Гильдия Теней

Выходить вон из тепла и света во мрак и холод улиц Маары не было бы желания, если бы разговоры и компания не были столь неприятными и пугающими. Арахна и Мальт вышли из замка быстро, не оглядываясь, на ходу уже кутаясь в свои плащи. Вообще, спешила больше Арахна, но Мальт уже прекрасно знал, что ее лучше не оставлять одну — это раз. И два — он чувствовал ярость и гнев Арахны в свою сторону и даже понимал, что это из-за Велеса, из-за того, что Мальт ничего не предпринял, чтобы защитить закон от этого мясника. Но Мальт действительно не мог ничего сделать! Впрочем, Арахне очень легко было злиться на кого-то, кроме себя. постоянно казнить себя изнутри за всю вину и прошедшее, дело, без сомнений, увлекательное, но приедается. А тут можно было недолго позлиться на еще кого-то. Мальт, понимая и это, избрал лучшую тактику — не трогать ее и ждать, когда вся эта ярость пройдет сама собой. Однако разделить путь назад в одной карете, где должно было властвовать презренное молчание и тяжелые мысли по поводу прошедшего Совета на двоих, не удалось. Эжон ожидал их. Он стоял, делая вид, что никого не ждет, но его силуэт легко выпадал из темного покрывала, висевшего над Маарой, выхватываемый стенными факелами. Арахна и Мальт, не сговариваясь, замедлили шаг. Эжон мог, конечно, ждать кого-то другого, но предчувствие подсказало обоим, что он дожидается именно их. И не обмануло. -Можно с вами поговорить? — он не приближался, оставался в стороне, остерегаясь уже по привычке. Мальт предпочел бы начать разговор без свидетелей, не возле замка, но Арахна или не подумала, или назло всем и всему, ответила: -Конечно. Садись к нам. В повозку загрузились быстро и молча. Тронулись как можно тише, стараясь больше держаться темного покрывала Маары. И только через пару минут от начала пути Эжон сказал: -Я надеюсь поговорить в тайне ото всех. -Тогда и следовало прийти в тайне ото всех, — заметил Мальт. -У меня нет опыта заговорщиков, — признался Эжон, сохраняя удушливое спокойствие. Его не проняли слова Мальта. -О чем ты хотел поговорить? — вмешалась Арахна. Появление Эжона чуть остудило ее гнев, ему она симпатизировала. Он был аккуратным, вежливым, точным, и казался очень понятным. Хотя, если к нему пришел пост Советника при Мирасе, вряд ли этот человек был так прост. -О вашей прямой сфере деятельности, — ответил Эжон также спокойно. — О законах. Вернее, о блоке городского планирования. -Ну, это делается через письмо, или через обращение в Совете, — «бюрократическая сволочь» оправдывала свое самое известное прозвище. -Да, — согласился Эжон, — но на ознакомление с каждым законопроектом уходит много времени. почему-то же городское планирование всегда страдало и до него никогда не доходили руки. Нетрудно догадаться, что и сейчас, среди войн, голода и холода городское планирование получит хоть какое-то внимание. -Разумно, — Арахна не стала скрывать своего настроения. — Я вижу по Патрульному Штабу, по казням, которые также важны, что не доходят руки до всего. -Вот именно! — обрадовался Эжон. — Городское планирование — вопрос тонкий. А, между тем, это же образ столицы. Столицы Маары, пожелавшей вернуть свое величие. -К чему ты клонишь? — спросил Мальт, недовольный неожиданным согласием Арахны и восторженными речами Эжона. -Очень просто. Многие законы останутся все равно прежними, особенно те, что не касаются того, что важно сию минуту. — Эжон вытащил из-за пазухи плотно закрепленные листы и объяснил. — Если бы вдруг обнаружились прежние законы или проекты Городской Коллегии, что пала, то, имелся бы хороший шанс на то, что закон будет либо сохранен, либо утвержден. Он ведь уже готов и разработан… Наступила пауза. Эжон сдал реакции законников, переводя взгляд с одного на другого. Арахна напряженно думала. В идее Эжона ей не виделось ничего дурного. К тому же, до городского планирования когда еще дойдет дело? Да и дойдет ли? Вопрос же подлога для Арахны уже не имел такого значения, уже очень давно для нее многое утратило значение. Оказалось, что во имя блага приходится совершать не самые благие поступки и все, что остается — принимать эту ношу и жить с нею. -То есть, — уточнил Мальт, — ты хочешь, чтобы я взял этот проект и выдал его за уже существующий закон, забытый где-то в бюрократической волоките? -Я не претендую именно на законность, — поправил Эжон, — я согласен и на то, что это был проект. А теперь, когда вы заняты кодификацией законов и поднимаете все архивы, где-то в пыли нашелся этот проект…удивительно актуальный, точно проработанный и просчитанный. -Наглец! — не стал скрывать Мальт. — Это подлог! -Это не подлог, — возразил Эжон, хмыкнул, — то есть, нет, это подлог, но не в том масштабе. Я же не прошу протащить к королю какой-то проект о том, что надо перестроить весь город, или сжечь дома всех неугодных. Вы можете ознакомиться сами с бумагами и убедиться, что тут не содержится ничего, кроме здравого смысла. Но если идти честным