя, как напряжение оставило ее. — Как это понимать?  — Милорд… — Энрике осоловело моргнул, подрываясь с кровати. Возможно, он и хотел возмутиться, но не позволил себе ни одного лишнего слова, понимая, что нынешнее его положение напрямую зависит от милости господина.  — Я хочу побыть с сыном, — холодно сказал Люциус, даже не взглянув в их сторону. Он склонился над крохотным ребенком, сладко посасывающим палец во сне, осторожно коснулся его маленькой щечки, поправил оставленный в углу безымянный кораблик и позволил Дракону схватить себя за мизинец.  — Тебе было необходимо повидать сына в шесть утра? — негромко уточнила Нарцисса, хмуря брови. Она никак не могла понять, что происходит с ее мужем. Тот был совсем на себя не похож, слонялся по дому, точно призрак, имел болезненный вид, проводил много времени в порту, хотя раньше не любил даже смотреть в сторону моря, опасаясь поддаться его манящему очарованию. И искал мальчика, которого никто никогда не видел…  — Да, необходимо, — отозвался Люциус, не сводя взгляда с Драко. Как странно. Но ему действительно это было необходимо. Он чувствовал себя странно, неуютно. Ощущал вину перед сыном за то, что бросил его, сбежав в плавание на Хогвартсе, хотя в этой реальности ничего подобного он не сделал. — Прости меня, Драко… — прошептал Люциус едва слышно.  — Люциус, — позвала Нарцисса, поспешно запихивая халат по пути к нему. — Я умоляю тебя! Скажи же, что с тобой творится! Даже лорд Малфой уже беспокоится. Он подходил ко мне недавно, интересовался тобой. Прошу, расскажи!  — Мне нечего тебе сказать, — ответил Люциус и отстранился до того, как девушка успеет взять его за руку. Взглянул на Энрике. — Ты нашел что-нибудь о том парне?  — Нет, господин, не нашел. Я весь город обошел, но ничего дельного мне сказать не смогли. То те двое, которых вы отбраковали… Если бы мы знали о нем чуть больше…  — Ясно. — Люциус коротко кивнул и решительно развернулся. Однако уйти не смог. Нарцисса все же поймала его за руку. Теплые пальчики коснулись его запястья, но на их месте почудились другие — длинные, тонкие, изящные, которым могла бы позавидовать любая знатная дама, но принадлежащие мальчишке из нищей семьи. А перед взором промелькнул первый день на острове.  — Кто он, этот мальчишка? — настойчиво потребовала Нарцисса. Взгляд ее посуровел. Похоже, она устала ждать, когда он сам что-то расскажет.  — Просто мальчишка.  — Почему ты так отчаянно ищешь его? Ты никогда раньше о нем не упоминал…  — Почему? — переспросил Люциус, прикрыв на мгновение глаза. А затем честно признался: — И сам не знаю. Но он нужен мне. Нужен, пойми. Но больше я ничего не могу тебе сказать. — Люциус мягко освободился из захвата. — Можешь больше не искать его, Энрике. Я сам займусь этим.  — Ты уверен? — Энрике нахмурился. — Я могу искать и дальше! Я помогу тебе.  — Не стоит, — остановил его Люциус и вышел за дверь.  Люциус действительно собрался искать Северуса сам. но для начала он решил кое в чем убедиться. Не теряя время зря, он отправился в порт, разминувшись с отцом на подъездной дорожке. Тот, конечно, окинул его обеспокоенным взглядом, но ругаться или выяснять что-то не стал. Должно быть, уставший вид сына заставил его смягчиться. Люциус же только кивнул ему, не говоря ни слова.  В порту было шумно, несмотря на ранний час. Рыбаки собирались отплывать, рабочие суетились у пристани, торговцы раскладывали товары. Люциус шел вперед, морщась от обилия не самых приятных ароматов, ловко лавировал меж бедняков и других вельмож, выискивая знакомые лица. В их команде было много англичан, и отыскать парочку из них оказалось не так уж и сложно. Но первые же секунды общения с ними очевидно указали на то, что те совершенно не понимали, о чем он им говорит.  — Да ты чего, господин! — удивлялись они все, как один. — Разве ж мы могли где-то с тобой оказаться? Удар тепловой, не иначе! Может нам чего, вызвать кого? Так это мы сбегаем за констеблем!  — Не надо, — Люциус оборвал старика на полуслове и разочарованно качнул головой. Все они ничего не помнили. Зло сжав кулаки, он развернулся и пошел дальше, не особо разбирая дороги. Шел и думал, как все это понять. Почему именно ему идут эти видения?  — Да то ж Северус делал, а мне оно не… — раздался вдруг вполне бодрый женский голос.  — Что вы сказали? — резко спросил Люциус, остановившись. Глянул на старушку и даже удивился. Голос совсем ей не подходил. А та напряглась всем телом, не ожидая ничего хорошего от богатого господина. — Имя! — потребовал Люциус. — Повторите.  — Имя? — озадаченно переспросила старуха. Ее не менее старая собеседница неуверенно отступила. — С-северус?  — Да. Где он?  — Кто?  — Да Северус же! — раздраженно выплюнул Люциус. — Скажите мне, вы ведь говорите о молодом парне? Невысоком, худом, черноглазом?  — Да-да, верно ты описываешь, милок. Да только ушел он.  — Куда?  — Да откуда же мне знать? Не отчитывается он передо мной. — Старуха покачала головой. — Ушел, как в воду канул. То все о море говорил да о путешествиях, а то вдруг сбежал, плюнув на мечту свою. — Она горько поджала губы. А Люциус шагнул к ней. Сердце пропустила удар.  — Давно ушел?  — Дык, месяца два уже как. А что он, господин, сделал чего недоброе? Ты на него уж не серчай. Мальчик-то хороший, светлый! — поспешила на защиту старушка. Видно было, что переживает. — А уж коли должен он тебе, то ты мне скажи, может наскребу за него…  — Не должен он мне ничего, на этот счет не переживайте. По делу ищу его, важному очень. Может, знаете, куда бы он мог отправиться?  — Вот уж чего не знаю… Была бы возможность, поискала бы в Коукворте. К нам он оттуда пожаловал. Может. Домой вернулся, кто знает.  — Коукворт… — повторил за ней Люциус и кивнул, удивляясь, что ни Энрике, ни он сам раньше на старуху не вышли. А ведь не единожды тут проходили, да всех подряд расспрашивали. — Спасибо, — выдохнул он и поспешил обратно к поместью.  — Да не за что, милый! — крикнула старушка в ответ.  Люциус спешил домой, едва не сбив с ног пару нерасторопных прохожих, переступил порог поместья и подозвал первого попавшегося слугу, приказывая подготовить экипаж. Он спешил. В очередной раз отмахнувшись от Нарциссы, вышедшей на шум, сел в карету и отдал команду. Ему надо было убедиться…  Коукворт встретил пылью. Городок был небольшим, обойти его  всего за полчаса не составило никакого труда. Люциус постучался во все двери, спрашивая о Северусе, ему указали на нужный дом. На стук вышла осунувшаяся женщина с болезненно запавшими глазами. Она прокашлялась, с трудом глотая сухим горлом и тяжело вздохнула.  — Северус здесь? — Люциус поймал удивленный взгляд женщины и невольно дернулся вперед, намереваясь поддержать ее за локоть, когда та устало покачнулась. — Вы, должно быть, его мама? — Да, мама, — согласилась та. — А вы?  — Друг.  — Правда? — изумилась женщина и вдруг прослезилась. — Ох, это же замечательно! Это прекрасно… — прошептала она отчего-то радуясь. Люциус нахмурился. — Вы уж простите, угостить вас нечем, но… Может, вы пройдете? Я… Для друга Северуса мне ничего не жалко… Вы наверное устали с дороги… — Что вы, я… — Люциус даже смутился. Женщина смотрела на него с такой теплотой, с какой не смотрел никто. С теплотой матери. — На самом деле, я совсем не устал. Я просто ищу вашего сына. Он вдруг уехал, ни с кем не попрощавшись… Вот я и подумал, что он мог вернуться домой.  — Домой? — Эйлин печально опустила взгляд. — Нет, он не возвращался. Давно он пропал? — спросила она с беспокойством.  — Нет, — качнул головой Люциус, не решаясь сказать правду. — Пару дней. Может, нашел работу получше, да сказать не успел. А я, дурак, панику навел. Вы не переживайте только, я обязательно его найду и отправлю вам весточку.  — Вы очень славный молодой человек. Но вы не назвались.  — Люциус, просто Люциус. — Он чуть улыбнулся, надеясь приободрить женщину.  — А меня зовут Эйлин. Спасибо вам… за все спасибо. — Но я ничего не сделал.  — Как же! Проехали наверняка долгий путь ради моего сына. Назвались его другом. Знаете, он ведь всегда один был, совсем необщительный… А потому я вам благодарна. Хоть кто-то о нем позаботиться сможет, когда… — Я позабочусь, можете быть в этом уверены, — ни чуть не слукавил Люциус. — Может, вам помочь с чем-нибудь? Вы не стесняйтесь, просите что угодно. Я не обеднею.  — Нет-нет! Ничего не надо, благодарю… Просто оставайтесь другом моему сыну. И… вам стоит уйти. Скоро вернется муж, он не очень жалует гостей. Вы уж простите.  — Ничего. Всего доброго, Эйлин. — Люциус поклонился ей и отправился обратно к карете, раздраженный неудачей. *** Дни текли бесконечной чередой, потихоньку открывались все новые и новые события из путешествия, и Люциус все больше и больше чувствовал накатывающее на него отчаяние. Он вспоминал, и эти воспоминания были такими противоречивыми… Погоня за источником, подозрения в сторону капитана, тайна волшебства, время, что прыгало из стороны в сторону, как ему вздумается, неведомый монстр и… Северус. Северус, Северус, Северус… чувства к нему просыпались постепенно. И если сначала он искренне не понимал своей тоски по парню, не мог толком объяснить, зачем бы ему искать его по всей стране, сбиваясь с ног, то теперь ответ был очевиден. Люциус любил, его сердце любило, его руки помнили каждое прикосновение, его