Свои и чужие

      Глава первая       В полусне тяжесть вдавливала в постель, сминала кости, сбивала дыхание. Сбрасывала в секундный обморок ужаса — здесь, на Арии, именно обморок, падение в заледеневшую твердь. На Домерге было легче, дома стены помогают, сдерживают беззвучный, неотвратимый звёздный натиск.       Сид выпутался из дрёмы, привычно провел обеими ладонями по груди — Фрей благой, это начинает походить на истерику, ежеутреннюю истерику. Он просто не создан для работы на Арии. Раскалённые шары ползут в вечной темени, там нет воздуха, нет вообще ничего, только неудержимое скольжение в никуда. Шары огромны, безбрежны, набиты мегатоннами камня и лавы, истекают потоками стелла вектигал, бесценной «данью звёзд», но ещё огромней и сильнее то, что толкает их в путь. Нельзя остановить, удержать, ты пылинка, обречённая лечь под громаду и быть раздавленной. Генетики-конструкторы напутали с его линией — Ястребам положено летать, а не таскать глыбы, и никакие лекции по гравитации планет не спасут.       Справа и слева зашевелились разом, он разбудил Лё и Хольгера своим страхом. Сид раскинул руки, нашарил податливое, тёплое и мигом успокоился. Лё и Хольгер не боятся, вон спят без одежды, значит его рассветные терзания не дефект линии, должно пройти. Но панорамный обзор он включать не станет, отдышится вначале. На свидание с Арией нужно идти подготовленным.       Свет вспыхнул тремя точками у изголовья — серый, домашний. Лё лежала на спине, дышала ровно, прядки светлых волос падали на улыбчивые губы. Хольгер повернулся боком, выставив худые бедра, гибкую спину с узлами мускулов, как немое приглашение, показав тонкий, длинный шрам от лопаток до поясницы. Брат и сестра, любовник и любовница, его защита и опора.       Любовник. Любовница. Он не произносил чужие термины вслух, его бы не поняли. Лё и Хольгеру не преподавали людскую этику.       Сид дотянулся до освежителя, плеснув в лицо пахнущий снегом раствор, глотнул несколько капель. Сполз на постели, положил ладонь Лё на грудь, тихонько сжал. Наклонив голову, лизнул белую отметину на лопатке Хольгера — след детской драки, их тайный знак. Две пары одинаковых янтарно-жёлтых глаз уставились на него, негромкий клёкот призывно прошёлся по телу. У них час до того, как начнётся совет у Дагмар, до того, как Ария и служба предъявят права.       Лё развела бёдра, сунула пальцы между, ощутимо напряглась, уплотнившийся сосок ткнулся в ладонь. Сонная, с лукавыми морщинками на скулах и губах, она была точно такой, как в их тринадцатилетие, когда он взял её впервые, её и Хольгера, а они одарили его тем же. Играми и ласками на мшистых бурых камнях, под непривычно горячими лучами звезды. В тот год клан Ртуть захватил побережье Огненных Крестов, все они купались в благословенном свете, отогреваясь после жестокой зимы.       Сид привстал на коленях, склонился над Лё, забыв про не снятый на ночь рабочий комбинезон. Он ждал от Арии подвоха, потому и засыпал, не раздеваясь. Лё засмеялась низко и дёрнула застежки. Хольгер, поглаживая пах, жадно следил за ними, но, как только Сид подхватил Лё под бёдра, и та изогнулась на постели, вытянул руку и оттолкнул их друг от друга. Толчок и мысленный приказ — они никогда не закрывались, старшие ругали их за доверчивость, что могла дорого обойтись. Сид отпрянул, подчинившись, Лё замерла.       — Нельзя.       Хольгер пристроился к Сиду сзади, вжал член между ягодиц, задвигался, скользя по ткани. Положил руку поверх ласкающих Лё пальцев. Она досадливо сморщилась:       — Хольг… убийца!       Хольгер всегда был самым рассудительным из них, он помнил про сроки. Лё забыла из озорства и привычки потакать желаниям, Сид — из точного расчёта. Штучки медиков никогда не давали осечки, кое-кто позволял себе всё даже в последний день действия контрацептива, вживлённого в сгиб локтя. До смены капсулы оставалась неделя — нормальная комбинация. Рискнуть потрахаться — и обеспечить себе покой, поддаться тревоге — и дёргаться потом у Дагмар и после, в защитных доспехах, наедине с Арией и вечной чернотой. Выбор очевиден. Но медики предостерегали от контактов перед вживлением новой капсулы, а вредина Хольгер строго следовал инструкциям.       Хольгер опустил светловолосую голову Сиду на плечо, прижался теснее. Плотно обхватил член, зашептал в шею, касаясь обветренными губами:       — Почему дурацкая тряпка не расстёгивается сзади? Ну, простите… скоро уже.       Сид нагнулся ниже, подставляясь под железную хватку Хольгера, ребром ладони надавил Лё на лобок, сунул пальцы грубо, как ей нравилось. Они двигались в едином ритме, неизменном, будто окружившая их ночь. Не согреешься — ледяная тьма тебя прикончит.       Десять минут спустя Сид сдирал у закрытого щитом окна испачканный комбинезон. Хольгер возился с завтраком, Лё с ворчанием ушла в душ — застывший пыльный воздух разбередили запахи подгоревшей сои, застоявшейся в трубах воды и едких химикатов.       Хольгер вытряхнул еду в тарелки, полил белёсые кусочки наскоро разведённым соусом и вытер руки о просторную домашнюю рубаху. Наедине они часто надевали брачные одежды, точно были семьёй. Самообман, порождение земных предрассудков. Сид Леттера, Хольгер Тис и Ханнелоре Йон — не семья. Они частица клана, что гораздо важнее.       — Сид, иди поешь.       — Сейчас.       Он отпихнул босой ногой надоевшую тряпку, обнажённым выпрямился у окна. И скрутив глупый животный протест, приказал верхним створкам раскрыться.       Ария пылала до самой границы света и темноты, жизни и смерти, где в чёрное небо вонзались лезвия льда. Подсвеченная багровым Стена вздымала острые рёбра, метались рассветные тени, создавая тошнотворную иллюзию — лёд дышит, накапливает силы, чтобы обрушиться вниз, придавить базу, прилепившуюся к кромке плато.       Звезда всходила над красной равниной, вздувались пузыри стелла вектигал, богатейшего месторождения в системе, порода текла к Стене, вскипала бурунами, разбиваясь о лёд. Серый, изрытый горами, изборождённый бурыми долинами бок Домерге накатывал на врата в черноту, ещё резче обозначая порог, что не дано пересечь ни человеку, ни уникалу, даже в скафандре высшей защиты не дано.       