Начало чего-то нового

Все дни каникул прошли как в тумане. Не хотелось абсолютно ничего, сил не было и вовсе. Артём просидел все оставшиеся дни каникул дома, абсолютно не выходя из дома. Он практически не вставал с кровати, лишь иногда выходил в туалет или поесть. Его звали погулять, хотели встретиться с ним, но Артём либо очень долго не отвечал, либо отказывался, говоря что занят. Катя пыталась вынудить его выйти, она понимала, что он ничем не занят, но Макаров не поддавался. Из-за музыки он был в сети постоянно, но сообщения не читал. Ему было всё равно на всех. Он понимал, что так поступать было неправильно, но поделать ничего не мог. Мама не один раз пыталась поговорить с ним, она волновалась за него, но Артём врал, говоря, что с ним всё отлично. Поначалу Макс пытался находить какие-то темы, чтобы завести разговор, но Макаров на всё отвечал кратко и холодно, и вскоре Макс сдался. Катя даже писала Максу с просьбой о том, чтоб Артём вышел, но, конечно, это не срабатывало, Макаров каждый раз отказывался. Егор звал Артёма в гости, хотел погулять, обсудить всё то, что произошло после их с Женей ухода, но все попытки были напрасны, Артём уходил от этой темы. После того как они ушли от него, Егор писал ему, спрашивал о том как всё прошло, о чем говорили, но Макаров сказал, что не будет отвечать. Тот день он хотел удалить из своей памяти. Артема не беспокоило, что за него переживают, он даже не думал об этом. В какой-то степени ему было плевать на своих близких, но, конечно же, было исключение. Женя. Он писал ему чуть ли не каждый день, скидывал какие-то песни, расспрашивал о настроении и самочувствии, находил тысячу тем для разговора, а Артём не мог не отвечать. Женя был единственным, кому он отвечал моментально. Женя тоже предлагал погулять, но и ему Макаров отказал. Ему было трудно видеть Женю, он хотел встречи с ним, но понимал, что и слова сказать не сможет, если останется с ним наедине. С каждым новым сообщением его чувства кипели, и он взрывался внутри. Артём не знал насколько сильны его чувства, не знал, как долго они продлятся, ему не хотелось этого, ведь ничего из этого не выйдет. Тогда какой смысл испытывать что-то подобное, если о взаимности и речи не шло. Макаров постоянно думал о Жене, видел сны с ним, прокручивал моменты, проведённые вместе и вспоминал их поцелуй. Такой недолгий, но приятный. Хотелось вновь испытать что-то такое, вновь ощутить привкус губ Жени на своих. Тогда ему казалось, что Жене нравился тот поцелуй. Не хотелось строить глупых надежд, но почему Тарасов не оттолкнул сразу? Этот вопрос не вылезал из головы. За эти дни Артём понял, что ещё в тот самый первый день Женя привлек его внимание. Он был другим, не таким, как все остальные одноклассники. Женя сразу же проявил интерес к Макарову. С первых дней он начал узнавать Артёма с других сторон. Лишь Тарасов спрашивал о музыке, которую слушал Артём. Он предлагал что-то свое, они вместе искали что-то новое. О музыке они могли говорить вечно. Именно Жене он пообещал добиться успеха в музыке. Благодаря ему Артём находил в себе силы играть. Женя поддерживал и подбадривал его. Он мотивировал его. Макарова постоянно тянуло к Тарасову. Ему хотелось проводить больше времени с ним, хотелось чувствовать тепло его рук. Ещё на первой прогулке Артём поймал себя на мысли, что хотел бы, чтобы рука Жени побывала на его ноге подольше. Артему нравилось чувствовать благодарность от Жени. «Спасибо» из его уст всегда было особенным. Женя говорил это как-то иначе, либо же Артём слышал это по-другому. Тем не менее он ценил абсолютно все его слова, все фразы. Артём знал и понимал, что Женя такой только с ним. С другими он был стеснительный и скромный. Он общался с другими одноклассниками, но это и близко не было тем, что было у него с Артёмом даже в первое время. Ему нравилось их доверие. Макаров всегда ценил то, что был единственным человеком, которому Женя рассказал сам про свои порезы. Артём рассказывал Жене об отце, о всех его поступках, даже об изменах маме. А Тарасов рассказывал о жизни