Одиссея неравнодушных сердец

— Получилось? — взволнованный голос Геллерта показался по-странному глухим, будто тот говорил, отделенный от них толстой стеной. Северус тряхнул головой, надеясь вернуть себе ясность ума. — Альбус! Не молчи, пожалуйста… Умоляю… — Не кричи так громко… Голова раскалывается… — прохрипел Альбус в ответ. Северус открыл глаза и первым делом увидел склонившегося над другом Геллерта. Надо заметить, картинка предстала ему весьма пугающая. Альбус сидел на коленях без сил, а из его груди торчала рукоять волшебного клинка. Но крови не было. И могло даже показаться, что все это ненастоящее. Только Северус знал… меч действительно проткнул парня насквозь, о чем свидетельствовала его собственная тупая боль. Однако они оба дышали и могли говорить. Но что с… — Люциус, — хрипло выдохнул Северус, поднялся на нетвердых ногах, неловко качнулся и упал на колени перед лежащим без сознания аристократом. — Люциус, — позвал он повторно, склоняясь над безжизненным лицом. Сердце пропустило удар. Внутри все сжало от страха — неумолимого страха потери. Так странно, но… отрицать это было уже просто ни к чему. Он влюбился, как дурак, и сейчас этот человек значил для него больше, чем кто-либо другой в этом мире. Боль разрывала легкие. Северус вцепился в широкие плечи, наклонился еще ниже, прислушиваясь. Дыхание! Люциус дышал. И облегчение тут же затопило сознание. Глаза наполнились счастливыми слезами. — Рыдать вздумал? Будто девчонка, — выдохнул Люциус, усмехаясь через силу. Их взгляды пересеклись. А когда Северус, поспешно смахнув слезы уже хотел было обиженно отстраниться, схватил его за рубашку и притянул к себе, настойчиво целуя в губы. Сделать это казалось так необходимым… — Мы живы, — хрипло добавил Люциус, чуть отстранившись, медленно сел, прижался лбом ко лбу и не сдержал легкой улыбки. — Люциус, — повторил Северус не менее хрипло и вдруг крепко обнял его за шею. Люциус, растерявшись на мгновение, прижал его к себе, обнимая поперек спины. — Все нормально, Северус, можно расслабиться, — попытался успокоить Люциус. Но Северус в ответ только качнул головой. — Нет, еще нельзя… Нельзя! — Брось, мы ведь живы. Значит, наш план работает. Мы сделаем так, как решили. А там будь, что будет. Если нам удастся выбраться… — Будь, что будет, — поспешно перебил Северус его же словами. Он отстранился, вновь стер слезы и поймал хмурый взгляд серых глаз. — Переживаешь? О том, что ничего не выйдет? — Скорее, наоборот, — честно признался Северус. — Наоборот? — непонимающе переспросил Люциус. Сам он уже давно мечтал вернуться домой. Надеялся, что это будет их последний день на острове, что их отпустят. Он хотел бы вернуться к обычной жизнь, может, даже выпросить у отца прощение. Повидаться с сыном, с Нарциссой и… Люциус хотел бы показать Северусу что-то хорошее. Потому что… его дурное сердце заходилось в любовном трепете перед этими глубокими темными глазами. Как странно… Но отрицать было уже просто ни к чему. Он влюбился, как дурак… Влюбился в того, на кого в той своей жизни ни за что бы не взглянул без презрения. Но… — Что не так, Северус? — требовательно вопросил Люциус. — Что значит, наоборот? Не хочешь выбраться с острова? — Хочу, конечно! — воскликнул тот в ответ. — Тогда, в чем дело? — Я боюсь! — признался Северус и отвел взгляд, но Люциус заставил его смотреть на себя. — Я боюсь, что ты забудешь обо мне, как только вернешься домой. — Я собираюсь вернуться домой с тобой. Я говорю это искренне! — возмутился Люциус. — Я… — начал было он, и признание, которое он не говорил никому, едва не слетело с его губ. — Ты мне нравишься. Ты и сам видишь. Мы пережили достаточно, чтобы доверять друг другу, разве не так? — Так, и я