Свои и чужие

      Глава пятая                     Фабер вёл себя так, будто на его Острове Фламинго вторжение — вещь обычная. Вторглись пока лишь в систему охраны, но Сид знал, чем это пахнет. Штурмом базы, если берилловые подтвердят подозрения. Обстрелом, бомбардировкой, вахтами без сна и отдыха, пропотевшими комбинезонами, не вычищенными за недостатком времени биощитками. Война прежде всего грязь, потом — страх. Иногда ты не успеваешь испугаться, а выпачкаться, устать, как последний ковыряющий землю поселянин, вполне.              Фабер разглядывал салон-каюту с успевшим надоесть любопытством. На базе всего одна такая — с отдельной спальней, ванной, ароматизаторами воздуха, удобным диваном из рыжей ворсистой ткани. Фабер, конечно, гость, покупатель, почеши его ящер, но по справедливости салон должна занимать Дагмар. Сид попытался представить, каково было бы проснуться в одиночестве, выпить чего-нибудь, сидя на диване, не спеша принять ванну. В казармах Гента-Глории сотни душевых кабинок и постоянные очереди, а в ванной он мылся только раз, когда они с Лё влезли в апартаменты высших на охраняемом объекте. Порезвились вволю, залили пол душистым мылом. Лё, вся в мыльной пене, целовалась взасос, хохотала, как пьяная, и даже не издевалась.              Фабер потрогал безделушки на столике, погладил краешек дивана, рассмотрел их с Поллаком ботинки, задорно прищурился. Инопланетник попросту не понимает, насколько они могут влипнуть.              — Взлом… э-э, системы охраны грозит нам неприятностями, верно? — обращался Фабер к обоим, но смотрел на Сида. — Берилл меня выследил?              — Взлом предотвращён, — Поллак угрожающе наклонил лобастую голову, — иначе на хрен… зачем нас здесь держат? Неприятности — это не ко мне. Будущее пусть предсказывает статусный офицер. Моя задача — не допустить штурма.              — Берилл, вероятно, отследил чужеродный состав крови, когда мы брали пробы на поверхности, — быстро вмешался Сид, заметив, что штурм землянина особо не напугал, зато Поллак прижал рысьи уши. — Их техники попытались зафиксировать нарушение закона, взломать систему, у них ничего не вышло, не волнуйтесь. Штурма не будет.              Волноваться ещё как стоит. Добыча свёрнута, военные на боевых постах, подняты плиты брони. Если берилловые получили достаточно данных, они не успокоятся, пока не доберутся до Фабера. Надо быть последним идиотом, чтобы упустить шанс потрепать Ртуть на совете кланов, обвинить в кощунстве и худшем на Домерге предательстве. Отыграться за прошлый год, за захват Ягля. А в идиотизме командира ближайшей к месторождению у Стены базы Берилла Абеля Стронга до сих пор не подозревали. Он здорово наступал им на пятки, добычу «звёздной дани» останавливают не впервые.              — Ваши датчики слежки настолько точны? — нараспев произнёс Фабер. — Сомневаюсь, что моя кровь слишком отличается от крови людей Домерге.              Поллак притопнул ботинком. Он обязательно нагадит, дня не пройдёт.              — Я могу идти? У меня много работы.              — Секунду, господин начальник базы, — Фабер улыбался, но что-то в нём, мягком и вежливом, не позволяло отмахнуться, — я должен поговорить с Дагмар Йон. По возможности, немедленно.              — Вначале поужинаем, — опять встрял Сид. Дагмар в командном центре, её нельзя отвлекать. Ну и не хочется пропустить кормёжку настоящим мясом. — Я помогу вам справиться с бытовой автоматикой.              — Самообслуживание? — отчего-то обрадовался Фабер. — Оригинально! Уговорили, Сид, но после ужина я надеюсь повидать командира ястребиной стаи.              Рысь развернулся на пятках, протопал к выходу, вполголоса выругался на пороге. Дагмар вернётся на Домерге, Фабер к своим дочкам-внучкам, а Сид останется с начальником базы, вечно недовольным и мстительным Джейми Поллаком. На двадцать лет.                     ****       Бытовой автомат выдал им две порции говядины с подливкой и упаковку красных чуть кисловатых на вкус овощей. По особому коду, полученному у заправляющего складами Рыся. «Помидоров не осталось, горошка тоже. Всё твой живчик сожрал!» Сид возразил, что, если нужно, Фаберу на тарелке преподнесут жареную рысятину, и убрался под злобное сопение.              За ужином он едва успевал проглатывать сочные куски — Фабер разошёлся, засыпал вопросами. Сид объяснил про разницу химического состава крови поселян и людей Земли, кажется, половину переврав, и уже смирился с грядущей лекцией по технологии датчиков слежения, как его осенило. Фабер любил выпить — в конце концов, он был белым. Цветные пить не умеют, быстро превращаются в животных или валятся на пол.              Сид вытащил из ящичка в столе бутылку и разлил янтарный алкоголь в пластиковые стаканы из-под воды. Пока сбегаешь на склад за бокалами, страдающий извращённой любознательностью гость придумает следующую кучу «почему». Бокалы Фаберу выдавали, но он ухитрился их перебить — непостижимо низкая координация движений.              — Здесь все друг друга выслеживают. — Говядину Фабер не доел, сложил нож и вилку крестом. Земной этикет Сид помнил: мясо придётся выбросить. — Нас ведь сейчас пишут? И так постоянно?              Постоянно. В сортирах, в душе, во сне. Никогда не угадаешь, куда Берилл всунется с диверсией, где техник — а среди них навалом тупых Рысей или вовсе людей — совершит промах. Проще следить и предотвращать, чем исправлять последствия.              — С непривычки, наверное, сложно, — Сид протянул Фаберу стаканчик, — но попытайтесь понять. Статусный офицер в настоящий момент анализирует наши действия на поверхности. Она разберётся, где мы прокололись, и устранит фактор риска для будущих операций.              — Нервничая, вы начинаете разговаривать, как робот из плохого ролика о покорении космоса, — хихикнул Фабер и понюхал жидкость в стакане. — Ну и дрянь же тут пьют!              Отхлебнул инопланетник лихо, и Сид, скрипнув зубами, опустошил стакан. Сволочь неблагодарная этот Фабер, лопает самое лучшее и носом крутит. Маленьким, кривеньким, с опущенным к низу кончиком, трагедия, а не нос. Из-за Фабера Лё и остальные торчат в скафандрах — и долго будут торчать, им-то говядины с помидорами не достанется.              — Подходящая байка для чужака? Ради безопасности! — сморщился Фабер. — За вами следят круглые сутки, и вовсе не Берилл тому причина. Жизнь в замкнутом обществе, одни и те же лица, отсутствие выбора и возможности изменить судьбу. Очень близко к бунту, не находите?              — Чушь. — Соблюдать правила поведения с Фабером всё равно что с Лё: против тебя и обернётся. — Где вы увидели бунт? Кто будет бунтовать и для чего?              — Хорошо. Простая задачка, не возражаете? — Землянин откинулся на спинку дивана, вытянул короткие ноги. — Допустим, вы ненавидите работу администратора. И хотите… не надо заламывать брови, Сид! Хотите возиться с растениями. Выращивать помидоры и шпинат. Вам позволят бросить Арию, «звёздную дань» и податься в теплицы Ртути? Кстати, могу поделиться говядиной, я уже сыт.              — Спасибо, в объедках не нуждаюсь! — Слишком Фабер умный, замечает всякую мелочь. — И я люблю свою работу.              — Идём дальше, — будто не расслышав, продолжал настырный гад, — вы промучаетесь на базе пять лет, десять, а потом превратитесь в ходячую гранату. И людей… извините, уникалов, выполняющих навязанную программу, здесь тьма. Слежка, жёсткий контроль, чтобы пресечь бунт в зародыше — эти методы не изобретение Домерге. На Земле проходили подобное, результат всегда одинаков.              — Ну, ладно, — Сид бросил стакан, привстал на коленях. Он даже не злился, что толку злиться на того, кто от чувства неполноценности исходит завистью. — Непогрешимая Земля, на которой женщинам вырезали клитор, не позволяя испытывать удовольствие. На которой мужчина не имеет права обнять другого мужчину публично, иначе штраф и презрение. Рассуждаете о моих желаниях, Фабер, как насчёт ваших?              Лицо инопланетника придвинулось вплотную, в морщинках и родинках, неправильное, хитрое, привлекательное — совсем немного, и всё же. Он возится с Фабером, кормит его и чуть не на руках носит, но разгадать не сумел.              — Вы дотрагивались до меня, — заявил Сид напрямик. Чужаку нравится загонять в угол, пусть попробует выкрутиться. — Старались приласкать. Хотите и боитесь нарушить земные нормы. Мы не боимся ничего. Я могу подойти к любому на базе и сказать: «Пойдём в кровать».              — И к ртутным акробатам с тренировки? — невозмутимо отозвался Фабер. — Мимо, мой мальчик, мимо, хотя попытка достойная. Я действительно ценю красоту, а вы красивы, особенно когда не знаете, что на вас смотрят. Но, увы, в постель я приглашаю женщин. В самом деле, на Домерге это чудовищный недостаток.              — Не убедили, — отрезал Сид и, плюнув на приличия, схватил тарелку Фабера. Он никогда не говорил ни с кем откровенней, чем с инопланетником, свалившимся им на головы, так и стесняться нечего. Говядина остыла, но сочности не утратила. — Прикосновения — верный знак.              — Любопытно, — протянул Фабер.              Этому болтуну любопытно всё подряд! Сид ткнул вилкой в ускользающий кусок помидорины.              — Домергиане не касаются друг друга из сочувствия, заботы, восхищения? Только для секса? К тому же вырезание клитора — типичная домергианская страшилка. Фанатики калечили девочек столетия назад, той религии давно не существует. На Земле цветные поклоняются Великой Матери, разумеется, те, кто даёт себе труд хоть чему-то поклоняться. Для Матери женщины священны. Впрочем, мужчины-уникалы отлично вписались бы в культ.              Сид молча жевал мясо. Он достанет Фабера, обязательно. Поймёт, для чего ему дурацкие разговоры со случайным сопровождающим. Он не помощник Дагмар, не в курсе намерений Ртути, не распоряжается месторождениями, а Фабер вытягивает из него жилы.              — Предложу госпоже Йон отправить вас на Землю, — знакомо хихикнул Фабер, с одобрением глядя, как Сид уписывает говядину, — на год, скажем.              — Не вздумайте.              С Фабера станется. Сид надеялся, что инопланетник говорит о Дагмар, не об Эмме Йон, просто вновь перепутал статусы. Ястреба госпожой не называют! Владычица Ртути, конечно, не будет слушать наглые речи, но лучше поостеречься. За дверью зашумели: низкие взбудораженные голоса Рысей, звонкие приказы Дагмар. Сид поставил тщательно очищенную тарелку, спрыгнул с дивана.              — Статусный офицер! Фабер, уберите ноги.              Дагмар вошла к ним одна, отослав свиту. На мундире ни единой складки, ни тени тревоги на узком лице, только гладкая прическа слегка растрепалась. Дагмар врежет Фаберу, чего бы нахал ни собирался требовать. Офицер кивнула Сиду, и он поспешил уйти. Обернувшись, увидел, как Дагмар усаживается в кресло. Полвека интриг даром не проходят, есть чему поучиться. Не сядь он сам около развалившегося на диване Фабера, тому было бы сложнее его донимать.              Рыси почему-то не разошлись по постам, толпились в галерее. Поллак тёрся рядом с командиром десантной группы, двое подпирали стенку, обсуждая, выдержит ли броня, если Берилл пустит в ход «Меч Марса». Сид однажды пережил обстрел из «ММ», это земля дыбом и небо в клочки. Хорошо бы берилловые не решились, можно всё плато разнести, стелла вектигал горит — закачаешься.              Рыси мнутся, мусолят своё совещание, нет бы обороной заниматься. Сид пристроился за поворотом, прикинувшись, будто изучает данные в линкоме. От нетерпения даже пальцы заломило. Валите быстрей, волосатики! Наконец Поллак очухался, велел разойтись. Расползались Рыси медленно, словно нарочно отнимая у него бесценные минуты.              Дождавшись, пока последний поджарый зад, обтянутый форменными штанами, скроется из виду, Сид достал загодя припасённый квадратик пластика. Квадратик белый, под цвет обшивки, клеится в миг. В центр слежения идёт невинная картинка: утомился администратор Леттера стоять по стойке «смирно», опёрся ладонью на стену, снова выпрямился.              Приборчик Сид начал мастерить три года назад, возился целую зиму. В технике он никогда не разбирался, уговорил Хольга помочь, подкупив едой, сексом, редкими железяками. Тогда их собирались послать на стажировку к Пурпурному морю, чьи кровавые от водорослей волны летом нагреваются до двадцати градусов, — благодать, а не стажировка. До смерти хотелось знать, пошлют или пожадничают? Сид прослушивал менторов и не попался. Стажировка накрылась из-за берилловых сволочей, но с тех пор он довёл приборчик до совершенства. Блокираторы сканирования, куча каналов, кодов и функций — если к базе присосался разведчик синяков, ничего эффективней в его арсенале не водится.              Сид прижал ладонью крохотный, не заметный под волосами наушник. Затрещало, линком разродился первыми показателями, испуганными, по правде говоря. Искал канал и не находил, менял настройки, руку дёргало до локтя, немело запястье. Жесткая нить вплелась в сигнал, ужалив пальцы болью: Дагмар поставила программу защиты, прикрыла себя и Фабера. Статусному офицеру позволительно, но тем любопытней. Мерзкое словцо! Сид зажмурился, перебирая коды, высший бы справился мгновенно, у него ушли будто бы года — бешеного стука в висках, сорванного дыхания, холода в мышцах.              «Договор разночтений не подразумевает. Никого, кроме вас, Дэннис, на Арии быть не должно». Да, фреево пузо, да! Голос Дагмар — кусачий, как мороз. Она закрылась от центра слежки, но пропустила пару внешних кодов. По галерее танцующей ястребиной походкой шла Нина, оператор слежения, и Сид взмок под курткой. Пугающее совпадение. Нина кивнула, улыбнулась — и скрылась за поворотом.              «Договор составлялся на Земле, с условием, что в связи с обстановкой на Арии он может быть пересмотрен. Бросьте, госпожа Йон, мы оба представляли последствия». Фабер в своей манере. Стелет одеяло, спишь на камнях. Чего он от неё добивается?              «Не называйте меня госпожой. Это ставит под сомнение мою лояльность клану. Вы многовато просите, Дэннис. Берилл пока нас не поймал, вы здесь так же защищены, как и в посольстве Ртути в Сарассане». Сарассан — восточная столица Афро-Азиатского Союза. Дагмар прежде служила там и любила повторять, что Земля на поверку не то, чем кажется.              «Многовато? Пожалуй, маловато! Всего-то три человека и корабль на поверхности Арии. Я не жажду оказаться в полной зависимости от ваших бравых Рысей и любезной племянницы. Она мечтает вырвать мне сердце, и не только она. Вы воспитали фанатиков, милая Дагмар. Гордитесь».              Фабер требует земной корабль, сейчас кружащий на орбите Арии, вместе с экипажем, очевидно. Страх инопланетника логичен, ненавидящие рожи вокруг доверия не вызывают. Кретинка Лё, кретины Рыси. Дагмар не уступит. Корабль, севший на планету, Берилл не просто отследит — синие твари выкатят немедленный протест, соберут экстренный совет кланов.              Клацая магнитными ботинками, по галерее прошагал отряд техников. Сид, едва ответив на приветствие, уткнулся в линком. Дагмар не даст себя запутать.              «Ваш каприз ставит под удар всю сделку. Я не вправе пойти на подобный риск, обратитесь к владычице. Эмма Йон выслушает пожелания в пятнадцать часов по времени Домерге…»              «Она откажет. Не думайте, что я вас не понимаю, Дагмар, однако же моя жизнь не пустяк. Если Берилл пронюхает и нападёт…» Надоедливый, трусливый человечишка! Ему-то бояться нечего, разве берилловые накроют базу залпом вместе со всеми обитателями. Намеренно они землянина убивать не станут, напротив, под костлявые ручонки проводят на Домерге, в космопорт, и выставят в качестве доказательства.              «Когда Берилл нападёт, тогда и будем говорить. Доброй ночи, Дэннис». Неужели она выиграла? Сид потёр отчего-то задёргавшийся под глазом нерв. В наушнике раздался скрип: Фабер, наверное, слез с дивана, плетётся за статусным офицером к двери.              «Улетаете?» — «Да. Утром меня заберёт челнок». — «Оставляете нас на растерзание Бериллу? Что ж, вы меня вынудили».              Смеётся на бархатных тонах, соблазняет.              «Давайте поступим так. Условия сделки не меняются до тех пор, пока Бериллу о ней неизвестно. В случае открытого нападения, я отдам капитану корабля приказ садиться на Арию».              «Я не могу гарантировать…» Фабер переступил границу, Дагмар его разорвёт.              «Прекрасно вы можете, у статусного офицера хватит власти на маленький жест, гхм, лояльности. Подкреплённый существенным вкладом в личное состояние знакомой нам персоны, о котором не узнает её родственница в ртутной короне. Банк в Сарассане зачислит на ваш счёт солидную сумму. Прошу заметить, дополнительную сумму. В конце концов, сделка с продажей месторождения была вашей идеей, не так ли, госпожа Йон? Двадцать тысяч йю смягчат суровую душу статусного офицера?»              Что он несёт? Долбаный, ссыкливый ублюдок! За такое пристрелить, прямо у дивана, в упор, и чтобы мозги по полу.              «Дэннис, вы неотразимы. Тридцать тысяч, и только если не будет иного выхода, если берилловые отправят десант, начнут обстрел, потребуют выдать чужака. Не раньше! Мы все прогорим и окажемся в дураках…»              «А вы ещё и под смертным приговором. Понимаю, и не собираюсь портить игру, ведь я тоже не в накладе. Любопытно, зачем вам деньги? На Домерге их не потратишь, на Землю вы попадёте не скоро. Или вообще не попадёте».              «Деньги — лишь средство. На них покупаются продукты, оборудование, лекарства, оружие. Ресурсы. За ресурсы у нас покупается власть. Немного сложнее, чем на сытенькой благополучной Земле, верно, Дэннис?»              В обшивке трещина, длинная и кривая. Вьётся по рифлёной поверхности, уходит глубоко в плиты. У него в голове трещина… так глупо. Ватными, негнущимися пальцами Сид отлепил прибор от стены, убрал в карман, снял наушник. На ужин валила смена инженеров. Гомонящая толпа линейных, громоздких Рысей, оборотистых Воронов. Сида просили убраться, подвинуться, толкали и ругали, а он стоял, разглядывая трещину, и слышал — памятью, всем разбитым телом — слышал то, что сказал Фабер и что ответила Дагмар Йон, госпожа Ястреб.                     ****       Бытовой автомат взбесился, а может, Сид перепутал сенсоры. Здоровенная серебристая коробка изрыгнула пенистый сироп вместо чистой воды. Сид глотнул, поставил стаканчик на верхнюю панель. Мусорить строжайше запрещено. Отступив на шаг, он пнул автомат, добавил ещё, пока на металле не проступили вмятины. Стаканчик покатился на пол, Сид поднял, сунул под кран. Ну да, вода. Нормальная, без сиропа.              Стакан — в утилизатор, и думать он не станет. Это дело не его ума и статуса. Почему не его? За Фабера синие суки пришибут и высшего, и низшего. Виноват в жопу траханный Фабер. Дагмар прикрывает владычицу, конечно! Совсем просто, а он болван.              Сделка с месторождением оформлена на Дагмар, счёт в банке Сарассана тоже открыт на неё. Если Берилл выследит, позор и суд лягут не на Эмму Йон — на прислужницу. Ястребам не впервой подставляться ради высших, ради Серебряной Славы. Фаберу и невдомёк, считает, что Дагмар предала Ртуть, продалась за их поганые йю, китайские деньги.              Очень складно, правда, администратор Леттера? Мальчишке восемнадцати лет от роду не разобраться в делах владык, но кое-что в схему не укладывалось. Дагмар была слишком цинична? И она не связалась с Гента-Глорией, не сообщила Эмме о приватной беседе, Сид проверил, специально торчал у техников-связистов.              В жилой отсек он не пойдёт. Хольг, наверное, вернулся с дежурства, да ещё злой, как терп, добыча-то прекращена. И Лё могли отпустить на отдых. Они догадаются, что с ним неладно, всегда догадывались, и рассказывать о таком нельзя. Чушь, чушь! Дагмар доложит Эмме лично, не по связи, берилловые настороже, шарят сканерами по плато.              Он дождётся Дагмар у шлюза. Попытается устранить загвоздки в системе учёта добычи, много накопилось. Сид налил ещё воды и побрёл к шлюзовым камерам по опустевшим галереям, мимо запертых дверей. Должно быть, он подцепил какую-нибудь людскую простуду, люди вечно болеют. В горле першит, глаза слезятся, ноют рёбра. Энергетика сбита, контроль на нуле, будто у паршивого Рыся.              У стеллажей со снаряжением ряд низких скамеек. Сид сел, скрестил ноги в щиколотках, снял с пояса линком. Записей только для себя у него мало, разве вот эта. Дагмар у перил тончайшей отделки, экваториальное щедрое солнце льёт на площадку красные лучи. Западное крыло Гента-Глории, прямо под апартаментами владычицы. Дагмар держит над головой короткоствольный «фламм», Лё в смешных, не по росту, штанах и мятой рубашке прыгает, не может достать. Ей тут лет десять, тяга к оружию во всей красе. Ага, сообразила, напружинилась — и взлетела. Неудачно, «фламм» не поймала, чуть не сверзилась за перила, на площадку для каров. Дагмар хмурится, отчитывает племянницу и не прячет гордость в жёлтых глазах.              Гордость. Дагмар Йон была первой, до неё линейный бляху статусного офицера не надевал. Привилегия высших, не подлежащая сомнению. Сид смотрел хронику того совета, на котором владычица Ртути представила кандидата, родную внучку собственного брата и девчонки-Ястреба, осмелившейся полюбить высшего, о чём никто не забыл. Прислужник не будет командовать ртутными; высший не станет тянуться в струнку перед низшим; линейный рождается, чтобы служить, а не произносить священные статусы клана — совет бился в истерике, главы ветвей орали с мест, казалось, вот-вот кинутся и разорвут.              Эмма Йон не дрогнула. Хрупкая, серебряная от волос до кончиков туфелек, владычица показала совету изменчивую силу Ртути. «Мне не нужен на посту статусного офицера очередной чистопородный интриган, с кучей жадной родни, озабоченный успехом своей ветви, приумножением могущества и земель, — сказала Эмма. — Я даю пост Ястребу Дагмар, она сохранит верность мне и клану через меня, ибо только из моих рук она получит власть, и только я смогу её отнять».              Аргументы противников Йонов выглядели справедливыми: невозможно вообразить перекличку древних статусов на устах прислужника. Это признавали Сид и Лё, все Ястребы — до последнего, но они гордились сестрой и названной матерью, забравшейся так высоко, как никто из них прежде не забирался.              Дагмар обогатила клан, умело вела переговоры и битвы, и совет смирился. Лет через пять примеру Ртути последовал Цирконий, назначив статусным офицером Ворона, опытного воина и дипломата. Потом была Магма, где Рысь продержался на посту довольно долго, пока его не расстреляли у стены за неэффективность войны со Свинцом.              Линейный с офицерской бляхой больше не шокировал, хотя владыки не торопились смещать с влиятельной должности родичей и друзей и отдавать правление прислужникам. Верить слуге и не верить высшему недостойно, во всеуслышание рассуждал глава берилловых Алари Спана, слуга выкладывается не из чести — из страха — и обокрадёт тебя, чуть зазеваешься. Обокрадёт.              Он сидит в холодном шлюзе, тискает линком и тоже крадёт. У клана — порядок в добыче и прибыль, у Дагмар — заслуженный почёт. Она была добра к нему, сделала старшим администратором в том возрасте, когда не отходят от менторов. Направила на Арию, доверила возиться с Фабером. Посулила двадцать лет службы на проклятом шаре, набитом кипящей смертью, всучила инопланетника, наверняка мошенника и уж точно опасного провокатора. Она его использовала.              Сид встал, раскинул руки, повторил психотехнику покоя и равновесия. Активировал схему добычи стелла вектигал, открыл сопровождающие записи. Цифры рассыпались по стеллажам, завертелись под потолком, утонули в матовом блеске напольных плит. Сомневаешься — работай, устал — работай, хочешь кого-нибудь убить — ну, ты понял.              Почему-то Дагмар не удивилась, найдя его утром в отсеке со снаряжением рядом со шлюзовыми камерами. Сид позеленел от возни с цифрами, что в красках показывал линком, зверски проголодался, но неполадки в учёте добычи устранил. И ненавидел теперь одного Джейми Поллака с его седой командой и немножко инженеров. Это ничего, вполне традиционно.              Дагмар застегнула куртку, махнула рукой сопровождающим, те прыснули от дверей — к ужасу Сида. Статусный офицер отлично читала в душах, вдруг он себя выдаст?              — Плохо выглядишь, младший. — Сама Дагмар была бодра, как всегда, и нетерпеливо сжимала губы. — Ночью надо спать. Даже молодым.              — Не успевал выправить подсчёты, офицер, — у него не голос — надтреснутый клёкот, — сейчас всё в порядке.              — Ты справляешься. — Жёлтый взгляд не отрывался от его лица, напоминая невольно: они одинаковы. Слепок с единственной пары прародителей, общая кровь и общая судьба. — И я придумала, как тебе помочь.              Сид попытался сказать, что в поддержке не нуждается, но Дагмар остановила движением узкой кисти.              — Пришлю сюда высшего из дипломатов, пусть пасёт Фабера. Никто не обязан тащить двойной воз — и администрацию, и гостей. Но помощь приедет не скоро.              Она что-то заподозрила? Перестала считать своим без оговорок? Общая судьба — не трёп или красивая фразочка. Если Дагмар Йон себя скомпрометирует, если сделка рухнет, клеймо ляжет на всю линию. Сид замотал головой.              — Фабер мне не мешает. Рыси достают гораздо сильней.              Не заложить ли Поллака, похоже, вредящего из принципа? Рыси тоже одинаковы, смена начальника базы положения не изменит.              — Рыси — данное нам богами испытание, — засмеялась Дагмар, — учти генетическое несовершенство линии и будь снисходителен. Ты чем-то расстроен? С Лё поссорился?              Уцепившись за подсказку, Сид быстро кивнул. Лё набрасывалась на него, как на врага. Чужак оказался не негром и вовсе не жирным, но он расхаживал по Арии, и Лё винила в этом Сида.              — Скажи ей, что присутствие Фабера выгодно всему клану, — Дагмар, деловито сощурившись, сверилась с линкомом, — выгодно лично ей. Больше средств, больше оружия, игрушек для нашей противной девчонки. До встречи, младший!              Он слышал кошмарный разговор с Фабером и потому выворачивает каждое слово. Обычно Дагмар держала дистанцию, изредка дарила всегда нужные вещицы, расспрашивала, будто и впрямь по-матерински, и он ждал коротких мгновений неположенной линейному близости, а сейчас его трясёт. От её и собственной лжи, от невозможности заорать.              — Офицер!              Она уходит, к свите, к челноку — к Домерге. Заткнись, заткнись, и она уйдёт. Дагмар обернулась, одарила силой, вопросительно подняла светлую бровь.              — Я… ты возьмёшь домой младенцев, офицер? — Наложивший в штаны скот, вот он кто. — Имму и Димму. Следующий пассажирский челнок будет через месяц, детям на Арии вредно.              — Дети уже на борту, — Дагмар улыбнулась тепло, лукаво, чуточку укоряюще, и у него защипало где-то в переносице. — Думаешь, я забуду про главную драгоценность клана? Иди, поспи часок. Тебя шатает.                     ****       Когда до рассвета далеко, пробуждение бывает неспешным, обманчиво нормальным. Ладонь смирно лежит на животе, но хочется, неистово хочется опустить её ниже. Под веками вспыхнули оранжевые блики, ноги раздвинулись сами собой, и Сид сбросил одеяло.              Хольга в кровати нет, Лё возится с доспехами. Можно позвать, она заставит подтянуть колени к напрягшемуся животу, всунет в задницу смазанный кремом палец, и он кончит в миг. Рука сжалась в кулак, Сид двинул по члену раз, другой, надавливая запястьем на гладкий, только вчера выбритый лобок. Выступили капли влаги, в паху набухло, налилось жаром — и не было ни Фабера, ни Дагмар с их мерзким разговорчиком, ни укатившихся на ночную сторону чудовищных звёздных шаров.              — Твою мать! Сою всю сожрали? И белка не осталось? Сид! Просыпайся на хрен!              Лё грохнула что-то об пол. Он бы ответил, послал прекрасную орлу в недра Арии, но губы свело. Сид сжал пальцы, ловя ритм, втискивая раздвинутые бёдра в постель, и наполнил кулак семенем. Выплеснулось много, почти болезненно, а тянущая неудовлетворенность осталась.              — Сид! Я со смены! Мне идти за пайком или оторвёшь зад от койки?              Их прежний инструктор говаривал: три вещи никогда не случаются вовремя — дежурство вне очереди, вылазка синих тварей и течка. Сид бы добавил, что у него толпа берилловых под боком, всего-то в трёхстах километрах, и сплошные бдения без всякой очереди. И злющая, хуже синих, Лё. В этих условиях хорошая течка превращается в наказанье божье.              Инъекторы для смягчения симптомов у него закончились несколько месяцев назад, но это не беспокоило. Ария и работа забивали утрику надёжней препаратов, и вот — на тебе. Стресс виноват или Фабер раздразнил, только, если бы сейчас ему вставили, он бы принял, ещё как.              Сид лениво поднялся, сгрёб одеяло, убрал в пакет, чтобы позже отнести в бытовой отсек на стирку. Надел штаны, морщась от трения, вышел из спального закутка. Лё потрясала пустыми пищевыми контейнерами, слипшиеся сосульками волосы падали на лицо. Она устала, быть может, боится за сомнительную сделку, нечего на неё сердиться.              — Я был занят. Мы с Фабером два дня разбираем записи с параметрами месторождения. Дагмар велела…              Протиснуться мимо разъярённой вояки в душ нелегко, но не поторопишься, она займёт кабинку первой.              — Мы с Фабером! — Лё швырнула контейнеры в утилизатор. — Трахнись со своим Фабером!              Вдруг Лё с самого начала знала о том, что со сделкой не всё чисто? То есть ещё более нечисто, чем уверяли Дагмар и Эмма. Лё племянница статусного офицера, ну и монополия на подслушивание и подсматривание Сиду Леттере не принадлежит. Потому Лё и кидается на всех. Ерунда, она не умеет ничего скрывать.              — Вымоюсь и схожу за пайком, — примирительно сказал он, — а ты подливку разведи.              Лё откинула волосы с лица, показав обветренные губы, отметины от биощитка вокруг запавших глаз.              — Шустрее топай, — прозвучало жалко, просительно, — не то я усну.              Перебьётся он пока без душа. Сид напялил форменную куртку прямо на майку, с досадой припомнив подколки Фабера про прикосновения. Он целовал Лё… не в этом году, точно. Собирался позвать её для необременительного перепиха, планировал, что она выносит его ребёнка и останется рядом до смерти, но целовал редко. Прежде Лё — сестра-Ястреб, потом любовница.              Любовница — термин из земных флей-руммов, где мужчина дарит женщине цветы и украшения, облизывает её губы по всякому поводу. Любовницу можно убить из ревности — во флей-руммах и убивали, резали себе вены, — а он проводил Лё к тем парням из Гранита, посмеялся над её шутками о бурных забавах.              Любовница — любовь, люблю. Он хотел, чтобы она поимела его огрубевшими от оружия и тренажёров пальцами, перестала клевать за Фабера и всегда возвращалась из рейдов, но, Близнецы благие, выходит, он её не любил. Любил не так, как курчавый кофейного цвета мужик из флей-румма об аварии на космической станции свою подружку-инженера. Мужик прикончил пилота, трахавшего подружку, прикончил и её саму и завершил череду безумных поступков в ванной с лезвием бритвы в руках. Сид прокрутил видео дважды, но поведение негра осталось для него загадкой, даже после разъяснений менторов.              Скула Лё была горячей, привычно острой, и удивление тоже было привычным. Ханнелоре Йон не учили обычаям чужаков, она не администратор и не обязана вникать в его глюки. Только если б она хотя бы попыталась, может, ему стало бы легче.              — Ты странный, Сидди, — пожала плечами Лё.              — Наверное. Разогрей подливку, я скоро.                     ****       Странный, ну да. Давний урок кадр за кадром разматывался в памяти, отвлекая от стояка. У людей с Земли порядки как у высших, пожалуй, ещё сложней. Высших создавали для управления и размножения, отсюда максимально допустимый уровень гормона Фрея.              Мудрые конструкторы связали утрику и биоэнергетику крепчайшим узлом. Остановить чьё-то сердце жестом, повелевать, внушая покорность, течь так сильно, что приходится запираться от посторонних, — владыки бытия, совершенные во всём. Высший к восемнадцати годам готовится исполнить долг перед кланом, не потеет в скафандре и не носится за пайками.              Утрика низших слабее, иначе раз в полтора месяца ты к работе непригоден. Кому нужен одуревший от возбуждения слуга? Потрахался — отлично, нет — перетерпишь, для того и препараты. Ровесник Сида с ртутной, берилловой, циркониевой кровью должен заключить контракт и зачать ребёнка с тщательно выверенной генной картой. С высшими всё ясно, дети — сокровища Домерге, чем больше их рождается, тем прочнее будущее белых, тем теплей на холодной планете.              Земляне заводят официального партнёра не ради младенцев, ради этой хитро закрученной любви. Менторы объясняли: кофейный мужик застрелил подругу за измену, не вынес, дескать, предательства. Но женщина не собиралась беременеть от того пилота, не испортила бы семейные гены. Зачем убивать из-за часа удовольствия? Негр безмозглый идиот, а земные законы — беспомощный хлам. Слишком расточительно пускать в расход репродуктивных особей, когда достаточно порки — наказания за попытку влить в кровь рода чужую струю.              Пару лет назад в одной из окраинных ветвей Ртути обманутый высший исполосовал партнёру зад, не публично, как делали в старину, — в собственной спальне. Техник по недосмотру вывалил запись в открытую сеть, начался скандал. Лё расспросила Дагмар, и оказалось, что выпоротый дал себя обрюхатить вояке из соседней семьи. Историю замяли, неверного партнёра отправили к поселянам, там он доносил положенный срок и сейчас забрасывал главу ветви просьбами вернуться. Вот и вся драма, но землянам начхать на чистоту генов, они смешиваются бесконтрольно.              Тьфу ты, терповы яйца, урок пропал даром. Два последних дня он гоняет по кругу бесполезные мысли и шарахается от выводов, точно разведчик в лесу от моховых ям. Дагмар давно в цитадели, Фабер беспечен и весел, нужно перестать лезть, куда не просили.              Зато утрика немного притихла, и он добрался до бытового отсека, не пялясь по пути на каждого, кто мог бы поступить с ним, как с тем забеременевшим от соседа высшим. И явно что-то прозевал. В складских комнатёнках рокотали низкие голоса Рысей, графики выдачи пайков белым облаком болтались под потолком, а из-за рифлёного поворота галереи навстречу Сиду выскочила оператор слежения Нина.              — Неполноценные уродцы, — зашипела Нина, — пора от них избавиться!              Подмышкой у неё была зажата упаковка питательного белка — разорванная, наполовину выпотрошенная. Следом выкатился дюжий Рысь из десантного отряда, схватил Нину за плечо.              — А ну, вернись! — рявкнул десантник. — Зажрались, птички-затычки!              Нина вырвалась, метнулась в сторону, кубики белка рассыпались по полу. Наступая на них, десантник ринулся наперерез, занёс кулак. Не успев понять, что происходит, Сид прыгнул между ними. Нина помогла, двойной отпор отбросил Рысь к складским дверям.              Генетический шлак, если бы не скорость реакции и силища, Рыси мало бы отличались от людей. Фреево брюхо! Из дверей высыпали товарищи вояки — седые тупые головы, груда мышц, боевые ножи на поясе. Окружили живой стеной.              — Привыкли хапать, что получше!              — Ещё руки распускает, птичка сраная!              — Лови её, мразь такую!              — Я подам жалобу, сейчас же свяжусь с Домерге! — За спинами десантников маячил управляющий складами. Щека в крови, ворот куртки выдран. — Закон написан не для Ястребов?!              