с отчимом. Они рассказывали друг другу множество ситуаций, в которых им приходилось несладко. Они даже не думали о том, что кто-то из них мог не сохранить чью-то тайну. Доверие всегда было с двух сторон. Но больше всего он любил объятия с Женей. Они всегда были крепкие и долгие. Это не было похоже на объятия друзей, это было более сокровенно. Всё это казалось Артёму чем-то бесценным и важным. От воспоминаний с Женей возникало тепло на душе. Женя был для Макарова одним из самых лучших людей на Земле. Он не встречал таких людей, как он. *** Всё же Артёму пришлось собраться и выйти из дома, ведь наступило девятое января. Как-никак первый день третьей четверти. Артём не хотел никуда идти, но выбора не было. Женя, как обычно, хотел дойти вместе, но Макаров отказал. Не хотелось с самого утра не отлипать от Жени. Ему и так предстояла встреча с ним наедине после уроков. Нужно было заниматься, чтобы готовиться к вступительным, поэтому Артём решил возобновить походы к Тарасову. Как бы не было трудно, вступительные никто не отменял. Оставалось полгода, поэтому готовиться надо было тщательнее. Если теорию он мог учить сам дома, то специальность явно нет. Но если вопрос с занятиями по специальности был решен, то с сольфеджио всё было труднее. Как писать диктанты? Как слушать интервалы и аккорды? Как тренировать свой слух? Артём очень сильно переживал, ведь преподавателя у него не было. Нужно было искать преподавателя, но сейчас это было ещё труднее. Ещё в декабре он перерыл весь интернет, но ничего и никого не нашёл. Но в январе он наткнулся на некие курсы для абитуриентов в колледже, куда он хотел поступать. Он отправил заявку, и спустя день на почту пришло письмо. Его приняли на курсы, и уже с 14 января они должны были начаться. Поэтому оставалось только ждать. *** Артём пришёл ровно к началу занятий. Обычно он приходил на минут десять или пятнадцать раньше, но сегодня всё сложилось иначе, оставалось буквально пара минут до звонка. Весь класс уже был забит одноклассниками, они толпились около парт и болтали о том, как же прошли их каникулы. Только Артём был уставшим и бледным, будто и вовсе не спал. Он тихонько прошёл к своему месту и сел. Катя сразу же заметила его и с другого конца класса подбежала к нему. — Ну наконец-то ты пришел! — ткнув в плечо, произнесла она, садясь рядом. — Что с тобой случилось, почему ты выглядишь как трупак? — И тебе привет, — произнёс Макаров. — Нормально я выгляжу, не придумывай. — Да ты себя видел? У тебя мешки такие, будто ты неделю не спал. Это так? — Нет, конечно. Всё я спал, просто видимо не выспался сегодня. — Не очень похоже, что опять случилось? — спрашивала она. — Ничего. — Нет, ты врешь. Ты не можешь быть таким помотанным просто так, не из-за чего. Говори давай. — Что мне тебе сказать? — начинал злиться Артём. — Почему ты игнорировал мои сообщения, почему не выходил на улицу? Что случилось с тем позитивным Артёмом, который так любил гулять? — Я же говорил, что был занят. — Знаю я, как ты был занят. Ты просто лежал в кровати как дурак и не вставал. Макс мне рассказал. — Да как он, — промямлил Макаров. — Если бы не Макс, я бы вообще даже не догадывалась, что с тобой и как ты. Я видела тебя в сети постоянно, но ты игнорировал меня порой по пять часов. И то отвечал, что никуда не пойдёшь. Что случилось, Артём? — Я же сказал, что ничего! — воскликнул Артём на весь класс. И после его крика все резко повернулись прямо на Артёма, но его внимание продлилось недолго, ведь прозвенел звонок на урок. *** Два урока прошли как в тумане, Артём ничего не слушал и не запоминал, ему было всё равно. Жени не было на первых двух уроках, он был у стоматолога, и это было даже лучше. На первой перемене Катя постоянно сверлила его взглядом, но так и не осмелилась начать разговор снова. Артём уже обрадовался, думая, что может от него наконец-то отстанут, но нет. На второй перемене Макаров вышел из класса, чтобы сходить в туалет, но и тут его догнали. — Артём, погоди, — послышался голос Кати. — Может всё-таки расскажешь? — А что рассказывать? — тяжело