Свои и чужие

      Глава шестая                     Стальные переборки гудели в ритме ударов сердца, норовили рассыпаться, утопить в зернистом потоке. Жар медленно растёкся по бёдрам, собрался в пульсирующий комок. Упираясь ладонями в койку, Игер встал на колени, согнулся будто против воли, будто его кто-то ломал, сжал бёдра, стараясь отсрочить неизбежное — и ткнулся лицом в почему-то мокрую подушку. Набухший в нём чудовищный ком лопнул с такой болью, что Игер закричал, звук заметался в переборках, вернулся, оглушив, распластав на кровати. Спущенные штаны спутывали лодыжки, время растягивалось, запирая в безвыходном туннеле.              В истёртой дырке хлюпает, до члена, ободранного дрочкой чуть не до мяса, не дотронуться. И металл вокруг вибрирует на низких нотах, совпадая с усиливающимися спазмами, подчиняясь приказам крапивной горячки.              Игер вытер губы и лоб о подушку. Ничего страшного не происходит. Просто Ария. Просто комната, обшитая модифицированной прочнейшей сталью. Он прилетел на Арию вчера. Или позавчера. Может, третьего дня. Прихватило ещё в челноке, в шлюз он выполз невменяемым, сил хватило только на короткую благодарность.              Абеля Стронга на базе не было, сосланного наследника встречал какой-то мальчишка из экваториальной ветви, а от него легко отделаться. Игер и отделался, заперся в отведённых ему покоях. Ребята, хвала Фрею, куда-то запропастились, Игер их не искал. Несколько месяцев назад он ударил Манса — прямо в лицо. Не мог терпеть, на стенки бросался, сунул что-то в себя, круглое, раздирающе толстое. Не надо, не вспоминай, здесь сунуть нечего, разве оружейный ствол. Не докатится же он до такого. Манс тогда стоял и смотрел на скотину-высшего. Просто стоял и смотрел.              Бёдра прошило мелкой дрожью, минута — и колотьё стало непрерывным. Игер со стоном перевернулся на спину, сграбастал мошонку в кулак, задрал ноющие от напряжения ноги. Перед глазами взвился рой багряных мушек, металл содрогнулся, готовясь к очередной иссушающей волне. Ничего страшного. Просто гормоны. Течка.              — Господин! Я завтрак принёс. Открой, а?              За дверью. Мужской голос, и бьёт без промаха. В глубину измученного бесплодной вознёй тела, в распалённое, сорвавшееся с тормозов сознание. Впустить, наобещать любые блага, дёрнуть на себя, свести ноги на спине, крепко сжать. Заставить.              Игер попытался встать, не удержался и обессиленно свалился на холодный пол. Слишком холодный, потому что сам он горяч, будто «звёздная дань».              — Господин?              — Кто ты, на хрен, такой?              Он ещё говорить в состоянии, надо же. Задница стискивается туго, между ягодиц собрались вязкие капли. Долбаные конструкторы всё предусмотрели. Смазан, доступен для члена, для неизбежного зачатия, и хочет этого нестерпимо. Чтобы трахали, начинили брюхо, спасли от муки. Игер раскорячился на четвереньках, кое-как поднялся, поймал сползающие штаны. Постанывая от прикосновений ткани к обнажённой коже, потащился к двери.              — Я Кеннет. Кеннет Роза. Служу господину Абелю. Завтрак вкусный!              Ух ты, розочка! А хозяйство у тебя тоже как роза, или настоящее, рысье, как подначивал Гамалея? Руку рвануло вверх, сплёлся на кончиках пальцев приказ — открыть, нарушить закон, и насрать на последствия.              Что-то удержало. Остатки испарившегося разума, равнодушное, размеренное внушение отца. «Последняя ошибка. Помни». Скорчившись от накатившего спазма, Игер навалился на ледяную поверхность двери. Скрежет скрутил нервы, металл содрогнулся, внезапный страх отшвырнул назад, к койке. Игер распахнул глаза, вытаращился сквозь тьму. На стальной обшивке отпечатались борозды, точно огромная лапа полоснула, разодрала способный выстоять против пуль сплав.              — Господин, ты в порядке?!              Пищит Розочка, тоже испугался. Знать бы, в порядке ли я. В порядке ли мир вокруг. Гормоны, да, к мудям ящеровым? Его же снесло напрочь, такого и быть не может, только мелькало в старых отчётах, Одар рассказывал. Брат копался в архивах, накопал разного. Запретного. Данные о нетипичных реакциях, клетки уникалов входят в резонанс с электроникой, если физические объекты напичканы ею, клеточная структура меняется под воздействием… сукина утрика!              Игер вдавил кулаки в глазницы, постоял, раскачиваясь. Поглядел украдкой на дверь. Борозды в металле не исчезли. Доборолся, на хрен, с собой. Он ведь урод, порченая кровь, генетический брак. Всё из-за братцев, рыбины Моргана, из-за отца, разрешающих себе то, в чём отказывают ему. Хватит. До конца его дней — хватит.              — Эй, Кеннет! Где мои парни? Где Стронг? Что с Ртутью?              Зачем спрашивать? Всё равно ещё ночь или сутки от него никакого толку. Ничего, переживёт, выберется отсюда и найдёт кого-нибудь. Любовника, правильно? Мужика, который вставит по яйца, и плевать, как это будет называться. Но не Манса, не Гэла, не парня за дверью. Прислужники Берилла подневольны, им потом влепят, растопчут судьбу за перепих с наследником.              — М-м… господин? Твои слуги на задании с господином Абелем. На базах ртутных тихо. Будешь завтракать-то?              Игер расстегнул ремень на штанах, отвернулся от зияющих в металле следов ущербности, хлопнулся на постель. На живот, вот так, бёдра раздвинуть, словно сейчас подойдёт, облапит зад, возьмёт — заполнит семенем, в самую суть, откуда начинается новая жизнь. Нет, фреево проклятье! Соль скопилась в уголках глаз, защипала под ресницами, скатилась по скуле. Игер втёрся членом в ладонь, приподнялся, ласкал ожесточённо, давясь всхлипами, и кончил под звук удаляющихся шагов.                     ****       Отпустило его к утру. Пошатываясь, Игер добрался до утилизатора, выкинул одежду и постельное бельё, включил продувку. В душе, соскабливая с себя похотливое безумие, вяло и привычно удивлялся. Везде тянет и болит, будто под прессом лежал. Закрывая кабинку, он попытался повторить трюк с бороздами, согнуть дверцы из матового пластика. Ничего не вышло, и это даже расстроило. Из уродства нужно извлекать пользу, в бою бы пригодилось.              К счастью, походный рюкзак стоял у постели, и в нём нашлась хрустящая чистотой форма Кратерной базы. Комбинезон, рубаха и куртка, всё удобное, серого немаркого цвета. Винтер, старый говнюк, позаботился. Одеваясь, Игер понял, что, во-первых, в очередной раз не подох, а во-вторых, зверски хочет есть.              По ту сторону двери обнаружилась рыжая макушка. Обладатель макушки сидел на корточках, сутуля узкие плечи, тыкал в линком, и по стенам прыгали диковинные существа, помесь лягушек из земных роликов и не в меру крупной мочалки. Ну, значит, Кеннет Роза, Розочка, ему вчера не почудился.              — Что это у тебя? — Рыжие Рыси попадались нечасто. Каприз конструкторов, проба оттенков — и пожалуйста, смущённый мальчишка с копной морковных прядок. — И где мой линком?              Рысь вскочил. Нескладный, низкорослый и хилый — полукровка. У Абеля вольные взгляды, если он держит потомка людей на Арии.              — Ты его разбил, господин, когда прилетел. Шваркнул об пол, линком и вдребезги.              Вымело из памяти насмерть. В течках он перепортил кучу вещей, как ещё сам не убился, не покалечил кого-нибудь. Розочку, например. Парень, не сознававший, что вчера мог угодить в отвратительную историю, преданно таращил ярко-голубые глаза. Э, да там не только людская кровушка.              — Пойдём. Мне пожрать, отыскать другой линком, данные о Стронге и положении с Ртутью. Почему Стронг забрал моих ребят и приставил тебя?              