верю тебе. Но что, если это все только из-за острова? Да, сейчас ты собираешься вернуться со мной, но не изменишь ли ты свое мнение, когда мы сойдем на родные берега? Там, где тебя ждет красавица жена и маленький сын, нет места такому, как я. — Это не так, — возразил Люциус. — Мы из разных миров. Уверен, твой отец не позволит оборванцу оставаться подле его сына. — Мне плевать, позволит он или нет. Я сбежал от него в море! Он уже вычеркнул меня из права наследования. Так, какая нам разница? Простит — славно. Не простит — тогда уйдем искать другое место. — Но ты хочешь домой… — проницательно заметил Северус и накрыл ладонью его губы, не позволяя себя перебить. — Ты хочешь увидеть родных людей. Поэтому, прежде чем мы сделаем то, что собираемся, я хочу разорвать нашу сделку. Если вдруг получится так, что у тебя появится шанс спастись, хватайся за него, не оглядываясь на меня. Я разрешаю меня не спасать. — Что ты такое говоришь! — Люциус зло оттолкнул его руку, вцепился в хрупкие плечи и с силой тряхнул его, надеясь, что вся дурь покинет черноволосую голову. — Я сделку нарушать не собираюсь. Я знаю, о чем ты сейчас подумал. Не смей, понял?! Не смей жертвовать собой, если что-то пойдет не так! Я тебе этого не прощу… — Может быть, — ровно ответил Северус, упрямо вглядываясь в серые глаза. — Но из нас двоих именно мне нечего терять. И я сделаю то, что посчитаю нужным. — Рано прощаешься с жизнью, — Геллерт неожиданно вырос за его спиной. — Мы тут собрались не для того, чтобы кем-то жертвовать. Мы спасемся все. Не геройствуй зазря. — Я не геройствую. Просто не привык надеяться. — Северус вырвался из захвата, поднялся на ноги и отвернулся. Прошелся из стороны в сторону. Его захватило нервное чувство. Оно было таким знакомым. Неприятным. Северус очень хотел поверить, что его счастливый конец возможен. Вот же! Вот то, чего бы он хотел — почувствовать себя нужным хоть кому-то. Люциус казался искренним, он действительно хотел вернуться домой вместе с ним. И это вдруг напугало. Напугало своей хрупкостью… Северус не хотел надеяться, что все будет именно так, потому что боялся, что желанная картинка рассыплется, стоит Люциусу вновь вернуться к своей семье, к своей богатой, счастливой жизни, в которой нет и не будет места оборванцу. Ни в каком качестве. — Северус, я прошу тебя. — Люциус перегородил ему путь, отвел в сторону, не желая говорить при Геллерте и Альбусе. — Выброси эти глупости. Я привык держать свое слово. Мы вернемся домой, все пройдет так, как мы задумываем. И я не брошу тебя! — Почему? — Потому что хочу! Хочу тебя… — сказал Люциус и чертыхнулся от того, как неправильно это звучало. Северус горько поджал губы. — Только потому что рядом не оказалось никого более подходящего. Конечно, я лучше, чем те старики в команде… — Я не это имел в виду! — возразил Люциус. — К черту! Да, я хочу тебя, но вовсе не из-за отсутствия выбора. Ты нравишься мне. И я готов ждать столько, сколько ты захочешь. Но не лишай нас шанса. Не решай за меня. Если это не любовь… После того, что мы пережили на этом чертовом острове, я не брошу тебя! Даже если это не любовь, то хотя бы дружба… — Но это не дружба, — глухо отозвался Северус, цепляясь за свою рубашку в районе груди. — Если тебя это успокоит, я не собираюсь жертвовать собой. Я просто… сказал тебе, что боюсь этого. Я всегда мечтал о море. Хогвартс был моим единственным шансом. Больше у меня ничего нет. — Будет, — уверенно заявил Люциус и крепко обнял его, прижимая к своей груди. — Я даю тебе слово Люциуса Абраксаса Малфоя. Будет… — Посмотрим, — выдохнул Северус. — Отпусти, Люциус. Ты меня задушишь… — Он с трудом выбрался из стальных объятий, глянул на дожидающихся их парней и неумолимо