губы помнили… но всего этого он был лишен! Почему? Почему именно так все случилось? И почему ему позволили вспомнить все это? Ради чего? В груди копилась горькая обида. На судьбу, на злой рок, нависший над ним. На Северуса и его неожиданное исчезновение. Люциус каждый день приезжал в Коукворт. Останавливался в паре домов от нужного, наблюдал, но Северус не появлялся. Не видно его было и в столице. Но как быть? Как отыскать беглеца? Как далеко тот мог сбежать? И почему он вдруг вообще решил прятаться? Помнит ли он все то, что происходило на острове? Или подобно тем старикам абсолютно все забыл? — Не помню, чтобы звал тебя. — Лорд Малфой поднял взгляд от бумаг и внимательно оглядел сына, переступившего порог его кабинета. — Что ты хотел? — Я хотел предупредить о долгой поездке. — Люциус прямо встретил его взгляд. Абраксас нахмурился, посуровел, но не успел ничего сказать. — Я не спрашиваю твоего разрешения. — Как это понимать? Если ты собрался оставить все и выйти в море, то не надейся, что оставлю это так просто… — Не в море. Я уезжаю по делу. Личному делу. — О каких личных делах может идти речь? — Абраксас медленное обнялся на ноги. — Все твои личные дела тут! Жена, сын, долг перед родом. О чем ты умалчиваешь? — Я не валял дурака эти полгода, отец. Тебе не в чем меня обвинить. В зоне моей ответственности установлен четкий порядок. Энрике сможет заменить меня на ближайший месяц. Я полностью ввел его в курс дела. — Объяснись, — потребовал Абраксас. — Куда ты собрался? — Я должен найти одного человека. Не останавливай меня отец. Дай мне месяц. Если я не найду его, то вернусь домой и стану тебе образцовым наследником… — А если ты его отыщешь? Что тогда? — Тогда, — хмуро повторил Люциус и честно признался: — Я не знаю. — Кто этот человек, сын? Вижу, остановить тебя мне действительно не удастся. Но я хочу знать, за кем отпускаю тебя. — Мне сложно подобрать объяснение. Этот человек — моя судьба, считай так. — Судьба? — мрачно уточнил Абраксас. Люциус твердо кивнул. — Хорошо, посмотрим на твою судьбу. Я даю тебе месяц. Но один ты не поедешь. Энрике пусть сопровождает твои поиски. — Энрике? Он будет нужнее тут… — Нет. Я не желаю, чтобы в твое отсутствие о твоей жене пошли дурные слухи. Их тесное общение и без того выглядит до ужаса вызывающе. Кроме того, если ты действительно уважаешь Нарциссу и дорожишь ею хотя бы как верным союзником, то вернешься вместе с Энрике не позднее десятого октября. В противном случае, я лишу вас обоих права даже ступать на территорию моего дома. Я лишу тебя, Люциус, всех твоих финансов, титула и имени. Помяни мое слово. — Абраксас заглянул в серые глаза сына, но не увидел в них ни капли сомнений. Люциус не дрогнул, будто бы давно был готов к подобным последствиям. — Как скажешь, отец. — Люциус отвернулся, шагая к двери. — Ты примешь это так просто? — Я готов пожертвовать всем ради своей судьбы. — Люциус сказал это так уверенно, твердо, ничуть не сомневаясь. Он действительно был готов. Он был готов и собирался доказать это Северусу. Он собирался разбить его сомнения раз и навсегда. Потому что хорошо помнил их разговор, их последний разговор перед тем, как отправиться в пещеру к Эхо. Тогда Северус признался ему в своем страхе — страхе остаться в одиночестве. Люциус зло сжал кулаки. Воспоминания обрывались там, в отчаянном забвении, наведенном недоброй магией. Больше ему не приходило никаких ведений. Но сердце сжималось от боли, предчувствуя страшную беду. Если только Северус пожертвовал ради него собой… использовал последнее желание таким ужасным образом… — Судьба бывает к нам очень жестока, — предостерег его Абраксас. — Это только мой выбор, — с этими словами Люциус все же вышел из кабинета отца. Вещи давно были собраны. Он не торопился, понимая, что без Энрике его не выпустят из дома, а потому дал отцу время самому донести невеселую новость молодому человеку. Вины перед ним он ничуть не чувствовал. Если бы не доброта Люциуса, тот и вовсе никогда бы не смог оказаться здесь. Пришел час платить по счетам. Возможно, он чувствовал лишь небольшой укол вины перед Нарциссой, но… иначе поступить просто не мог. — Это правда? — Нарцисса и Энрике встретили его у центральных дверей. — Господин, лорд Малфой сообщил мне, что ты собираешься… — Уехать? Да, это так. Полагаю, он четно донес до тебя суть нашего с ним соглашения. Собирай вещи. Я дождусь тебя тут. Иди, сейчас же! — раздраженно добавил Люциус в конце, заметив зачатки сопротивления в темных глазах напротив. — Месяц, выделенный мне отцом, уже начался. Если ты будешь тянуть время, то больше не вернешься в этот дом. Ты достаточно хорошо