Алый свет полыхнул во всю ширь. Звезда встала над Стеной, опаляя свою первую планету, поджаривая космос, согревая второй мир, не дотягиваясь до третьего и четвёртого, хвала Фрею, отсюда не видных, иначе вообще рехнуться. Огромные шары выстроились в шеренгу — багряная Ария, серая Домерге и остывающий карлик-звезда. Так было тысячи лет, так было, когда Джеймини Люгà, уникал в третьем поколении, вёл сюда разведывательный челнок и дал имена планетам и солнцу.       Наверное, Люга тоже смотрел на рассвет, на неприступную преграду холода. Какой же уверенностью в себе нужно обладать, чтобы назвать этот кошмар собственным именем? Звезда Люга шествовала по небу, отшвыривая мрак. Далеко на Домерге начиналось утро, всё живое потянулось к теплу, а Ария мертва, такой и останется. Зато в её недрах есть то, за что платят биением сердец.       — Спонтанное извержение породы в секторе пятнадцать. — Хольгер, устав ждать, съел завтрак и уже прикрепил к запястью линком. — Гляди-ка, мощное. Туда пошлют буровые. Мне пора, Сид. А тебя и Лё торопит Дагмар.       ****       Рубчатые изгибы галереи вспыхивали рубиновыми точками. Подойди поближе — и точки развернутся горами и дорогами, базами и замками, оружейными гнёздами и энергоустановками, расскажут долгую историю соседства с кланом Берилл. А если коснуться пальцем мерцающих значков, выдадут численность личного состава и боевой запас, нашепчут простенькую стратегию.       Вчера, когда смонтировали панораму, Сид из любопытства приказал ей рассчитать, сколько они продержатся на месторождении у Ледовой Стены при массированном нападении берилловых. Берилл ещё владел на Арии самыми богатыми залежами, держал здесь до трети бойцов и техники. Клан Ртуть выхватил кусок у врага из-под носа, воспользовавшись ленью и недомыслием. Видишь ли, бурить на терминаторе нельзя — порода слишком нестабильна, при обвале закопает и рабочих, и оборудование. Ну, Ртуть вгрызалась в плато уже полгода, не потеряв ни одной установки, ни единого служаку. В этом была и заслуга старшего администратора Сида Леттеры. И всё же при желании Берилл сметёт их отсюда в марсову задницу. Так считала панорама, убедительно показывая жестокий бой и бегство на корабли.       Лё высмеяла его попытки предугадать будущее. Напомнила о прошлогодней драке за острова Брассал, о позапрошлогодней высадке прямо в гущу берилловых, на илистую кромку моря, об их первой войне, когда синие твари бомбили Гента-Глорию, а глава клана отказалась бежать. Нас, четырнадцатилетних, назначили на боевые посты, разве мы не справились? Разве враг вошёл в сердце Ртути? Лё тыкала пальцем ему в грудь и почти совсем не ёрничала — редкий случай.       Психологи клана никогда не ошибались, хотя Лё, Сид и Хольгер дружно ревели, узнав, что спецы предназначили им разные судьбы. Выводок юных Ястребов распределили по секциям подготовки: Лё уготовили путь бойца, Хольгеру инженерию, а Сиду управление.       Соплякам трудно поверить в мудрость взрослых, но к нападению на Гента-Глорию троица смирилась. Задиристая Лё точно родилась для оружия и доспехов, Хольгер душу готов сгубить ради своих железок, Сиду же выкладки логистики казались сутью бытия. Ничего удивительного, что Лё не желает считаться с опасностью. Военным много думать вредно, ещё вреднее просчитывать последствия — их дело драка, для стратегии есть управленцы.       Лё и Хольгер не поднимутся выше инструкторов, даже когда им стукнет лет по сто. Занять пост статусного офицера может только администратор. Сид укротил распалившуюся вояку неотразимым доводом: Ария не тёплая зона Домерге, где исхожены все пятна мха, протоптаны тропинки на любую кручу. Ария — враг почище берилловых.       Дагмар не терпела опозданий, и всё равно Сид остановился у панорамы, разгладив воротник серебристой форменной куртки, воровато притронулся к поверхности. Рубин плеснул в глаза, ослепив мельтешением, — уникал хотел видеть чересчур много и сразу, путая электронику.       На блестящем пластике галереи выросли башни, башенки и плиты укреплений, ударил сигнальный луч Ртути, разбежались в стороны трассы наземного транспорта — невредимая и готовая ко всему Гента-Глория ждала их возвращения. Панорама скрутилась спиралью, разматывая километры мхов, рек и гор. Замок Айторе, главная цитадель берилловых, выставил антенны прямо в лицо, вынуждая отступить. Идеальное расположение для обороны — скала и крутые подъёмы. Голубые прозрачные камни у подножия, синий луч в низкие облака, века ярости и гордыни.       Джеймини Люга разделил первопроходцев на отряды с банальными кодовыми позывными. Фантазии у парня не хватило. Конечно, основатель колонии и предположить не мог, что «ртуть», «берилл», «гранит», «медь», «магма» и прочие из набора радио-символов превратятся в кланы и вцепятся друг другу в глотки.       Сид как-то слыхал рассуждения инопланетника. Мол, кланы и есть государства, слабые, отчаянно сражающиеся за выживание, в точности как на Земле сотни лет назад. Чудовищная древность! Инопланетник, порченая кровь, сыпал оскорблениями, Дагмар слушала, не перебивая, а потом приказала закрыть хаму и его компании доступ в космопорт. Интересно, поступила бы она так, если бы инопланетник и впрямь предлагал для торговли нечто стоящее?       Лё уже подпирала стену около двери командного центра. Автомат у бедра коротким прикладом вверх, полный доспех, только щиток поднят. Несносная девица покусывала ленту на воротнике; дурная манера, ещё слижет защитное покрытие, вот будет радость.       Военные скучали на Арии. Ругались, что их заставляют таскать грузы и возить руду, а на Домерге нет лишних стволов.       — Вырядился! — Лё выплюнула ленту, вызывающе цокнула языком. — Надел бы рабочий комбинезон, Дагмар бы и не заметила.       Статусный офицер клана замечает всё. Упустишь мелочь, незначительную деталь — и можешь попрощаться с должностью, охотников на неё много.       — Мне Дагмар Йон не доводится тёткой. Никаких вольностей.       Лё скривилась, но промолчала. Не любит напоминаний о предосудительном родстве. Никто в клане не любит, просто иногда приятно сбить с вояк спесь.       — Не знаешь, кто там торчит? — он примирительно тронул Лё за пластинчатый рукав доспеха.       Влезть в настройки сети, подслушать, с кем это заперлась Дагмар — плёвая задача. Но спросить безопасней, незаконные подключения лучше приберечь для серьезных поводов.       — Дагмар разносит пилота транспортника, — Лё вновь запустила зубы в ленту, — болван дал себя обрюхатить. Теперь его придётся отстранить, народу и так не хватает… говорю же, на Арию нужно посылать только женщин! Если бы я забеременела, меня бы оставили за штурвалом надолго. И родить можно прямо здесь. Этот остолоп вернётся на Домерге, понятно, Дагмар злится. Вы, мужчины, как моховое болото, чуть надавишь — уже провалился.       Она ему отплатила, языкастая колючка Лё. Никуда не денешься, для парня беременность на Арии — в половине случаев смертный приговор, и отцу, и плоду. Расточительность клан себе не позволит. Виролог в Гента-Глории, ковырявший их всех, на осмотрах рискованно шутил: природа не запланировала — не приставишь!       Генетики сделали наследственными органы для зачатия и вынашивания, но никакая наука во вселенной не заменит женскую силу, умение подладиться к обстоятельствам. Громадина Ария, её тяготение, слишком близкая звезда, нехватка кислорода, вредные излучения — тело женщины всё перемелет и убережёт младенца. Мужчина поплатится кровотечением, отторжением тканей и другой хренью, незачем и запоминать. Сид беременеть не собирался, ни на Арии, ни вообще. Выпадешь на год — и перечёркнешь достигнутое. Дагмар ошибки не простит.       — Не завидую болвану-пилоту. — Сид заложил руки за спину, выпрямился — дверь сейчас откроется, пусть начальница видит готовность работать. — Дагмар от него мокрого места не оставит.       Лё согласно хмыкнула. Посторонилась ровно за секунду до того, как бронированная дверь поехала в бок. В чуткости к движению воякам не откажешь.       В галерею вывалился красный, как арианские рассветы, Рысь. Седые волосы взъерошены, вытаращены ошалевшие глаза, руки комкают комбинезон на животе, будто Дагмар устроила провинившемуся аборт прямо в командном центре.       — Вот же дрряя-яянь!       Рысь затравленно глянул на Ястребов, склонил лобастую башку, ссутулил широченные плечи и поплёлся прочь, обтирая стену. Дагмар его выпотрошила. Ястребиная линия опережает остальных — последняя разработка, и трёх сотен лет не наберётся. А Рыси из первых экспериментов, пусть признают честно: не особо удачных.       Дагмар Йон сидела возле стационарного пульта — серебряное безгрудое изваяние, причёска волосок к волоску. Истинная дочь их линии.       — Некоторых следует сечь из милосердия. — Дагмар шевельнула кистью, открывая и перестраивая разноцветную схему, должно быть, график дежурств пилотов. — Сечь без пощады, до того как они натворят бед.       Сид поёжился, будто статусный офицер занесла флагеллу-плеть и над ним. В сущности, его она наказала тоже. Старшему администратору придётся возиться с переназначением транспортных рейсов. Та ещё канитель, а ругани сколько.       — Вы, разумеется, гадаете, для чего я явилась на Арию. — Схема растаяла, и Дагмар перешла к витиеватой диаграмме распределения энергии, быстро проверяя ключевые точки. — Сид, ты неплохо устроился, хотя меня и предостерегали от твоего назначения сюда. Я решила, что восемнадцатилетний администратор не обязательно завалит работу, и была права.       Ну конечно, они гадали! Служба статусного офицера — на Домерге в цитадели Гента-Глория, возле главы клана. На месторождениях должны справляться помощники. Сид не спал три ночи, стараясь вычислить, где допустил промах. Наверняка Дагмар прилетела его сместить. Добыча увеличилась… выходит, нажаловался начальник базы, сволочь военная! Лё и Хольгер утешали: снять администратора можно и с Домерге, нет нужды тащиться на Арию, подвергая себя опасности обстрела берилловых. А теперь Дагмар удостоила его похвалы.       — Расслабься, младший, — статусный офицер подняла глаза, и Сид в который раз представил, что чувствует электронная схема в момент взлома, — всё хорошо. Я прибыла по важному делу.       Лё хихикнула — наслаждается его испугом, стервоза. Дагмар многое им доверяла, так повелось, ещё когда они были детьми. Старшая выделила их из всего выводка и повела за собой. Допустим, Йоны известные нарушители законов в свою пользу, но он-то Дагмар и впрямь не родич. Один из тысяч молодых прислужников, не знающих, кто дал им жизнь.       Дагмар обошла пульт по кругу, и Сид залюбовался ею. Он бы обожал статусного офицера Ртути, даже если бы она отстранила его от должности, высекла на этом пульте или приказала выйти на поверхность планеты без доспехов. Но Дагмар всегда была добра к нему, крылатая хищница, беспощадная и прекрасная.       — С нами будет говорить Эмма Йон. Через минуту! Приготовьтесь.       Лё закашлялась, а Сид отшатнулся, будто ему врезали кулаком в висок. Расслабься, младший, вот как! Глава клана потратит драгоценное время и энергию для беседы с низшими. Значит, что-то случилось.       Дагмар уже регулировала канал связи, и Сид торопливо выдохнул, освобождая лёгкие, настраивая внутреннюю броню. Рядом вместо смешливой девчонки вдруг оказалась звенящая напряжением боевая машина — Лё подобралась куда быстрее и надёжней.       Под ребристым потолком командного центра сгустилась искрящаяся дымка — энергошахты Гента-Глории, не узнать невозможно. Длинное ложе, на нём две белые фигуры — золотые кудри, блеск камней, добытых на рудниках плоскогорья Ягль. Как бесились берилловые, потеряв эти рудники! Помехи сбили изображение, но Сид успел разглядеть: Эмма была не одна. С ней кто-то из дочерей, скорее всего, наследница Эсми. Светлый Фрей, чего они затевают?       — Здравствуй, Дагмар, удачи тебе и силы, — напевный голос, повелевающий землями и армиями, приглушил прочие звуки, — здравствуйте и вы, юные!       