покраснел. Смущение предательски выступило на лице и шее. — Вы готовы? — Только и ждем, когда вы разрешите свою любовную историю, — хмыкнул Геллерт. — Разрешим, когда выберемся отсюда. Все, — добавил Люциус в конце и схватил Северуса за руку, крепко сжимая его пальцы. Тот бросил на него хмурый взгляд, но вырваться даже не попытался. — Итак, что мы имеем? — Бессмертие, дарованное клинком капитана, — подытожил Альбус и поправился: — Моим клинком. Я чувствую, как его сила пронизывает мое тело. Я чувствую, что способен на такие подвиги, о которых достойны писать в книгах, — продолжал он. И с каждым новым словом сила наполняла и всех остальных. — Я тоже чувствую, — выдохнул Северус, удивленно прислушиваясь к своему телу. — Будто камень с плеч упал. И… все страхи словно бы отступили. — Верно! — воскликнул Геллерт. — Клинок передает вам волю своего владельца. Альбус бессмертен. Эхо не сможет навредить нам. — Не сможет, — твердо кивнул Альбус. Он боялся, что вера его пошатнется, и каждый раз обращал свой взгляд к затянувшемуся шраму на груди — прямому доказательству, что физическая атака не способна нанести ему никакой урон. — Мы все бессмертны, благодаря волшебному дару. Мы все способны вершить свою судьбу! И Эхо нам не помеха. Его желания — это обман. А наша воля — истина. Мы диктуем условия собственным жизням. Мы и только мы. — Да! — Люциус и Северус кивнули, завороженно следя за клинком, разрезавшим воздух с громким свистом. Невероятное воодушевление завладело ими. Страхи исчезли, и появилась полная уверенность в своей неуязвимости. Похоже, они ничуть не ошиблись, доверив меч Альбусу. Тот умел верить в себя, что сейчас было им только на руку. — Нам нечего бояться. И Эхо придется выслушать нас. — Да! — За мной! — приказал Альбус и резко развернулся, широким шагом направляясь обратно к источнику. Они шли тем же путем, уверенно пробирались сквозь джунгли, не чувствуя усталости. Внутри кипела странная сила, которая подталкивала их вперед. Это было странное, но приятное чувство. А вера в бессмертие тела и души, казалось, уже прочно укрепилась в их сознаниях. Их не пугали возможности Эха, потому что самое страшное, что он мог сотворить с ними, больше невозможно. Эхо — всего лишь потерявшийся во времени обиженный ребенок, едва ли он способен придумать что-то такое, что пошатнет их уверенность. Альбус считал так. — Вперед, — вновь приказал он и первым шагнул под своды пещеры. Проход был чист и свободен. Они спускались все ниже и ниже, пока наконец не вышли в залу с пузырьками. Эхо был тут. Он, кажется, не ожидал их столь скорого возвращения. Его сгорбленный над книгой силуэт неожиданно всколыхнул в Северусе зачатки жалости, но воля Альбуса мгновенно избавила его от этого губительного чувства. Меч справлялся со своей миссией на отлично. Их план должен был сработать. — Что… — Эхо вскочил на ноги и поднял руку. — Я вас не звал! Зачем явились?! Или вам не дороги ваши жалкие жизни?! — Наши жизни тебе более не подвластны, — холодно заметил Альбус. — Что?! Да как ты смеешь! В моих сила стереть вас в порошок! — Что ж, попробуй. О, или давай я тебе помогу, — усмехнулся Альбус и безжалостно проткнул мечом собственную грудь. На секунду в сознаниях Северуса и Люциуса промелькнуло сомнение, но оно быстро исчезло. — Наши тела неуязвимы. И душа неотделима от них! — воскликнул Альбус. Эхо невольно отступил. — Что вы сделали, — растерянно отозвался он. Они смогли его удивить. И теперь оставалось лишь направить его в нужную сторону. — Всего лишь обратились к магии, — сказал Альбус. — Как, ты разве не почувствовал? Или ты не так всемогущ, как хочешь нам доказать? Похоже, твоя сила — ничто. Всего лишь иллюзия. — Ты неуязвим, а