вздохнув, ответил он. — У вас снова что-то случилось с Женей? — Почему сразу он, у меня что не может быть других причин? Она задумалась, но буквально на пару секунд. Ведь после этого расспросы продолжились. — А что тогда случилось? В прошлый раз, когда мы виделись, ты выглядел хоть и грустно, но лучше. А сейчас ты будто мёртвый, — говорила она. — Давай присядем на лавочку. — Ладно, — садясь на лавку, отвечал Макаров. — Но даже тогда вся твоя грусть была из-за Жени? Сейчас же всё так же? — Ладно, да, — сдался Артём, — он предложил мне забыть всё и остаться друзьями. — А ты? — переживала она. — Конечно, согласился, что мне ещё оставалось делать? — Ты, действительно, хочешь дружить с Женей, когда у тебя есть чувства к нему? — Я не хочу терять его, пусть уж лучше так. — Ну послушай. — Нет! — воскликнул он. Это было настолько громко, что люди, которые находились в коридоре, резко обернулись в их сторону. — Я уже ничего не хочу слушать. Мне надоело. Пусть уже всё будет так, как будет. — Но ты же любишь его. — И что? Осталось проучиться всего полгода, а после я разорву с ним все связи. Чувства пройдут. — Даже если пройдут, то ты уверен, что сразу же после окончания школы? Уверен, что так быстро сможешь отпустить и забыть? — Плевать как быстро это произойдёт. У меня нет выбора. — Выбор есть всегда, — отвечала Катя. — И что ты мне предлагаешь? Сказать ему, что я не буду с ним дружить, потому что люблю его? Я не могу. Понимаешь, не могу. Мои чувства кипят, все мысли забиты одним им. Сейчас я не готов отпускать его, я не смогу даже видеть его. — А сейчас тебе как вообще видеть его? Легко? Он долго молчал, ведь не знал легче ему или нет. С одной стороны было хорошо то, что они могли проводить время вместе, дружить. Но с другой было больно от невзаимности. Хотелось обнимать, целовать, держать Женю за руку. Но это было невозможно. — Ты и сама понимаешь каково мне сейчас, — наконец ответил Макаров. — Давай закроем эту тему. Не хочу говорить об этом. Артему было достаточно своих мыслей, а тут ещё и разговоры с кем-то на эту тему. «Хватит уже», — подумал он про себя. *** Каждый урок длился мучительно и долго, хотелось домой и спать. На каждой перемене Артём пытался поспать, включив музыку в наушниках, но появившийся Женя после второго урока явно не собирался дать Артёму поспать. Каждую перемену он садился на место Кати, ведь она постоянно убегала к Егору. И как только он садился напротив Артёма, начиналось обсуждение абсолютно всего: от гениальных альбомов king krule до заданий в огэ по обществу. Порой Артёму казалось, что Женя абсолютно ни с кем не общался за всё время каникул, а сейчас будто выплескивал всё, что держал все эти две недели в себе. Конечно, ему было интересно, но сейчас Макарову было интереснее спать, чем слушать в сотый раз как прекрасна песня Retfecto Miserable. Артем был согласен с каждым словом Жени, но он был настолько сонным, что постоянно кивал или тихонечко молвил какие-то короткие фразочки. На удивление, Артём не чувствовал трудности в общении с Женей. Может, это было из-за сонливости, а может, и вовсе это было нетрудно. Всё, действительно, было, будто прежде. *** Спустя ещё пять сонных и скучных уроков, наконец-то можно было пойти домой, Артём уже представлял, как придёт домой, завалится на кровать и уснёт. Но как только Артём надел куртку и вышел с раздевалки, его догнал Женя. — Ну что, пойдём? — Куда? — как ни в чем не бывало ответил Артем. — Как это куда, ты чего? Ко мне! Ты же сам предложил. — Точно, — промямлил Артём. — Из головы вылетело. — Ну так что пойдём? — Да пойдём-пойдём. И пошли. И опять Женя говорил без умолку, Артём даже удивлялся тому, как быстро он перескакивал с темы на тему, это звучало даже забавно, поэтому в первые за день Артём наконец-то улыбнулся. — А я думал, что ты и вовсе забыл как улыбаться, — сразу же заметил Тарасов. — Да я помнил, просто повода не было. — А сейчас интересно какой повод? — улыбаясь, интересовался Женя. — Мне нравится, как ты перескакиваешь с темы на тему, нравится слушать твою