Их восемь, нет, девять, и они вооружены. У стеллажей поблёскивает шеврон командира десантной группы, а его обладатель стоит, сука, наблюдает. Сид выставил локоть вперёд, закрывшись от надсадно сопящего Рыся, напавшего на Нину.              — Что здесь творится? — Рыси выходили из повиновения, случалось в окраинных семьях, но не в цитадели, не рядом с ним. — Где командующий базой?              — Зачем нам командующий? — глумливо осклабился десантник с макушкой гладкой, как колено. — Вали отсюда, птичка-администратор, не то тоже огребёшь!              — Пусть извинится, — взревел тот, что накинулся на оператора, — девка начала первой! Ударила Морелла! Паёк ей не понравился, ящерова дочь!              Морелл — ни на что толковое не способный кладовщик, вечно путающий расчёты, забывающий составить вовремя заказ. В прошлом месяце по милости Морелла база едва не осталась без водных фильтров, замечание в докладе Дагмар — и Рысь бы отправился месить бетон.              — Он выдал мне просроченный паёк, — внятно сказала Нина. Она не боялась, много чести бояться Рысей. — И заявил, будто Ястребам достаётся лучшее, а другим остатки. Бросил упаковку в лицо, и эти стали орать…              — Не так разве?! — взвился бритый десантник. — Получаете вне очереди: жратву, снаряжение, даже оружие! Твоей сучке, Леттера, вчера обломился системник с набором программ. Как новинка — сразу Ястребу! Мы, выходит, не достойны!              Лё системником не похвасталась, раньше бы не удержалась. Когда чужие против своих, не до чепухи. Сид сорвал с пояса линком, отправил код тревоги, молясь, чтобы Лё не завалилась спать. Поднёс линком к губам:              — Говорить будем в присутствии начальника базы, — и добавил громче: — Администратор Леттера вызывает Джеймини Поллака. Поллак, жду тебя у складов.              Двигаются, пыхтят, исходят яростью. И угроза появления начальства не напугала, вконец обнаглели. Высших на базе нет, то-то отребье разгулялось. Маркус и Алиса в патруле на плато, Роберт уехал на месторождение в Дальней зоне. Но ведь они вернутся, обдерут серые уши. Просто у Рысей не хватает мозгов предвидеть последствия. Их очень много, больше остальных линейных вместе взятых, в куче они будто перебродившее вино, кипят дурацкой удалью и упрямством. Напрашиваешься на неприятности — свяжись с Рысью.              — Не заступится статусный офицер, бедняжка ты сопливая, — бритый десантник толкнул его в плечо, — упорхнула ваша покровительница. Эй, Леттера, здорово лежать под Йонами, да? Ублажил тётку с племянницей, вот тебе и должность, и жирный паёк.              — Закрой рот, Рысь. — Он не помнил, где наступил на гонор брехливой сволочи, но хорошо помнил, как нужно ударить, чтобы разорванные губы десантника повисли до пупа. Только бить нельзя, дашь повод к насилию — бросятся толпой. — Не смей марать Дагмар Йон. Вообще не произноси священного имени владык.              — Священное имя у владычицы Ртути, у Серебряной Эммы, — зарычал вояка, преследовавший Нину, — ваша Дагмар примазалась к высшим, втёрлась в доверие и ястребиный выводок за собой тащит! Ты низший, Леттера, и младшая Йон низшая, гены прислужников, а туда же!              — Расхаживают, поплёвывают, ногами топчут, — встрял от дверей крепыш в форме техника, — не заноситесь, птички, перья повыдергаем!              — Чем вы заслужили? На всех постах Ястребы! Старший инженер и старший пилот — птички, старший администратор… да это же ты, Леттера. С детства при статусном офицере, при её племяннице, а Йоны высоко поднялись. На нарушении закона, между прочим.              И брюхатый пилот здесь. Кривится молодой мордой, задом в крепыша-техника влип. Вот кто ему живот набил. Мало Дагмар врезала, мало.              При Дагмар пилот не вякал, трясся и пузо обнимал. Рыси ненавидели их линию издавна, впрочем, Воронов и Волков они тоже не терпели. Фабер со своим долбаным бунтом!.. Накликал, напророчил.              — Мозги членом выбило, Рейв? — Оператор слежения заглядывает каждому в постель, информация — разом щит и меч, и Нина ими пользовалась. — Нарушение закона? Статусный офицер отстранила тебя за дело, нечего теперь выступать. Вопил бы, когда дружок в тебя спускал. Хотя ты и старался: «Глубже, глубже, засади мне, Пит!»              Они должны были заржать над намеренно пошлой шуткой, но на широких рожах не появилось и тени улыбки. Выгнанный из группы пилотов Рысь побагровел, надвинулся на Нину, заставив прикрывавшего её Сида пятиться.              — Я в койке с равным… — захрипел бывший пилот, — и ребёнка мне равный зачал. Имею право! Бабка вашей Дагмар, птичка драная, путалась с высшим, с Йоном, не так, что ли? Нарушила закон! Отсюда ястребиные привилегии. Меня, значит, накажут, а Леттера и младшая Йон будут объедаться настоящим мясом?! Бей птичек, Серое братство!              Пока не решились, но вот-вот. Распаляют друг друга, подзуживают, Серое братство вслух помянули — тайный призыв Рысей, не для публики. Чувствуя, как у плеча рвано дышит Нина, Сид вжимался в стену. Вдвоём не справятся, исключено.              — Леттера выделяет своим богатый паёк! Статусный офицер не вмешивается, ещё и похвалила, наверное!              Выдумали, суки лживые! Прямой доступ к продовольствию администратору не положен, приходилось выкручиваться, менять на снаряжение, на удобные позиции в графиках дежурств.              — Избегают, как людишек, хамят напропалую! Вообразили себя ртутной кровью, недомерки! Давай, ребята, вдуем им по яйца! Девчонке в оба дупла! Леттера, тебя прямо тут разложим! Чтобы не заносились, не брезговали!              Сид затравленно огляделся. Позади Нина и рёбра галереи, впереди — ощетинившийся, вопящий рысий строй. То, что в прошлом году случилось в клане Магма, передавали шёпотом, в узком кругу. Рыси напали на Воронов, десяток убитых, выжившие долго не оправятся — насиловали, избивали беспощадно.              Магма мелкий, нищий клан, а Ртуть не допустит, Серебряной Славы мерзость не коснётся. Но они не в Гента-Глории — в богами траханной дыре, где рысьи твари кишат, точно насекомые в жилищах поселян. Сид отмахнулся от ледяных, режущих мыслей, отшвырнул страх, посмотрел ему в перекошенную морду, как каждый рассвет смотрел на Арию, на всходящие по его нервам звёздные шары.              — Член короток меня отодрать, — сказал он ближайшему громиле, ощущая горлом клёкот, — зато суд будет длинным. Поркой не отделаетесь, встанете у стены, как мы сейчас стоим. Вспомните, в Магме ваших сородичей взяли штурмом, казнили через час! Разойдитесь, добром прошу!              Хищно протянутые руки отдёрнулись. Кое-кто сообразил, подвинулся, но бывший пилот, бритый и десантник, бегавший за Ниной, не унялись. Рожи в красных пятнах, мельтешат огромные кулаки.              — Надоело! Гнать Ястребов! — Ага, изнасиловать уже не обещают. — Любимчики!              — Если бы нас по новым технологиям конструировали, мы бы тоже в любимчиках ходили! Рысь был на корабле Джеймини Люга, не Ястреб! Нас на Земле создали! Мы первые! Мы, а вас, птичек, в труху!              — Нина, сучка тощая, накинулась на Морелла, вон лицо ему попортила! — Этого брюхатого дебила, к сожалению, высекут не скоро. На Домерге, когда опростается, и Сид бы с удовольствием прошёлся флагеллой по круглому заду. — Вы нас спровоцировали, вам и отвечать!              — Я подам рапорт, — командир десантной группы наконец вмешался, тихо, но так, что все обернулись, — на оператора слежения и на Леттеру заодно. Ястребы мастера провокаций. Притащили на Арию землянина, но под пули-то берилловых не сунутся. Нам ради птичкиных махинаций подыхать.              Нина ахнула, вцепилась Сиду в рукав. Старшего вояку занесло дальше, чем недовольных пайками и привилегиями. Поднял хвост на высших, на приказ Эммы. Сид потряс головой, стараясь отогнать видение: трещина всё шире, уходит вниз привычная опора, он балансирует на краешке, и жжёт ступни огненное месиво.              — Правильно, — неуверенно заявил брюхатый Рысь, — и без земного коротышки хреново было. У Берилла на Арии больше техники, да один комплекс «ММ» чего стоит! Синяки вломят, костей не соберём.              Отчаянный, пронзительный вопль полоснул наотмашь, Сид закрылся на чистом инстинкте. Гибкое лезвие вонзилось между ним, Ниной и озверевшими недоумками. Боевой взлёт, боевой клёкот — и Ханнелоре Йон, с мокрыми волосами на голых плечах, в спальных шортах и майке, взявшаяся словно из ниоткуда. Рывок — и брюхатый с бритым на полу, пинок — и жадный до пайков десантник схватился за разбитое колено.              — Прочь, — клекотала Лё, готовая вновь взлететь и завертеться в убийственной пляске, — прочь, отбросы.              Толика ртутных генов, пусть и разбавленная линейными предками, неоспоримое превосходство. Есть за что ненавидеть. Лё отпихнула не успевшего убраться Рыся с облезлым от холода Арии носом, подхватила Сида и Нину под локти, вытолкнула из тупика у стены.              — Сидди, прости, я всё слышала! — А глаза у неё растерянные. — Если бы они тебя тронули… Дулом системника вас не трахали, рысья немочь?! Сгиньте на хрен, пока я за это не взялась!              