Эмма завела ритуальный стих, воззвание к Близнецам, и Сид едва принудил себя к молитве. Из-под ресниц он рассматривал трёх женщин, от которых зависел каждой клеткой своего тела, всякой мыслью и вздохом. Дагмар и Ханнелоре Йон — здесь, в напичканном оборудованием центре, и Эмма Йон — на иссечённом ветрами нагорье, среди снегов экваториальных широт Домерге. Весёлая по-военному стриженная Лё; статусный офицер, способная убить движением бровей; и владычица Ртути, в белых летящих одеждах, с серебристыми бликами на прозрачной коже и лучистой кудели волос, покрывающих и узкие плечи, и роскошное ложе. Общая кровь, общий родич, когда-то опустившийся до любви с Ястребом, — и ни малейшего сходства.       Йоны изворотливы, своенравны, несгибаемы, как прочнейший сплав, и смертельно ядовиты. Такова суть Ртути. Пару поколений назад сын главы клана избрал девушку из линии, зачал ей ребёнка, и всё бы обошлось, но Йон показал фамильный норов. Влюблённые отказались сдать младенца менторам, всюду хвастались им и своей близостью, пытались жить вместе. Тогдашнее начальство вылезло из шкуры вон, чтобы разлучить наглецов. Йону и девице грозило изгнание. Божественные Близнецы разберут, чем бы кончился скандал, только однажды непокорные расстались без повелений и суда.       Любовь ушла, остался её плод, дитя высшего и низшего, с сильнейшей смесью генов. Ястребы, ясное дело, лишь торжествовали, верхушка клана смирилась. В линии вырос ребёнок, знающий своих родителей, и когда настала пора, дочь нарушителей закона объявила: её собственные дети тоже будут Йонами. Потеря капель великой крови для Ястребов кощунство.       У потомственной бунтарки родились Дагмар и её младшая сестра, чьё имя Сид не запомнил. Да и погибла она в расцвете юности — Лё не видела матери, а вот фамилия перешла по наследству, будто так и положено. Жёлтый взгляд статусного офицера теплел, останавливаясь на племяннице, а Эмма Йон на клановых праздниках подзывала Лё к себе. Не приноси Дагмар клану доходы и славу, не рвись Лё во все схватки подряд, пожалуй, блюстители традиций не снесли бы позора. Йоны украсили Ртуть, и, глядя на этих женщин, кое-кто задавал вопросы. Правы ли были предки, уничтожившие семью для прислужников?       Лё спорила с умниками, срывая горло, Сид поддерживал. Беглецы с Земли, проигравшие цветным ублюдкам родную планету, без жестоких мер передохли бы на Домерге.       До терраформирования новый дом белых болтался в космосе обледенелым камнем, свет красного карлика Люги едва рассеивал ночь. Дышать и то на Домерге удавалось с трудом, погибали растения, не плодились животные. Возьмись поселенцы пестовать семьи, холить и нянчить детишек, они добили бы белую расу. «Мы не отступим, никому не отдадим своё, пусть отцы и матери не обнимут сыновей и дочерей, пусть правит целесообразность». Закон не подвел тогда, не подведёт и сейчас.       Дагмар и Лё уважают по заслугам, вовсе не из-за родства с серебряной владычицей, и он первым заткнёт болтунам рот. Не станет разбираться, во имя ли клана его лояльность или он любит этих невероятных Йонов. И хочет вечно смотреть, как точёные губы Эммы выводят речитатив.       Картинка на потолке перестала дрожать — огромные шары сместились в пространстве, Ария чуть отодвинулась от звезды и от Домерге. Инженеры терраформирования, приблизив обитаемый мир к Люге, не заботились об Арии. В те годы руду добывали автоматы, им перегрузки нипочём.       — Приятно начать день с молитвы, — Эмма Йон улыбнулась им, показав ровные зубы. — Знаю, на Арии рассвет тяжёл, потому сразу к сути.       Владычица приходилась Лё прабабушкой, спятить можно. Эмма качнула головой, отдавая Дагмар право говорить. Тревожная изморозь сковала пальцы, заколола шею под воротником. На хрена эдакая помпезность?       — На месторождение прибудет покупатель, — Дагмар произнесла термин с нажимом, — без охраны, без сопровождающих, таково наше условие. Покупателя зовут Фабер. Сид, ты перепроверишь данные о нём. Фабер — агент Афро-Азиатского Союза, это нам передали с Земли. Они купят месторождение и добычу на пятьдесят лет вперёд…       — Землянин? Жирный негр?! — Лё вскинула оружие, нацелив дуло на пульт и Дагмар. — Хапнет наше месторождение? Да что…       — Замолчи, девочка, — Эмма не рассердилась, но Лё опомнилась, опущенный ствол скрежетнул по напольным плитам, — этого я и опасалась.       Оружие администратора — мозги, язык и воля, так им внушали менторы, только Сид остро позавидовал младшей Йон. Бойцу несдержанность простительна, а ему никто не позволит разрядить в землянина обойму.       — Мне важно понимание, хотя достаточно было бы приказа! — Дагмар развернулась к ним, хлестнув яростью. — Вам придётся опекать инопланетника, следить, чтобы на него песчинка не упала. Мы продаём месторождение Земле, это не обсуждается. Взамен Ртуть получит металлы. И такая безграмотная девица, как ты, Лё, обязана знать: на Домерге почти нет доступного железа. Медь, Цирконий, Свинец — просто названия, привезённые с Земли. Зато у нас имеется стелла вектигал, и земляне за неё хорошенько заплатят.       Сид догадался, едва Дагмар назвала инопланетника покупателем. Ртуть перешла границу, и это было горько. Отгружать руду на корабли чужаков мерзко, но обычно — Домерге давно меняется с бывшими собратьями. Пустить землян на территории клана, продать им часть своих богатств?..       — Преступление! — Лё вытерла пот, выступивший под защитной шапочкой. — Тройное преступление, почему я говорю вам?.. Вы… госпожа Эмма! Так поступать нельзя!       Умная дура, чтоб её светлые Близнецы оставили! Ладно, ляпнуть глупость ему, даже, хрен с ним, Дагмар, она своя, она Ястреб. Но объявить Эмму Йон преступницей — Лё потеряла разум. И всё же она ударила прицельно и метко, будто в мишень.       Основной закон Совета кланов запрещал допуск чужаков на территории, принадлежащие Домерге, что равно относилось и к Арии. «Да не коснутся ступни инородцев земли нашей, да не отравят они смрадом наш воздух, да не осквернитесь вы прикосновением к их плоти!» Старинный устав, никогда прежде не нарушаемый.       Условная черта проведена по гостевому терминалу космопорта. Чужаки могут торговать и меняться в специально построенных для них павильонах, на своих кораблях, но никто из них не вправе разгуливать по планетам системы Люга.       И хуже того, Берилл непременно всунет синий хвост, выведает тайну, заявит на Совете протест. Кроме Берилла, у Ртути нет соперников, но когда против тебя восстают все кланы — берегись.       — Госпожа Эмма, офицер Дагмар, — Сид приложил ладонь к серебряному вороту куртки. Почтение их тронет. — Обязательно ли инопланетнику Фаберу лететь сюда? Я готов отправиться в космопорт Домерге, показать ему съёмку месторождения, пробы стелла вектигал. Всё, что понадобится.       И избавиться от Арии, пусть ненадолго! От утреннего удушья и дневного ползанья по ядовитым пузырям бесценной породы.       — Фабер и его хозяева на Земле желают сами провести разведку, лично взять пробы, — Дагмар кивнула ему, отдав должное разумности замечания. — Ты покажешь чужаку месторождение, и чтоб Берилл не пронюхал. Ханнелоре Йон, на тебе охрана. Без споров.       Лё не сдалась. Сдвинутые брови, побледневшие крылья острого носа, грозный клёкот — чистая бестия. В семейке Йон сходит с рук то, за что любого сослали бы месить бетон или выращивать сою в подземных теплицах. И охранять инопланетника доверили именно Лё, она орёт и бунтует, но работу сделает. Убеждать злую девчонку тоже предстоит ему — с помощью методов, о которых не упоминают на совещаниях.       — Госпожа Эмма, а мы не можем заранее найти контрдоводы на случай, если Берилл выследит чужака? — Наследница Эсми зовёт мать госпожой, как и прочие в клане. До сих пор Эсми сидела молча и неподвижно, лишь хрустальная капелька подрагивала около маленького уха, и голос её освежил разговор, как чистая вода питает засохший мох. Отличная комбинация на переговорах.       — У берилловых свои проблемы, мы ими воспользуемся, — Эмма потрепала дочь по прикрытому белой тканью колену, — но Фабера не должны опознать. Сделка с Землёй — победа в войне для нас, поражение для Берилла. Надеюсь, всем ясно? Ртуть ничего больше не потеряет.       Изображение погасло. Взбешённая Лё метнулась к двери без разрешения, Сид поклонился было Дагмар, но она поманила его обратно. Остаться бы сейчас в одиночестве, удержать улыбку Эммы — не скоро он увидит главу клана вновь.       — Мне жаль, Сид, правда, жаль. — Зачем знать имя выносившего тебя под сердцем? Дагмар ему настоящая мать и отец разом. — Мы взваливаем на вас, юных, неподъёмную ношу. Слишком многие погибли в прошлом году. Иначе вы с Лё ещё учились бы.       Умников, кричащих о восстановлении в линиях семей, нужно топить в рудных пузырях. Наверное, родной сын свалился бы на пол и завопил: забери меня отсюда, я боюсь! Боюсь Арию, она меня раздавит. Статусный офицер Дагмар Йон заменила мать не ему одному, он дорог ей, но не дороже клана. Сид опять поклонился, удержав и жалобы, и восхищение, только Дагмар поняла его без слов.       — Всё впереди. — Она активировала какую-то схему, нетерпеливо щёлкнула пальцами. — Лет через двадцать ты станешь старшим администратором в Гента-Глории, опыт на Арии даст преимущества. Ну и я не смогу работать для Ртути вечно, а на тебя у меня виды. Благодарю за послушание, мальчик. Ступай.       Через двадцать лет я тут рехнусь. На Арии муторно, как в христианском аду, потому Дагмар и сослала сюда тех, кому доверяет, но я-то в чём виноват? Дверь открылась и захлопнулась за его спиной, а Сид всё не мог очнуться. Шлюз, доспехи, душный биощиток на морде — здравствуй, планета-падчерица, я тебя ненавижу.       Двадцать лет — проще самому прыгнуть в месиво стелла вектигал. Но если провернуть это дельце с жирным негром Фабером, Дагмар и Эмма отметят и наградят исполнителя. Он докажет, что в интригах высших от него больше толку, чем на месторождениях, и попадёт в Гента-Глорию быстрее. А потом вызовет Лё и Хольгера, и они никогда не расстанутся.       ****       В жилой галерее запах размоченной в подливке сои пропитал стены, тянул к себе обещанием ужина, тепла и отдыха. Два опасных выброса породы, сломанный черпак; оператор, по пояс провалившийся в ядовитое озерцо и отправленный к медикам; стычка с командующим этой кучей сверкающего дерьма из-за зависшей системы учёта. Упёртый в затылок раструб Люги, вот-вот выстрелит. Обычный день на Арии, ещё один день на Арии.       Сид отстегнул надоевший щиток, привалился к рифлёной двери. Впору собирать коллекцию страхов, выложить потом неврологам, придут в восторг. Прежде звезда не представлялась ему готовым напасть врагом. Она просто висела над людьми и автоматами, багряно-золотая незыблемая беда.       Нужно сходить в медблок. Он обязательно пойдёт, сразу, как только выкроит на отдых больше пяти часов. А за дверью ждёт добавка — праведница Лё, всю смену рассчитывавшая сорвать злость на нём.       Хольгер взбалтывал соус в пластиковом ковше. Он вызвался готовить ещё на их первом взрослом задании, когда они едва вырвались от менторов и учились жить самостоятельно. Хольгер смеялся — вкусная еда отвлекает от железок, Сид и Лё не возражали, хотя на Арии их не баловали разносолами. Интересно, чем Дагмар собралась кормить Фабера? Или поиск жратвы для инопланетника она тоже спихнёт на администрацию базы?       — Держи, — Сид бросил Хольгеру плотно запечатанную упаковку, — не доставай сою. Я сменял мясо на запасные батареи у службы доставки. Сегодня у нас пир.       Хольгер подтянул свисающие лямки старого комбинезона, встряхнул светлыми волосами и сдернул опоясывающую упаковку ленту. Кубики замороженного мяса высыпались на стол. Настоящая индюшатина с Домерге, не опостылевший суррогат. В прошлом году Сида и Лё пригласили на праздник в апартаменты Эммы Йон, где на длинных подставках пахли, блестели корочкой жареные индюшки. Так готовили в старину, когда людей было мало, а еды много, и прежде Сид видал эдакую роскошь лишь в хрониках. Хорошо бы поразить Фабера богатым ужином, но едва ли на Арию привезли целые тушки.       Ворох одеял на их общей постели плотоядно захихикал. Показались взъерошенные вихры, намазанный кремом от ожогов нос и ехидный рот. Лё перекатилась на живот, выпростала из-под одеяла голую руку и обвиняюще указала на Сида.       — Подлизываешься? — Конечно, она настроена его расклевать. — Индюшка меня не переубедит. Ты предатель, Леттера, вот и всё.       Треснуть её по тупой башке, как в детстве! Сид пробрался мимо кровати, аккуратно подвесил шлем на крепления, методично расстегнул крючки на вороте. Лё не отвяжется, а он не мог найти слова.       — Чего ты? — Хольгер примирительно помахал ковшом. Раньше он их частенько разнимал. — Надышалась рудных паров?       — Учти, пожмёшь этому негру руку, до меня больше не дотронешься, — Лё сощурилась, будто целясь. — Наши предки убивали выродков, кромсали в куски, а ты и Дагмар будете им кланяться! Вы забыли, чем кончилась дружба с неграми на Земле?       — Фабер не негр, ты, примитивная идиотка! — Сид заорал и осёкся.       Заболела прикушенная губа, холод скользнул по хребту. Выбила всё-таки из равновесия, бешеная сучка! Поручение Эммы нельзя обсуждать при Хольгере, его вообще нельзя обсуждать, но если не понимают те, с кем он писался в одни пелёнки, то как после оправдаться перед кланом?       — Никто не пошлёт к нам ни чёрного, ни жёлтого. Берилл сразу отследит выродка. Фабер чистокровный белый, он прошёл бы расовый контроль, получил бы разрешение у нас остаться…       — А ты сорвался, Сид, — хохотнула Лё. Отбросила одеяло, напрягла спину, согнула худые мускулистые ноги, достав кончиками пальцев до затылка. Она тоже нервничает, иначе зачем психотехника. — Я сейчас запросто тебя одолею. Скажи ещё, что сраный Фабер уникал, ровня нам.       — Драка — твоё дело. — Сид наконец расправился с комбинезоном. Ария ломает его рефлексы, превращая в медлительную немочь. — Моё — руда и обмен. Фабер не уникал, он обычный белый мужик, таких полно в поселениях при клане, во всех кланах. Ты ведь не брезгуешь лежать на простынях, сшитых их руками. Лопаешь сою, а её вырастили люди, похожие на Фабера. Прежде чем Афро-Азиатский Союз нанял его, Фабер занимался кое-чем для бывших колоний, для Циклоны и Эпигонов.       — Простынки шил? — Лё вывернулась под немыслимым углом, чуть не в узел завязалась. В техниках она сильна, сказываются ртутные гены высших. — Или крал месторождения?       — Он снимал… — вот теперь он их отвлечёт, — на Земле это называют фильмами. Флейринг-руммами. Хольгер, пожалуйста, притворись, что ты ничего не слышал. Выдуманные истории, снятые специальными камерами. Я смотрел несколько. Много глупостей, но есть и полезное.       — Вроде нашей песни о Кэлтигерне, да? — Хольгер пожал плечами. — Инопланетники вечно страдают чепухой. Им, похоже, заняться нечем. Ладно-ладно, оставьте свои секреты при себе. У меня завтра новая скважина, не до негров и не до фильмов.       Сид подавил вздох. Песню о Кэлтигерне здорово смотреть долгими вечерами, когда сидишь в какой-нибудь дыре и воешь с тоски. Особенно если в клане от работ освободили достаточно народу, чтобы разыграть песню как следует, так, как её придумали предки.       Кэлтигерн — «стройный господин» на древнем языке, он танцует под звёздами и под солнцем, вместе с ним пляшут девушки, тянутся колосья, льнут звери, радуется благодатная весна. Кэлтигерн отлично настраивает на психотехники. У Ртути не хватало певцов, способных брать высокие ноты и перевоплощаться в богов… кажется, на Земле их зовут актёрами. Зато однажды Сид попал на представление Гранита. Нейтральный клан, у них есть время на песни. Гранитный парень вытворял такое, что через минуту зрители забывали о голокамере и видели самого Кэлтигерна, пьяного счастьем и весенними соками.       И всё же клановые песни и земные флейринг-руммы — нечто вроде красного карлика Люги и яркой звезды бывшей родины. Несравнимо. И он никогда не сможет объяснить разницу Лё и Хольгеру. Их не учили обычаям Земли, не готовили для торговли с чужаками, им наплевать. Потому-то до статусного офицера поднимется только администратор.       — Твой Фабер бездельник и болтун, — Лё фыркнула, вытянулась во весь рост, выравнивая дыхание, — фильмы снимал!.. Наверное, о том, как китайцы и прочие вышвырнули нас с родной планеты.       — Нет, там обычно про любовь. — И подлинной летописи колонизации бойцу и инженеру не преподавали, они ни за что не поверят, расскажи он им о корпорациях белых, отправивших Джеймини Люга в межзвёздный полёт. — Про любовь и про свободу.       Свободу выбирать. Например, сбежать домой с поганой Арии, нарушить приказ. И это тоже не получится объяснить.       — Фрейя благая, про любовь! — Лё трудно отвлечь от добычи. — Мы говорим о захвате наших земель выродками, не о мелочах. Я была с тобой и с Хольгом, была с Рысью, у него волосатые ляжки. Прошлой весной в космопорте была с двумя Воронами из Гранита, весело скоротали ночь. Лет через пять рожу парочку детишек, вот и вся любовь. Очнись, Сидди! Чужак придёт на нашу землю, а вскоре их наберутся толпы, и мы от них не избавимся.       Хольгер звякнул чем-то о короб нагревателя — молчит, значит, согласен с вредной девчонкой. У Хольга мягкие, будто смазанные, черты, тихий уютный голос, а у Лё нос — вылитый клюв, хищные ноздри, и отчитывает, как десантным ножом режет, — и они настолько похожи. А в клане тысячи их братьев и сестёр, решающих, действующих без раздумий и без сомнений.       Хольг и Лё — кровь в его венах, он никогда не спал и не ел отдельно от них, но сегодня придётся. Сид сгрёб в охапку комбинезон и шлем. Вот где настоящее преступление — растрачивать нервы и психотехники на ссоры, когда Фабер уже летит сюда.       Эмма и Дагмар правы, клан не выживет, замкнувшись в себе. Нет ничего страшного в том, что земляне расплатятся за стелла вектигал металлами и другим добром, а любовь… хрен с ней, с любовью, он должен растолковать Лё и Хольгеру главное, но не знает как.       — Ну-ка стой! — Узкая ладонь перехватила его за плечо. Полураздетая и встрёпанная хищница из рода Йонов, вкогтилась и не отпустит. — Ты гордишься своими знаниями, администратор, тогда поясни мне, недоумку…       Она давила на него по-боевому, вжимала в пол, стискивала невидимыми обручами, и Сид приготовился защищаться всерьез.       — В Мелиадский кризис мы приняли на Домерге чужих. — Жёлтые сполохи метались по её лицу. — Выродки принесли нам чуму! Забились в горы, пользуются войной, грабят и убивают! Генетический брак, отбросы, их нужно уничтожить, не звать сюда ещё дикарей! Разве я вру? Хочешь ещё рейдов против диких охотников? Хочешь увечий, болезней и смерти и чтобы Берилл растоптал Ртуть?       