они! Их-то я могу убить прямо сейчас, на твоих глазах! — Попробуй, — спокойно предложил Альбус. Эхо не спешил нападать. — Что, уже начал сомневаться в себе? Как ты жалок! И от тебя-то мы сбежали? Смешно… — протянул Дамблдор и безжалостно проткнул мечом сначала грудь Люциуса, а затем и Северуса. Те даже не дрогнули, продолжая стоять на своих двоих. — Глянь, и они неуязвимы. Что будешь делать теперь? — Это неправда, — с сомнением сказал Эхо. Он дернулся было в их сторону, но передумал, замялся и как-то уж очень быстро сник. — Как это случилось, — Альбус презрительно скривил губы. Он играл свою роль безупречно. Так, как и задумывал Северус. Все, как они и договорились. — Как великая сила острова, способная исполнить любое желание, досталась такому никчемному существу? Это несправедливо. Но теперь, когда мы не боимся тебя… Остров отдаст твою силу нам. — Что… — изумленно выдохнул Эхо и тут же разозлился. — С какой это стати! Подумаешь, неуязвимы. Вы все еще находитесь в моих владениях! В моем мире! — прокричал он. — Я тут властвую над всем и всеми! И над вами в том числе! — Очень сомневаюсь. Будь это так, ты бы уже давно превратил нас в пыль. Но ты не можешь. Что-то не дает тебе это сделать. И кажется мы поняли, что именно. Ты заблудился в собственных фантазиях. На самом деле тебе неподвластна реальность. — Альбус сильнее сжал рукоять меча, будто надеялся, что тот поможет ему не потерять уверенность до самого конца. Верить! Ему надо было верить в свои силы. И тогда разум противника подчинится ему. — Это неправда… — прошептал Эхо. — Ты ничего не знаешь! Ты… Лжец! — прокричал он так неожиданно яростно, что Альбус невольно отступил. — Все вы лжецы! Вздумали обмануть меня? Решили, что способны победить? — Он вернул себе самообладание и направился в их сторону. — Я здесь Бог! Мое слово закон. А ваши фокусы ничего не стоят. — Не сдавайся, Альбус, — прошептал Геллерт, хватая его за руку. — Ты сильнее его. Во много раз сильнее! И меч тебя признал. — Ах, вот, в чем дело, — холодно рассмеялся Эхо, услышав его слова. — Меч не с моего острова. Поэтому-то я и не почувствовал колдовство. Но его сила не сравнится с моей. Я знаю будущее, прошлое, настоящее. Я знаю, как вы умрете, где произойдет, от чьей руки прольется ваша кровь. Я хотел быть снисходительным к вам. Я подарил вам возможность загадать любое желание. И так вы решили отблагодарить меня?! — Твои желания — это обман. — Альбус постарался взять себя в руки и поднял меч, направляя его на черную тень. — Ты играешь с людьми, ничуть не жалея их чувств. Ты монстр. — Нет, монстр тут не я. Вы все, возомнившие из себя невесть что. Вы, решившие, что вам можно все! Вы… люди. Я ненавижу всех вас! — Но это неправда, — Северус решительно шагнул вперед, не выдержав. Люциус попытался его остановить, но не успел. — Ты же мечтаешь стать человеком! — Что? Что за глупость! — Я чувствовал! Все то же, что и ты. Если бы ты поговорил с нами… — После того, как вы пришли ко мне с этим гнусным мечом?! Ни за что! — Я думаю, что ты такая же жертва своего желания. Что ты попросил у острова? — поинтересовался Северус. — Мы можем помочь тебе. У нас есть еще три желания! Мы можем загадать что-то такое, что устроит всех. — Ни одно из ваших желаний меня не устроит. — Чего ты боишься, Эхо? — Люциус тоже не выдержал. — Говоришь о своем всемогуществе, играешь с теми, кто ступает на твой остров, открещиваешься от своей человечности. Но мы ничего тебе не сделали! — Вы собирались украсть мою силу! И я вам это не прощу! — заявил Эхо, и все вокруг вдруг закружилось. — Я лишаю вас права загадывать желания! — В эту же секунду Люциус и Альбус вскрикнули от резко пронзившей их боли. Змеи исчезли, будто их и не