Пытаясь не слишком расставлять подгибающиеся ноги, Игер двинулся по галерее. Где-то здесь спуск в бытовой отсек, кажется, за Белым залом, как Абель в шутку называл центральный шлюз.              — У меня — вот! — Рысь показал руку, от кисти до локтя закованную в медицинскую повязку. — Поломалась… на тренировке. Господин Абель сказал, что нельзя не использовать боеспособных парней, а для услуг пока сойдёт неспособный. Они на удалённом пункте слежения. Скоро сменятся.              Розочке-то стыдно. Повесил кругленький человечий нос, на щеках пятнами расцвёл румянец, одно слово — Розочка. Конечно, рвался на тренировке сравняться с чистокровными, не справился, кости переломал. Слава Близнецам, вчера он не повёлся на утрику, не втащил рыжего почти Рыся в комнату. Теперь они оба корчились бы от стыда.              Абель Стронг для недозволенных дел подойдёт лучше. Абель, с его ручищами, истинно северным крутым нравом, и если когда-нибудь Игер Спана удостоится отцовского статуса, то Абель не пожалеет. Любовнику владыки всегда перепадает благ и выгод. Любовник. Идиотский термин. При чём здесь вообще любовь?              — Не хнычь, — подбодрил парня Игер, — упражняйся больше, и получится. Не всё, но по минимуму. В боевой строй ты, понятно, не годишься, поставят на подхват. Тебя в честь кого нарекли? Кто этот Роза?              — Не Роза! — обиделся полу-Рысь. Наверное, часто фамилией тычут. — Ударение на последний слог, господин. Эжен Роза был героем! Но до страницы с его подвигами редко доходят.              Ну, обычно помощники статусного офицера, возящиеся с Книгой Достойных, детишек обзывательством не награждают. А Розочке, выходит, отвесили. Не в наказание ли за смешанные гены?              В шлюзе сияли отдраенные плиты, подпирал стены ряд стеллажей со снаряжением, суетились техники, готовя к взлёту грузовой челнок. Игеру кланялись, но умеренно, не отвлекаясь от работы. Абель командир что надо и подчиненных вымуштровал на зависть. В лифте Игер тронул понурившегося Розочку за рукав. Хотел спросить, откуда ему досталась людская кровь и толика берилловой, передумал. Незачем растравлять чужие раны, собственных хватает. С чего он взял, что Абель не пошлёт его туда же, куда послал Морган Грата?              — На удалённом пункте есть успехи? Мне доложили, будто Ртуть нарушила закон.              — Я не вправе разглашать, — сдержанно отозвался рыжий, — господин Мейринг сообщит, что положено. Он ждёт тебя в зверинце.              — А пожрать? — растерянно спросил Игер. От голода башка шла кругом, отказывали измочаленные утрикой мышцы.              — Пожрать потом, господин, — заявил Розочка, — в зверинце интересно. Погуляешь, проветришься.                     ****       Отец много вложил в Кратерную базу, и щедрость чувствовалась. Оранжереи, теплицы, зверинец, богаче разве что в Айторе и в экваториальных владениях. Добыча на месторождениях сектора падала, пока не критично, но в будущем придётся почесать в затылках и либо сокращать расходы, либо передвигаться на триста километров к Ледовой Стене, отбирать у Ртути слишком жирный кусок.              На нижних ярусах Игер очухался окончательно, рявкнул на самолюбиво побуревшего Розочку и отправил за пайком. И теперь, наблюдая за стараниями Яна Мейринга, неторопливо приканчивал третью упаковку сои.              Мейринг встречал его в шлюзе, ну точно. В течке проскользнувший мимо сознания юнец из экваториальной ветви, изрекавший нечто статусно-кретинское, высокопарное до блевотины. Мейринг и сейчас изрекал. Спец по оборудованию для слежки, на базе, видать, незаменимый. Правнук главы семьи, на совете поддержавшей требование Джеймини сменить наследника. Бабуля Мейринг увлечённо его закапывала, чуть из кресла не падала от воплей, её внучок выколупывал длинным острым пальцем мозг. Забавно, что братец вместо «спасибо» вознамерился подарить земли Мейрингов союзнику повесомей.              — Мне удалось засечь поток гамма-ритмов, вычленить паракселий, — отлично поставленным голосом вещал Мейринг, — после я применил теорему Келлера, с помощью правила переменных чисел добился устойчивости сигнала. Ещё при менторах я эффективно извлекал любую частоту.              И тому подобная хрень — до бесконечности. Игер жевал, Розочка приседал от усердия, Мейринг гордился собой и напускал туману технических подробностей. И свидание, вполне рабочее, кстати, назначил в зверинце. Игер знал эти игры, выучил именно что с менторских времён. Экваториальные сынки, племянники и внуки все как на подбор. В зверинце нетипичная обстановка, собьёт наследника с толку, отвлечёт от неизбежных промахов по службе, заставит нервничать. Ага, прямо с ума схожу от беспокойства. И ведь Мейринг молод, не старше двадцати двух, а зануден почище братцев и Моргана.              Игер развернул обёртку следующей упаковки сои, мимо прямого, будто столб гениальности, Мейринга потянулся к утилизатору. Мейринг уклонился от контакта гибким движением, чуточку сбился, и тут Игер его вспомнил. Из-за утрики в голове настоящая помойка.              Ян Мейринг и партнёр из ветви Йоро, тоже экваториальной, состоятельной, наглой, каждый совет выставляющей претензии отцу. Заключили контракт два года назад, была жаркая неделя, Ян зачал с юной страстью, порадовав оба семейства. Потом партнёра ночью подняли по тревоге, отправили на поимку Брундехальд, пересёкших границу клана. Домой партнёр не вернулся, а Ян… Абель Стронг собрал на базе инвалидную команду!              Яна Мейринга резали на примитивной анестезии, в лагере, куда он принёсся требовать поисков. Нашли, верно. Растерзанный труп партнёра, и у Яна началось отторжение тканей. Для мужчины-уникала нередкая беда. Болтали, Ян едва выжил, прятался ото всех, отказался от нового контракта. Колесил по глуши, налаживая оборудование слежки. Светловолосый, как Фрэнсис, надменный, упёрто донимавший начальников лагерей и теперь донявший наследника. Слежка, дебильные гамма-ритмы и паракселии — гарантия безопасности, того, что из засады не нападут.              Брундехальд им знатно подгадили, не только Бериллу, проще припомнить, кого не зацепило. Трудно судить, если не видел войны Непогребённых Владык, лишь хроники проглядывал. Берилл, Ртуть и Свинец схлестнулись на уничтожение, последняя такая война, когда не за ресурсы и земли — за существование клана.              Берилл и Ртуть в те года поредели наполовину, Свинец почти вымер, но мир подписали, и началась, как водится, торговля. Кланы открыли проект примирения, новую линию, разработанную умнейшим конструктором. Линию, не уступающую высшим, венец творения.              Лучше бы свинцовый генетик Брундехальд не был настолько умным, глядишь, куча народу осталась бы в живых, а Свинец не превратился бы в свору подонков. Подсылающих к соседям обученных дикарей, привет Рейку Меченому! Не въелись бы в пустоши красноглазые ублюдки, наделённые ментальным оружием, вырезающие органы из ещё дышащей добычи. Партнёра Яна Мейринга не убили бы.              Сплошные «бы». Отец предупреждал: то, чего не произошло, не стоит включать в расчёты. Перемирие накрылось, Ртуть и Берилл быстро перессорились, до того как Брундехальд пришлось выпалывать, будто сорняк в теплице. Свинец заварушка с Брун и прикончила. Вместо нормального сильного клана — сборище перемешавшихся низших и высших вырожденцев. И философию под свой маразм подвели. Вроде соблюдение чистоты крови против инстинктов и ведёт к упадку. Олухи! По слухам, рожают и от людей, скоро растворятся в поселянах, никакая заумь не спасёт.              Место Свинца занял Гранит. Поднялся на неразберихе, беготне за красноглазыми, подгрёб обломки свинцовых, тёплые плодородные земли. Нейтральный клан, иголка в жопе. То ли наберётся ресурсов и азарта и воткнётся, то ли поостережётся до поры.              