Свои и чужие

      Глава пятнадцатая                     Вильдан Кобб был образцово вежлив, как бывшему мальчику-трафарету и полагалось. Он не выругался, не завопил, даже не поднял бровь.              — Что-что? Прости, Сид, не расслышал.              — Всё ты слышал! Допустим, я… какой-то линейный обзавёлся пузом. Он не собирается вынашивать. Сделают ему аборт… в Свинце?              Про свинцовых — на пару тонов ниже. Пусть он поймал Виля на аварийной лестнице, где низшие, ленящиеся дойти из столовой в жилые комнаты по галерее, снуют как челноки в космопорте, где прослушка бесполезна. Пусть вопрос лишь немного преступен. Немного, да.              — Тебе не отменили арианские ограничения? Странно. Но зачем обращаться к свинцовым выродкам? Не хочешь носить, подай заявку на аборт, тебя вычистят.              Виль сложил руки на выпирающем животе, и у Сида сердце соскочило с привычного насеста, рухнуло в желудок. По сто раз на дню падает, перестаёт, зараза, стучать, а потом тарабанит.              — Хеллет против аборта? — слишком проницательный мальчик-картинка склонился к нему, задев складками балахонистого одеяния. — Сид, не спорь с ним. Соглашайся. Если беременность не нужна сейчас, позже ты осознаешь преимущества. Поверь моему опыту. Скажи Хеллету, что согласен.              Виль заметно разволновался — скомкал пальцами балахон, откинул серебристую прядку со лба. Может, когда-то его заставили таскать брюхо, хотя, судя по подсмотренной ссоре между Вилем и обдолбаным главкомом Митчем, дела обстояли наоборот.              Бедняга Хеллет Грей, возвели на него поклёп. Сид истерично хихикнул, поддерживая басню о себе, некстати забеременевшем от главного администратора Гента-Глории. Его озарило в транспорте, везущем из космопорта Дагмар, раздражённую стычками с Джеймини Спаной, и её штат. До отлёта он не думал совсем. Терпел азиатку Патхираму, кому-то кланялся, с кем-то шутил, внутри поскуливая от ужаса.              Буря, перемалывающая континент в огромных жерновах, вынудила пилотов менять маршрут и навела на мысль о Свинце. Аппаратура улюлюкала, оповещая о приближении к свинцовой границе и риске обстрела, но Дагмар велела поднажать — и они проскочили. Свинцовые принимают беглых, контактируют с дикарями и Брундехальд, провоцируют всех, до кого дотянутся их генетически неполноценные клешни. Выродки похерили священные законы крови, статусы, даже перемирие и приглашение на совет кланов.              Свинцовые не хотят быть домергианами, они хотят выжить. Неявка на клановое сборище или аборт наследнику Берилла — невелика разница. Воспалённому мозгу подобная стратегия казалась приемлемой и выполнимой. Куда более приемлемой, чем отправленные под дикарские стволы Эмма с дочерьми и Дагмар.              Он сидел на подушках рядом с Дагмар, гоняя туда-сюда график предстоящих совещаний. Было ли ей так же страшно — до жжения в пальцах и сбоящего сердца? Хотя бы в те годы, когда её звали Марой-трещоткой, а главком Митч и Хеллет Грей спали на соседних койках в казарме. Дагмар теребила золотой локон и на помощника, хвала светлым Близнецам, не оглядывалась.              Сид не молился. Иссохшие болванки, никчёмные божки никуда не годятся, даже для медитаций. Никакое верховное существо не допустило бы того, что с ними случилось. В зачатом им ребёнке нет ни логики, ни смысла. Он не принесёт в мир ничего, кроме мусорных генов. Сид бы вообще в него не верил, в этого ребёнка, если бы не ощущение нового, застрявшее в теле, в клетках. Игер нёс в себе медленный взрыв и передал ему.              В Гента-Глории, покончив с заданиями начальства, он помчался разыскивать Вильдана. Мальчик-картинка, вынашивающий третьего младенца, гнездо терпов съел на вирологии, абортах и прочей хрени, которая его, Сида, не должна была коснуться ещё долго. Игер упёрся в своё безумие с дикарями, боевым транспортом не сдвинешь, но разумное предложение он выслушает.              Свинцовым в их обкорнанных кланами-победителями владениях тоже нечего жрать. Там отыщутся вирологи, на худой конец медтехники, согласные за собранные Игером энергобатареи выковырять сотню детишек. Сид мог бы разнюхать подходы, а Игер обеспечит прикрытие — в разведке с ним никто не сравнится.              — Виль, ну… мне только подняли статус. Из-за беременности опять спустят в казарму! Я же буду валяться бревном, офицер выкинет такого помощника.              — Я-то не валяюсь, как видишь, — возразил бывший трафарет, колыхнув просторным балахоном.              — Валяешься! По вечерам и выходным с дивана не слазишь. Кто плакал про больную спину? На службе у Дагмар вечеров и отдыха не полагается, это не ваши менторские ерундовины.              Для убедительности Сид дёрнул Вильдана за рукав. Страх стегал плетью, заставляя громоздить ложь на ложь.              — Я испорчу отношения с Хеллетом. Он в мои годы уже имел феррус и работал, как станок.              В годы молодости Хеллета Грея, полвека тому назад, не выносив двоих-троих детей, низший бы дальше бетономешалки не продвинулся. В профилях пригодности наличие или отсутствие феррус отмечалось раньше уровня энергетики. Бездетных Сида и Лё на выстрел бы не подпустили к должностям при статусном офицере.              Потом Ртуть цивилизовалась или, ворчали радетели домергианских традиций, размякла. Докажи, что без твоей полноценной службы клан потеряет больше, чем очередной новорожденный ястребёнок, и виролог сектора подмахнёт заявку за аборт.              Траханые в жопу боги, почему, почему, если вам втемяшилось наказать нас за смешение генов, вы не засунули младенца в моё брюхо? Самый дотошный медик не стал бы тратить ресурсы и время на анализ плода, когда к нему вваливается Ястреб, о котором звон идёт на всю цитадель. Ястреб Леттера спит с главным администратором и забеременел по закону. На Арии он спал с Поллаком, его абортировали бы, не вякнув — во имя генетической чистоты. Ястреб не заводит детей от Рыси.              А Игер ещё оправдывал своего братца-биоконструктора, трусливого лизоблюда Одара Спану. Несколько часов возни со скальпелем, никто ничего не докажет. Сын владыки Берилла, хоть и младший, неподсуден, не то что штатный виролог.              — Нельзя мне у нас, Виль. Хеллету доложат. Свинцовые не соблюдают правил, а батареи им пригодятся. Ты только подскажи, с кем связаться.              — Пойду-ка я с тобой. — Пропуская Рысей, тащивших ящик с соей, Вильдан отодвинулся к стене. Впрочем, они обогнули его чрево подобающе осторожно. — Лин, старший виролог сектора, моя приятельница. Постараемся уговорить её принять твою заявку. Про Свинец забудь. За услугу они обдирают догола и на том не останавливаются.              Мальчик-картинка спихнул его на ступеньку ниже, зашептал, щекотно дуя в ухо:              — В прошлом году выпороли одного парня. Мы с ним вместе росли. Он нормальный, работящий, но ты же знаешь наших… подло это, Сид. Подло — вот так. Нас, Рысей, изначально конструировали под ускоренное размножение, мы за замысел создателей не в ответе. Воронам, Ястребам задавили либидо, вы и пашете, как автоматы. Мой друг, он… я потом рот прополощу, а ты уши вымой. Он лёг с человеком. Со своим подчинённым на ремонте вентиляции. Где была осечка — непонятно. Перепугался до смерти. Секс с человеческим отбросом — пуля без разбирательств, не мне тебе объяснять. Он подсуетился, разведал, что в Снежном форте, всего в двадцати километрах от границы свинцовый виролог принимает чуть ли не за паёк. От ребёнка они его избавили, врать не буду.              