было. — Вы не достойны моей милости! И вы никогда не покинете этот остров. Вы будете вечно смотреть то, как я поглощаю людей одного за другим, как скармливаю ваших товарищей острову. Вы будете веками переживать боль утраты, пока я не вырву ваши сердца и не поглощу всех вас до единого… — Зачем тебе это? — Геллерт сжал кулаки. Свобода была так близка, но… меч не справился. Или их воля была недостаточно сильна. Одно из двух. — Для чего! Для чего ты губишь людей… — Такова плата за мое желание, — вдруг признался Эхо, — но вы уже не сможете ничего с этим сделать. У вас был шанс. Хороший шанс. Однако идти на противника, не зная всех его возможностей, надеясь на никчемную железяку, наделенную посредственной магией, — это верх идиотизма. Приятного блуждания в моем невыдуманном мире, — торжественно добавил он в конце, рассмеялся и развел руки в стороны. Окружающее их пространство закружилось с еще большей скоростью. Стены смазались, а пузырьки превратились в светящиеся полосы, которым не было конца и края. Глаза болезненно защипало, в висках застучали молотки. Но вот что-то изменилось, и вдруг перед ними стали мелькать знакомые картинки. Люди, знакомые из прошлого, товарищи из настоящего, семья… — Отец… — выдохнул Люциус, вздрогнув, когда узнал собственного родителя, шагающего с трапа на горячий песок острова. — Как же это! Нет, это не может быть правдой… — Мама! — Северус дернулся к кораблю, с которого на берег печально смотрела Эйлин Снейп. — Нет, этого не может быть. — Брат… — с болью прошептал Альбус, увидев знакомое лицо. — О чем вы все! — И только Геллерт не видел ничего. Перед его взором все еще были стены пещеры и замершие в забвении парни. — Очнитесь! Это все иллюзия! Альбус… — Все, что они видят — правда, — сказал Эхо, усмехаясь. — Они видят то, что действительно произойдет в одном из возможных вариантов будущего. Родные им люди прибудут на этот остров, чтобы спасти их. Но я не позволю. Они познают всю боль от их потери не единожды. Ты их не разбудишь, и вы мне не помешаете. — Зачем… — Видишь ли, я живу за счет эмоций, которые вы, люди, питаете друг к другу. Чем ярче чувства, тем лучше для меня. Вы с Альбусом стали идеальным кормом за долгое время. Вы по-настоящему любили друг друга. И я уже было подумал, что нашел ту самую искру, которая подарит мне долгожданную силу и вернет тело. Я все подготовил, сделал тебя тем, кто займет мое место. Но Альбус подвел. Его чувства остыли. — Ты врешь! — воскликнул Геллерт, не желая верить этой лжи. Но червячок сомнений уже загрыз сердце. — Мне это ни к чему. Ты слаб. Твоя воля мне не соперник. — Ты хотел, чтобы я стал таким же монстром. — Да, хотел. Но теперь ты бесполезен. Вы все мне испортили! Я так тщательно готовил новый идеальный корм. Подталкивал Северуса и Люциуса друг к другу. Чувства вспыхнули. Даже ярче, чем ваши. Я вселил им мысли о бессмертии. Я знал, он попросит то же, что и ты… И тогда… Тогда уже ничего мне не помешает. — Как же так… Ты знаешь, что случится в будущем! Тогда почему ты не увидел, что мы помешаем тебе. — Потому что будущее, попавшее в прошлое, непредсказуемо! — зло выплюнул Эхо и гневно толкнул Северуса в грудь. Тот свалился на пол, точно неживой. Кукла с остекленевшими глазами. — Я мог увидеть сотню вариантов того, что случится, когда они вернутся в свое время, но сказать наверняка, какой именно свершится, пока они находятся здесь, я не мог. Теперь же, когда Северус сам отказался от желания, вариант будущего стал очевидным. Я не позволю им выбраться из заточения. Я найду другую пару. Ваш час недолог. Когда эти пузырьки все до последнего поднимутся к потолку, время истечет. Смерть будет вам наградой, — с этими словами он уже хотел было скрыться