Гранит давно подбивал Берилл к повторению проекта Брун. Мол, Ртуть завела Ястребов — уровень биоэнергетики высок, но не чересчур, птички сообразительны, обучаемы, ходят по воздуху и по земле, идеальны для войны и для мира. Рассмотреть бы Ястреба вблизи. Игер видал их в прошлогодней свалке за плоскогорье Ягль, но в бою особо не насмотришься. Ястребы на плоскогорье кавардак и устроили, летучие твари!              Зря отец отказывается от новых линейных. Не получилось с Брун, получится с другими. Но Яну Мейрингу этого говорить нельзя.              — Ладно. Про гамма-ритмы понял, — Игер перебил Яна на вдохновенной, щедро сдобренной терминами и яканьем околёсице и поперхнулся, ибо тот застыл давешним столбом, только теперь оскорблённым. — Объясни попроще, что вы придумали?              — Организовали удалённый пункт слежения, — помедлив, снизошёл внучок, — мини-станция на границе владений Ртути. Созданная мной программа нацелена на состав крови чужака, землянина. Вероятного землянина. Признаюсь, я не верю, что Ртуть отважилась на неоправданный риск. Сигнал мы поймали отчётливый, к сожалению, к Стронгу донесение попало с существенной задержкой. Иначе — рейд и перехват.              А он вовсе не педант, каким выставляется. Вон мешки под глазами, тяжёлая берилловая челюсть выставлена вперёд, немного выпяченные, точно припухшие губы напоминают о почти запретном удовольствии. Взять член в рот, ласкать языком и губами — эдакие штуки в брачной постели не приняты, во всяком случае, не до исполнения долга перед кланом.              Игер сглотнул. Сведениями об изысках из земной практики он был обязан, конечно же, Одару и раскопкам в архивах. Чужак и заварушка вокруг него — фреева милость, не то от мыслей о сексе не отмахаться.              — Почему неоправданный? — Игер развернул пятую обёртку. Соя из ушей лезет, а голод не унялся. — В системе Люга кружит пара десятков инопланетных кораблей, каждый из них может везти агента, разведчика или ящера мохнатого. Едва ли ртутные пригласили чужака полюбоваться на Арию. Очевидно, есть причина рискнуть.              Причина всегда в шкурном интересе, как говорят на Земле. Отец называл владычицу Ртути Эмму Йон и её ястребиную родственницу Дагмар оборотистыми стервами. Вручить клан прислужнице ещё не страшно, но ртутные и на военные подлости не скупились, про их вероломство надо песни слагать.              — Ну, стоит землянину высунуться из-под экранирующего «зонтика», мы его накроем, — неохотно улыбнулся Мейринг, — от удалённого пункта слежения до базы у Ледовой Стены максимально близкое расстояние. Десантные кары преодолеют за полчаса.              Преодолеют, и пойдёт потеха. Скорей бы! Они с Абелем разомнутся на плато, погоняются за Ястребами и ртутными хозяевами птичек. Потом общий душ в бытовом отсеке, ужин и выпивка. Хорошо бы, прежде чем снять перед Абелем штаны, выдать нечто пристойное. Типа «не бойся отца, я прикрою». Нет, враньё. «Выручи меня, дружище Стронг, на Арии нас не застукают».              У него и впрямь пустяковые задачи: врезать братцам, один из которых статусный офицер, любимчик отца, и уболтать мужика из зависимой северной ветви согласиться плюнуть в лицо Алари Спане и Моргану Грате разом. Поимка землянина на этом фоне меркнет.              — Когда Абель сменится? Очередь караулить чужака я не уступлю.                     ****       Без экскурсии в зверинец его не выпустили. Мейринг и Розочка упивались шансом похвастаться и выгуливали наследника вдоль вольеров, не пропуская ни единого. Игер брыкался, но ровно до тех пор, пока на линком Розочки не пришёл вызов от виролога. Скроу, древний экспонат, старейший Рысь, принадлежащий Бериллу, прежде служил в Айторе. Игер по нему даже соскучился, только Скроу измерит его гормоны, и придётся долго доставать себя из ссыкливого отчаянья. Ждать Абеля и верить в целительную силу объятий.              Вдыхая крепчайшие ароматизаторы, не менее насыщенные испарения навоза и сидящей в вольерах живности, Игер тянул время. Коллекция и впрямь впечатляла. Кинзулы, морды узкие, как лист пластика, грациозные, покрытые короткой жёсткой шёрсткой, всюду тычущие длиннющие пасти, тявкающие на посетителей. Их до колик смешные отпрыски, без опаски устраивающиеся на руках.              Царги, вонючие, когтистые, прыткие, стремительно зарывающиеся в промёрзлую почву. Той зимой, когда на владения Стронгов напали охотники, Абель учил Игера ловить царгов, натирать мхом, жарить и есть. Вначале подташнивало, потом распробовал, хотя отца, верно, хватил бы удар, выясни он, что наследник лакомится непривитой от заразы дичью.              А вот и помесь лягушки с мочалкой из линкома Розочки. Букши водятся лишь на землях южных ветвей, и раньше Игеру бойкое недоразумение на шести лапах не попадалось.              Абель, в отличие от Одара, отдавал предпочтение небогатому зверью Домерге. Впрочем, в вольерах расхаживали и куры с индюшками — для стола высших, завистливо причмокнув, сообщил Розочка. Игер добросовестно слушал рассказы о кормах, прививках и родах самок, поддакивал, унимая нарастающую злость. Гормональная лихорадка оглушает, стирает чувства, но, когда она отступает, на тебя обрушивается потоп.              Он смотрел на ужимки детёнышей кинзулов, а видел непробиваемую физиономию Джеймини, швырнувшего брата на растерзание совету так же спокойно, как отдавал приказ о починке замковых труб канализации. Беснующегося Моргана, быть может, впервые сказавшего правду. Отцу насрать, если в постель выстраданный наследник ляжет с мужчиной, ненавидящим его до трясучки. Владыке Берилла некогда вникать в досадные мелочи. Контракт обеспечит поддержку ветви Грата будущему правителю и его детям, они ведь будут и детьми Моргана. Ничто иное отца не заботит.              Игер чуть не выронил кинзульчика, свернувшегося клубком на сгибе локтя. Отец великий стратег, долбаные боги, побежал договариваться с Грата от колыбели сына, отец ничего не упускает и останется победителем до скончания веков. И этот мастер предвидения и интриг огорошил клан сюрпризом, выставил нового наследника, будто мишень, закрыл дорогу старшим сыновьям и не подумал о том, что они не простят. И станут рвать младшего, как царги в вольере рвут куски синтетических кормов.              «Не тяни, Спана, свои вставят, не тявкнешь». Холод ночи в мёртвом храме, тёмное изрезанное шрамами лицо. Хренов дикарь знал, о чём предупредить, из башки не вытравишь. «Маячок. Понадоблюсь, позови!» Игер выбросил бы маячок в космос, оборвал связь со слишком шустрым негром, но отец тоже кое-чего наговорил. «Последняя ошибка. Помни». Один неверный с точки зрения клики статусного офицера поступок, и владыка снимет защиту. Снимет окончательно, прежде отец разве что от казни прикрывал, поротая спина тому свидетель.              Розочка возится с букшами, показывает, как ловко они слизывают корм с ладоней гибким тонким языком. Ян Мейринг торопится напичкать сведениями о чудесной программе слежки теперь уже за зверьём. На Кратерной базе все заняты делом — бурят скважины, ловят чужаков, растят живность, и видит ясный Фрей, он хотел бы задержаться здесь. Среди тех, кто по крайности не обвиняет его в дядюшкиной смерти и прочих грехах, совершённых со дня высадки Джеймини Люга.              Отсидеться не получится. Братцы настроены на войну — ему придётся драться, иначе они отберут у него Айторе, остатки уважения отца и даже право распорядиться собственной задницей.              — Господин, очевидно, поглощён важной работой. Позволено ли скромному слуге вмешаться? Осмотр нужно произвести в срок, да простит господин мою навязчивость.              