меня услышал? — Да… господин, — сокрушенно кивнул Энрике, бросил тоскливый взгляд на девушку и резким шагом направился к крылу слуг. — Что, хочешь мне что-то сказать? — Люциус прямо встретил взгляд супруги. — Помешать мне? — Разве я могу помешать? — Нарцисса гордо вскинула подбородок, но ее губы дрожали. — Своим коротким счастьем с ним я обязана тебе. У меня нет права тебе перечить. Но я тебя не понимаю! — Глаза ее неожиданно наполнились слезами. — Почему ты решил так резко лишить меня этого счастья? — Говоришь так, будто не веришь, что мы вернемся. — Лорд Малфой сказал о месяце. Если не приедете до десятого октября, он выгонит вас навсегда! Навсегда… — прошептала она. — Люциус! Я не знаю, почему ты ищешь этого мальчика, но ты потратил уже столько сил ради него! А толку нет… Так что должно дать мне надежду, что теперь что-то изменится? — Я обещал отцу, что вернусь, если не найду его. — А если найдешь? Если найдешь! Что тогда? — Нарцисса отчаянно схватила его за руку. — Скажи, тогда ты не вернешься? Тогда ты обречешь меня на одиночество? Лишишь и себя, и Энрике… За что? Я сделала не так? —Причем здесь ты, Нарцисса? — Люциус отвел взгляд. — Не ты ли мечтала, чтобы я решился сделать то, о чем мечтал… — Выйти в море! А не искать какого-то мальчишку… — А если бы в море мне пришлось забрать Энрике? Тогда ты бы тоже обвинила меня в своем одиночестве? — зло спросил он. Нарцисса побледнела. Сжалась под его взглядом, занервничала и не нашлась с ответом. — Я дал вам возможность быть вместе, пошел тебе навстречу, не опасаясь разрушить свою репутацию. Я дал тебе все, о чем ты мне говорила. Позволил любить того, о ком тебе мечталось! Так а чем я хуже? Почему мне нельзя отыскать свое счастье?! — Ты… любишь? — растерянно выдохнула Нарцисса. — Люблю, — честно признался Люциус. — Но если я не буду способен пожертвовать всем, он не поверит мне. Это мой единственный шанс. И если ты скажешь, что любовь к парню недостойна, я… — Не скажу, — перебила его Нарцисса. — Никогда не скажу! — Она вдруг ударила его в грудь. — Но почему же ты раньше не признался! — Что бы это изменило? — Все, абсолютно. Люциус, ты дорог мне. Очень дорог! И я буду рада, если ты отыщешь свое счастье. А я… Я ни в чем не буду тебя винить. — Это неправда, — мягко улыбнулся ей Люциус и осторожно стер сорвавшуюся с ее ресниц слезу. — Но я не могу обещать тебе, что вернусь и верну Энрике. Как бы горько мне не было от твоих слез. — Нарцисса кивнула, понимая, что другого ответа ждать не стоило. — Давно ты? — Нет, но я уверен, что мне нужен именно он. Сердце говорит мне так. — Я буду молиться за тебя, Люциус. Надеюсь, скоро ты познакомишь нас со своим избранником. — Кажется, эти слова дались ей с большим трудом, но в них не было неискренности. И Люциус был ей за это благодарен. — Я не буду торопить, вы можете попрощаться так, как считаете нужным. Иди к нему, Нарцисса. — Спасибо, — кивнула та в ответ и крепко обняла его, прежде чем уйти. — Удачи тебе в твоих поисках. Люциус проводил ее долгим взглядом и решил прогуляться по саду, обдумывая свои дальнейшие действия. Он вспомнил все, что произошло с ними на острове, и этот момент, когда он понял, что больше ждать видений не стоит, стал переломным. Здесь и сейчас он должен был поставить точку в истории. Хорошую или плохую — какая уж поставится. Хотя, конечно, хотелось бы, чтобы у их приключения был добрый конец. Вариантов было не много. Люциус обдумал все не единожды, составил четкую картинку и понял, что все, что происходит с ним сейчас, держалось исключительно на чьем-то желании. На желании одного из четырех, кто решил бросить вызов Эхо. Впрочем, сам он ничего не загадывал. Желание Геллерта исполнилось задолго до того, как они попали в прошлое. И оставались только Альбус и Северус. А значит, искать надо было кого-то из них. Северуса он уже пытался отыскать, поэтому выбор был очевиден. О Дамблдоре Люциус знал не так много, но помнил, что тот был соседом парня. И пускай в этой реальности подобный факт мог быть неверным, но другой зацепки у него не было. Решив так, Люциус вывел из конюшен двух запряженных жеребцов, дождался Энрике и отправился в путь, ни разу не обернувшись на поместье, хотя чувствовал спиной твердый взгляд отца. В Коукворте ничего не менялось. Люциус проследил за домом Северуса, понаблюдал за его родителями, незаметно оставил на пороге мешок с овощами, как делал не раз, и обошел городок, стучась во все двери. О Дамблдоре никто никогда не слышал. Молодые люди пожимали плечами. Старики хмурились, но молчали. И только один решил поведать давнюю историю о парнишке, мечтавшем о морских путешествиях, да только