за вновь заваленным входом, но Геллерт остановил его. — Постой. Ты сказал, что Северус отказался от желания. Но это не так! — Это так… — Нет! — уверенно возразил Геллерт. — Я знаю, он сказал нам о вашей сделке. За то, что он впустил тебя в его тело, ты обязан исполнить его желание с отсрочкой. Сделка честная! Он выполнил свою часть. Теперь и ты выполни свою. — Ты зря надеешься, что он поможет вам. Я видел его душу, касался ее. Он эгоист и не выберет вас. Спасет только себя. А может, даже сделает все еще хуже. И ты правда желаешь доверить ему такую силу? — Я верю в него, — сказал Геллерт. — Ты считаешь, что можешь пошатнуть мою уверенность. Но даже если он захочет спасти только себя, я приму это. — Почему? Почему так легко говоришь о предательстве? — Потому что я могу его понять. Будь у меня возможность загадать желание, я цеплялся за возможность сделать свою жизнь лучше. Ты прав, люди — монстры. Эгоистичные и алчные. Но иногда среди них попадаются чистые души. Ты обманулся или намеренно пытаешься ввести меня в заблуждение. Северус совсем не эгоист, — уверенно заявил Геллерт, вспоминая недавний разговор Северуса и Люциуса. Надежда вспыхнула неожиданно. — Выполняй свою часть договора. Или ты боишься? — Боюсь? Мне нечего бояться. Он не сможет загадать ничего такого, что я не смогу исковеркать в свою пользу. За десятки сотен лет я ни разу не услышал желания, которое не смог бы вывернуть так, как мне пожелается. — Тогда тем более. Я уверен, рано или поздно тебе придется выполнить свое обещание и исполнить его желание. Почему бы не сделать это сейчас? И наконец забыть о нас, продолжая путь к своей цели. — Ты прав. Ждать действительно не имеет смысла. Исполню желание сейчас. — Эхо вернулся к источнику, подошел к валяющемуся на земле Северусу и склонился над ним. — Одно желание, и ваше существование навсегда будет вычеркнуто из будущего этого острова. Впрочем, у тебя еще будет достаточно времени, чтобы попрощаться со всеми. — Я уже понял. Чем раньше ты исполнишь желание, тем раньше я наконец останусь в одиночестве. — Храбрись, сколько хочешь, но я вижу, как твое тело дрожит от страха. Ты слабак. Итак… — Эхо коснулся лба Северуса и замолчал. Геллерт нервно ждал. Они предполагали, что им удастся загадать одно желание. Даже набросали несколько очень хороших вариантов. Но который из них выберет Северус? Или он, как говорил Эхо, действительно предпочтет спасти только себя? Геллерт горько поджал губы. Он не хотел верить словам монстра. Северус показался ему славным парнем. Добрым, немного неуверенным, но честным. Однако, если его впечатление окажется неверным, то ничего уже не поделать. Стиснув зубы, Геллерт остановил взгляд на черном силуэте. Его сердце сжалось. Время все шло, а Эхо не отстранялся. Как же долго! И что это значит? Загадал ли Северус свое желание? Может, монстр просто размышляет, как его исковеркать? Или… Геллерт вздрогнул, когда по его телу прошелся разряд. Странное чувство… Его вдруг скрутило от боли — такой уже непривычной, неправильной, но такой желанной! Как же давно он мечтал почувствовать хоть что-то… — А! — боль скрутила с новой силой. Тело стало меняться. Казалось его конечности выкручивали во все стороны, тянули, стискивали холодными обручами… — Что… — Геллерт прикрыл на секунду глаза, когда Эхо отпрянул от Северуса. — Как же это… — Что произошло? — Геллерт попытался схватить монстра, но его рука прошла сквозь препятствие. А затем яркая вспышка осветила пещеру. И все исчезло. Абсолютно все. Мир пропал… но чувства остались. И боль, приятная боль продолжала колоть его кожу, напоминая о настоящей жизни. Значило ли это, что Северус про них не забыл? Но тогда… Почему же тогда все вокруг померкло?