Дребезжащий укор настиг от дверей, оборвав восторги Розочки и лекцию Мейринга. Виролог Скроу, нереально, кощунственно старый, подпирал костлявым плечом арочный проём и неодобрительно взирал на расшалившихся букшей. Игер передал наладившегося дрыхнуть щенка в руки Розочке, шагнул навстречу ходячему ископаемому. Скроу не заслужил, чтобы на него стравливали наследниковы нервы, никто на базе не заслужил.              — Без проблем, рысий патриарх. — Он обнял бы старикана, но тот наверняка отшатнётся. — Готов отдаться в твои лапы.              Скроу свёл седые брови, потряс обвислыми щеками и молча скрылся в галерее. Витиеватые манеры прошлого века, а под ними стальной норов — пришлось столкнуться. В первую течку Скроу обманом заманил его в медблок, нацепил магнитный ошейник и заставил пройти осмотр.              — Знаете что? — он обернулся к Мейрингу и нелепо обвешанному букшами и кинзульчиками Кеннету Розе, то есть Кеннету Роза, славься Книга Достойных. — Я не наелся. Встретимся в салон-каюте после издевательств вашего садиста? К тебе тоже относится, Кен.              Линейный вылупил преступно-голубые глаза. Игер привык делить стол с прислужниками, и если Манс с Гэлом шляются на поверхности, то почему бы не пожрать с Розочкой? Наедине с Мейрингом ему кусок в горло не полезет.              — Рад составить компанию, — поморщившись, церемонно кивнул Мейринг, — но Скроу не садист. Он лучший виролог из тех, что мне попадались.              В том-то и загвоздка. Игер догнал шаркающего по плитам Скроу и в пять минут выложил эпопею леса Олльёк. На базе, разумеется, получают новости, и им — от Абеля до Розочки — известно о смерти дяди Граты и скандальном совете, просто идти в тишине было страшно. Ян Мейринг со своей операцией в походных условиях в вирологах точно разбирался. Скроу на полвека с лишком старше отца, огромный опыт ковыряния молодых парней, наковыряет сейчас ворох очередных неприятностей с гормонами, хоть стреляйся.              Скроу помалкивал, не понять, слушал или нет, только шевелились поросшие седым волосом уши. Он же от дряхлости сыпется! Преклонные годы уникалов редко заметны, умершие от старости выглядят куда краше ковыляющего по галерее медика. Скорее всего, его и на Арию спровадили, отгораживаясь от неподобающего модифицированному человеку вида.              Скроу лечил и отца, и братьев, может, понабрался лишних знаний? Может, непорочный братец Джейми в юности не выдержал утрику и отведал рысьего члена до первого контракта? Игер не удивился бы.              В медблоке, основательном и роскошном, как все помещения Кратерной базы, Скроу велел Игеру раздеться и лечь на кушетку. Правило колоть контрацептивы с возраста начала течки в семье Спана соблюдали неукоснительно. И замечательно, значит, поимев законы и обычаи с Абелем Стронгом, он не рискует обзавестись брюхом.              Прикосновения старческих пальцев к зудящему члену и мошонке терпимы, и, не в пример другим вирологам, Скроу держал язык на привязи. Дальше будет хуже.              — Перевернись на бок, господин, — буркнул Рысь, — расслабься.              Пластиковые перчатки он сменил быстро, а остальное Игер едва вынес. Скроу, терпы бы его морщины слопали, работу выполнял решительно, детально и безо всякой жалости.              — И как я объясню будущему партнёру, что до него мужчин не пробовал? — проглотив стон, сказал Игер, когда пытка кончилась. — Ты меня изнасиловал.              На дежурную подначку Рысь не отозвался. Врубил графики, настроил запись, безмолвно достал стерильные упаковки анализаторов, облепив ими Игера от затылка до бёдер. Скроу и в Айторе славился угрюмостью, теперь старик ещё и обижен. Выкинули умирать на Арию, не оценив профессионализма.              Анализаторы тихо жужжали, считывая неведомые данные, прямой белый свет подогревал раздражение. Под пришлёпкой на животе зачесалось, Игер тронул анализатор мизинцем и нарвался на сердитый взгляд.              — Не двигайся, господин, — проскрипел Скроу и начертил линию на голограмме, — осмотр почти завершён.              Линия отливала алым, будто зенки Брундехальд. В восемнадцать лет о серьёзных болячках не думают, но Игеру пришлось, проклятые гормоны помогли. Хорошо бы медики выкладывали результаты осмотров ему, а не отцу, только понадобились годы мучений и догадок вслепую, чтобы сообразить — даже для высшего из чистейшей ветви Берилла утрика чересчур сильна.              Скроу свернул голограмму, подошёл к кушетке, сноровисто снял анализаторы — с головы, рук и плеч, с груди и живота. Оставил на пояснице, под горлом и в паху, открыл новую запись и взмахом сухоньких пальцев добавил порцию алых линий.              — Что там, Скроу, — Игер с облегчением почесался и перекатился на бок, — проверяешь, не обрюхатил ли меня ненароком дикарь в лесу Олльёк?              — Дурацкая шутка, — виролог хлопнул ладонью по панели, спрятав записи, — извини, господин. Можешь убрать анализаторы.              Игер смахнул влажные пришлёпки, сел на кушетке. Скроу не намеренно разводит тайны, он боится отца. Алари Спана обращается с наследником точно с припадочным кретином, не достойным прочтения своей медкарты. Глядя в сутулую спину виролога, Игер собрал накопленную студёную ярость, позволив рассыпаться по омерзительно белой комнате. Скроу дёрнулся, схватился за блестящую панель. Совсем как Морган Грата в инфоцентре замка.              — Послушай внимательно, низший. — Игер знал Скроу с детства, но это ничего не меняло, угрожать было легко. — Я возглавлю клан после отца, ясно? Как думаешь, долго ли ты протянешь на Арии? В лесу Олльёк и тому подобных гнилых местечках вирологи тоже нужны.              Не показывая страха, Скроу провёл ладонью по воздуху. Отключил датчики слежки, понял Игер и спрыгнул с кушетки.              — Я старше Алари, господин. Пожалуй, не доживу до твоего сияющего славой и мощью правления, — медленно, даже ласково, сказал Скроу, — надеюсь, боги не позволят мне дожить.              — Ладно, что ты… я пошутил! — Игер хотел броситься к старику, запутался в простыне, пнул её босой ногой. — Надоели секреты! Мне плохо, Скроу, с каждой течкой всё хреновей.              — Я уже сказал: шутки у тебя дурацкие. — В серых, рысьих глазах не было ни сочувствия, ни насмешки. — Жаль, контракт с Морганом Гратой отложили. Наберись терпения. Опытный партнёр…              И этот повторяет идиотскую присказку. Тысячи ровесников невезучего наследника и в семьях, и в линиях наслаждаются свободой, а ему скармливают неприменимые советы.              — Что со мной? — вновь перебил Игер. — Я выродок, неполноценная особь, да?              — В некотором смысле, — Скроу изучал пациента, будто полку со склянками, — в твоей крови такой уровень конкуписцентного гормона, какой я видел пару раз за практику. Впервые ещё в юности, когда меня привезли в Айторе и приставили служить к Рудольфу… ну, ты знаешь, о ком я толкую.              Игер свалился на кушетку, потянул простыню с пола. Если его сравнивают с клеймом на чести клана, с Руди Спаной, то остаётся сигануть с самой высокой башни замка. Осчастливить братца Джеймини.              Мягкая тряпка затрещала в стиснутых кулаках, и он опомнился. Руди, хоть и был скотом, нагнул под себя и собственный клан, и Ртуть, и недомерков вроде Магмы и Циркония. Он втащил берилловых на вершину и правил, точно король в земной древности. Насколько Игер разбирался в истории предков, именно за успех Руди и проклинали.              — Твой дражайший прадед ложился под всякого и беременел через год на следующий, — произнёс Скроу. Морщинистая рука дрогнула на панели. Скроу очень стар, очень, иначе откуда бы ему помнить Руди.              — Детей своих он отправлял в утилизаторы сразу после того, как их извлекали из утробы. Ничего ему не помогало. Ни мужчины, что в очередь стояли у спальни владыки, ни частые беременности. Утрика лишала разума, гормоны уничтожали тело. Он умер, не дотянув до сорока, организм не выдержал.              Зажмуриться, не видеть белых стен, заткнуть уши и не слышать приговора. А вот хрен вам! Не станет он мазать сопли, выть на красный диск Люги и серую краюху Домерге. К тому же в скафандре и биощитке особенно не повоешь. Сделает, что задумал, там посмотрим. В конце концов, Скроу банальный слуга и даром прорицания не наделён.              Руди был родом из захудалой ветви, даже фамильного имени хроники не сохранили. В пятнадцать лет он попался владыке Берилла, и тот взял Руди. Болтали, принудил силой. Юный партнёр выносил владыке двух дочерей. Старшую, будущую Изольду Прекрасную, увезли подальше от экваториальной зоны, от Айторе, чтобы наследница не росла в роскоши и умела бороться.              Подачками и хитростями Руди набрал армию приверженцев, и однажды владыку застрелили прямо во дворе замка, а приблудный мальчишка объявил правителем себя. Заключил контракт с ветвью Грата, потом с другими могущественными ветвями клана, начинал войны и заканчивал их победителем, прихлопнул недовольных, и никто не смел бунтовать.              Дети Руди загадочно исчезали. По клану ползли ужасные слухи, пока безумец не признался в убийствах. Заявил на совете, будто лично спускает младенцев в утилизатор. Спустя десять дней Рудольфа обнаружили мёртвым, лишь тогда влиятельные ветви поставили во главе клана Изольду, родную бабку Игера Спаны.              — Генетический изъян, — обыденным тоном продолжал Скроу, — некоторые считают: нельзя не расплатиться за попытку создать сверхчеловека. Иногда недочёты, гхм, конструкторов проявляются причудливым образом. Кто-то умирает слишком рано, кто-то слишком поздно, есть среди уникалов калеки, не владеющие биоэнергетикой, есть и подобные Рудольфу, жертвы гормона Фрея.              — То есть я скоро сдохну, — Игер растянул заледеневшие губы, обречённо признавая потерю контроля над психотехникой, — и ты так мне об этом сообщаешь. Отец мог бы…              — О тебе я ничего не говорил, — парировал виролог, а Игер сообразил вдруг, что ненормально долгая жизнь тоже генетический изъян. — Пока Рудольф вынашивал очередного ребёнка, уровень гормона снижался, после снова лез к небесам, и твой родич вместе с ним. Но неудача Рудольфа не означает, что беременность, лучше две-три подряд, не помогут тебе.              Скроу пошарил под панелью, вскрыл стерильный пакет и приковылял к кушетке. Инъектор в усыпанных пегими отметинами пальцах напоминал раздавленного моллюска. Игера передёрнуло. От страха, но не перед ранней смертью — перед безумием.              — Ты подпишешь контракт с Морганом Гратой или с кем-то ещё, выбирать владыке, — пристраивая инъектор к его плечу, буркнул Скроу, — моё дело — обеспечить стерильность до официальной церемонии.              — Погоди, — Игер отстранил руку с иглой, — советуешь поскорей заняться сексом и заиметь брюхо, а сам впихиваешь противозачаточные?              — Распоряжение владыки. — Старик неловко сгорбился и прижал инъектор к коже. — Будь ты мальчишкой из окраинных земель Берилла, да с настолько бешеными гормонами, я бы отвёл тебя к ближайшему члену, и никаких блокираторов зачатия. Но ты Игер Спана, ты — наследник, и потому засунь подальше желания. А я засуну туда же присягу медика и опыт.                     ****       — Установим рекорд, — хохотал Абель Стронг, всаживая нож в сочный ломоть индейки, — полгода с заключения перемирия не прошло! Ягль сморкачи хапнули, мы через неделю высадились на острова Брассал, хапнули их… Кен, дай хлеба! Сморкачи обгадились и всучили владыке договор. Договор, ага! Владыка мне велел так по базе Ртути шарахнуть, чтоб до ядра планеты снесло. Но только если у сморкачей и правда чужак, а то загундят: вероломное нападение, суки синие опять нарываются… перемирие нарушили, ящеров помёт!              Задиристо блестят синие глаза, куртка трещит на широченных плечах, разносится по салон-каюте раскатистый смех. Абеля обожают, он будто костёр в мороз, к нему льнут, греют промёрзшие сердца. Стронг вернулся, когда Игер уже околевал от скуки — погуляй с Яном Мейрингом по базе, удерёшь к звезде, хоть без челнока. Быт здорово украшал Розочка, теперь возвращённый хозяину, но Стронга Игер ждал, изнывая до бессонницы.              — Никакого нам рекорда, — подмигнула Абелю командир десанта Татта Мэб, — рекорд был пять лет назад. Помните хребет Дурдан? Мы на восточной стороне хребта, сморкачи на южной. Они давай в рупоры орать — вроде перемирие. Оказывается, у сморкачей энергоустановка накрылась. Твой покойный дядя, Игер, подписал мир. Ночью Ртуть установку починила и лупанула по позициям… ууу, владыка гневался! Приказал Феммо Грате сдать командование Абелю и валить к терпам. Прости, Игер, твой дядя, ну… перемирие в Дурдане продержалось пару часов.              Татту Мэб нарекли в честь первой женщины, совершившей прыжок. На древнем земном корабле была ещё и китаянка, но её, понятно, в Книгу не внесли. Если кто и мог ругать дядюшку Грату, так Татьяна Мэб, с отрядом линейных зачистившая плацдарм на островах Брассал.              Игер проехал мимо островной операции — гонялся за дикарями на границе со Свинцом, о чём не переставал жалеть. Ртутные схлопотали от души, лишились отменных земель. Сыну оборотистой стервы Йон под обстрелом оторвало ноги. Его охраняли Ястребы, птички не ушли, не бросили раненого. Вместе и погибли. Игер говорил отцу: в Берилле мало награждают линейных, Ртуть их ценит, поэтому отдача выше.              По его настоянию Манса, Гэла и Розочку Кена пустили за стол в салон-каюте. Мерзко жрать, когда за спиной стоят и облизываются на жареных кур. Ребята восприняли как должное, вон уписывают — Игер, сколько себя помнил, без парней куска в рот не положил. Розочка упирался, отнекивался и чах над тарелкой, боясь проявить неуважение. Абель, из чьих владений здесь половина линейных, мужик умный и действует не по шаблону. Но допереть, что слуг унижать нельзя, не может.              На Кратерной базе в командирских бляхах сплошь высшие. Старший инженер и старший пилот — крикливые, подгребающие всякую железку и привилегию южане. Татта Мэб тоже южанка. Ян-замучаю-до-смерти-поучениями-Мейринг — экваториальный везунчик, в сортир без выкрутасов не сходит. Он один к ужину напялил колты, парат и хабир. Не лень тащить на Арию статусное дерьмо.              И только старший администратор — неболтливый, хозяйственный Ворон. Выдал Игеру новый линком взамен разбитого, будто корону из аверосов вручил. «Береги имущество, господин Спана, оно принадлежит клану». Манс, покрутившийся на базе, шепнул, что Ворона назначили недавно. У прежней администраторши, младшей сестры Абеля, живот полез на нос, и её отправили на Домерге рожать.              Верхушку базы скопом он застал впервые с прилёта на Арию. Прятались от него, дураки, тщательно избегали, пока Абель, едва ступив в шлюз, не обнял, не назвал другом. Дал сигнал — наследник не кусается.              Игер потянулся к блюду с индейкой, Розочка вскочил помочь и хлопнулся попой в кресло под обрезающим взглядом. Попа, кстати, ничего, Манс натрещал — вполне свободная и голодная.              