сгинул тот много лет назад. Не отчаявшись, Люциус узнал все, что смог, разыскал старый дом, где когда-то жила семья Дамблдоров, нашел след младшего брата Аберфорта и отправился на поиски. Они скитались по стране долгих три недели, добрались до самых отдаленных уголков, но все было тщетно, пока в одной из деревень не наткнулись на пожилую женщину, назвавшуюся внучкой того самого Дамблдора. Вот только ничего дельного она поведать не смогла. Морская пучина поглотила Альбуса много-много лет назад. Его самого и его лучшего друга Геллерта Гриндевальда. Впрочем, кажется, они были счастливы покинуть мир именно так. — Неделя осталась, господин, — подал голос Энрике, когда они вновь оказались в седлах. — Считаешь? — Считаю. Как не считать? Мы и топтали сотню дорог, а мальчика твоего нигде нет. Так может… — Нет! Даже думать не смей! — зло оборвал его Люциус. — Еще неделя! У меня есть еще неделя… Хей! — бросил он, и конь послушно пустился вскачь. Неделя… Вот только вариантов больше не было. Альбус и Геллерт давно погибли, а Северус сбежал. Куда он мог податься? Где мог спрятаться? Люциус скрипнул зубами, понимая степень своего бессилия. Он не знал, что ему делать, куд податься, у кого просить помощи. Бросался из стороны в сторону, тратил драгоценное время, а толку все не было. — Господин, это бесполезно. — Энрике заметно переживал. Время ускользало из рук. А обозначенный лордом Малфоем срок подходил к концу. — Зачем ты себе жизнь ломаешь? Милорд не возьмет слова назад. Лишит тебя всего, как и обещал! — Будь честен, Энрике. Ты беспокоишься не о моем благополучии. Ты думаешь о себе. —Да, я думаю о себе! — согласился Энрике. — Если послезавтра мы не вернемся в поместье, я окажусь на улице! Вдали от любимой девушки. Без средств к существованию. Да, я беспокоюсь о себе. Но это не значит, что в тоже время я не беспокоюсь и о тебе. — Только не мешай мне. — Я не мешаю, а взываю к твоему разуму! Может, этот парнишка давно уплыл, как и мечтал? Может, его взяли на какой-то торговый корабль? А ты ищешь его здесь… — Я дал отцу слово, если не найду его за месяц, вернусь домой. У меня есть еще почти два дня. И я не вернусь в поместье раньше этого времени! Даже если он давно покинул страну… — Но куда, в таком случае, ты собрался? — В Коукворт. — Снова? Мы были там десятки раз! Все тщетно. — Я знаю, — согласился Люциус и твердо поймал его взгляд. — Но что-то тянет меня туда. Больше они не говорили. В молчании скакали к прибрежному городку, в тишине останавливаясь на привал. До Коукворта добрались сутки спустя. Приехали поздно, тревожить никого не стали, только устроились на ночлег в дешевом гостевом доме. А на утро, когда на календаре значился уже последний срок для возвращения домой - десятое число - Люциус поспешил к дому Северуса и постучал в дверь. Открыла ему Эйлин. Все такая же худая, бледная, болезненная, но уже не такая ослабевшая. Она поглядела на гостя с удивлением, припомнила имя и даже пригласила в дом, совсем не интересуяся своим сыном. Люциуса это смутило. Тогда же он сам напомнил ей о поисках Северуса, рассказал о своих неудачах, увидеть в ее глазах проблески материнского беспокойства, а когда не обнаружил ничего подобного, уверенно оттеснил ее к стене. — Зачем вы обманываете меня! Водите за нос! — воскликнул он, почуяв обман. — Я не понимаю… — выдохнула Эйлин, испуганно пятясь. — Вы знаете, где Северус. — Нет, я… не знаю, — прошептала она. Но Люциус не поверил. — Не смейте врать! Какая мать была бы столь равнодушна к исчезновению единственного сына? Вы все знаете! Знали с самого начала… Скажите, где мне его найти. Скажите, умоляю! — Нет, я не могу… — Почему? — Потому что дала ему слово. — Он ведь здесь… — Люциус поймал ее взгляд и уверенно кивнул. — Он где-то рядом. В доме? Нет, это было бы слишком просто… Однако я обыщу ваш дом. — Это незаконно. — Закон диктуют деньги. У меня их в достатке. Не желаете помогать, так хоть не мешайте! Я все равно его найду. Я его отыщу, знайте! — Люциус зло рыкнул в ее сторону и шагнул вперед, действительно намереваясь перевернуть весь дом, но найти хоть что-то. — Постойте, Люциус. Его нет в доме. Он… здесь не появляется. — Эйлин явно переживала. Она не хотела предавать сына и нарушать данное ему слово. Но ее гость был настроен очень серьезно. — Он прячется на старом пляже. За утесом. Его личное укромное место… — Где мне найти этот старый пляж? — В полумиле на севере. — Хорошо. Спасибо, Эйлин. — Люциус кивнул ей и стремительно покинул дом. Он промчался мимо Энрике, вскочил в седло и помчался на север, надеясь застать беглеца там. — Господин! — Энрике не отставал от него. Люциус не