***

Люциус выглянул в окно. Март уже полностью завладел улицей. Солнышко весело поблескивало в окнах, отражаясь от стекол причудливыми волнами, деревья расцвели, вновь радуя глаз своей яркой зеленью. А его отчего-то захватил тоска. Такая черная, неприятная, ничем необоснованная. Сердце болело — не физически, нет, на каком-то ином уровне, — но с чего вдруг? Часы пробили полдень. Взгляд серых глаз переместился с окна на дверь, и та, точно по волшебству, отворилась, являя взору высокого загорелого молодого человека, прижимающего к груди кипу каких-то бумаг. — Я вовремя, — зачем-то обозначил Энрике и прошел в центр комнаты, чтобы уложить свою ношу на стол. — Я только от твоего отца. Нагрузил меня кучей бумаг, которые обязательно надо разобрать в твоем присутствии. Он намерен перевести на тебя управление рыбацким хозяйством. Сказал, что давно уже пора начинать. — Рыбацкое? — удивился Люциус. — Разве там нет управляющего? — Последнее, чем бы хотел управлять Люциус — это чем-то близким к манящему морю. Это было больно. Слишком больно. И в эту самую секунду боль эта стала просто невыносимой. Сердце кололо совсем не иллюзорно. — И что именно он хочет от меня? — взяв себя в руки, поинтересовался он. — Что с тобой? — Энрике, кажется, искренне обеспокоился. — Ты побледнел. — Так, ничего, — отмахнулся Люциус. — Ближе к делу. — Послушай, если ты свалишься без сил, твой отец… — Это неважно! — раздраженно бросил Люциус. Его голос заледенел. — Говори по делу! — Что тут у вас происходит? — На пороге показались Нарцисса и врач, вызванный специально для того, чтобы следить за протеканием беременности. Люциус вздрогнул. Странное чувство не давало ему покоя. Дежавю? — Люциус, ты в порядке? — Со мной все хорошо. Не стоит беспокоиться. Лучше расскажи о себе. — Доктор Степс уверен, что ребенок растет здоровым и крепким, — с улыбкой поведала Нарцисса. Беременность очень ей шла. Люциус мог признать это, ничуть не кривя душой. Его жена была очаровательной в своей любви к еще не рождённому дитя. — И… о, я так надеюсь, что это мальчик! — она прикусила нижнюю губу. — Если бы мы могли знать это наверняка, это был бы самый лучший подарок на мой день рождения. Но мы можем только надеяться, — качнул головой Люциус. Энрике помрачнел. — Что-то еще? — Ребенок должен родиться не позже июня. — Врач встал напротив. — Это будет крепкий малыш. В своего отца. Но сейчас я вынужден попрощаться. Лорд Малфой хотел поговорить со мной в своем кабинете. — Поклонился и вышел. И вновь это чувство. Казалось, все это уже было! Слово в слово. Будто он как-то сумел предвидеть будущее. Вот и сейчас, будто проснулся дар, следующие слова его супруги совсем не стали неожиданностью. Ее глупое желание позволить ему исполнить тайную мечту. Сердце кольнуло вновь, еще сильнее, еще болезненнее. Оно рвалось к морю… Оно рвалось к поиску истинной любви — к путешествиям в открытом океане. Нарцисса напоминала ему о несбыточном. — Люциус, — Нарцисса взяла его за руку, — если это мальчик… если… — Не стоит тешить себя надеждами, Цисси, — Люциус нахмурился, коротко глянув на молодого человека напротив. Каждое слово, каждое движение отпечатались в его сознании так ясно. Может, это был какой-то знак? Предупреждение? Конечно, ему никогда не исполнить своей мечты. Не в этой жизни. — Но если это все же так, то мы… ты станешь свободным! И ты сможешь уплыть, куда захочешь! А я… я сделаю все, чтобы мальчик вырос достойным наследником. — Предлагаешь мне сбросить свое бремя на ребенка? — Я предлагаю тебе отправиться туда, куда ты захочешь, посмотреть мир оттуда, с моря, и с чистой душой вернуться на свое законное место здесь, — возразила Нарцисса и покачала головой. — Ты так об этом мечтал. Тебя возьмут на любой корабль с твоими знаниями и опытом. Ведь ты часто плавал с отцом. — На торговых судах, — грустно улыбнулся Люциус. — Не стоит загадывать, Цисси. — Он поднялся на ноги и глянул на Энрике. — Я ознакомлюсь с бумагами у себя. А ты проследи, чтобы Леди Малфой ни в чем не нуждалась, — с этими словами он направился к выходу, а парень расцвел, точно прекрасные сады поместья.