А прятались местные из-за последнего совета в Айторе, ясно, как свет Люги. Пытался убить брата, убил дядю, сгноил в яме, прикончил кучу родичей старушенции-южанки, не подчиняется, чуть статус не отобрали, братья выступили против, контракт отложили. Длинный, словом, список. Абель и Татта от него не бегали, оба были на задании, с ними Игер и разговаривал, стараясь остальных не пугать. Ну да, Ян тоже не спешил юркнуть в галерею при приближении опального наследника. Конечно, здешних Мейринг вогнал лекциями в судороги, новичка, пока не освоился, надо всласть попользовать.              — База выполнит приказ владыки, — вещал Ян, аккуратно нарезая курицу, вчера квохтавшую в зверинце, — моя программа не подведёт, не сомневайся, Абель. Покажет резкое увеличение гамма-ритмов при появлении землянина. Согласно параксеальному уравнению и сдвоенному правилу изменений бета и альфа ритмов, открытому Ивановым одновременно с китайским плагиатором Ваном и подтверждённому Лещинским в две тысячи семьсот сорок втором году, программа не отреагирует на человека Домерге.              Хорошо, Одар не помешался на технологиях слежки, иначе бы совсем братья перевелись. Старший пилот закатил глаза к лампам на потолке, администратор Ворон раздражённо двинул креслом, Манс уткнулся в тарелку, давя смешок. Абель Стронг оторвался от салата из теплиц базы, улыбнулся Яну — зануда разом слетел с научного насеста. Потупился, пошлёпал странно набухшими губами. Мальчишка, просто мальчишка, ошалевший от одиночества.              — Ну и отсылка, — фыркнула Татта, пуляя по тарелке горошек. — Когда жили твои авторитеты? До Большой Резни? Лещинский, часом, не родственник Брониславу Лещинскому?              — Нет, это гораздо позже, — выручил зануду Игер, — Иванов родом со спутника Циклоны, бывшая русская колония, Ван с Мелиады, Бронислав вообще ни при чём. Учёные Яна искали способ отличать людей из разных колоний, нарыли много интересного.              В южных ветвях плохо учат, в северных ещё отвратней. Выдали «фламм», паёк — и пошёл стеречь границу. Игер им завидовал, ему историю колонизации втюхивали под полным ментальным контролем. После иногда блюёшь сутками, а менторы руки потирают.              Бронислав Лещинский жил задолго до Большой Резни, заставившей белых забиться в крепости на незатопленных территориях Европы и потом драпать в космос. Брониславу домергиане обязаны термином «уникал», ибо тот умудрился не окочуриться в челноке, откуда вынесло почти весь кислород. Сколько-то процентов уцелело, и Бронислав дышал, пока не подоспел эвакуатор.              Белые тогда правили Землёй, чудо Лещинского подали как торжество генетики. Уникал — великая ступень развития, новый кроманьонец, сменивший продувшего гонку цивилизаций неандертальца. Лещинский помер в госпитале от патологии лёгких, но триумфа белых сей факт не испортил.              — Пусть землянин там окажется, — тихо, внушительно сказал Стронг, подняв бокал, — я не хочу нарушения перемирия без железного повода. Подставим клан, и сморкачи вдарят по нам в ответ.              — Абель, ты мне не веришь? — смутился Ян Мейринг. — Программа подавит любое экранирование на поверхности. Пока землянин на базе его не отследить, но транспорт настолько мощным оборудованием не оснастишь.              — Выродок там! — оборвала Татта, видно, спасаясь от продолжения лекций. — Игер, твоя очередь дежурить, потом моя, потом снова Абеля. Схватим чужака за яйца, а владыка вломит сморкачам на совете. За такой прокол можно отобрать месторождение у Стены. Строго по закону.              Брызнули искрами бокалы настоящего хрусталя, старший пилот заржал: «Яйца? Вдруг выродок женщина, за что будем хватать?». Старший инженер погладил себя по куртке, Татта показала ему кулак и выпрямилась, открывая красивую грудь, выкормившую четверых детей. Ян Мейринг не смеялся, не пялился на Татту, выводил пальцем узоры на столешнице. Тронь немного — уползает в раковину. В Айторе с трепетными нервами бедолага спятил бы.              — Слушай, господин Игер, — Татта смотрела на него поверх бокала, — чем закончилось в лесу Олльёк? Повторили рейд или дикари смылись? Вернутся же, опять нагнут поселян.              Да! Грёбаный отцовский запрет! И не расскажешь о вылазке в заброшенный край, никому не расскажешь, достаточно, что ребята дёргаются. Манс вынюхивает, отчего господин сидел в снегу на валуне, будто пришибленный. Не горевал же над убиенными дикарями. Поселяне из Олльёка беззащитны перед цветными уродами, нищая семейка не бережёт, только клянчит у клана — технику, еду, боевиков.              — Татта, не пили парня, мы не на совете, — сказал Абель и взъерошил чёлку пятернёй, — Игеру навешали несправедливо. Поселяне, полагаю, чистоплюев не колышут, за статусы испереживались.              — И не думала пилить. — Татта Мэб отхлебнула из бокала. — Рейд организовать недолго. Управилась бы с тремя десантными карами.              — Спана клялись защищать клан, — вывернулся Игер, припомнив приветственные завитушки Мейринга, — поселяне Олльёка и есть Берилл. Они получат помощь.              Какого хрена Татта не статусный офицер, а у Абеля фамилия не Грата? Перед ними не нужно распинаться, доказывая, что ты не пытался уложить дядю в мох, — шёл драться.              — Срань такая, тупость! — выругался Стронг и, вытянув ручищу, потрепал Игера по плечу. — Забудь! Забудь жирных сук! Ты толковый боец.              Абель не делает из него идиота и убийцу. Если в койке с ним наладится, надо будет показать маячок Рейка, обмозговать вместе. Отец развёл загадки, наврал о группе для поисков Меченого, и пока владыка развлекается, Свинец шарит по землям клана, науськивает дикарей. Рейк из Айла — агент свинцовых, вся словесная шелуха про сделку, чтобы погоню сбить.              Игер украдкой покосился на разнежившихся командиров. Жрите, пейте быстрей, мерзавцы! Не воруйте у меня вечер, когда сигнал тревоги молчит. Абель на базе, и к нему можно подкатить.                     ****       Первым откланялся Ворон-администратор, буркнув про учёт вечерней добычи. Испарились Манс, Гэлес и Розочка, прихватив, кажется, по тарелке с курами. Игер поднялся вслед за зевавшей Таттой. Потрепавшись с ней в галерее, полюбовался, как она, покачивая пышными бёдрами, уходит спать, и забился в бытовой отсек.              Пусть Абель попрощается с подчинёнными, отдаст распоряжения на ночь. Потом они выпьют немного. Наверное. Знать бы, что должно произойти. Ладони вспотели, на горле отчётливо, жарко бился пульс.              Игер дотронулся до гладкой полированного дерева панели около душевых, сдул с пальцев пылинки. Командирские апартаменты, замковые удобства на Арии, насквозь изъеденной шахтами, утыканной буровыми, брошенными базами, устланной не похороненными трупами. Он хотя бы умоется, чем трястись, как дева из песни о Кэлтигерне, молившая Фрейю о покорности на брачном ложе.              Игер наклонился над раковиной, включил воду, плеснул в лицо. Увидел в зеркале бешеные расширенные зрачки, медленно смахнул холодные капли. Губы зудят, член выпирает в штанах. Наследничек порченая тварь, вот так, без контракта, с мужиком, скоротавшим с ним месяц жестокой зимы. С Абелем не унизительно. Он поймёт. Страшилки Скроу, самого опытного виролога в системе, безумие Руди Спаны, гормоны, сжигающие изнутри… должен понять. Абель с прошлого года один, контракт с юной северянкой из ветви владельцев каменоломен закончился.              Всё, свалили. Игер встряхнул линком. Код слежения показывал: пилот и инженер чешут к жилому отсеку, пьяно болтают, на ходу обтирая стены. Руки враз перестали дрожать, ведь секс вроде войны. Игер закрыл кран, выскользнул из обшитого деревом бытового дворца, бесшумно пробрался вдоль галереи. Как в заброшенном краю к дикарям, подкрался к открытой двери в салон-каюту. Ступил на мягкое покрытие, обогнул стойку с бутылками и закусками — и затормозил с размаху, будто в лоб врезали.              