столь интересную болтовню обо всём. — Спасибо, — эти слова явно ввели Женю в краску. Он сразу же начал прикрывать рукой лицо и отворачивается от Артёма, но уже было поздно. — Не смущайся ты так. — Я не смущаюсь. Тебе показалось, — отрицал Женя. — Да я вижу, — всё также продолжал улыбаться Артём. Всё было так легко и просто, даже такие подколы и шуточки не казались чем-то серьезным или лишним. Всё, действительно, будто забылось. То признание, тот поцелуй. Складывалось ощущение, что сейчас был и вовсе не январь, а тот самый ноябрь и декабрь, когда ещё всё было так спокойно, без всяких переживаний. *** Как только они пришли к Жене, Артём уселся за фортепиано. Он уже больше двух недель не играл на инструменте. Женя предлагал попить ему чай и перекусить, но Макаров отказывался, ведь сейчас было важнее позаниматься, причем очень продуктивно. Артём начал с базовых и простых упражнений, потом перешёл на более сложные, а потом и вовсе на этюды Черни, во время своих занятий Артём играл сразу же несколько, но ещё в ноябре он выбрал два этюда, которые будет играть на вступительных. На удивление, всё получалось даже спустя такой огромный перерыв в занятиях. Даже инвенции Баха звучали уже намного лучше. Всё это занимало очень много времени и отнимало достаточно сил, но оставалась ещё крупная форма. Это была самая любимая часть занятий Макарова, ведь он играл вариации Бетховена. Вариации были очень красивыми и интересными, разный характер, темп, всё абсолютно противоположное, но тем не менее вместе. Артёму хотелось заниматься и заниматься, он наслаждался своей же игрой и получал невероятное удовольствие. Но не только он. Женя часто заходил и слушал его. Обычно он мог садиться рядом, но сегодня наблюдал, стоя в дверном проёме. Он любил приходить, когда Макаров начинал играть Бетховена, ведь на его вариациях Артём становился более чувствительным к своей игре и более эмоциональным. Но как бы хорошо не было порой от игры, приходилось заканчивать, ведь время близилось к вечеру. Артём играл уже больше трёх часов, хотя порой он мог играть больше четырёх, даже не замечая этого. Но сегодня он успел абсолютно всё, причём очень даже хорошо, конечно, были какие-то недочёты, но он работал над ними, прорабатывал и со временем становилось лучше. Несмотря на сонное и хмурое состояние Артёма весь день на занятие это не повлияло, даже наоборот, ему стало лучше. Он будто посветлел. Не хотелось спать, хотелось только играть. Ведь было много сил и мотивации. Но надо было идти домой. — Я так понимаю, твоё занятие сегодня прошло на ура? — спрашивал Женя, когда Артём счастливый начал собирать ноты в папку, а потом в портфель. — Да! Я так продуктивно сегодня позанимался, хотя мне казалось, что после такого долгого перерыва всё будет иначе. — Ты просто очень хорошо отдохнул, это тоже важно. — Ты прав. — Слушай, я тут музыку классную нашёл, может, послушаем? Плейлист обновим. Эта идея застала Артема врасплох. Он даже и подумать не мог о таком. Казалось, что ему это послышалось, но это было правдой. — Давай. *** Женя нашёл, действительно, много музыки, причем очень классной. Многих исполнителей Артём даже никогда не слышал, но тем не менее всё, что включал Женя врывалось в его душу. У Жени был прекрасный вкус, и Артём восхищался им. Каждый исполнитель, которого он слушал, был в той или иной степени гений. До Жени Артём не слышал ничего такого. На постоянной основе он мог слушать только Земфиру, ведь остальное всё быстро надоедало. Но музыка, которую включал Тарасов была другой. Он влюблялся в неё так же сильно, как и в Женю. Каждая песня, каждая группа равнялась какому-то воспоминанию. В этот раз они немного послушали Mac Demarco, очень много песен Placebo, The Garden и, конечно же, King Krule. Если бы Женя не включил последнего, это был бы не Женя. Также Женя наткнулся на русскую группу «шумные и угрожающие выходки». За всё время он успел послушать парочку их альбомов и уже думал о том, чтобы купить мерч от них. Песни у них, действительно, казались интересными. Но больше всего Артему зашёл