Не отступят. Побитые, знающие, что бой с Лё им дорого обойдётся, не уйдут, слишком завелись. И Лё не отступит тоже.              — Бегите, — сказала она сквозь зубы, не отрывая суженного взгляда от Рысей, — зовите наших. Свяжись с Хольгом, Сид.              На базе двадцать Ястребов. Пятеро Воронов, трое Волков, эти едва ли вмешаются в свару. Не побежит он никуда! С поверхностью можно переговорить по линкому, но вызвать помощь — значит развязать бойню, поднести себя Бериллу на тарелочке.              Лё не вооружена, слава богам. Он старший администратор долбаной дырки в камне, Дагмар доверилась ему, и даже если самой Дагмар нельзя доверять, никого сегодня не убьют. Сид подался вперёд, оттирая Лё от Рысей.              — Суд и казнь, — он подпустил в голос мёда, точно на переговорах по поставкам снаряжения с хваткими администраторами цитадели. — Нина, ступай в командный центр! Или мы расходимся, или она сообщит в Гента-Глорию. Выбирайте.              — Нечего выбирать, Леттера! И ты, Йон, марш ко мне! Я что, уже и поспать часок не могу?              Сид подскочил от неожиданности, Лё дёрнулась, Рыси уставились в конец галереи. Морелл юркнул в распахнутые двери склада. Где носило начальника ошалевших скотов? Выключать линком не положено.              — Командир, птички начали… — брюхатый бывший пилот, кряхтя, поднимался с плит, — за жратву удавятся.              — Молчать, — Джейми Поллак привалился к стене, будто ему насрать. В руке «фламм» наизготовку, башка знакомо наклонена, бугрятся валики мускулов на шее, седые пряди закрывают и впрямь заспанное лицо. — Рейв, аборт и порку ты заработал. Морелл, Каспар, рапорт немедленно. Йон, двинешься — пришибу. Леттера, мы возобновляем добычу, и питомца своего навести. Всем разойтись.              Расходились, спотыкаясь, пряча воспалённые от испуга перед чуть не содеянным физиономии. Обтекали Сида и девушек, стараясь не задеть. Поллак постоял минуту, дожидаясь, пока цепочка Рысей скроется за поворотом галереи.              — Леттера, ты, правда, нами брезгуешь? — в тоне обещание, бесстыжая подначка. — Ещё не вкусил рысьей страсти? В течке самое то.              И ушёл, квадратный, точно бытовой автомат взгромоздили на подпорки и заставили маршировать. Нина круто развернулась, помчалась бегом, только светлые локоны-пружинки запрыгали по худым лопаткам.              Во рту собралось кислое, не сглотнуть, не сплюнуть. Ребристые стены расплылись, сдвинулись, и Сид зажмурился. Под ногами жгучая, вымороженная пропасть, она всегда здесь.              — Поллак слышал, что с нами хотели сделать. Слышал и не торопился… и ты слышала.              Лё что-то ответила, обняла, Сид вывернулся, согнулся в приступе рвоты, в живот саданул кинжальный спазм. Куртку жаль, придётся выбросить. Выпрямился, вытер рот. Стены ещё шатались.              — Ну, — просипел он, — издевайся, разрешаю.              — Я вышла из душа, и тут твой сигнал. Поллак, наверное, тоже по дороге прокрутил, — Лё тормошила за плечо, усиливая качку. — Они бы не посмели! А если бы посмели, я бы их порвала.              — Ладно, храбрая вояка, — он опять отстранился, стащил с себя испачканную куртку, — в следующий раз дам себя изнасиловать. Расслаблюсь и представлю жуткую месть Ханнелоре Йон.                     ****       Питомец Фабер, двуличный, как змея, что проглотила небо и победила богов, явно его обхаживал. Нагрузил полную тарелку мяса с фасолью, подливал вина — надо же, освоил бытовую технику. Потом, подмигнув, достал из ящика стола крепкое пойло. Сид ел и пил механически, вдавливая зад в диванные подушки, ёжась от тягучей дрожи в паху. В голове пусто и гулко, заняться цифрами — думать противно, и не ворочается тяжёлый язык. Течка, утренний рысий парад, и пожалуйста, он развалина.              — Удивительно, что вы выбиты из колеи, — заметил Фабер, наливая «с горкой» в чудом обретённые бокалы, — на Домерге такого рода стычки должны случаться часто. Я знаю историю Брундехальд, и про Медведей мне известно.              — Мой день начался крайне неприятно, — буркнул Сид, выпив залпом горькое нечто, — и я даже не стану допытываться, какая птичка, гхм, напела гостю о ссоре между линиями. Внутренние проблемы базы вас не касаются. Что вы намутили с алкоголем?              — Позволил себе усовершенствовать домергианский деликатес, — Фабер отсалютовал ему бокалом, — отдыхайте, Сид, после помучаю.              Должно быть, землянин, не дождавшись утром приставленного для услуг администратора, выполз на склад. За бокалами, к примеру. В хозяйстве Морелла до обеда выли и ругались, ибо Поллак изображал лютую расправу.              Беременного Рейва, бритого десантника и того вояку, что выхватил у Нины пайку, приговорили к флагелле. Рейва персонал базы слегка жалел, но не за порку — за грядущий аборт. Если ребёнок желанный, парню не позавидуешь, причитали посетители склада. На Нину Поллак подал рапорт в цитадель. Нежная девичья спинка тоже отведает плётки, не сомневались Рыси. Мореллу и командиру десантной группы Каспару разбушевавшийся рысий начальник вынес строжайшее предупреждение. Угроза высечь досталась и Лё.              В зверинце Гента-Глории Сид как-то видал нагадившую на дорожке собаку. Отложив кучку, псина повернулась к зрителям филейной частью и принялось закидывать следы преступления песком. Здорово напоминает сегодняшние манёвры Поллака.              Что ж, в системе Люга отыскался один-единственный умный Рысь. Лучше бы, конечно, перенестись от Поллака на край вселенной, но отбирать сослуживцев ему пока не по статусу. Сид покосился на Фабера, уютно покачивающего ногой в мягкой домашней туфле. Странно, но сегодня в присутствии землянина легче выстроить логические цепочки. Наверное, потому что Фабер молчит.              Именно он точка отсчёта, причина всему. Дагмар мухлюет с месторождением, над статусным офицером только Эмма Йон, а кругом и около толпятся высшие и низшие, с равно неуёмными аппетитами. Допустим, главком Митч Золотая Борода, рысье божество, герой десятков войн. Митч командует патрулями, десантами и охраной баз и, как болтают, делил постель с Джейми Поллаком, ещё когда обоим было по пятнадцать лет. Едва ли верхушка клана выяснила про интригу Дагмар, иначе криком и тычками они утром не отделались бы. Вполне хватит других поводов, Фабер мешает многим. Снизится добыча, нападут берилловые — влетит и Митчу, пострадает и его статус. А Поллака сместят, не помилуют.              Поллак подначивал десантников и техников, шептался по углам. Сид заметил, но занятый слежкой за Дагмар, не придал значения. Начальник базы развёл дурней, точно безграмотных поселян, толкнул на бунт. Теперь, вжарит по ним Берилл или нет, Поллак себе прикрытие обеспечил. Мол, статусный офицер сплоховала, не создала земному гостю нужную защиту. Персонал базы выразил протест, зачинщики наказаны, начальство на Домерге в курсе, а я не виноват. Блестяще, чего там. Джеймини Поллака страшно держать в списке врагов.              — Сравнение с Брундехальд и Медведями неверно, — кашлянул Сид, спугнув тающую в горячем возбуждении тишину. Голос огрубел, срывался на распутный зов, безошибочный признак шалящих гормонов. — Эти всё едино что мертвы. Рыси…              — С Рысями приходится жить? — Хренов умница Фабер. Подпёр щёку ладонью, играет тёмными глазами. — Расскажите про мёртвых, раз трудно про живых. Вы охотились на Брундехальд?              — Охотился, — Сид потянулся за выпивкой, — и я ничего не буду рассказывать.              Обледенелые пещеры, куда с сотворения миров не заглядывало солнце, снег белый до синевы. Изломанные, выпотрошенные тела, нетронутые лица. Словно издевательство, сообщение от смерти — инеем припорошены ресницы и ликующая улыбка на губах. Они погибли, улыбаясь мучителям. Красноглазые тени на льду, вибрирующий горловой смех в ушах — и паническая догадка. Твари на расстоянии километра, почему я их слышу?! В сумраке и погоня, и бой призрачны, только трупы на снегу настоящие. Паршивое воспоминание, но отделаться он не сумел.              Брундехальд похоронили лет двести пятьдесят назад, Ртуть сразу же открыла линию Ястребов. Выходит, за ястребиный успех предшественники заплатили судьбой. Сид давно это знал, а дошло лишь сейчас, под безмолвный тост Фабера, в залитой ярким светом комнате.              Конструкторы напутали, пытаясь создать прислужников, почти равных высшим уникалам. Последствия промаха были ужасны. Брундехальд не успели присвоить линейного имени, так быстро свернули программу. Зовут по фамилии генетика, выращивавшего красноглазых. Генетик спятил под стать детищу, и когда Брун объявили вне закона, заперся в лаборатории, уничтожил взрывом себя и образцы. Образцы. Детей в пластиковых лотках. Взрослые особи унесли ноги от карательных команд, засели в отхожих местечках, нападают исподтишка.              