В середине салон-каюты, под мерцающим графиком с убожескими гамма и бета ритмами Абель Стронг целовал Яна Мейринга. Или наоборот. Лапища начальника базы ерошила светлые волосы, ощупывала, пробовала на твёрдость худую спину, наконец успокоилась в складках синего хабира — там, где у всех задница, а у Мейринга, видно, кнопка старта. Мейринг взвыл Абелю в рот, завозился с его ремнём, звякнула пряжка, Абель протяжно помянул летнего бога, запрокинул голову. Заметил.              Они не прыгнули в стороны, Ян обернулся только, спрятавшись за спутанными патлами. Абель вцепился в локоть… это и называется — любовник.              — Рано или поздно… — Широкие плечи Абеля поднялись и опустились. — Игер, я не прошу тебя помалкивать. Мы заявим. На совете. Всем скажу! Подавитесь своими статусами!              — Абель! Я сам! Вначале госпоже Риссе… бабушке! — Напичканный формулами Ян Мейринг, оказывается, вспыхивает, как подожжённый мох. — Завтра сообщу бабушке, и если она не разрешит, одним правнуком у неё станет меньше! Твоя ветвь примет меня, Абель?!              Они не ему кричат — друг другу. Хватаются за одежду, точно прямо сейчас прибегут, разлучат. Экваториальный богач, контрактных планов гора размером с Дурдан. И мужик из семьи, где в хороший год с трудом кормят ораву, а в плохой отсылают детей и больных в Айторе. На севере полно ветвей беднее Стронгов, и с Абелем в клане считаются, но с Яном Мейрингом им по закону трахаться не дадут.              — Я… будут преследовать, «фламм» при мне. Выстрел в висок эффективен, — Яна колотило, по лицу стекал пот. Психотехника вразнос, не зря он увечный. — Я… с тобой начал жить заново. Веришь, Абель? Без тебя не…              — Заткнись, мальчишка, дурак… дурак! — Абеля перекосило. — Игер! Видишь, что с ним творится? Не заложишь нас?              — Да я не против, — промямлил Игер, думая лишь о том, как бы не споткнуться на пороге, — датчики слежки не забудьте почистить.              — Прикроешь — я твой должник!              Уматывай отсюда, третий лишний. Задвигая двери, Игер усмехнулся едко, по-отцовски:              — Прекрати, Абель. И не путай меня с братцем Джейми. Мне статусы до звёзд.              Бытовой отсек, деревянная роскошь, кривое отражение в зеркальной глади. Ничего не кривое — схлопотавший по роже наивный индюк припёрся раны зализывать. Абеля каждое несчастье трогало. Дожалелся, поставил на кон должность на базе, карьеру, будущее семьи. Преследовать будут, у Мейрингов хватит влияния, чтобы Абеля уничтожить. Наследник вышел бы ему дешевле белобрысого зануды, ибо за тайну связи сам кого угодно б загрыз.              В животе копошилась боль. Страх тоже болит, теперь не ошибёшься. Кружит над белейшими раковинами втравленный в память кадр из хроники: Руди Спана монотонно докладывает совету, как утилизатор дробил кости его детей. Этим… влюблённым... Удачи им, словом, а у него ещё наркота осталась. В рюкзаке, рюкзак у кровати, кровать в спальном отсеке. Дойти бы туда.                     ****       Фабер начитывал сообщение. Ретранслятор на орбите Арии примет бодрый трёп, в несколько суток он одолеет галактику, женщина со сложным именем получит сообщение, когда её мужчина забудет, о чём говорил. Зачем тратить энергию, посылая на гигантские расстояния пустопорожний бред, Сид не понимал. Раскусить землянина казалось важным, будто его заскоки помогут покончить со своими.              Собирая вещи, он наткнулся на общий с Хольгом и Лё рюкзак, где среди запасных батарей и разной мелочёвки нашлись скатанные, тщательно упакованные брачные одежды. Сид сам их туда положил, сшитый из старых рубашек и наволочек обман, наскучившую игру. Выкинуть и растереть.              Одёжки давно им малы, ну и не были они семьёй. Сшивали тряпки крючками для мусорных пакетов, приклеивали ленточки от обёрток сои, выкраивали ритуальные разрезы спереди и сзади, создавали фальшивые записи контрактов, произносили клятвы, ласкались заполошно и неумело, загадывая, кто первым выносит ребёнка. Изображали высших, святотатцы сопливые. Лё шарахается от него, сталкиваясь, исходит ядом. Хольгер зациклился на службе. Всё, финал, доигрались.              Сид постоял над утилизатором с кипой детской чепухи в руках и вернул одёжки в рюкзак. Он, к терпам драным, не допустит, чтобы лет через тридцать Лё и Хольг обращались к нему по инструкции, как бывшие друзья Джейми Поллака. Потому и съехал, перебрался на койку в бытовом отсеке. Поллак, отловив Сида за переездом, проворчал, что пригласил бы к себе, но лишние слухи пойдут во вред сделке. Они поделят базу втихую, а о сексуальных похождениях начальника и старшего администратора сообщать необязательно.              Спасал завал по работе и подлюка землянин. Оставаясь один, Сид точно канистру прокисшего соевого пойла хлебал. Тошно, воротит, в горле саднит — и пьёшь, пьёшь.              — На Земле есть присказка, — Фабер, отмочив последнюю шуточку про арианский климат и гостеприимство уникалов, отложил линком, — вас сперва огорчить или обрадовать?              — Что вы подразумеваете под радостью? — осторожно уточнил Сид. — Предпочёл бы начать с неё.              — На досуге я изучил Книгу Достойных, — Фабер покопался в кармане странно пошитой куртки, колоколом вздувающейся по бокам, извлёк контейнер для инфо-карт, — ваш тёзка, Стивен Сидней Робардс упоминается в ней единожды. Сегодня, Сид. С днём рождения!              Фабер подцепил карту ногтем, взял руку Сида в свои, расправил ладонь. Подарок вдавился в кожу, навострил усики-антенны. Разреши — войдёт в контакт, утопит в информации. Подарок набит ею под завязку, а Фабер по-прежнему путается в обычаях домергиан.              — Миллион флейринг-руммов, разбиты по категориям, — привычно соблазняя, подмигнул дорогой, провалиться ему в пекло, гость, — Земля, оба Эпигона, Циклона, историйки для отдыха, научные и познавательные сведения, торговые законы, денежные системы и любовные приключения. Вас порно не смутит?              На Домерге не празднуют дни рождений, может, лишь в Свинце или среди поселян. Уникал рождается вместе с кланом — в День Основателя. Фабера в тонкость посвятили давно, впрочем, неважно, потому что проныра его подмазал и теперь стребует за подарок с лихвой.              — Си-Си Робардс… отвратительная личность. Ненавидел женщин, мечтал исключить из процесса размножения, — Фабер презрительно щёлкнул языком, — ваше двойное воспроизводство детей — его заслуга. Точнее, заслуга сотен цветных мальчиков и мужчин, умерших под пытками, названных Робардсом экспериментами. Не заводитесь, Сид, не вы выбирали имя. И похвалите же меня, я долго собирал коллекцию!              — Военнопленные. Робардс экспериментировал с убийцами, свихнувшимися на религии. — Сид сжал кулак с инфо-картой. Он хотел миллион флей-руммов и не мог швырнуть их в сияющую торжеством мордашку. Сокровище не достанешь ни на Арии, ни на Домерге, а ему необходимо отвлечься, ухнуть в иные миры с головой, пусть на короткие ночные часы. — Выкладывайте, что вам нужно?              — О, пустяк! — Добившийся своего искуситель развалился на ворсистом диване, по обыкновению задрав ноги на подушки. — На месторождении есть проблемный участок. Критическая глубина залегания, но вы, безусловно, осведомлены. Как и уважаемая Дагмар Йон, отчего-то не поставившая моих нанимателей в известность.              — Участок в норме, — напрягся Сид, — требуются вложения, тем не менее запасы там богатейшие. Вам предоставили технические параметры…              — Я ознакомился. — Лживая обходительность Фабера таяла, будто снег на солнце. — Пролетев полгалактики, когда договор продажи практически подписан. Я заранее отметаю любые возражения. Связывайтесь с Домерге, с вашими богами, но пробы возьмут в моём присутствии. Завтра мы выйдем на поверхность, устроит?              