текст. В одной из песен он будто находил себя. «Что же останется после меня?» (После меня - шумные и угрожающие выходки) Он, действительно, не знал этого. Добьётся ли он успеха в музыке, сможет ли пробиться или же останется на том же уровне. Что же его ждало в будущем? Это был трудный вопрос, ответ на который он не мог найти по сей день. Они очень много говорили о музыке, абсолютно не замечая, что за окном уже давно стемнело. Сейчас у них на прослушивании стояла группа, которую Артём знал ещё до встречи с Женей. Radiohead. Группа, которую он услышал ещё будучи семиклассником. — Я знаю эту группу! — воскликнул Артём. — Серьёзно? — обрадовался Женя. — Ну наконец-то ты знаешь что-то, действительно, годное! А какие песни знаешь? Мне вот нравится больше всего These are my twisted words. С одной стороны в ней так много напряжения, волнения, но с другой я чувствую спокойствие, слушая её. — Я не знаю такой, — признался Артём. — Я знаю только Creep и ещё какую-то, там ещё в названии Music есть! — Exit music, что ли? — Да! Она самая. — Ты только две их песни, что ли, знаешь? — расстроенно проговорил Женя. — Ну да. — А я думал, может, ты как я. Я очень люблю эту группу, нашёл её ещё в классе шестом, до сих пор слушаю. — Я знаю о них с седьмого класса! — Ты знаешь всего две песни, это не считается. — Ну ладно, — расстроенно проговорил Артём. — Но тем не менее я всё равно заставлю тебя послушать как минимум их самые популярные альбомы! — Я буду только рад послушать их! — и после этих слов Артём довольно близко приблизился к Жене. Это получилось совершенно случайно, но менее неловко им от этого не стало. Они оба покраснели и сразу же отвернулись друг от друга. — А что сейчас играет за песня? Это Padiohead? — поинтересовался Артём. — Да, они. Это Karma Police. Кстати Exit Music с ней в одном альбоме. — Очень круто звучит, мне нравится. — Согласен. И после этого они замолчали. В комнате была атмосфера смущения и неловкости, но тем менее всё так же комфортно. — Слушай, я не знал, стоит ли говорить об этом, но я доверяю тебе, ты сам знаешь, — начал Женя. — Ты о чем? — не понимающе спросил Макаров. — В общем, ещё до Нового года мама снова ездила в тюрьму к отчиму. Я узнал об этом, как всегда, уже после их встречи. — Что? Зачем? Для чего? — воскликнул Артём. — Она заплатила за него, чтоб он ненадолго побыл на свободе, — этот ответ поверг Макарова в шок. — Чуть больше недели он жил с нами. — Женя, почему ты раньше не сказал? Он не трогал тебя? Скажи, пожалуйста, что нет. — Он заходил ко мне периодически, но все разы я выгонял его. Он, конечно, не собирался уходить, но мама постоянно следила за ним, она выгоняла его вместе со мной. Только один раз мы остались наедине больше чем на пять минут. — И что тогда было? Что он говорил? — Он сказал, что очень сильно скучал по мне. Говорил, что ему не хватало моего теплого тела. Слезы из глаз Жени выступили мгновенно. Он смотрел в пол, сил не было даже на то, чтобы поднять голову. Артём чувствовал вину за то, что отказывал на все предложения о встречах. Жене было невероятно трудно, его самый главный страх вернулся к нему в дом. Но Артём не оказалось рядом. — Он успел схватить меня за руку, но я знаю, что ему хотелось большего. И он бы сделала это что-то, если бы не мама, которая вернулась тогда домой. Артём не знал, что на это отвечать. Это было слишком страшно и мерзко. Ему было искренне жаль Женю, хотелось уберечь от всего этого, но было уже поздно. — Но зачем твоя мама забрала его? — Она всё ещё любит его, ей хотелось побыть с ним хотя бы чуть-чуть. Она пообещала мне, что больше не поедет к нему в тюрьму. Эти дни были последней каплей. — И ты веришь в это? — Мне хочется верить в это, — на сером ковре уже образовался своеобразный рисунок в виде слез Жени. — Это ещё не всё. — Он делал что-то ещё? — воскликнул Артём. — Нет. Он нет. А я да. И Артём сразу понял о чем речь. — После тех слов я словно снова вернулся в те времена. Я давно не ощущал того самого страха при малейшем взаимодействии с ним. Я держался, правда, — он замолчал