собирался ничего пояснять. Он скакал вперед, добрался до пляжа, спешился на ходу и пригляделся к утесу. Обогнуть его можно было лишь вброд. Замечательное место, чтобы спрятаться от всего и всех. Но только не сегодня. Неожиданная робость сковала его на мгновение, но Люциус все же взял себя в руки, решился и, сбросив обувь, шагнул в воду. Сердце пропустило удар. Северус обнаружился сразу. Он сидел в паре шагов от берега, обнимая себя за колени, и смотрел вдаль. На Люциуса он даже не взглянул, только поджал тонкие губы. А тот подошел ближе, остановился, нависая над ним мрачной тенью, зло скрипнул зубами. Его раздирали изнутри самые разные чувства. Хотелось одновременно схватить наглеца, прижать к себе, заключая в твердые объятия, поцеловать, и в эту же секунду больно его ударить. За все, что тот заставил его пережить. — Так и будешь молчать? — выплюнул Люциус и опустился перед ним на колени. Схватил за подбородок, заставляя взглянуть на себя. — Ты все помнишь, — уверенно сказал он. — Все, абсолютно, я прав? — Прав, — хрипло согласился Северус. Казалось, он не говорил ни с кем целую вечность. — Тогда… почему ты сбежал? — с болью прошептал Люциус. Северус отвел взгляд, долго моргнул и дернул плечом. — Отвечай! — Командовать будешь у себе в поместье. А я тебе не слуга, — огрызнулся тот в ответ. — Да что ты такое говоришь? — Люциус не выдержал и схватил его за грудки. — Я искал тебя везде! Всю страну объездил! Все бросил… А ты даже посмотреть на меня не желаешь?! — Тряхнул его с силой. — Что с тобой, Северус?! Что там случилось? Почему… почему все так… — Тебе ни к чему это знать, — прошептал Северус. — Просто живи, как жил. — Что? — изумился Люциус. — Как, по-твоему, мне все это забыть? Я не хочу забывать! Не хочу! Я сказал тебе тогда, что не брошу… Я не брошу, Северус! Откажусь от всего, если пожелаешь, но тебя не оставлю. — Ну и дурак. Менять прекрасную жизнь на монстра… — Какого еще монстра? — Люциус вновь тряхнул его,что было сил, почти отчаянно, а затем поймал болезненный взгляд и замер, потому что в черных глазах стояли горькие слезы. — Объясни… Объясни мне, прошу тебя! — Я убил их, Люциус… — Северус всхлипнул, не имея сил сдерживаться, и подался вперед, хватая его за плечи. — Всех убил! До единого… — Кого? О чем ты? — Всех, кто был на острове. Всех! — Но мы живы. И все старики из нашей команды. Я говорил с ними. Со всеми. Все с ними нормально. — Люциус нахмурился. — За что ты винишь себя? — За Геллерта и Альбуса, — выдохнул Северус. — И за Эхо… — Вот уж за последнего точно не стоит. Северус, что ты себе напридумывал? — Я ничего не придумал! — воскликнул Северус и хотел было вскочить на ноги, но те подвели его и подкосились. Он завалился на Люциуса, цепляясь за него, как за единственное спасение. — Я загадал желание. Пожелал, чтобы острова никогда не существовало, но не удержался и попросил оставить память… Я хотел помнить все… потому что, как бы не было страшно или больно, но это было лучше всего того, что было у меня раньше. И ты… Ты смотрел на меня там, будто я действительно что-то значу.… — Но ты действительно значишь! — Люциус крепче прижал его к себе. — Иначе я бы не стал искать тебя. А твое желание — это лучшее решение, разве не так? Жизнь без острова, без его тлетворного влияния… Вот она, такая, как и должна быть. И теперь мы можем жить дальше! Вместе… — Ты не понимаешь. Я не оставил им выбора! — сокрушался Северус. — Я поступил, как эгоист. Просто уничтожил все, к чему они стремились. — Северус, ты спас всех нас! Пойми же! Мы были обречены. Обречены на вечные страдания! Мы уже не единожды погибли там! Вот! Вот доказательство! — Люциус стянул рубашку и ткнул в рубец на груди. — Зачем ты коришь себя? Зачем мучаешь? Почему отказываешься жить так, как заслуживаешь? — Я ничего не заслуживаю! Я просил оставить только мою память! Я надеялся, что ты будешь жить и забудешь обо всех ужасах того острова! Я хотел, чтобы этот крест был только моим. Чтобы только я был виноват… — О Боже! — воскликнул Люциус. — Послушай себя! Ты страдаешь из-за надуманных причин! Мы живы, это ли не главное? И остальные живы или прожили свои жизни без оглядки на остров! Даже Эхо, уверен, мог вполне обрести свое счастье, вырасти нормальным человеком! Разве это эгоизм? Эгоизм ли?! — Он обхватил ладонями худое лицо парня и прижался лбом к его лбу, совсем как раньше. — Северус, не смей отталкивать меня и убивать себя. Я нашел родственников Дамблдора. Его потомков. У них все хорошо, понимаешь? Я думаю, они были счастливы бороздить просторы морей под началом Диппета и без всякого бессмертия. — Но… — А если ты боишься, что я оставлю тебя, то