Вильдан попирал солидарность серого братства, какое уж тут враньё. Рыси — и мужики, и женщины — раздвигают ноги в темпе походных маршей из Кэлтигерна, Сид вдосталь насмотрелся на пьяных посиделках в конце смены.              — А после заявили: неси нам сою, мясо, батареи. Каждый месяц клади в условленный тайник, или сбросим информацию твоему начальству. Не клекочи, Сид. С выродками по-честному не получится. У тебя есть личный склад энергобатарей? У моего друга тоже не нашлось. Таскал им добро тюками, они требовали всё больше. Он не выдержал, покаялся старшему в группе. Ему повезло, я считаю, могли и расстрелять. Но флагеллой вкатили жестоко. За шалости с человеком и за воровство в клане.              Сид затряс головой — так у него скоро шейные позвонки переломятся. Рысь, рядового работягу, ремонтника с нулевыми способностями, шантажировали, сдирая серую шкуру. Придёт к ним берилловый наследник, в Свинце объявят, мать их выродковую, праздник столетья. Съёмка со всех ракурсов, запись в абортарии, вымогательства. В глазах темнеет от жути. Не перебьёшь же свинцовых подряд, чтобы заткнулись.              — Брось глупить, Сид, — Вильдан хмуро разглядывал застёжки на его форме, — выноси срок, чем ты хуже других? Или идём к Лин, она тётка жалостливая.              Слова падали в глухую пустоту. «Я ещё не сдал тесты», — почти крикнул Сид, отступая по лестнице вниз. Сваливай, пока не завизжал от бессилия, не разбил кулак об стенку.              Игер предвидел тупик с абортом, потому и выдумал гребучий план, где вооружённые дикари в главной роли. Их никто не выручит, среди уникалов таких дураков нет.                     ****       Тонкий и острый серп Арии воткнулся в облака, словно в разбухшую тушу. Игер проводил исчезающее красное лезвие и ушёл со смотровой площадки. В чёрной зеркальной галерее горели факелы, скорбно шушукались посетители — в Айторе траур, суки, траур! Заколоченный гроб с останками Дезеро выставили на обозрение, высокочтимые гости, говнюки лицемерные, ползли и ползли.              Вначале отец произносил речь. Игер ловил правильные выражения, подобающий и безадресный гнев, упрашивая уже не отца — стены Айторе. Ну, скажи ты! «Арестуйте статусного офицера Джеймини Спану за убийство Дезеро Финна». Всем ясно, кто подложил мину в транспорт главкома, всем, от бабули Риссы Мейринг, гнусаво предрёкшей клану трудный год, до Рыси с ритуальным факелом в волосатой ручище. Пожалуйста, скажи.              Владыка Алари покинул возвышение у гроба, и больше Игер не задерживался. Мимо братцев, мимо Моргана Граты, щурящего рыбьи глаза, он прошёл галерею из огней, выбрался на площадку. Метель отдалилась, насыпав сугробы; в ночных шорохах, стирая с линкома редкие снежинки, Игер отправил Рейку Меченому стартовый код операции.              Через полминуты код улетел и Сиду, а Игер сверил режим температур в Гента-Глории, на Айле и в северных отрезках границы со сморкачами. Джеймини не будет оригинальничать, объявит срочный совет в одном из северных фортов.              Крышка утилизатора, притулившегося под каменным козырьком, была мокрой. Игер стряхнул снег, поднял крышку, бросил в дыру линком и запустил цикл переработки. Нутро утилизатора хрустко и быстро переварило улику, Игер расстегнул крючок у ворота. Жарко, как накануне боя. Болтает в невесомости, вроде той, наполняющей пах и бёдра перед оргазмом. Совершенно не страшно.              В траурном зале что-то неуловимо изменилось. Джеймини, не скрываясь, пялился на него, около по стойке «смирно» тянулась ворониха Юнис. Да! Гэл справился. Если они переживут следующий месяц, Гэлес утонет в подарках.              — Соболезную твоей утрате, Игер, — мелодичный тенорок, от него передёргивает, — трагично потерять… командира.              Выструганная по линейке харя, в юности поставленный для Кэлтигерна голос — Морган Грата. Была у этой бледнючей рептилии юность? Игер бы поспорил, что неудавшийся партнёр вылупился из яйца в красивенькой молодой чешуе и со сгнившей душонкой.              Грата явился с огромной свитой из родственников и нахлебников, они плелись за своим господином неразличимой вереницей синих хабиров. Скопом соболезновать начнут?!              — Дезеро Финн заменил тебе… я не скажу — отца, — пела рептилия, — он метил поближе.              — Убирайся, падальщик, — с наслаждением сказал Игер и отвернулся от перекошенной хари.              Манс обнаружился в хвосте свиты Граты. Игер выволок его едва не за шиворот, отругал за потупленный взгляд и велел не отлучаться. В центре зала Джеймини настойчиво внушал что-то отцу, казалось, будто проклятья, шурша крыльями, порхают в колоннаде. Отодвигая гостей, Игер добрался до Одара. Кроме брата и маленького обгорелого линкома ему не на кого рассчитывать.              В воздухе перед Одаром закручивались разноцветные спиральки, явно имеющие отношение к геному Лис, что ещё мирно дрыхли в пробирках. Игер смахнул будущую гордость Берилла ладонью.              — Сейчас начнётся фейерверк, — предупредил он Одара, а тот рассерженно зашипел.              — Как же вы достали! Из-за вашей грызни я не могу толком приступить к опытам. Вынужден поручать основной процесс лаборантам. Новую линию — Рысям и Воронам. Считаешь, они заинтересованы в успехе?              Игер пожал плечами — в бою не распыляются на мелочи. Пока на груди Джеймини офицерская бляха, у Одара не будет Лис, а у ненавистного наследника партнёра, да и жизни, если на то пошло. Устав приканчивать союзников брата, другую мину Джеймини подложит в транспорт ему самому.              Отец медлил. Отпил из бокала, поморщился на очередную тираду Джеймини. Словно нехотя кивнул — подойди, младший. Игер сделал знак Одару и Мансу следовать за ним, выпрямился, хотя у него позвоночник трещал от напряжения и тварёшка пиналась, как сумасшедшая.              — Я отправил тебе сообщение, — Джеймини лопался от праведности, — ты не ответил!              — Мои всегдашние недоразумения с линкомами, — Игер развёл руками и посмотрел брату прямо в глаза, — он сломался.              — В мой кабинет, — процедил отец, — Одар, попроси Риша Гамалею приветствовать гостей от имени Спана.              Они шли по галереям, крепко спаянные враждой, унаследованной от предков, замок приветствовал их тишиной. Айторе всегда отзывался тысячью звуков, а теперь Игер не улавливал ни единого, будто угодил в подлёдный плен во владениях Рейка Меченого.              У дверей отцовских апартаментов ждали Уинн и Винтер. Братец щерился, доверенный слуга щеголял выдержкой. Семейное дело, ага. Совету клана лакомого кусочка, то бишь линкома, не достанется. Юнис нырнула в кабинет первой, брякнула на стол свёрток, не торопясь развернула. Послание Арии и войны, сожжённое в луже «звёздной дани». Останки металлического корпуса на столешнице полированного дерева выглядели чуждо. Почти смешно.              — Игер совершил преступление, — доложил Джеймини. Братец до того уверился в провале непутёвого наследника, что даже не торжествовал. — На Арии он утаил доказательства сговора Ртути с Землёй и присутствия землянина Денниса Фабера на базе у Стены. Игер не заслуживает своего статуса. Владыка, ты не сможешь отрицать.              — Откуда сведения? — отрывисто спросил Алари.              — Ворон Гэлес Орей, личный слуга Игера сообщил обо всём моей помощнице. Парень замучился сносить унизительное обращение и некомпетентность господина. Юнис, изложи.              Юнис изложила. Блестя чёрными глазами, поправляя смоляные вороньи прядки, рассказала, как несколько месяцев назад ей навязался Гэлес Орей, как она донесла статусному офицеру о неуместных ухаживаниях. Получив распоряжение ухажёра поощрять, Юнис выудила из него замечания типа «бесноватый тупица», а после — убойный компромат. Обгорелый линком, спрятанный господином Игером в пружинах постели. Выведав, что в линкоме, Юнис привела в спальню господина четверых свидетелей, они извлекли преступную вещицу.              Долгая жизнь убивает воображение, подкидывая окостенелые шаблоны. Они с Гэлом шаг за шагом, от клише до клише привели офицера и его ищейку в западню, о чём Юнис чирикала радостно, будто не Ворон, а воробей. Игер заслушался, чуть не забыв прикинуться негодующим и смущённым.              — Спецы вытаскивают информацию, — веско добавил Джеймини, — но главное мы уже имеем.              Он щёлкнул пальцами, в середине кабинета разлились струи оранжевого фонтана. Грохотал обстрел, кипела стелла вектигал, человечья козявка в скафандре, хренов Деннис Фабер, сжалась в комок у скального выступа. Картинка прыгала — там, на арианском плато, Игер скакал по кочкам, стараясь не сверзиться в расплавленный поток, и держал линком в руке.              Ария навалилась на него — ненужным холодом между лопаток, памятью о погоне и удушье, о прикосновении к горлу Сида, жгучем как пламя. Сид набрёл на идиотский, но действенный пароль: «невротик» и «синяя самка собаки». Слово «сука» код совета кланов целомудренно зажал. Сид назначил ему свидание на базе, на «их» базе, и им было хорошо. Детки напроказили, не подозревая о расплате.              — Личность землянина установлена, — бухтение Джеймини смело перестук капель о стенки железного бака и частое надорванное дыхание Сида, — Деннис Фабер не профессиональный агент. Создавал флейринг-руммы для посольства Ртути на Земле, и его привлекли исполнять деликатную миссию. Купить у ртутных залежи «звёздной дани», привезти земных рабочих. Нарушение закона, притом наглейшее. Мы отберём у Эммы Йон месторождение у Стены, владыка.              — Ну, что ты ушибленный, братец, я давно понял. — Уинн активировал замершую картинку, поплыли кадры: вытаращенные глаза Фабера за биощитком, мелкие людские черты. Фабер шевелил губами — умолял богов или ругался. — Старший оператор по слежке у Абеля Стронга, какой-то щенок из Мейрингов, его ещё выпороть предлагали… Ян Мейринг, точно. Он же вычислил землянина, а твой рейд не подтвердил. Ртуть спокойненько выгуливала падаль на Арии! На кой ты скрыл от нас запись?              — Ты говорил, что землянин фикция, мираж, — поддакнул Джеймини.              — Это ты так говорил, — поправил Игер, — я не посмел перечить статусному офицеру и мудрому старшему брату.              — С позволения владыки. В том рейде были жертвы, — звонко отчеканила Юнис, — трое Рысей погибли на плато, двое умерли в госпитале от ран.              — Да. Жертвы. — Игер решил, что настал черёд рыдательных интонаций. — Незадолго перед Арией меня обвинили в преступной небрежности и убийстве дяди. Меня выслали из-за леса Олльёк. Выслали на кучку радиоактивных булыжников! Информация — полная чушь, я бы схлопотал ещё одну порку на совете клана. Линком сгорел, я был ранен и хотел удостовериться: Деннис Фабер не пригрезился мне от сотрясения черепушки. Ян Мейринг, которого наш офицер заклеймил некомпетентным щенком, по моей просьбе ведёт слежку за базой у Стены. Он бы не прозевал второй прокол сморкачей, как не прозевал и первый…              — Ради Близнецов! — Джеймини вскинул руку, будто статусы оглашать вознамерился. — Этот жеребец прикидывается бедненьким мальчиком! Каждый твой поступок с пятнадцати лет, уясни себе, каждый, заслуживал порки и понижения в ранге! Владыка, я настаиваю на аресте.              — Владыка, ну разве я не прав?! — заорал Игер, уже почти не притворяясь. — Я бы заявился к нему с хренью вместо доказательств, и он бы нашинковал из меня соевых котлеток!              — По моему скромному разумению, следует расставить приоритеты. Доказательства нарушения закона вовсе не чушь — Ртуть привезла на землю уникалов чужака, мы возьмём с неё за это выкуп. — Одар сути, конечно, не понял, но помог здорово. — Мы не загнали Йонов в угол на Арии, загоним сейчас. Игер свидетель, владыка. Неудобно оперировать арестованным свидетелем, тем паче на совете кланов, если дойдёт до открытого протеста. Если Йоны не уступят нам на переговорах.              Ага, переговоры! Слово брошено. Отец трёт пальцами виски, Джеймини трясётся, точно ему за воротник кубиков льда насыпали. Вот, совладал с порывом убить любимого братца в отцовском кабинете, шикнул на Юнис, та убрала линком со стола.              Эмма Йон и её ястребиная родственница, вертящиеся перед Бериллом, как помянутая котлетка на углях, — мокрая мечта Джейми. Он погребёт их под доказательствами и свидетельствами, не слезет, пока не выдавит хотя бы треть месторождения у Стены. Заметная удача, добавка к репутации несгибаемого статусного бляхоносца, баллы в семейной драке. На то и был расчёт.              — Офицер, подготовь стратегию переговоров, — владыка Алари отнял руку от виска, опёрся на подставленный Винтером локоть, — назначь подходящий форт, чтобы не спать потом в транспорте. На нашей территории, поскольку…              — …у нас преимущество обвинения, — подхватил Джеймини. — Игер, ступишь ногой из замка, на встречу поедешь под охраной.              — Айторе не покидать, — кивнул владыка. — Одар, ты едешь непременно. Винтер, проводи меня.              Игер месяцами жил и дышал этим дельцем, оно выедало ему кишки, куда там тварёшке, а сейчас устроилось, будто наколдованное. Жар стекал по плечам, собирался в ладонях, выпусти Игер его на волю, спалил бы кабинет дотла. Ни стыда, ни колебаний, как у братцев, как у отца. Он — Спана и наконец вписался в семейку.                     ****       — Синяков перекусал взбесившийся ящер, — сказал Хеллет Грей, отправив в рот продолговатую ягоду. Ягода словно выпала из земных флей-руммов, ничем не пахла, на вкус была водянистой. — Мой прогноз таков. Они поищут виноватых в гибели главкома Финна в своём отстойнике, сочтут, что те слишком крепко сидят. Ну и свалят вину на нас. Вроде кризиса в год Затмения.              Кризис в год Затмения случился за десять лет до рождения Сида, но менторы преподавали историю добросовестно. Люгу в тот год закрыло облако каких-то частиц, вопреки отчётам астрономов все боялись, что свет не вернётся. Алари Спана на волне паники обвинил Ртуть в использовании штаммов чумы — едва до ядерных ударов не дошло.              Расследование совета кланов указало на могучую берилловую ветвь, заразившую соседей в разгар территориального спора. Кто-то отстаивает земли в суде, а кто-то — в чумных пробирках. Проштрафившуюся ветвь Алари затем благополучно сожрал, но прецедент, как говорится, из анналов и топором не вырубишь.              