Им много чего вложили, этим Брун, до сих пор не расхлебают. В вечном холоде бесплодных земель берегись случайных встреч, пристального взгляда, не ходи на огни. Не то рискуешь очнуться от морока с вырезанной печёнкой и почками, как у тех — в пещере. Или прикованным к ложу, осеменённым варварским способом, инкубатором для новых чудовищ.              В западной ветви однажды похитили дочь главы семьи с несколькими прислужниками. Высшую убили, ибо ртутную кровь не удержишь в оковах, Ястребов увели в тайные убежища. Одному удалось бежать, обнаружили его год спустя недалеко от лагеря патруля, без сознания, замёрзшего и истощённого. Умирая в безопасности госпиталя, он корчился, будто от схваток, и пытался расцарапать наложенные садистами швы на животе.              — Ртуть извела Брундехальд в своих владениях.              Фабер честно помалкивал, а Сиду вдруг стало муторно наедине с собой.              — Иногда они просачиваются с территорий Берилла или Свинца. У Брун неладно с детьми, по данным разведки, больше половины особей не способны к зачатию и вынашиванию… я опять говорю, как робот из флей-румма? Ну и последнего Медведя видели лет пятнадцать назад. Домерге избавляется от шлака.              — Уникалы до безобразия изящны, — хмыкнул Фабер, — уничтожить, приговорить к нечеловеческому существованию сотни, если не тысячи. Вы непробиваемы!              — На Земле, конечно, им бы начислили пособия, — он наконец-то выучился не вестись на бестактность инопланетника, — Брун убийцы и любители пыток. Попадись вы им, они выкачали бы из вас кровь и бросили подыхать на лёд. Медведи безобидны, на них никогда не охотились.              — Медведи впрямь ростом два метра? — Фабер задумчиво почесал нос. — Прокормить эдакую громадину нелегко.              — Именно, — подтвердил Сид, — мужчины-Медведи выше двух метров, и кулаки размером с вашу голову. Женщины помельче, но так же прожорливы. Потому их и забраковали.              — Дико представить, — землянин с сожалением потряс опустошённую бутылку, — бродят толпы непонятных созданий, их преследуют, как чумных, или хоронят в забвении, они огрызаются, пытаются выжить. Я бы нарочно такого не выдумал! Обитаемые зоны Домерге — треть от общей территории планеты. Остальное — камень, мороз и мрак. Откуда знать, что за шлак там водится и избавились ли вы от него?              Землянин потрясающе похож на Лё: лупит точно в цель. Климат, убивающий не хуже пуль, нехватка ресурсов, войны, ещё миллиард причин, а потом из сумрака выходят тени. Кривляются в снежных россыпях, увлекают в глубокие разломы, и ты покоряешься, будто жертва на алтаре.              Сид тронул прозрачный край бокала. Он решил, как будет выкручиваться, ещё под первый глоток пойла, и сидит, поддерживает очередную абсурдную беседу. Изрядная доля трезвого расчёта, капля страха, беспечность утрики — хорошее сочетание.              С Рысью он пока не связывался, ни с кем, кроме Хольга и Лё. Брезговал, верно. То есть не считал необходимым, а теперь придётся, иначе старший администратор вляпается между статусным офицером и её конкурентами из цитадели. Сид очень хотел верить Дагмар, но это как с давней охотой на Брундехальд. Выскребешь себе мозг, нервы по нитке вытянешь — и не забудешь. Дагмар Йон далеко, Джейми Поллак близко, и меры надо принимать самому.              — На Земле я познакомился с женщиной-Рысью, — Фабер, зараза, не отвяжется, — из клана Титан. Она боялась, что Рыси вскоре последуют за Брундехальд и Медведями. Заявят, тупиковая линия, мол, и утилизируют.              — Чепуха, — громче, чем следовало, ответил Сид, и поднялся с дивана, — Рыси примитивны, согласен. Наследие устаревших технологий, да только на Домерге их уйма. И не клану Титан начинать утилизацию, им бы с голоду не околеть.              Фабер щурился на него сквозь бокал, и Сид, отступая к выходу, постарался не слишком стискивать бёдра.              — Ложитесь спать, — попросил он, — я запру дверь кодом. Так, для порядка.                     ****       У поворота галереи Сид прошерстил показатели базы. Тёрся задницей о стенку, ругался шёпотом, но проверил добросовестно. База мирно спала, датчики на плато фиксировали добычу, довольно вялую, кстати. Десантники дежурили на постах, берилловые не возникали, и Джейми Поллак торчал у себя в комнате.              Сид улыбнулся металлическим изгибам галереи и бегом припустил в бытовой отсек. Убрал форму в шкафчик, шагнул под душ. Мылся торопливо, обжигаясь о горящую ожиданием кожу, отдёргивал ладони. Не облапить пах было невозможно, и он на секунду взвесил в горсти тугую от скопившегося семени мошонку. Лё твердила, что Рыси неутомимы в койке. Ну, он бы поспорил, кто кого умотает.              Прошлёпав по полу босыми ногами, Сид мокрым встал у шкафчика, вынул тюбик масла, неудобно извернувшись, смазал себя. Втолкнул пальцы и замер, прижимаясь лбом к распахнутой дверце. Пластик холоден, а ему жарко до испарины, фреева погибель.              Раньше он не понимал, отчего первые колонисты-уникалы беременели, будто самки ящеров. Сдавали младенца воспитателям, и в следующую течку вновь оказывались с начинкой. Вот так прижмёт, любой контрацептив под запретом, и никаких блокираторов зачатия. Терпи или подставляйся, таскай брюхо, кричи потом на столе у вирологов. Счастье, что те времена миновали и ему сменили капсулу в срок, как всем на базе. Кроме идиота Рейва, рискнувшего спрятаться от медиков.              Сид надел комбинезон прямо на голое тело. Пусть Поллак оценит. Скользнул в подъёмник, невесомо ступая, прошёлся по галерее, у двери со знаком командующего базой отправил вызов. Открыл Поллак сразу, будто ждал.              В шортах и майке, с копной взъерошенных седых прядей, владыка окрестных скал и потоков руды казался ещё огромней. И волосатей к тому же. Густая поросль покрывала необхватные ляжки, топорщилась в вырезе майки, курчавилась на мощных запястьях. Поллак наградил Сида хмурым кивком, посторонился, впуская в комнату. Отдельное жильё, не всякому линейному выпадает такая привилегия. Широкая койка в традиционном закутке с занавесью, стол у стены, основательно заставленный бутылками и кружками. Пил, должно быть, с дурачьём вроде начальника десанта Каспара, строил козни.              — У меня течка, — сообщил Сид, когда за спиной клацнул замок, — как ты выяснил? Медкарту спёр?              — Велика загадка, — Поллак расплылся в странной рысьей усмешке, похожей на оскал, — юнец бледнеет, краснеет, не смотрит в глаза и не справляется с психотехникой. Я не настолько стар, чтобы забыть, до чего оно припекает.              — Нас обоих припекло, — Сид потянул застёжку на вороте, — с тебя спросят за снижение добычи, а если Берилл заявится, то с администрации тоже спросят. Землянин осложняет жизнь не мне одному. Договоримся?              — И никаких больше изменений графика без согласования? — Поллак упёр кулаки в бока, на плечах вздулись мускулы. — Добыча и дежурства в приемлемых рамках? Совместный учёт? Чем ещё ты готов поступиться, Леттера?              — Верно. В обмен на спокойствие твоих парней. — Сид расстегнул комбинезон до пояса. — И не мешай мне с Фабером. Он скоро уедет, мы здесь надолго.              — При условии, что твой Фабер не подведёт нас под обстрел. — Поллак ощутимо расслабился, придвинулся вплотную. Волосатая лапища легла на талию. — Держи его на базе, под прикрытием оборудования.              — Надеюсь, на поверхность Фабер не полезет. Но вдруг приспичит, ты обязан подчиниться и помочь. Да, старший?              Зацепил, теперь накрепко. Поллак облизал губы, покрутил мясистым носом, точно впитывая запах утрики. Он мне не старший, я ему не младший, разная цепочка командования, только мы в крошечной комнатёнке, а кругом ночь, ночь на Арии, и завтрашняя заря может взойти над обломками, если Рыси и Ястребы не уступят друг другу.              Сид немного отодвинулся, выпутался из рукавов, спустил комбинезон с бёдер. Его рассматривали придирчиво, от собравшихся морщинками сосков до неумолимо твердеющего члена, потом сграбастали, приткнули к плечу и собственнически потискали. Поллак поступит с ним, как поступил бы с мальчишкой-Рысью, и впредь будет принимать строптивого администратора за своего.              От Поллака шёл неистребимый дух технической дряни, металлических переборок, замкнутых пространств. Сид чувствовал каждую мозоль на его ладонях и, не таясь, подставлял зад, напрашиваясь на ласку.              — Рёбра наружу, — буркнул Рысь в ухо, — но там, где надо, кругленький… и смазанный.              Толстый палец упёрся в него, и Сид с облегчением свёл бёдра, чтобы тесней, чтобы спазмы набрали силу, а после улеглись. Поллак пробовал его пальцем, жар растекался по ягодицам и бёдрам.              — Покажи себя, ну, — потребовал Сид, зная, что голос отказал напрочь. Он хрипит, как в утрике и положено.              Поллак выпустил его задницу, с усмешкой рванул поношенные шорты — багровый, слегка кривой член выставился напоказ. Сид думал присвистнуть, потому что и правда — большой, с влажной увесистой головкой, но пересохшие губы не слушались. Он уймёт течку об это богатство, получит выгоду и удовольствие разом и не станет жалеть.              — Устраивайся, как нравится, — Поллак показал на кровать с несвежим, скомканным покрывалом, — и не бойся, ты меня примешь, не треснешь.              Не бойся? Страх и сомнения исчезли. Поллак вменяем, охотно заключил мир, остальное подождёт, до отъезда Фабера по крайней мере.              Сид нагнулся, поздравляя себя с тем, что удержался, не подрочил в душе. Зад стискивается нестерпимо, член и яйца окатывает горячими приливами, он кончит сразу, едва Поллак вставит. Сбросив ботинки и комбинезон, Сид навзничь свалился на кровать. Перекатился на живот, уткнувшись лицом в покрывала. Операторам слежения обеспечено бодрящее зрелище. Поллак заставил приподняться шлепком, подняв подушку, подсунул её под бёдра. Навалился сверху, обхватив задницу волосатыми ляжками, накрыв грудью взмокшие лопатки, сипло задышал в шею.              — А-а… осторожней! — Боль вошла в него вместе с рысьей дубиной, Сид заметался беспомощно, напрягся, тут же раскаявшись, потому что Поллак вогнал с разбегу. — Порвёшь!              — Птичка перелётная, пронырливая, — выстанывал Рысь, — сколько ты мне пьянок стоил… хочешь поддержку, хочешь распоряжаться на базе?.. Отрабатывай!              Он хочет кончить, сейчас только кончить, по возможности, не разорвавшись пополам. Трахали его размеренно, умело, выгибая, как нужно, позволяя тереться пахом по заскорузлым от пота тряпкам. Сид привстал на локтях, хватал ртом воздух, постепенно смиряясь, расслабляясь, с надсадным хрипом выталкивая из себя боль, улавливая толику удовольствия. Он заорал коротко, низко, когда Поллак вздёрнул его на колени. Прижался пылающей щекой к покрывалу, наконец-то принял до упора, ухватился дрожащей рукой за член и рухнул в мешанину пёстрых пятен под веками, саднящих толчков и грубого наслаждения.              Уже растянувшись на испачканных простынях рядом с запыхавшимся Поллаком, Сид не смог бы рассказать, как вытерпел минуты между своим оргазмом и рысьим, заполнившим его тёплым, липким семенем. Вытерпел как-то, даже загорелся вновь, начал подмахивать устрашающе постаныващему Поллаку.              — Силён, старший, — Сид вытер ладонь о покрывало, тронул пальцами обмякающий в седой поросли член Рыси. — Давно мечтал мне отомстить?              — С тех пор, как тебя сюда прислали, — невнятно ответил Поллак и накрыл его руку потной лапищей, — наглого ястребёнка, протеже статусного офицера, путающегося с её племянницей. Грёбаные Йоны!              — Ну, статусный офицер и мне добавила забот.              Болтай, начальник, болтай. Всё пишется, если не в центре слежения, то в линкоме, брошенном в куче одежды.              — От одной заботы я тебя избавил, — самодовольно всхрапнул Поллак, — и не ври, что не понравилось! Твой дружок, как его… Хольгер вроде, так не погоняет, а?              Хольгеру в голову не придёт так кого-то гонять, да и приелось им в последний год. Когда ты наизусть выучил, что сделают Хольг или Лё, секс теряет остроту. Передышка в работе, лекарство от Арии, защита от бездны под тонкой коркой земли. Раньше было иначе — щедрее, искренней, а теперь он развлекается с рысьим командиром. Приди он к ребятам, поругались бы без толку, обязательно поругались бы, ведь Хольгеру наплевать, а Лё понимать не желает.              — Молодость, — Поллак повернулся на бок, дёрнул небритой щекой. — Нас было шестеро, служили ветви Цоль, ну, знаешь, у Пурпурного моря. Я в пятнадцать лет зачал, хрен разберёшь от чьей спермы, и не вдавался особо. Душа в душу, спали в обнимку, всё пополам. Потом разбросало, поначалу рыдали с тоски, сейчас и не говорим без дела. Осталось трое, и чего? Чужаки. Росли вместе, выросли разными.              — А Митч Золотая Борода? — наугад ляпнул Сид. — Он-то тебя не бросил. Покровительство оказывает, так что не надо про Дагмар. Она меня не из-за племянницы назначила.              — Митч умный мужик, — хохотнул Поллак, — держится старых друзей, только мы уже не друзья. Сечёшь, ястребёнок? Опасно надеяться на тех, у кого власти много.              Не расколется, гад. Рысь похлопал его по бедру, Сид замешкался, и был наказан. Перевернули, подмяли под бок, вынудив задрать ноги. По хребту скользнула щекотка, сладко разошлась там, куда сунулся Поллак, по-прежнему не церемонясь, растягивая насильно.              — Нежности предпочитаешь? — Рысь резко двинулся в нём, выбив негромкий стон. — Не верю. То-то смущался, когда парни грозили взять против воли. Молодой, невтерпёж, а подо мной увиливаешь?              — Закрой пасть и шевелись, — Сид пристроился удобней, обеими ладонями развёл ягодицы в стороны и, скатываясь в кипящий туман, пробормотал: — Спорим, ты быстрей устанешь?                     ****       Колени подгибаются, ниже пояса щиплет и ноет, под веки хоть щепки вставляй, но состязание он выиграл. Поллак вырубился на полуслове, даже дверь за ним не закрыл. Хорошая сделка, и гормоны заснули, насытившись, только грязь никуда не делась. Засела внутри, травит, как несвежая еда, как ядовитые испарения Кристального залива.              Это слабость, почти измена. Если клану нужно, он обязан забыть разговор о счетах в земных банках, лживый, паскудный тон Дагмар, махинации на базе, притвориться, будто лёг с Поллаком из-за течки, и продолжать работать. Рождённый служить просто служит, и всё! Исключений не предполагается, так учили менторы, так велела кровь в его венах. Он Ястреб. Сотрёт следы лапищ Рыси с тела, запись разговора Фабера и Дагмар с линкома, и грязь уйдёт.              У своей комнаты Сид трусливо притормозил. Пригладил волосы, поправил измятый комбинезон. В бытовом отсеке сейчас полно народу, иначе он бы вымылся и переоделся там, а поспать можно потом.              Они сидели на пластиковых табуретах — оба в облегающих костюмах под скафандр, злые, насторожённые. Лё смотрит прямо, не мигнёт, не пожалеет. Хольг следит взглядом за цифрами на потолке, светлые брови сдвинуты к переносице.              — Что-то случилось, Сидди? Мы чего-то не знаем? — голос фальшиво-сдержанный. Попробуй ответить и не разругаться в хлам.              — Я в порядке. Через час учёт ночной добычи.              Совместный с Поллаком, инженерам-Ястребам новые обычаи будут не по вкусу.              — Тогда почему от тебя воняет рысьей спермой? Может, зря выручила? Снял бы штаны, ублажил отребье, и мне бы предупреждение не влепили.              — Сид, добычу нельзя останавливать, — Хольг свернул график, — мы не дотянули до нормы, из-за простоя два разрыва в трубопроводе.              — Тебя ничего, кроме добычи, не волнует? — Почему-то равнодушие Хольга ударило больней издёвок Лё. — Все претензии к Поллаку, это его приказ.              Близнецы благие, что в них вселилось за полгода? Или они всегда были такими, а он не замечал?              — Вообще-то мы здесь ради стелла вектигал, — Хольг удивился всерьёз. — Ваш землянин срывает работу. Ртуть недополучит топливо, неужели надо объяснять?              — Ему без разницы, — улыбнулась пухлыми губами Лё, — у нашего Сида спеклись мозги. Лебезит перед инопланетником, трахается с Рысью. Сколько раз кончил?              — Четыре, — Сид вернул ей улыбку и стал снимать комбинезон, — теперь скажите, что я дерьмо, и валите вон.              «Росли вместе, выросли разными». Поллак и в личном не дурак, не только в статусных играх. Первое их самостоятельное задание, первые должности без надзора менторов — и гибнет, рвётся нечто, что было важнее важного, было им самим, проваливается в зыбкую толщу Арии. Лё трепыхнулась на табуретке, и Сид предупредил быстро:              — Я соберу вещи.              Он не видел, как она выскочила за дверь, возился с полотенцами. Нужно соскрести с себя пот и присохшее семя, избавиться от рысьих ароматов. Хольг деликатно вздохнул, положил руку ему на плечо:              — Она сердится. Ты вроде на другую сторону переметнулся, — потрепал по спине, легко, без пресловутой ревности из негритянских драм, — она считает, инопланетнику здесь не место, а ты не возражал статусному офицеру. Обязательно спать именно с Рысью? После того, что они вчера учудили?              Правильный, помешенный на железках Хольгер Тис, летающая по прямой траектории Ханнелоре Йон. Ближе никого не будет, да?              Из оцепенения его вывел щелчок дверного фиксатора — Хольг ушёл. Наверное, исчерпал разумные доводы. В душевой кабинке духота, тянет сыростью и химикатами, из крана для мыла падают капли, опять кончилось, пора заправлять. Это всё? На двадцать лет. Сид включил воду, подставился под холодные струи. Двадцать лет мелочной грызни, учёта остохреневшей «звёздной дани», редких случек с Поллаком для поддержания порядка, привычных ссор с теми, кто думает по инструкциям, привычного секса, будто ты автомат и заводишься от нажатия истёртых кнопок. Это — всё.       ____________________________        Сноски       5) Флей-руммы — обиходное название для флейринг-руммов: видеороликов, фильмов.