взгляни на меня сейчас! Я уехал из дома месяц назад, чтобы отыскать тебя, приняв условия отца. Если не вернусь сегодня, лишусь всего! И я готов на это! К черту все! Я буду с тобой. — Совсем дурак? — Едва ли. Если только так можно привести тебя в чувства. — Не удержавшись, Люциус все же накрыл его губы своими в настойчивом поцелуе. Он так давно мечтал об этом… — Люци… — Северус попытался было оттолкнуть его, но сопротивляться долго не смог. Всхлипнув, он нетерпеливо подался вперед и ответил на поцелуй. Прижался к широкой груди, касаясь кончиками пальцев горячей кожи. Удивительно горячей для прохлады осени. — Просто позволь мне… — А? Ну! — Северус вдруг покраснел до корней волос. — Быть рядом, я хотел сказать, — улыбнулся Люциус. — Но и все остальное я был бы не против получить. — Все еще хочешь меня? — с сомнением спросил Северус. — Все еще люблю. — Что? — удивился Северус, но не успел сказать ничего больше, когда его губы вновь захватили в поцелуе. Но сопротивляться совсем не хотелось. Эти долгие месяцы Северус все не мог себя простить. Он думал, что совершил ошибку, что выбрал неверное желание. Там, перед Эхо, он растерялся. Все слова вдруг застряли в горле, а монстр давил на него, насмехался, празднуя победу над ними. Тогда Северус разозлился и выбросил первое, что пришло ему в голову. Если Эхо так держится за свою силу, то он решил лишить его источника этой силы. Северус пожелал, чтобы острова никогда не существовало, и эгоистично оставил память только себе. Он очнулся в порту сразу после этого, обнаружил себя в доме Гектора и даже пару дней прожил у них, пока не увидел Люциуса. Тот вел себя совершенно обычно, будто с ними ничего не случилось, даже не узнал его при встрече, просто не обратил внимания. От этого стало так больно. И тогда он сбежал. Спрятался тут и погряз в собственных мрачных мыслях. Северус страдал и с каждым днем паридумывал себе все новые и новые поводы ненавидеть себя. Человек, лишивший всех их судьбы… Человек, взявший на себя роль Бога. Человек, получивший по заслугам… Человек, который умрет в одиночестве… — Северус, просто не думай ни о чем. И хотя бы не сейчас… — Люциус шумно выдохнул, притягивая его еще ближе к себе, скользнул ладонями под его рубашку, с силой провел вдоль позвоночника и поймал удивленный вздох в очередной поцелуй. Возбуждение достигло своего пика. — Люциус, я не… — Северус покраснел уже не только лицом, но и шеей, и даже плечами. — Я ничего такого не делаю. Расслабься. Просто расслабься. — Хорошо… Люциус повалил его на песок, навис сверху и вжался пахом в пах. Заставил шире раздвинуть ноги, сделал пару поступательных движений, уловил в тяжелом дыхании тонкий, смущенный стон, и припал губами к основанию шеи, прикусывая солоноватую кожу, посасывая ее и зализывая мгновенно выступившее красное пятно. А Северус с силой вцепился в его плечи, подаваясь навстречу при каждом движении, вскидывая бедра и дрожа в приближении оргазма. Кончил он очень быстро. — Я… А! — Да… — выдохнул Люциус, протиснул руку между ними, сунул ее в свои штаны и обхватил колом стоящий член, размазал сочащуюся смазку и довел себя до края несколькими резкими, жадными движениями. После чего скатился с Северуса и упал на спину рядом с ним. — Теперь там все липкое… — У тебя океан под боком, — хмыкнул Люциус, приходя в себя. — Соленый! — А что поделать. Идем! —Люциус поднялся на ноги и дернул Северуса за собой. Он первым сбросил штаны, и, ничего не стесняясь вошел в холодную воду. — Заболеешь, идиот! — возмутился Северус. — Брось. От пары минут вреда не будет! Давай же! Или ты струсил? — Я? Вот еще! — Северус зло фыркнул, скинул грязные одежды и поежился от промозглого ветра. Однако в воду он все же зашел. Ненадолго, но зашел. Затем поспешно выбрался на берег, стуча зубами, и с сомнением поглядел на свои единственные вещи. — У меня других нет… — поведал он остановившемуся рядом Люциусу. — Не страшно, у меня есть. Хотя тебе больше подойдет одежда Энрике… Я принесу. — Стой! Ты что, не один тут? — Северус смутился. — С помощником. — Каким еще помощником? — Северус помрачнел. Люциус улыбнулся, забавляясь его реакцией. — С тем, который наверняка не находит себе места. Уверен, он набросится на меня, стоит мне только выйти к нему… — протянул Люциус, — с обвинениями. — Зачем с обвинениями? — изумился Северус. — Затем, что если я не вернусь сегодня домой, его тоже вышвырнут на улицу. Это сделает несчастной мою жену, ведь она лишится не только неинтересного ей мужа, но и любовника… Но она обещала не обижаться на меня за это. Видишь, я готов отказаться от всего. — Люциус, ты ведь это не серьезно? — Более чем