***

Несколько долгих недель Люциус не находил себе места. Дурацкое чувство никак не отпускало его. Он не знал, что и думать, пытался гнать его прочь, не верил. Голова раскалывалась, а события продолжали случаться ровно так, как он предугадывал за пару секунд. Вокруг творилась какая-то чертовщина. Может, его прокляли? Может, сглазили? Или это Божий дар, данный ему для какой-то особой миссии? Люциус качнул головой, пытаясь настроиться на разговор с капитаном одного из рыбацких судов. Но взгляд его был направлен к причалу, у которого собралась толпа зевак. Все, как и в его видениях. Картинка была четкой, слова и фразы — ясными. Люциус знал все, но все равно решил поинтересоваться: — Это место готовят для большого корабля? — Да, сэр. В начале июля в порт должен зайти «Мортаунтэн», он заходит сюда каждый год… — рыбак почесал затылок, — пополняет запасы. Ничего интересного, хотя размеры его действительно впечатляют, — и он сплюнул на землю. Люциус изумлённо замер. — Как? — уточнил он. — Не «Хогвартс»? — «Хогвартс»? — недоуменно переспросил капитан. — Ни разу о таком не слышал. — Хорошо, составьте смету, я ознакомлюсь с ней чуть позже. Энрике… — Люциус подозвал парня, — возьмешь у этого господина смету и можешь возвращаться в поместье. — А как же… — молодой человек нахмурился. — Нарцисса ждет нас. Скоро… — Я знаю, я не задержусь надолго, — отрезал Люциус и пошел вперед, к причалу. Впервые его предсказание не сбылось! Впервые не оправдалось. Но внутри все сопротивлялось этому. Не может быть. Никакого «Мортаунтэна» не могло существовать… Ноги сами повели его туда, словно заколдованные. Люциус оглянулся в поисках кого-то смышленого на вид. Он как никогда был уверен, что именно для «Хогвартса» предназначено это место, ничуть в этом не сомневался. Но зачем бы рыбаку надо было ему врать? Качнув головой, он поморщился от вида проходящего мимо оборванца, но все же схватил его за руку и дернул, заставляя взглянуть на себя. — Для кого готовится это место? — Дык, для «Мортаунтэна», господин. Мы все его ждем, — прошамкал беззубым ртом старик. — Для чего бы вам его ждать? — Дык, интересно же! Такую громадину поглядеть никогда не грех. А еще, бывает, кто-нибудь из команды выбрасывает необычные вещицы. Хоть так себя побаловать… — Старик высморкался прямо в свой рукав, и Люциус отпрянул, морщась. — Ясно. — Люциус кивнул и отвернулся, намереваясь поскорее оказаться в поместье. Он был уже готов к тому, что столкнется с бедняком парнишкой. Он был готов крикнуть ему: — Идиот! — Но ни парня, ни вонючей воды в ведре — ничего этого не было. Не было, хотя Люциус, как наяву видел перед собой бездонные черные глаза. Глаза, в которых плескалась та же тоска, что грызла его самого изнутри. Как странно… — Господин. — Энрике не оставил его одного, тронул за локоть и настойчиво заглянул в его глаза. — Прошу, давай вернемся. Ты пожалеешь, если пропустишь такое событие… — Ты… Энрике, ты не видал парня? — спросил Люциус, растерянно оглядываясь. — Щуплый такой, худой, не очень высокий. Волосы неопрятные, черные… — Не видел. Но могу поискать, если желаешь. — Да, поищи…