Эпидемии, смерть на кончике иглы, в отравляющем газе, тайные убийства и диверсии — смотреть ролики по истории было весело и капельку жутко. Он никому не пожелает стать героем этих постановок. А ведь они с Игером в герои и рвутся.              Сид взял с блюда обманчиво сочную, красивую ягоду, подержав у губ, положил обратно. Он ждёт сигнала от Игера, ожидание высасывает воздух из лёгких, сшибает ритм сердца. Днём и ночью, за обедом и на совещаниях — он ждёт, чтобы предать. Выхода нет.              — Кар Финна подорвали трое суток назад, но претензий к нам и в совет кланов не поступало. Твой прогноз не выдерживает критики, Хел. Алари даже не назначил Финну преемника. В Берилле соревнуются за первый контракт с наследником. Им сейчас не до нас.              Подогнув ноги, Дагмар расположилась в подушках, просматривает сообщения. Без изображений и звука — закрытый канал. Игер всучил такой Сиду, велев ждать.              — Не вижу связи, — Хеллет нацепил на лицо бритвенно тонкую улыбку, — ставлю свою фляжку против твоей должности, что Финн перешёл дорожку Джеймини Спане. Твоему любимчику Джейми! С назначением Финна его отодвигали от войны всё дальше, высшие покушений на власть не прощают.              Хеллет ворвался в кабинет Дагмар по обыкновению поздним вечером. Оттащил её от графиков, усадил на диван, а потом Сид глядел, как его любовник снимает со статусного офицера сапоги. С собой Хеллет приволок невкусные ягоды и кормил ими Дагмар, пока она не перестала злиться. Сида он тоже угостил. Сунул ягоду в рот, мимоходом растрепал волосы.              — Не трепыхайся, Хел. Я отдала Митчу приказ наступать, если он забуксует на Поясе, будет просто стыдно. Связь есть, самая прямая. Младшему Спане с детства прочили контракт с Морганом Гратой, так? Контракт, похоже, сорвался. Ты загибай пальцы, глупый… То-то синяки попёрли на нас с Пояса Рианнон, владений Граты. В нынешней кампании младшего Спану назначили викаром к Дезеро Финну. Второй палец, Хел! Это его и убило. Главком Финн пал жертвой брачного честолюбия.              Дагмар усмехнулась сухо, откинула голову на подушки. Ящеры разберут, добивался ли убитый главком синяков контракта с Игером. До отлёта на Арию Сид только подобрался к контрактному праву, а после было недосуг. Он скорее поставил бы на точку зрения Хеллета — у Финна для Игера маловато статусов, его прикончили из-за главкомовских нашивок и неумения делиться полномочиями с Джеймини Спаной.              Плевать. Интриги в Берилле ничего не меняют, ребёнок от них не исчезнет. Игер там, в треклятом замке на скале, наедине с братцами, они хотят ему смерти. Будь расклад другим, Сид бы ткнулся мордой в маленькие ступни Дагмар и признался во всём. Ожидание невыносимей того спуска на нижние ярусы под дулом Поллака, который он воображал на Арии.              — Когда Берилл сподобится на протест, пальчики пригодятся тебе, Мара, — Хеллет вытер испачканные ягодами руки о салфетку, — считать тонны дерьма от наших дорогих семейств. Статусный офицер опять плюхнулась в болото…              — Фрейя благая, — Дагмар вдруг швырнула линком на диван, — болото у нас на северной границе! Не могут перевезти осуждённых без эксцессов.              — Что? Дикари? — Не спросив разрешения, Хеллет поднял линком и прочёл: — «Срочно. Закрытая линия. В двенадцать часов по времени Гента-Глории транспорт сектора наказаний прекратил трансляцию кода подтверждения и не ответил на запрос. Поиски не дали результата. В настоящий момент местонахождение персонала сектора наказаний и двух осуждённых не известно. Повторяю…» Неприятно, Мара. Два предмета спецназначения.              Сид подлез к Хеллету, начал читать из-за его плеча — Дагмар не запретила. Вминала сжатый кулак в подушки, веки её набрякли тёмным. Сид пролистал сопроводительные документы: в ветви Летиша — нищей и буйной — двое отпрысков главы семейства обвинялись в дебоше. Избили родичей, нескольких серьёзно покалечив, убили Рысь-охранника. Их везли к наместнику Севера для показательной экзекуции. А по дороге они пропали, вместе с конвоем и транспортом.              Чего бы Дагмар и Хеллету расстраиваться? Преступники высшие, но из незначительной ветви, ну и обвинение пустяшное — внутренняя распря, каких в бедных цитаделях не счесть. Не поделили сою, удобную каморку или долю в хозяйстве.              — Ошейники, — рявкнула Дагмар, проследив его недоумённый взгляд, — магнитные ошейники просто так не теряются. Единственное средство остановить высшего с хорошей энергетикой, младший, запомни. Единственное — кроме камеры, оборудованной магнитными панелями. Но камеры есть только в Гента-Глории и у наместников Севера и Юга.              — Кое-кого наручники и даже кандалы с цепью, вбитой в стену, не удержат, — добавил Хеллет, — владычицу Эмму, например. Или покойного Эдварда, у него энергетика ломала все показатели. Эльма тоже сильна, но до брата не дотягивает.              — Или наша Лё, — сказал Сид, показывая, что выучил урок. Ожидание выкручивало ему мышцы, чепуха вроде нищих дебоширов с их ошейниками могла провалиться в мёрзлую топь.              — Да, — подумав, согласилась Дагмар, — в ней много ртутной крови. Она низшая лишь по статусу… но ей этого не говори. Хел, пропажа всплывёт. Обязательно. Уже бывало, помнишь?              — Бывало. — Хеллет зачем-то подцепил с пола узкие сапоги Дагмар, зажал подмышкой. — Старые скучные забавы. В Берилле свои под видом Ртути убивают главкома, у нас свои нападают на транспорт сектора наказаний под видом дикарей. Мара, пойдём, что ли, звёздами полюбуемся. Не вставай, я тебя донесу. Недалеко же — до террасы.              — Постой. Я распоряжусь, — она настолько вымоталась, что не спорила. Смотрела на него из-под ресниц, в глазах тускнела ядовитая желтизна. Запрокинув голову, Дагмар крикнула в потолок: — Ханнелоре!              Лё толкнулась в дверь с секундной задержкой. Улыбка будто щель в бытовом автомате, форма смята, оружие не захватила. За её спиной торчали верзила Хоуп и тот парень «Мерл со сто тринадцатого яруса», что теперь греет койку Лё.              — Офицер! — Лё облизывалась, как сытая гарпия. — Разреши нам… ну, доступ к межпланетной связи. Мы, ну… и Сида можно, а? Мы чуточку! Ночь ведь! У нас на Арии друг получил повышение. Сид! Хольга назначили старшим инженером базы!              Лё с пелёнок вычисляла, когда Дагмар Йон ей тётка, а когда надо держать тон подчинённой. Дагмар вздохнула, потянулась к Хеллету.              — Разрешаю. Не разнесите мне командный пункт. И, Ханнелоре, отправь приказ в сектор наказаний: не найдут ошейники, поплатятся бляхами.              Хеллет поднял её на руки, она обняла его за шею, будто совет клана не вёл расследований — длинных и сложных, как их прошлое. Общее прошлое — отличная штука. Сегодняшнюю ночь его любовник проведёт со статусным офицером, своей Марой, а Сид бы трахнул Лё, попросил бы её ласкать так, как никакой мужик не сумеет. Он бы сделал это, не в отместку Хеллету — спасаясь от ожидания, но боялся, что у него не встанет.              Проводив начальство, Лё оседлала панель связи, вызывая арианскую базу у Стены и старшего инженера Хольгера Тиса. Хоуп выгрузила на стол бутылки, и, пока позывные преодолевали расстояние и помехи, они хлопнули по паре стаканов.              