Сид плавно качнулся вперёд, ударил, сдерживаясь самую малость. Так-то, вояка, меня тоже учили бесконтактному бою. Лё отшатнулась, свалилась на постель, обалдело моргнула — не ждала от него отпора.       — Задай свои вопросы Дагмар. — Жаль индюшку, в конторке на верхнем ярусе базы ничего, кроме соевого концентрата, не найдёшь. — Вдруг ты посмеешь, я бы не удивился.       ****       — Белые так и не повзрослели. Самая юная раса Земли продолжает тешиться опасными игрушками. — Фабер опять сунулся к визору, показав смоляной, точно выглаженный, затылок. — У домергиан привычка играть на краю пропасти особенно заметна. Вы, господа, осколок древних времён, когда белый человек носился с каменным топором или атомной боеголовкой. К дамам тоже относится. Прекрасная орла, что это за кочка, там, на двадцать градусов?       Прекрасная орла не ответила. Хвала Близнецам, в Лё крепко вколотили правило не вестись на неприкрытый вызов. А Фабер щедро разбрасывал словесные бомбы, рано или поздно какая-нибудь рванёт. Стараясь не коснуться инопланетника, Сид подкрутил регулятор обзора — пусть видит месторождение до Стены и дальше, пересчитывает кочки. Сволочинка Лё запихала их в тесную десантную коробку, мол, небольшой транспорт проще прикрывать. Попробуй тут не притронуться к дорогому гостю.       — Орла — давно исчезнувшее обращение. — По инструкции Дагмар с землянином говорит только администратор. Охрана и водитель обязаны молчать. — Иногда употребляется на статусных советах клана. Называть орлой Ястреба неуместно.       — Я обидел нашу защитницу? — Глаза у Фабера чёрные, блестящие и молодые, хотя он уже перевалил за половину людской жизни. — Где, как не на Домерге, обсудить ушедшие эпохи? Вы здесь застыли, законсервировались…       — Кочка часть оборонительного комплекса месторождения. — Лучший способ обезвредить «бомбы» — не замечать их. — Без сомнения, вам объяснили, что территорию придётся охранять, после продажи ещё тщательней.       Дэннис Фабер ни хрена не понимал в добыче стелла вектигал или искусно прикидывался. Может, его выбрали в послы за цвет кожи или знание межпланетной торговли, но когда он спросил, отчего порода кипит на поверхности планеты и мгновенно застывает в кислородных камерах, насторожились даже невозмутимые инженеры. Наниматели землянина не сомневаются: Ртуть продаст месторождение при любых условиях. Дело Фабера доставить данные. Первый инопланетник, ступивший на земли клана, вертлявый, развязный профан! Лё попала в точку, впрочем, большинство чужаков таковы.       — О, охрану мы предоставим вам, местным, — Фабер вновь прилип к визору, — добычу тоже. От «Двух А» сюда назначат координатора, не надо напрягаться. Ваши земли пришлые не осквернят. Простите, господин Леттера, нельзя ли приблизиться вон к той… булькающей луже? К оранжевой, верно.       Его ещё никогда не называли господином, это оказалось приятно до щекотки под рёбрами, а Эмма Йон — великая правительница.       Лё приказала водителю повернуть, кар шарахнулся в сторону, видно, сидящий за рычагами здоровенный Рысь слушал Фабера, слушал и сходил с ума. Сид прикидывал, как повежливей заставить чужака перейти с английского на китайский или арабский, тогда Лё и Рысь перестанут дёргаться. Хорошо, конечно, что Фабер проболтался про условия сделки, теперь новость разнесётся по базе, и многие успокоятся. «Два А» — интересный термин, стоит запомнить — не желали войны со всеми кланами Домерге. Они готовы к уступкам.       Транспорты сопровождения с экранирующими установками на корпусах повернули за ними куда мягче, туда-то речи Фабера не доносились. Ближайшая база Берилла в трёхстах километрах отсюда, без «зонтика» сразу засекут.       Кар завис над пенящейся оранжевой лужей, брызги оседали на защитной поверхности, закрывая обзор, но Фабер смотрел на буйство породы с детским любопытством.       — Отлично. Мы можем высадиться тут? Я возьму пробы.       Малейший сбой в «зонтике», и берилловые отследят чужака. Состав крови Фабера чуточку, но иной, есть шанс, что операторы слежки примут несовпадение за ошибку аппаратуры. Кто же враз поверит в немыслимое — Ртуть допустила на Арию нечисть?       — Прогуляемся, а, господин Леттера? И вы, леди Ястреб.       Прогуляемся! «Два А», долбаный Афро-Азиатский Союз, прислали к ним психа. Дагмар приказала угождать Фаберу во всём, даже если тот вознамерится сигануть в шахту.       Лё что-то буркнула в линком, хлестнули схваченные резинкой прядки волос — она до крайности зла. Хольгер простил его, принёс утром индюшку, пожелал удачи, а вояка будет бурлить долго, не хуже стелла вектигал.       — Придётся подождать. — Сиду не нравилось, как небрежно Фабер укладывает в сумку анализаторы, не нравились быстрые, беспечные движения чужака. На Земле природа не набрасывается на человека, будто лютый зверь. — Сейчас сменим настройки экранирования. Господин Фабер, наденьте биощиток. И не забудьте включить линком, иначе на поверхности нельзя.       Инопланетник поднял на него весёлый взгляд. Глаза у Фабера совершенно нездешние, похожие на омытые маслом камни, прячущиеся в пёстрых чешуйках морщин. Слишком любопытные, слишком живые. Неправильное лицо, с мелкими чертами, без привычной симметрии и пропорций. И всё же выродком его обзывать не тянет.       — Сид… вас ведь так зовут? Стивен Сидней Леттера, едва ли вы в курсе, откуда взято ваше имя. — Фабер сноровисто застегнул крепления у ворота. — Я бывал в передрягах и ходил по далёким мирам, когда вы, боюсь, ещё не умели пользоваться ложкой. Перестаньте надо мной кудахтать, ради ваших Близнецов.       Отвратительная самоуверенность. Земляне до сих пор относятся к домергианам, как к бесправным колонистам, вынужденным спрашивать у матушки-прародительницы разрешение на каждый чих. И безграмотным, к тому же. Стивен Сидней Робардс, глава корпорации, правитель и легенда. Европеец, в кровавой каше проигранной войны отобравший у цветных солидный кусок. При Робардсе чёрных и жёлтых держали в цепях, и не его вина, что белые в конце концов сдались. Луис Леттера — навигатор челнока, исследовавшего систему Люга. У уникалов нет случайных имён.       — Вы странно судите о моём возрасте. — Как легко поставить скотину на место, как трудно изображать гостеприимство. — Я могу быть старше вас вдвое.       — Не давите на меня, — Фабер засмеялся, став похожим на сказочный дух из песни о Кэлтигерне, эдакий задорный моховичок, — я знаю домергиан. Вы очень молоды, Сид, иначе уже превратились бы в мраморную статую, вроде вашей начальницы. А вы пока человек.       — Прошу за мной, — Сид, не дожидаясь команды Лё, нажал на рычаг защитного колпака. Увидев Арию во всей её бесовской красе, Фабер заткнётся, или Дагмар сдерёт с администратора шкуру за грубость с покупателем. — Наденьте щиток!       Красные, оранжевые, багряные озёра, обжигающая кипень подземного огня, перевитая чёрными кольцами грунта. Щедрая и страшная «звёздная дань». Буруны вздымаются до подножия Стены, всплеск — и ответный отблеск на вековой толще, будто чудовище заглянуло в огромное зеркало и скрылось в пропасти, испугавшись себя самоё. Здесь Ария сбавила шаг, замедлив вращение, и от полюса до полюса выросла ледовая преграда. Планета покорилась звезде, но не смирилась и не простила.       Припадок удушья, толчок воздуха в сомкнутые губы, щемящее чувство беспомощности. На островок твёрдой земли спрыгнула Лё; громко помянув христианских чертей, выкатился Фабер; посыпались бойцы сопровождения. Стена склонилась над ними, кромка ледяных наростов почти касалась парящих транспортов. Под ногами заурчало, захлюпало, и ослепительный столб оранжевого пламени разметал ближайшее озерцо.       — Джеймини Люга понимал, куда летел! — Фабер раскинул руки, завертелся. — Ария восхитительна!       Если землянин вздумает поведать, что первопроходец-уникал Люга вовсе не искал новый дом для белой расы, а прошил галактику ради «дани звёзд», у вояк закипят мозги. Нужно что-то сказать, сбить Фабера с запретных откровений, но рот не открывается. Зубы не разжать, до чего же мерзко… Сид зажмурился, отдаваясь панике, как делал всякое утро на Арии. Пусть Лё изведёт насмешками, он справится.       Уже справляется. Он дышит, двигается, живёт, не замечая тяжкой промёрзшей громады с её раскалённой начинкой, и хлопают за спиной крылья, сейчас унесут его от разноцветья смерти.       Тогда белые ещё не сдались, они гонялись за богатством. Корпорации снаряжали десятки экспедиций, пока одна из них не привезла на Землю образец стелла вектигал. Кто назвал бесценное топливо «звёздной данью»? Неважно, этот человек не ошибся. Звёзды были должны единственному мыслящему существу, и они заплатили сполна.       Стелла вектигал — порождение миров, раскалявшихся и замерзавших миллионы лет, сожжённых своими солнцами, высушенных космическим ветром, иссечённых потоками радиации, совершенно мёртвых. На Домерге не найти стелла вектигал, но Ария даёт её в изобилии. Вселенная хранила равновесие: люди умирают там, где в небо рвутся радужные струи.       Джеймини Люга летел сюда за «данью», он был создан для того, чтобы одолеть сумасшедшие расстояния в поисках топлива для корпораций. Стелла вектигал оттянула крах, позволив белым править ещё столетие, менять климат, улучшать свою природу. Когда Земля погибала, а выродки взяли верх, открытые миры стали спасением. У нескольких кладовых «звёздной дани» нашлись соседки, подходящие для терраформирования. Беглецы заселили Домерге, Мелиаду, Циклону, Эпигоны и Новую Землю. И на всех планетах истории учат не по подлинным хроникам, суке Фаберу это известно, потому что на Земле белых зовут предателями. Землянам так удобней, ну а нам удобней считать их ублюдками. В отличие от сказочек прародины, прозвище чистая правда.       Только вот человечишка Фабер скачет по прогалинам с умением опытного разведчика, а уникал Леттера топчется на кромке бурлящего озерца. Сид чуть присел, прижал руки к телу и оттолкнулся от набрякшей рудой почвы. Полёт содрал шелуху страха, главное, не оборачиваться на Стену и не поднимать голову вверх, к зоркому красному оку Люги.       В наушниках засвистели — Фабер, кажется, в восторге. Машет анализатором, улыбается сквозь щиток. Промахнув озерцо, Сид встал на ноги около землянина, сглотнув тошноту. Психотехника помогла, как всегда, но каждый раз победа над Арией даётся трудней.       — Вы и впрямь способны протиснуться в игольное ушко? Клан Ртуть славится гибкостью.       Ого, не просто восторг, Фабер намекает на постель. А ещё говорят, будто на Земле мужчины редко ведутся на мужчин. Забавно подразнить чужака. На Арии даже течка точно в паршивом сне, неотвязная тревога гасит желание.       — Во мне нет ртутных генов, господин Фабер. Но на базе я покажу вам… осторожней! Это отвод буровой установки, не трогайте. Пробы нужно снимать подальше.       — Так что вы мне покажете, Сид? — Фабер воткнул анализатор в оранжевое месиво, оглянулся. — Мне обещали занятную поездку.       Отвести чужака туда, где тренируются вояки, самому выкинуть пару трюков, непосильных для человека, пусть турист потешится. За одни комплименты Фабера Дагмар должна ему перевод с Арии! На Домерге поселенец и икнуть при уникале не посмеет, а Фабер и есть клановый поселенец, если соскрести его наглость.       Анализатор раскалился, потемнел, Сид поспешил выдернуть его. Землянин настоящий растяпа.       — Покажу, кем могли стать ваши предки.       ________________        Сноски        1) Терминатор (от лат. terminare — прекращать) — в астрономии: линия светораздела, отделяющая освещённую (дневную) часть небесного тела от тёмной (ночной, вечно холодной) части. Об условиях жизни на планетах возле красных карликов учёные до сих пор спорят, например, о том, будут ли ближайшие к звезде планеты, где потенциально возможна жизнь, вращаться вокруг неё, как Луна вокруг Земли — постоянно повёрнутой к ней одной стороной. И раз теории порою противоречат друг другу, для фантастической истории допустимо создать свою. В силу ряда причин на Арии есть не только области вечной ночи и дня, но в близкой к терминатору «жилой» полосе наблюдаются колебания орбиты Арии по отношению к её звезде; значит, там — в определённой зоне — можно видеть рассветы и закаты.        2) Гента-Глория — Серебряная Слава (домергианск, искажённая латынь).