на пару секунд. — Но не выдержал. Ночью я нашёл какие-то ножницы и снова причинил себе боль. Все мои руки горели, из ран выступала кровь, но я будто не чувствовал физической боли. Мне будто вновь полегчало. Я не хотел останавливаться, даже несмотря на боль. Мне хотелось большего, но в какой-то момент меня осенило. Я будто вернулся в реальность. И мне стало страшно. Очень страшно. Артём будто не мог сдвинуться от его слов. Настолько больно было за Женю, что он будто сам прочувствовал всё то, что тогда ощутил на себе Тарасов. — Я сделал это один раз, больше не смог. Но в тот момент это, действительно, было то, что мне нужно. — Прости. Жень, прости меня. — За что? — удивился он. — Меня не было рядом с тобой. Я ведь обещал, что помогу. Я должен был защитить тебя, но всячески избегал тебя. Прости меня, пожалуйста. Артём держался из-за всех сил. Он сдерживал слезы из-за всех сил, но выходило это с трудом, ведь одна слеза все-таки скатилась по его щеке. — Послушай, — Артём настолько внезапно взял руку Жени, что тот сразу поднял свои изумрудные глаза на него. — Я, действительно, сожалею о том, что меня не было тогда рядом. Знаю, что тебе было бы легче, согласись я хотя бы на одну прогулку с тобой. Но тогда я просто не мог. Мне тоже было трудно, твоя просьба забыть всё… Она буквально убила во мне всё. Я не хотел этого. Я был готов даже на отказ, но не на такое. Мне казалось, что ты просто взял и обесценил тогда мои чувства. Я не знал, как мне с этим справляться, но и терять тебя мне не хотелось. Поэтому я просто решил избегать тебя всё оставшееся время до школы. Прости, правда, прости меня. Я был нужен тебе, но бросил тебя тогда. Ты вряд ли поймешь меня, но постарайся простить. Пожалуйста. — Я понимаю. — Хорошо, — Артём не воспринял эту фразу как что-то серьёзное, думал, что то было сказано, чтобы выкрутить из этой ситуации. — Я понимаю все твои чувства, ведь испытываю то же самое. — Что? — Но этот вопрос Женя заглушил поцелуем. Таким нежным и тёплым поцелуем. Артём сидел неподвижно, он не могу даже сдвинуться, его глаза были раскрыты. Он не верил, что это происходило наяву. Женя целовал его. Сам Женя Тарасов! Парень, к которому Макаров испытывал свои первые серьёзные чувства. Парень с розовыми пухлыми губами целовал его прям сейчас. Глаза Жени были прикрыты, а левая рука гладила щеку Артёма. Это было прекрасно. Это был их второй поцелуй, но такой другой. Из него сочилась любовь. Самая, что есть — настоящая любовь. В какой-то момент глаза Артёма наконец закрылись, и он продолжил наслаждаться этим поцелуем, но его тут же прервали. Женя смущающе отвёл взгляд и сразу же начал чесать свою шею. Артём же снова широко раскрыл свои глаза и не понимал, что происходит. — Я испытываю те же чувства, — наконец произнёс Тарасов. — Ты серьёзно? — воскликнул Артём. — А ты этого всё ещё не понял? — улыбаясь говорил Женя. — Ну я. — Да, серьёзно. Артём, ты нравишься мне, — отчеканил он. — И ты мне! — и в ту же секунду Макаров накинулся на Женю с объятиями, причём безумно крепкими. Наконец-то Артём мог обнимать его так, как хочет. Они не обнимались уже очень давно, и Артёму очень не хватало этого. А сейчас он мог делать это постоянно, без всяких причин. — Прости, что тогда предложил забыть всё. В тот день Володя только приехал, и я буквально сбежал из дома к вам. Я был на эмоциях. На самом деле я хотел сказать тебе правду, но злость и страх смешались во мне, и я выпалил какую-то чушь. — Хорошо, но я и не собирался обижаться. Ты просто не мог сделать иначе. За это время ты пережил достаточно плохого. С этого момента всё будет только хорошо. Я обещаю тебе! И в этот раз я выполню своё обещание. — Спасибо тебе, Тем. — Это получается, если наши чувства, то мы вместе? — Ну пока что никто из нас этого не предложил, поэтому по сути нет, — улыбаясь, говорил Женя. — Тогда давай встречаться! — радостно воскликнул Артём. — Давай. Они оба смотрели друг на друга влюблёнными глазами. Их глаза блестели, смотря друг другу в сердце, они понимали, что их ждет дальше. Эти счастливые мальчики