Хольгер уже праздновал. Довольные рожи инженеров, сплошь Ястребов, победные выкрики, шуточки, что начинает кто-то один, а подхватывают хором, шум радиации, прерывающий смех. Голос Арии-убийцы.              Полгода назад он был по ту сторону картинки, Ария огненным ковром расстилалась перед обзорными экранами, земной агент Деннис Фабер и статусный офицер Дагмар Йон секретничали в салон-каюте. Фразы подслушанного разговора и сейчас отдавались в его мозгу — гулким эхом, паскудным смыслом.              Фабер заявил тогда, что при угрозе срыва сделки и вмешательстве Берилла земной корабль сядет на Арию. Игер заложит Фабера, комбинацию Ртути с продажей месторождения — команда чужаков и корабль вобьют клин в шаткий домишко равновесия Домерге. Военный, драть их в селезёнку, корабль.              Ястребиная компания развлекалась вовсю. Хольгер, увешенный гирляндами из упаковочной фольги, выглядел точно статуя Основателя и вместе со своими инженерами, Хоуп и дуболомом Мерлом, пытался изобразить то ли танец весны, то ли шествие ящеров на случку, а Лё не в такт орала гимн.              Сид деревенел на диване, прокручивая варианты межпланетной войны. Пластиковый стакан прикипел к ладони, улыбка — к губам, он бы всё, до последнего мига, отдал за счастье вернуться в галерею арианской базы, отлепить приборчик от переборки, уйти, ничего не узнав, не запустив цепь мерзейших событий.              Не знать. Смеяться, пить и петь со своими. Глазеть на Игера Спану в хрониках — на постороннего, на врага. Ему бы хватило.              — Сидди! Ну, ты чего? Небожителю не пьётся? Важность мешает?              Лё очутилась рядом, он усадил её на колени, худую, горячую сквозь форменный костюм, потёрся щекой о нос с горбинкой.              — Ты простила? Простила?              — У тебя же башка набекрень, куда денешься, — она вздохнула, совсем как Дагмар, и поцеловала его обветренными губами.              От неё шёл запах детства, их детства — с дурацкими проделками, играми в брачный ритуал, немудрящими завтраками на троих и нерушимой верой в предназначение Ястреба. Он зашептал, давясь клёкотом:              — Лё. Я мразь. Ты не… послушай. Из-за меня… из-за меня…              Линком на поясе дрогнул, живот и грудь, точно стежками полевого хирурга, прострочил сигнал. Игер прислал код. Ожидание кончилось. У него на коленях Лё не слушала, болтала ногами, напевая гимн Близнецам.                     ****       Берилл отдал в залог Ртути детей Хэнка, старшего сына Джеймини, а взамен получил детей наследницы Эсми Йон, внуков Эммы. Новость принёс Одар, наряженный в походное статусное одеяние — мягкие штаны, заправленные в сапоги, сюртук из овечьей шерсти, связанный вручную, повторяющий изгибы тела. За братом топал гамалейский Волк с длинным футляром в руках. В футляре оказалось, ящер побери клановых мастериц, такое же облегающее барахло. Проще выйти голым, а то какой-нибудь слепец не догадается, что Игер Спана брюхат.              Волк неодобрительно зыркнул Игеру за спину, где полагалось стоять личному слуге, уложил вещи на кровать и с достоинством удалился. Разбежались слуги, ага. Гэла заперли у статусного офицера, Манса словно «зубастый коврик» слизал. Ужин Игеру доставил Рысь из бытового сектора. Плюхнул упаковки на стол и уполз, пятясь задом, поминутно кланяясь. Игер попросил его разыскать Манса, но Рысь юркнул за дверь.              Ночь Игер продремал в кресле. Снились транспорты дикарей — Меченый заверял, что с подвозкой группы он разберётся без сообщника, — башни и укрепления Барьерного форта, куда братец зазвал ртутных. Снился Сид. Смуглая кожа и золото кудрей и то, как он раздевался с равнодушной привычкой солдата. Бесстыдство линейного Сиду не шло, а ведь за это и выбрал.              — Одевайся, перекусим — и в транспорт. — От Одара, как ветром от распахнутого окна, сквозило тревогой. — Заложников уже увезли.              Игер хмыкнул, напрягая саднящее горло. Обмен внучками невысокого статуса, буря в сортире, сколько их было?.. Великие кланы препираются веками, ведут игрушечные войны. Джеймини и Ястреб Йон ткнут друг в друга отточенными аргументами, владыки омертвеют на стульях, и не поймёшь, что скрыто за безвозрастной маской — одобрение, досада или бесконечная, истребившая все чувства скука. Регламент расписан до паузы и улыбки, никаких сюрпризов и провокаций, никакой человечишка Фабер Берилл и Ртуть не пошатнёт и игр не прервёт.              Игер прижал к боку рукоять «фламма». Он сдаст оружие охране, как и остальные. Транспорты Рейка летят по коридору из сворованных в штабе главкома кодов. Дикарей пропускают, отмечая рядовую переброску десанта, до ворот Барьерного форта никто не распознает фальшивку.              — Ты же не поедешь в военном тряпье, — напомнил Одар, — одевайся.              Он одет. Комбинезон и куртка, творенья пошивочных автоматов, изумительно подходят бывшим викарам, уродам и беременным. Чтобы не психануть, Игер передвинул упаковки жратвы на столе, нащупал пальцами резной орнамент. Его комната — вся в дереве, в серых домашних бликах, тихая-тихая. Айторе не хочет с ним говорить.              — Я думал, ты вырулишь на нашивках Дезеро Финна, — безудержно нервничая, сказал Одар, — заключить контракт с главкомом, лидером южных ветвей было умно. Куда тебя несёт теперь? К порке за подтасовку улик, отстранению от службы, и то, если отец заступится.              — Умно! Дезеро вырвало грудную клетку и половину лица заодно. Открой гроб и увидишь!              — Прекрати! Ты себя не контролируешь.              — Сам прекрати! — Вот что надо прекратить — ребяческую перепалку. — Доверяй мне, Од. После Барьерного форта наша семья зацветёт братской и сыновней любовью, как просроченная соя плесенью.              Вибрация дошла до обоих разом, Одар подбежал к двери. Кто-то вскрывал замок, нагло вламываясь в апартаменты наследника.              — Убирайтесь, — крикнул Одар через разъезжающиеся с шипением двери, — соблюдайте статусы!              В проёме во весь забракованный конструкторами рост высился Винтер, а с ним трое Рысей из отцовской охраны. Стволы у плеча, на мордах — готовность стрелять.              — Приказ владыки. — Винтер тоже вооружён, но к рукояти «фламма» не притронулся, только свёл седые брови. — Я должен сопроводить господина Игера. Господин Одар, проследуй в свои покои.              — Ку-куда сопроводить? — В детстве Одар заикался, потом его вылечили. — Я не допу… не допущу!              — Мне жаль. — Видно было, что Винтеру не жаль ничуточки. — Информация не твоего доступа, господин. Господин Игер, владыка повелел тебе сдать оружие.              Игер отстегнул ремень с кобурой, положил на стол, и её тут же прибрал один из Рысей. Торбин, кажется. Тридцать лет у отцовской кормушки, преданность вместо мозгов.              — Поезжай на встречу, Од, — улыбнулся Игер брату, — я там буду.              Повели к лифтовым шахтам — двое охранников впереди, Винтер и Торбин прикрывают. Тупая предосторожность развеселила. У него в крови лава, обжигает сквозь кожу, толчками бьёт в кисти и пальцы, требуя боя. Рыси сгорят прежде, чем нажмут на спусковые крючки.              — Ты меня пукалками надеешься удержать? — спросил он Винтера, когда конвой добрался до лифта.              — Владыка надеется на твою почтительность, господин. — Отцовский слуга рассёк воздух ладонью, и лифт рванул вниз.              Ниже жилых и хозяйственных ярусов, ниже резервуаров, глубоко в скальную толщу — Игер отсчитывал расстояние и всё-таки ошибся. Они ухнули на замковое дно, выйдя из лифта, Игер заметил на стенах участки породы, необработанного, будто смазанного маслом, камня. На забетонированной площадке полукругом расположились кары-платформы, справа и слева уходили в серое безмолвие гладкие туннели. Если ты свалился в самую преисподнюю, это не значит, что глубже падать некуда.              Винтер подтолкнул его к платформе, но, прежде чем взобраться на неё, Игер стёр ладонью со стены жирные каменные крошки, дотронулся до блестящих прожилок. Аверосы. Сверкающие голубые слёзы на изборождённом морщинами лике антрацитовой черноты. Айторе огромен, в нём есть ярусы и подземелья, неведомые никому, принадлежащие Домерге. Лишь ей одной.              Перегруженная пятью здоровенными мужиками платформа едва ползла, кренилась, у Торбина, нацелившего ствол Игеру в грудь, по небритой щеке стекал пот. Боится, сука служивая. Боится конвоировать высшего.              Остановились возле широкой бронированной двери, Винтер кивком указал — слазь. Заломило в висках, под челюстью, точно канатами оплело рёбра. Памятные ощущения — по двум поркам и принудительным осмотрам медиков. За дверью магнитные панели. Сопротивляться нельзя, иначе он сорвёт операцию в Барьерном. Игер спрыгнул с платформы и вошёл в тюрьму.              Царская камера. Лежанки, кресла, уютные столики. Не хватает синих драпировок и голограмм с богами. Торбин занял пост у внутренних створок, наверное, ведущих в душ и туалет, другие Рыси оккупировали вход. Винтер извлёк карманную пластину управления, показал Игеру.              — Я установил щадящий режим. — Вечно опущенные уголки губ слуги чуть подрагивали. Седой твари нравится его унижать. — Применишь ментальную технику, тебя размажет.              — Тебя размажет тоже. — Каждый нерв в Игере считывал уровень давления. Мощности недостаточно. Он ещё способен драться.              — Почему ты не спрашиваешь, в чём тебя обвиняют?              Вертя в руках пульт, Винтер крался к нему — именно крался, изгибаясь и пританцовывая. Непохоже на угловатых, неуклюжих Рысей, но Винтер завёлся. Ухмылялся длинным ртом, обнажая зубы; дёргал бровями, кривился, будто вот-вот кончит. Винтер водил его на порки; поднимаясь с ложа для наказаний, Игер видел это выражение — запредельного больного экстаза.              — Меня всегда в чём-то обвиняют. Привык, — сглотнув, ответил Игер. — Не подходи, слуга.              — Я слуга. Служу владыке Алари семьдесят лет. Семьдесят лет до твоего появления на свет, ничтожество. — Тёмно-серые глаза закатывались, Винтер спешил и путался. — Я делал для владыки всё. А ты что сделал, дурной порченый мальчишка? Завтра всякий слуга будет выше тебя по статусу.              Рысь крошил в пальцах хрупкий пластик, хохотал беззвучно. Их разделял шаг, Игер приготовился врезать, но Винтер вдруг переключился. Сменил психоз на привычное бесстрастие, как меняют одежду.              — Кто обрюхатил тебя, господин Игер? — ровно выговорил слуга. — Кто второй отец твоего ребёнка? И кто помогал скрывать беременность от гормональных тестов? Твои сообщники подвергнутся наказанию.              Кости сплющило в тисках, лицо окатило кипятком, в первый миг Игер решил, что рысий мерзавец врубил полный режим. Но Винтер убрал руку с пультом за спину, охранники не попадали на пол в корчах. Ничего не произошло. Он трясётся посреди магнитной тюрьмы, перебарывая ментальный сбой, и тварёшка сучит лапами в животе.              — Не отрицай. Когда владыка Алари получил сведения, он не мог понять, как тебе удалось скрывать правду. Твоё преступление очевидно.              Почти коснувшись его, Винтер указал пальцем на поясной ремень. Один низший тычет туда, куда другой запихал несносного червя.              — Отойди! — рявкнул Игер, с макушкой ныряя в багровый омут бешенства. — Долбаное вонючее животное! Вызови отца! Ты не смеешь меня допрашивать! Вызови владыку!              В нём вопили годы ненависти к отцовскому трахальщику, к их правилам не для всех, и он бы сейчас убил. Три ствола упирались в него, Винтер держал пульт, но Игер раскроил бы прикинувшуюся равнодушной морду, выдернул поганый язык.              Ударить Винтера — ударить Алари. Слова доверенного слуги — слова владыки. Так было, сколько Игер себя помнил. Он дышал рывками, обуздывая силу, а Винтер нависал над ним.              — Владыка приказал протестировать тебя, — ласково сказал Рысь. — Прошу, господин, иди за мной.              Торбин открыл створки в соседнее помещение, принятое Игером за душевую; его загромождало медицинское оборудование, у стены, точно стерильный эшафот, торчало кресло виролога с зажимами для рук, ног и шеи.              Винтер подключил датчики, активировал приборы, выглядевшие как насекомые-мутанты — сочленения трубок и анализаторов, выпученные визоры, шелест пластиковых чешуек. Работал Рысь без задержек, будто окончил курс по ковырянию мужиков. Может, и окончил, в услужении владыке ещё и не тому научишься. Наладив пыточную, Винтер бросил в кресло пакет с белой тканью внутри.              — Надевай сорочку, господин, и ложись. Ноги сюда.              Сюда — в зажимы. Он раскорячится голым, с раздвинутыми ногами, лодыжки, запястья и горло захлестнут ремни, а Винтер засунет в него анализаторы. Например, вон тот — объёмистую дубинку с утыканным датчиками навершием.              — Куда ты смотришь, господин? Это инструмент для взятия генетического материала плода. Догадываешься, каким способом мы его применим? Инструкция рекомендует анестезию, но мы обойдёмся.              — Позови отца, — захрипел Игер. Голос пропал не от страха — от отвращения.              — Владыка не придёт, пока ты не расскажешь, как опозорил имя Спана и свой клан. — Винтер вращал рукоятку толстого анализатора, в его жестах вновь появилась безумная скользящая плавность. — И с кем опозорил. Не бойся тестирования. Тебя будут пороть у столба, что гораздо больнее.              Рысь повторил вопросы, они щёлкали, будто затворы дикарских ружей в ледяной пустыне. Игер тоже задал себе вопрос: бесноватый ублюдок сейчас или Джеймини — потом и навсегда? Он заляпает рысьими внутренностями белейшие стены камеры, но из тюрьмы едва ли выберется, а братец сохранит офицерскую бляху. Сопротивление даст повод освежевать память преступника под ментальным контролем. Он сболтнёт про Рейка и Барьерный форт.              — Соберётся весь клан, — вещал Винтер, — тебя привяжут к столбу — раздетого и брюхатого. Владыка не проявит снисхождения. Напротив, расправится в назидание остальным детишкам. Вы слишком не послушны, он часто говорил мне. Флагелла обдерёт тебя в кровь, ты станешь визжать и выть, Берилл увидит — ты не наследник. Ничтожество. Балованный сосунок, причинявший отцу лишь беды.              — Не нужно. Не… убери анализаторы. — Отец швырнул его на расправу. Отрёкся, как от чужака. Иного Игер не ждал, но что-то подыхало в нём, скулило напоследок с детской беспомощностью. — Я отвечу.              — Я не закончил. — Винтер скрестил руки на впалой груди. — Владыка выносил тебя. Подверг опасности свою жизнь. Честь и славу клана, будущее, ты всё втоптал в дерьмо. Нравилось подставлять зад? Лезь в кресло, я трахну тебя так, что выплюнешь младенца изо рта.              Не сорвись. Дикари Рейка уже на полпути к Барьерному. Старший сын сговорился с неграми, младший выпорот у столба — Алари не разрушит клан и вековую репутацию семьи Спана. Винтер несёт вздор. Только не сорвись.              — Второй отец ребёнка Кеннет Роза. Я звал его Розочкой, — выравнивая дыхание, сказал Игер, — провели вместе ночь. На арианской базе, течка замучила. Наведи справки, ревнивое животное. Кеннет погиб.              — Линейный? — Вид у Винтера был разочарованный, словно лакомство отобрали. — Ты лёг с Рысью?              — С помесью, — поправил Игер, — Кеннет Роза отродье высших, низших и людей.              Прикидывая, как отсрочить казнь, если поймают, он давно набрёл на мысль о Розочке, теперь имя выскочило без усилий. Розочка мёртв, не достанет ни флагелла, ни позор. Ну и признание в связи с линейным, принадлежащим Бериллу, увеличивает шансы на помилование. Папаша и его трахальщик сообразят, что перепих с подвернувшимся слугой — не конец вселенной. Он должен убедить Винтера, тогда к креслу не прикрутят и анализ плода отложат. Не найдут гены Ястреба Леттеры.              — Меня трахнул прислужник, — гаркнул он, и Рыси-охранники дёрнулись, — я не один такой извращенец. Брат Эммы Йон прижил с линейной девчонкой дочь. Сын Эммы подставлялся их главкому из серых. Или наша разведка врёт? Меня трахал полу-Рысь, контрацептив подвёл. Срок около пяти месяцев. Слышишь, говнюк? Я признался! Зови владыку!              Винтер отступил к собратьям, зажал пульт подмышкой, вынул линком. Листает базу данных, шлёт сообщение Алари. Ещё хороший вопрос: кто заложил его владыке? Одар и Гэлес сидели бы, заткнувшись, — сами запачкались в приключениях брюхатого наследника. У виролога Скроу в голове опилки и маразматическое отмщение.              Визоры моргали на него из кресла цветными огоньками, шипели пластиковые трубки-суставы. Даже стоять рядом с этим… будто тебя выжигает стыдом, жжёт и жжёт, до горстки пепла.              — Кеннет Роза погиб при взрыве энергобатареи во внутреннем шлюзе Кратерной базы. — Винтер двигался к нему. На морде опять вожделение, точно дрочить собрался. — Соучастника преступления не допросишь, он у предков. Случай нарочно для тебя, да, господин? Подтверждения версии с Роза нет, и я всё-таки попробую твою задницу анализатором.              Винтер не хочет молодую копию Алари Спаны, не-а. Ненависть легко перепутать с желанием. Ясно как фреево пузо, но надо было поваляться с Сидом, коснуться уязвлённой гордости низшего, чтобы додуматься.              — Эй, рысья немочь! — крикнул он. — Почему ты меня изводишь? Заело, что детишек Алари вынашивал не от тебя? Что ночью обнимал владыку, а утром одевал ему сапоги? Ты жалкая, ревнивая…              Винтер вскинул руку с пультом. Сшибло на пол — хлопок створок и надсадный хрип, его, Игера, хрип, слились, размножились эхом, и магнитные панели замкнули ловушку.                     ****       — Игер. Говори со мной. Игер?              Он на лежанке. На груди под майкой и распахнутой курткой липко пришлёпнуты датчики. Зрение плывёт, на губах кислый привкус рвоты.              — Ребёнок не пострадал.              Что за хренов ребёнок? Тварёшка… зачем с ним отец? Вытянулся на вращающейся медицинской табуретке, сложил руки на коленях — красивые, сильные руки. В детстве они с Одаром и Одарой спорили, кто осмелится подбежать к отцу и поцеловать ему руку.              — Скажи мне, что ты выбрал для ребёнка? Я обещаю учесть твоё мнение.              Выбрал?! Его, наверное, раздавило магнитными панелями, и он таскается по подземельям Айторе, болтая с чокнутыми призраками.              — Тьфу… — Игер закашлялся, сплюнул в заботливо подложенную под подбородок салфетку, — плод высшего и низшего подлежит ликвидации. Таков закон.              — Да, таков закон. — Лицо отца было сочувственным, отчего Игера вновь замутило. — Но каждый ребёнок прежде всего принадлежит клану. Если он Бериллу необходим, его сохранят. У тебя мальчик, знаешь? Мой внук.              Божеская жопа! Твой свихнувшийся трахальщик собирался выковырять «внука» кусками, изнасиловать меня анализатором и отправить к столбу. Отец, Винтер, Джеймини, арианское убожество Скроу — давным-давно рехнувшиеся мумии. Переваривают собственные извилины, находят способы поразвлечься. Сыграть в любовь и прощение.              Тварёшка брыкнулась, отбойным молотком звезданув ему в печень, и Игер сел. Рядом с ним не отец — тюремщик, которого он рассчитывал обмануть.              — Я хочу избавиться от него, — сказал Игер и уточнил сквозь зубы: — от ребёнка.              — Отлично. Минус проблема, — Алари буднично кивнул, будто они обсуждали покрой хабиров. — Ты настаиваешь на том, что зачал от Кеннета Роза?              Дверь в пыточную камеру закрыта, Винтер и охранники смотались. Вернутся по первому зову, отец уложит его в транс, он умеет, а Рыси проткнут анализатором, как колом, и выяснят про Ястреба.              — Настаиваю. — Начало трясти, Игер обхватил себя за плечи. — Одурел из-за течки. Кеннет… Розочка попался мне в галерее, я втащил его в каюту. Он не виноват. Я ему приказал.              — Ты сопротивлялся, напал на моих слуг. — Допрос Алари был методичен, от него исходила тяжкая давящая волна. — Почему?              — Я не нападал на Винтера. Просто кое-чем задел.              Винтер влупил в пыточной максимальный режим, потому что ему врезали по больному. По ревности ко всему, что они могли бы разделить с Алари: партнёрству, равенству, детям — только Винтер родился низшим и день за днём подавал любовнику и господину одежду.              — Пойми, Винтер обязан был добиться правды. Речь о безопасности клана. На Арии ты ездил на базу Гранита. Не привёз ли ребёнка оттуда, свалив всё на Кеннета Роза? Роза удобен как соучастник. Мёртвый не возразит.              — Нет! Кровью берилловой клянусь, нет! Винтер угрожал мне поркой у столба. И этим… этой пыткой.              — Я не санкционировал порку, — Алари вроде удивился. Прокрути запись, старый лжец!              Алари придвинулся к нему, красные мушки впились в глаза. Волна взревела, накрыла камеру до потолочных ламп, лежанки и кресла отправились в дрейф, и голос разрезал зыбь:              — Вижу, ты достаточно пришёл в себя. Игер, трюк с линкомом и Деннисом Фабером ты придумал, чтобы отвлечь нас от беременности?              Алари достал его. Ментальный захват — до потери контроля секунды. Психотехника вдрызг. Он беззащитен.              Табуретка. Никуда не плывёт, вон колёсики скрипят по полу. Игер толкнул владыку, подхватил табуретку и вмазал её в стену. Ярость спасала, возвращала рассудок, он уцепился за неё.              — Я буду допрашивать. Я! И ты мне ответишь — раз в девятнадцать лет. Джеймини подстроил убийство Дезеро Финна. За что? Дезеро не покупал наследничка, как земляне покупают стелла вектигал. Он хотел меня, может, вдобавок к статусу, но меня тоже. Ты позволил Джейми его убить, насрал на закон ради старшего, умного, полезного…              Он захрипел, давясь несуществующей водой. Схватился за что-то устойчивое, потом за шею, заскрёб пальцами, вытаскивая себя на поверхность, и горло пропустило вдох.              — Ты — преступник. Тебя трахает слуга! Мне ты запретил… жить запретил! Приговорил к грёбаной невыносимой течке. Ты — убийца. Ты велел убить моего отца, моего второго отца, но он не второй! Ты убил Фрэнсиса Лефоя. Отправил в рейд, ага! Ты — не отец. Фрэнсис был мне отцом. Он бы не пытал меня. Я помню — я вспомнил, владыка! То, что ты со своими мозгоправами заставил меня забыть. Фрэнсис качал меня на руках, мы играли в перевёрточки, не в твою тупорылую «пользу клана».              Водянистая красная муть улеглась, предметы больше не норовили уплыть. Игер осознал, что стоит перед отцом и орёт, срывая глотку, отец тоже на ногах, упирается спиной в лежанку, а в глазах у него студёная твердь.              — Прикончи меня здесь. Не сделаешь этого, я буду спать с кем угодно, как ты, и убивать, как ты.              — Джеймини не убивал главкома Финна, — Алари был спокоен, будто вода, из которой они оба вынырнули. — Мы ищем того, кто спланировал покушение, но след не ведёт к твоему брату. Я потакал Джеймини, оберегая твой статус и, пока управление кланом под ним, продолжу потакать. Что до Фрэнсиса… он пропал без вести, и я не подписывал новый контракт семь лет.              — Брехня. — Говорят, когда нарыв лопается, приходит облегчение. Очередная брехня. Тебя заливает гноем и нечистотами, только и всего. — Винтер подкинул ему мину в транспорт, а в утешение отымел тебя на партнёрской кровати.              — Фрэнсис пропал вовремя. — Оскорбления владыку не трогали. Кажется, Алари и допроса не прекращал. — Он заявил, что подаст протест в совет клана, обвинит меня в нарушении контракта. Фрэнсис намеревался тебя забрать, угрожал статусу наследника. Игер из ветви Лефой. Ящеровая чушь! Я не мог такого допустить.              — Подотрись своим статусом, — крикнул Игер. Впервые он показал себя отцу настоящим — и ничего. Безнадёжно. Нет у него отца. — Возьми его обратно, возьми привилегии и синее тряпьё! Напрасно ты вынашивал меня, владыка. Ошибку не исправишь.              Невозмутимое лицо дрогнуло, сеткой трещинок стянуло губы, исчезла вдавливающая в плиты сила. Он сломал Алари Спану, безупречного Алари, чего никому прежде не удавалось.              — Ошибка, — пробормотал Алари, бледной рукой комкая воротник, — мой сын отказывается от статуса. От клана. Я не разделяю себя и Берилл. Ты отказываешься от нас, Игер?              Это вы от меня отрекались. Ты, папаша, и твой Берилл. Вышвыривали, растаптывали, отбирали всех, для кого я не был графой в статусных списках.              Алари прошёлся по камере, сосредоточенно меряя её шагами, словно расстояние высчитывал. Повернулся к Игеру, тот почувствовал, как восстанавливается броня — щит к щиту, ячейка к ячейке. От безупречности надолго не избавишься.              — Подними табурет, — приказал владыка.              Игер поставил несчастную табуретку, владыка уселся, снова уместил руки на коленях. Величие, твою же душу, перед зарвавшимся щенком.              — Твоё нынешнее поведение отчасти моя вина. Я не ограничивал контакты с Фрэнсисом, поздно проанализировал, чему он учит. — Задрав подбородок, Алари изучал его. — Корректировка была необходима, но, как ты сам признаёшь, не дала нужного эффекта. Я прощаю опрометчивые слова. Они не твои.              — Корректировка меня? — переспросил Игер. Захотелось смеяться взахлёб, кататься по полу и ржать.              — Твоей памяти. Фрэнсис со своими идеями свободы воли сбил тебе настройки. О, из лучших побуждений…              — Я не машина, — он даже орать не мог. Поединок с ментальным насильником выжал досуха.              Наверное, в молодости Алари лишь робко пробовал фокусы с контролем, вроде как Одар: на родичах, желательно сонных или больных. С возрастом, овладев созревшим даром, подминал уже без разбору.              — Если требуется клану — машина, — отрезал Алари, — я, твои братья и сестра тоже машины. Мы уникалы, а не порченые людишки, не способные добиваться цели. Неужели я должен повторять прописные истины? Тебе хотелось секса, Игер, и ты забеременел от слуги. Отказаться от клана и отца из-за рысьего члена… я не верю, что мой сын опустится так низко.              — Мне не просто хотелось секса. — Колени дрожали, и он свалился на кушетку. — Твоя последняя машина выпущена с завода дефективной, владыка. Мои гормоны сгибали металл, проделывали другие штучки. Те, что у биоконструкторов значатся аномальными. Но зачем я тебе об этом говорю? Машина, хоть и порченая, обязана пахать.              — Не извращай заветы основателей, Берилл держался на них сотни лет. — Алари сверился с линкомом, висящим на поясе, и продолжил: — Разумеется, меня информировали о твоих гормональных проблемах. Я думал о тебе. И, к сожалению, переоценил твою гордость. В твои годы предложение завести Рысь или Ворона для смягчения утрики было бы для меня оскорблением. Но я поощрял Дезеро Финна — такой контракт, одни намёки на него, создали бы противовес влиянию Джеймини. Кое-кто нас опередил.              Тварёшка оттаптывала печень, в горле и груди засела тошнота. Ничего осмысленного, кроме вопля «Заткнись!», который вернёт их к ментальному побоищу, в ноющую башку не являлось.              Оскорбление, да? Поощрял, да? Я себя оружейным дулом чуть не трахал, гадал, что в штанах у суки Моргана, у Розочки, даже у негра, Рейка Меченого, драть его тем анализатором. Кто тебе, от мудрости чокнувшийся папаша, мешал намекать на контракт с Дезеро до Арии? Я бы вытерпел, не загнулся перед Ястребом.              Игер, не стесняясь, положил руку на живот, придавив брыкливую личинку, — Алари моргнул, будто впрямь жалел непутёвого сынка.              — Ты спишь с Рысью, владыка. — Он ещё не проиграл. Теперь надо отступить, отвлечь. Сынок не покорился и болтает хрень.              — Право машины, находящейся на самом верху, искать себе… смазку, помогающую механизму работать. Заводиться по утрам. — Алари пожал плечами. — Мы закончим беседу позже. Для клана ты арестован за сокрытие записи с Фабером. Тебя отвезут в цитадель на Дымном озере, ребёнка уберут, протестируют генетический материал. Потом мы обсудим твой статус и наказание.              Владыка поднялся, поднёс линком ко рту, буркнул негромко: «Приведите мальчишку», — и кивнул Игеру. Он не ждал ни выводов, ни раскаянья, ни благодарности — был уже далеко. Подбирал нового главкома, выверял позиции клана на Поясе Рианнон или сражался с Эммой Йон за «звёздную дань».              — Я поеду на встречу с ртутными. Я добыл запись. — Игер тоже встал. Вместе с транспортными кодами он сдал Рейку коды берилловой охраны, но дикарей нужно подстраховать.              — Не поедешь, — обронил Алари и нетерпеливо повторил в линком: — Винтер, где мальчишка?              Дверь открылась, в неё впихнули Манса. Он пробежал мимо владыки, хлопнулся на пол около Игера, сжавшись, скорчился у ног. Растерзанный, оплеванный этими… правильными. Весёлый парень Манс, дружок детства. Друг детства. Ещё одна никудышная машинка.              — Он сделал то, на что наследнику не хватило мужества, — от двери произнёс Алари, — и останется у тебя на службе. Возможно, ты наберёшься от слуги немного чести и достоинства.