Поллак его расстреляет. Поставит рядышком с Фабером и всадит по пуле. Сид сунул инфо-карту в рукав. Поллак даже в постели распинался про сканеры берилловых, Абеля Стронга, командира Кратерной базы, зубастую ищейку, про превосходство в вооружении.              Дагмар запросила с землян денег за корабль на Арии, перенять, что ли, начальственный пример? Весёленькая вылазка, жизни в заклад, опасность угробить договор — стоит оно пары тысяч йю на секретный счёт? Зачем ему понадобилось подслушивать торг Фабера и Дагмар? Не давился бы сейчас отравой, чужим, незаслуженным стыдом.              — Завтра наружу, — не дождавшись отпора, лениво хихикнул Фабер. — Ещё раз поздравляю, Сид.                     ****       В узкой прорези тьмы распускался цветок. Ало-жёлтые лепестки, мириады вспышек по краям, слепяще-белый стебель. Месторождение ртутных от удалённого пункта слежки так близко, что любуйся без всякой оптики. Отлично пригнанный скафандр не сковывал движения, Игер распластался на панели, впитывая краски огненного буйства.              Он сменил в бронированной коробке помощника Стронга, для разнообразия не высшего — матёрого Рыся, кучу времени потратившего на инструктаж. Надёжно прикрытому «зонтиком» пункту придан десантный транспорт для оперативного реагирования, твердил Рысь. Основные отряды под командой Татты Мэб на вспомогательной базе. «Вызови в случае чего, не рискуй понапрасну, господин!»              Дотошные они здесь, кишки выматывают. Цветок лопнул изнутри, устремив лепестки в чернющее небо, потоки драгоценной породы напитали грунт. Спонтанное извержение «звёздной дани» яростно и прекрасно, как оргазм.              В наркотических глюках Игер кончил не единожды и, если бы не подоспевшая очередь дежурить на пункте, вколол бы себе ещё дозу. Мы сцапаем чужака, выкрутим руки Ртути, ну а возможность утрясти крошечные проблемки с братцами и гормонами представится. Шансы идут к тому, кто их ищет и не валяется на койке, давясь соплями. Потому Игер с койки слез, заглушил пустоту и холод отходняка стимуляторами и положился на безотказное правило: бой дурь выбьет.              — Господин, берегись, — прыснули в линком, — к тебе Мейринг.              Спасибо, Манс! Только Яна Мейринга и неизбежных объяснений сейчас недоставало. Спец по слежке и шашням с командирами увязался за Игером на пункт, якобы убедиться, что программа поиска землянина работает без сбоев. Смирно возился с настройками, к Игеру в техническую рубку не совался, теперь, видать, набрался храбрости.              Ян втиснулся боком — глаза опущены, подмышкой пластина контроля датчиков, у Одара похожими все ящики завалены. Перегнулся через массивную бочку кислородного нагнетателя, выставив обтянутый форменными штанами зад, плотно закрыл двери.              Ненавидя себя, Игер представил Яна на столе с тем дебильным ужином. Приоткрыт пухлый рот, ноги задраны, и, когда Абель берёт его, Ян сжимается, как Игер на собственных не приносящих разрядки пальцах. Достало, достало! Он уже чокнулся, если каждая мысль — о трахе, о том, как хорошо другим и как хреново ему.              — Почему не в скафандре? — злее, чем нужно, сказал Игер. — Надень немедленно.              — В скафандре тяжело, — Мейринг, кажется, так боится огласки, что готов всякую грубость спустить, — и я на поверхность не выйду. Зачем надевать?              — Это удалённый пункт. Стенки и броня говно, — будто ребёнку выговариваешь, честное слово. — Или при разгерметизации ты повторишь подвиг Бронислава Лещинского?              — Надену, — покладисто кивнул Ян и положил пластину на крышку нагнетателя. В воздухе завертелись точки и зигзаги — чудо-программа исправно пашет. — Игер, я отключил все датчики слежки, кроме тех, что настроены на чужака. Записи нет.              И я должен зарыдать от умиления? Игер уставился в прорезь визора. На Арии утро. Можно врубить круговой обзор, встретить Люгу, всегда по-новому встающую над близкой границей дня и ночи, нырнуть в перекрестье багровых, перламутровых и золотых лучей.              Игеру было двенадцать, когда отец прихватил его в инспекционный полёт на сырьевую кладовку. Наследник с сопровождающими объехал месторождения Берилла, завернул на парочку баз Гранита и втрескался в Арию. Никакая она не кладовка, планета, обеспечившая Домерге выживание, она красива и ужасна, и человек, пусть и модифицированный, на ней не хозяин.              — Ты не сообщил о нас с Абелем, — скорбно кашлянул Мейринг, — я обязательно свяжусь с бабушкой… с главой ветви. Скоро. Тебе не придётся поступаться совестью ради дружбы. Но мне нужна небольшая фора.              Обороты прошлого века, вот-вот орлем назовёт, а прабабку Риссу Мейринг, чтоб у неё зубы выкрошились, орлой. Одевая Игера в скафандр, Манс, собравший все сплетни Кратерной, поведал: о влюблённых на базе известно всем. Нет бы перед ужином пооткровенничать. Хвала Фрею, он не успел вывалить на Абеля свою просьбу. Хоть не так паскудно.              — До Арии мне поставили диагноз, — шептал Ян, — бесплодие. Постарайся понять, Игер. Я всё думал… ничего от Клауса не осталось, ничего никогда не будет. Скроу великий медик, он подарил надежду. Лечение помогает! Абель даст мне ребёнка, и я заявлю бабушке, заявлю совету клана. Потребую контракта, они не посмеют отказать!              Клаус, надо полагать, убитый Брундехальд партнёр. Ян ненормальный, ветвь Мейрингов не слишком потеряет, избавившись от него. Ладно, переживать за увечье, бесплодие — приговор, худшая пакость, какая может случиться с уникалом, и жирнющий минус на брачном рынке. Только Яну не до выгоды, ему ребёнка подавай. Без малого год взаперти, а то и на госпитальной кушетке, угроза здоровью, схватки, шов в паху и туча ограничений. Точно ненормальный.              Ян просто не бывал в цитадели Стронгов, куда так рвётся. Для экваториального избалованного сосунка на севере христианская преисподняя: морозы, дикари, нехватка еды и полчища родственников. «Постарайся, понять, Игер». Он не понимает и никогда не поймёт. Сексу «да», партнёр и дети к ящеру под хвост.              — Ты, наверное, оглох тогда в салон-каюте. Мне насрать на совесть. — Совесть потерялась в заброшенном краю под предложения Рейка Меченого, за которые он должен был дикаря убить, но не убил и унёс с собой маячок.— Моё имя не Джеймини, статусы клана не моя забота. По статусу ты много выше Абеля, связь без контракта незаконна, и всё равно мне насрать…              Над пластиной контроля слежки среди оранжевых и красных точек взвилась голубая. Рассыпалась, превратившись в сноп, полоснул по нервам неслышный пока сигнал тревоги.              — Ян!.. Ян, твою мать! Это оно?              — Не… сейчас проверю! — Мейринг сдёрнул пластину с короба, тряхнул. — Гамма-ритм в параксеальном модусе, бета-ритм ускорятся, так, так, альфа-ритм сходит к нулю…              Сноп голубых точек рос, колыхался и топорщился и вдруг выстрелил широко изогнутой молнией. Загудела сирена, в соседнем помещении, где томились десантники и Манс с Гэлом, топот магнитных ботинок сотряс броню. Ян поднял горящие восторгом глаза.              — Оно. Землянин на поверхности.              — В скафандр, быстро! Запусти дроны, но вначале скафандр. — Игер схватил линком: — Старший рейда, ко мне! Манс, связь с Таттой Мэб и с базой!              Голубая молния потрескивала над трёхмерной картой плато. Мейринг, умница, развернул панораму: землянин пасётся у Ледовой Стены, в центре месторождения. Молясь, чтобы молния не погасла, Игер взял со стойки оружие и опустил биощиток.