наконец на полную почувствовали любовь друг друга. *** Но даже после всех признаний Артем не пошёл домой. Они лежали на кровати Жени и обнимались. В комнате играл King Krule. И Женя постоянно перематывал одну и ту же песню, говоря, что именно она ассоциируется у него с их первым поцелуем. В тот день, когда он искал Артема после дискача, в наушниках играла Flimsier. И так вышло, что за всё время поисков она проиграла целых три раза. И когда Женя всё-таки нашёл Макарова, все также играла она. И с тех пор, слушая её ,он всегда представлял тот зимний вечер, тот гараж и тот поцелуй, который подверг его в шок. — Знаешь, я даже и думать боялся о том, что ты можешь нравиться мне, — вдруг произнёс Женя. — Меня всегда тянуло к тебе, но признать это я не мог. Я бы никогда не признался первым. — Честно, я даже и не собирался признаваться. Но я перепил, и моё сердце решило, что вот он шанс. — Действительно, такой шанс! — хихикая, говорил Женя, всё крепче и крепче прижимаясь к Артёму. — Даже на трезвую голову я не сожалел об этом, я был только рад. — Я постоянно вспоминал наш поцелуй. Он вызывал у меня хорошие чувства, и мне безумно нравилось думать о том моменте. И после этих слов Женя снова поцеловал его. Их поцелуи были очень нежными и аккуратными. Женя будто боялся сделать лишнего, но Артему нравилось абсолютно всё. Их тело и лицо постоянно сопровождали мурашки и румянец на щеках. Как же им нравилось целовать друг друга. Но вдруг дверь в квартиру открылась, и от этого звука Артем сразу же отскочил от Жени. — Да не бойся, это же мама, — спокойно сказал Женя. — Так вот именно! Она ещё подумает не о том. — Она знает о моих чувствах к тебе. — Что? — удивился Артём. — И о твоём признании тоже. — Ты что, серьёзно? — Конечно, — мило улыбнувшись, ответил он. — Мальчики, привет, — послышался голос с кухни. — Привет, мам, — крикнул в ответ Женя. — Ты тоже поздоровайся. — Здравствуйте, — чуть повышая голос сказал Артем. — Ну ты и тихий, конечно. Женя снова крепко обнял Артема, а тот как обычно не понимал того, что происходило. — Мама единственная кому я рассказал это. Если бы не она, я бы не знал, что делать. Мама поддержала и приняла меня. — Я даже и не подумал об этом, — всё ещё удивлялся Артём. — А у тебя кто-нибудь знает? Кому ты рассказал? — Ну как бы тебе сказать. — Что не один человек, что ли? — поинтересовался Тарасов. — Да даже не два. — Ну-ка, колись кто знает! — Кате я рассказал самой первой. Мама догадалась сама, а Макс подслушал наш разговор с ней. — И как всё прошло? — поднимая голову на Артема, спрашивал он. — Они всё поддержали меня. Я даже и не ожидал этого. — Ну тут да. Ладно Катя, но Макс. Я думал, он лютый гомофоб. — Так и есть, но так как я его брат он поддержал меня. И даже сказал, что любит меня! Ты представь. — Как это мило и здорово! — восхищался Тарасов. — Ещё и Егор с Вероникой узнали. Неужели я настолько подозрителен. — Не знаю даже, я ведь не заметил этого! А они всё успели, — смеясь, говорил он. — После дискача Вероника говорила мне, что ты ненормальный, но я не воспринял тогда это всерьёз, поэтому дальше продолжил искать тебя. Только потом до меня дошло, что это значило. — До нас слишком поздно доходит. — Ну как видишь не прям поздно, — говорил Женя, указывая головой на их объятия. — Как же все-таки я рад, что всё так образумилось. Я только и мог мечтать о том, как мы лежим с тобой, заключённые в объятия друг друга. Жень, я так счастлив, — целуя в щеку, говорил Макаров. — Тем, я тоже безумно счастлив. Наверное, ты мой подарок судьбы. Спасибо тебе, что ты есть у меня. И их губы снова слились в одни. Эти слова, эти объятия, поцелуи в конце концов говорили, действительно, многое. Это был лучший день в их жизни. Ведь их мечты, их желания наконец-то сбылись, они наконец обрели друг друга. Казалось, что больше нет забот, проблем и трудностей. Своим присутствием они давали друг другу возможность забыть обо всём плохом. Они знали, что своей любовью они согреют друг друга в любую погоду. Понимали, что всё наладится, ведь вместе всегда легче.