серьезно. Это условие моего отца. — Твоя жена тебе этого не простит. — Какая разница, если я больше никогда ее не увижу? — Но ведь она любит этого человека? — Северус поджал губы. — Ты должен вернуться! — Нет. Если только ты не пойдешь вместе со мной. — Я? Оборванец в огромном поместье? Это смешно! Твой отец не обрадуется… — Мне все равно, Северус, — Люциус твердо поймал его взгляд. — Пусть выгоняет, если захочет. Но я этого не боюсь. Пусть злится. Мы просто уедем. Уж деньги я найду. Заработаю, если понадобится. — Будто это так просто! Знаешь, сколько я трудился, чтобы скопить самую малость! Ты совсем не знаешь, на что собираешься идти. С детства в шелках — конечно, куда тут до реальной жизни… — Не попробуем — не узнаем, — улыбнулся Люциус. — Так что? Ты еще желаешь спасти мою жену от одиночества? Или оправдаем твой надуманный эгоизм? — Ладно, вернем любовника твоей жене, — выплюнул Северус. — Но любезничать ни с кем я не собираюсь, чтобы ты знал! — Хорошо. Люциус вышел к Энрике без одежды, прошел под его изумленным взглядом к своему коню, переоделся и потребовал отдать ему комплект одежды для Северуса, сообщив мимоходом, что сегодня они все же вернутся домой, чем очень его обрадовал. Затем он вновь обошел утес, дождался, когда Северус оденется, и кивнул, радуясь и одновременно с тем не зная, что ожидать от встречи с отцом. — Что так смотришь? — Северус начал огрызаться до того, как представиться. Энрике смотрел на него слишком пристально, оценивающе, что очень напрягало. — Ничего, — качнул головой тот. — Эм… — Повисла неловкая пауза. — Я Энрике… — Северус. Может, уже поедем? — Северус неловко глянул на Люциуса. — Да, едем. Успеем к ужину. — Люциус первым забрался в седло и протянул Северусу руку, помогая сесть впереди себя. Взялся за поводья. — Едь вперед, Энрике, — приказал он. — Поспеши доложить, что мы прибудем в срок. — Да, господин! — облегченно выдохнул тот, пришпорил коня и помчался вперед. Северус ждал предстоящую встречу с напряжением. Он сильно сомневался, что все происходящее правильно, но отказываться от своего решения не желал. он, в общем-то, ничего и не терял! Только вот Люциус… вряд ли тот был действительно способен бросить все и стать самым обычным человеком. Хотя решимости в его голосе было достаточно, чтобы поверить. И все же страх сковал тело, стоило впереди показаться высоким воротам. — Может, это плохая идея? — несколько неуверенно уточил Северус. — Какая есть. Получим то, что заслужили. — Причём тут… — Северус недовольно поморщился. А ворота, тем временем, уже открыли, чтобы они могли въехать внутрь. — Это они? — Северус пригляделся к трем фигурам, застывшим на широком крыльце. — Да. Лорд Малфой и моя жена, Нарцисса. — Она красивая, — шепнул Северус и покраснел. — А ты собрался бежать со мной? — Именно так. — Люциус натянул поводья, спешился и протянул руку, но Северус уже и сам спрыгнул на землю. Под мрачным взглядом холодных серых глаз лорда, он выпрямился, но тут же скривился и глянул в ответ с вызовом. — Отец, Нарцисса. Я вернулся. — И вернулся не один, — холодно заметил Абраксас. — Притащил с собой… — он нахмурился, — мальчишку. Сколько тебе лет? — Достаточно, — огрызнулся Северус. — С какой целью интересуетесь? Абраксас явно не ожидал такого пренебрежения. Нарцисса удивленно моргнула. Энрике побледнел. А Люциус весело кашлянул. Впрочем, он быстро взял себя в руки, поклонился, как подобает и, опустив руку Северусу на плечо, заставил его повторить почтительный поклон. — Я не потерплю неуважения в собственном доме. — Я к вам не напрашивался. Могу и уйти. — Так иди. Только без моего сына. — Достаточно, — перебил их Люциус. — Если он уйдет, отец, я уйду вместе с ним. Это мое решение. — К чему мне неотесанный оборванец в доме? Только ради твоего развлечения? — Северус сможет тебя удивить. — Он уже достаточно удивил. Собираешься учить его грамоте? Для чего? — Я грамотен. И читать умею, и писать тоже. Может даже побольше вашего сына знаю. — Вот уж не зазнавайся, — Люциус цокнул языком и поймал веселый взгляд Нарциссы. Похоже, новое знакомство ее позабавило. — Я пришел сюда не ради твоего одобрения. У тебя есть только два варианта. Выгнать нас обоих, или обоих пустить в дом. Вот и все. Что ты скажешь? — Что я скажу? — Абраксас недовольно поджал губы. Несколько долгих минут он молчал, серьезно обдумывая свои следующие слова. — Я скажу, что предпочту держать твою судьбу под присмотром. Но не думай, что эта выходка так просто сойдет тебе с рук, Люциус… И твоим воспитанием, молодой человек, мы еще обязательно займемся, — бросил он Северусу и с этими словами развернулся к дому. — Ужин стынет…