путем, то его как раз или поместят в глубины архивов, или вовсе забросят еще дальше. Арахна протянула руку и взяла бумаги из рук Эжона, сказала: -Мы посмотрим, что можно сделать, ладно? Эжон просиял: -Спасибо вам! Попросите остановить, а? мне пора. Остановили. Эжон, еще раз поблагодарил и вышел в морозную темень. Повозка снова двинулась. Мальт, все это время хранивший молчание, не выдержал: -Зачем ты это сделала? Кодификация — это больше по моей части, чем по твоей. А ты приняла решение от моего имени…больше даже от моего, чем от своего. -Ну и возмутился бы сразу, при нем, — фыркнула Арахна неожиданно спокойно. Так спокойно, что Мальту это не понравилось. Раньше она как-то все-таки не позволяла себе такого вольного обращения. -Чтобы показать ему, что наш союз законников можно разбить? — удивился Мальт, — нет уж. Для окружающих мы должны быть соратниками. -Эжон нам не враг, — Арахна со злостью глянула на Мальта. — Слышишь? Что у тебя в голове, если ты можешь так о нем думать? -Твой лучший друг пытался подставить другого человека, а твой наставник сдал твоих родителей-заговорщиков дознавателям, — напомнил Мальт. Для Арахны это было болезненной темой, но сейчас, когда она начала первая, приходилось ее обрушить. — Ты не могла подумать ни того, ни другого… Эжона же ты не знаешь и вполовину так хорошо. Что же? Готова клясться Луалом и Девятью Рыцарями Его, что он не враг? Арахна пристыженно молчала. -Врагом можно быть разным, — продолжал Мальт, — можно быть нарочно, можно быть случайно. Надо остерегаться всего и всех и тока ты, может быть, проживёшь дольше. Мальт понаблюдал за Арахной и решил заканчивать с жестокой очередной отповедью и утешить ее, успокоить, как вдруг она тихо спросила: -Так мы должны держаться вместе? -Быть едины, — подтвердил Мальт. — И это… -Тогда…- Арахна взглянула в глаза Мальту и также тихо спросила, — тогда почему ты уничтожил половину архивов Дознания и Судейства? Мальт не ожидал этого. Он вообще держал это в тайне, не желая, чтобы некоторые неблаговидные его собственные дела, да и дела многих, выползли наружу. Наверное, что-то отразилось в его лице, потому что Арахна хмыкнула: -Я знаю, Мальт. Я же вижу. Я же все вижу. -Это неправда, — попытался солгать Мальт. -Готов клясться Луалом и Девятью Рыцарями Его? — в тон, откровенно издеваясь, спросила Арахна. — Ты говоришь о единстве, о том, что решения должны приниматься нами обоими. Но, видишь ли, какая штука… архивы моей Коллегии сожжены вместе с Коллегией в первую ночь бойни. Архивы Дознания и Судейства почти полностью исчезли после. Странно, правда? Остановите. Только сейчас пораженный Мальт заметил, что они уже добрались до бывшей Коллегии Дознания, где теперь обитала Арахна. -Ты очень изменилась, — тихо признал он. Пока Арахна выбиралась наружу. -Скажи себе за это «спасибо», — не сдалась она. -Пригласишь? — спросил Мальт, надеясь восстановить хрупкое перемирие с этой, какой-то ставшей чужой и колкой Арахной. Арахна сделала вид, что не услышала и отправилась к своему логову. Мальту оставалось отправиться к своему. Мороз наводил огромную тоску. Негде было согреться. Даже внутри Коллегии Дознания было холодно. Не так, как на улице, но холодно. Следовало держать руки в тонких перчатках, чтобы и писать, и не околеть. Да переодевать один плащ — уличный, на более тонкий и сидеть в нем, чувствуя себя в душном коконе, от которого некуда деться, тоже было не самым лучшим состоянием. Арахна истребовала себе ужин, но его принесли к ней едва теплым. Даже сил на ругань у нее не хватило, впрочем, и к еде она только едва-едва притронулась — липкая каша не вызывала ничего, кроме тошноты. Она не гасила даже голода, она давала единственное: шанс пережить новый день. Но постоянно «переживать» не хотелось. Хотелось просто жить. Жить и дышать, радоваться, а не существовать. Арахна честно попыталась разобрать бумаги, но строки прыгали у нее перед глазами. Не менее честно попыталась развернуть и изучить проект Эжона, но это было тоже не лучшим решением — множество мелких деталей в свечном освещении смешивались. Арахна вздохнула, свернула бережно проект Эжона, встала, разминая затекающие морозом и неудобным положением ноги, открыла один из теперь уже давно своих шкафов и извлекла на свет кувшин с вином. Забавно, но в Мааре была нехватка хлеба, овощей, мяса и рыбы, но вино и всяческое пойло оставалось. Наверное, по этой причине Маара еще не бунтовала и не требовала от короля мер. Вино не согрело, но утихомирило прыгающие разноцветные точки перед глазами. Арахна убрала кувшин обратно и прилегла на софу, стоявшую в ее же кабинете. Она, в самом деле, давно уже жила здесь. Жить ей было негде — Коллегия палачей, которой она принадлежала, сгорела в первую ночь бойни, а отходить далеко от нового рабочего места было неудобно. К тому же, у Арахны давно сбились все распорядки дня. Она могла спать днем, работать ночью, проснуться от кошмара и сесть за стол, проработать до рассвета, прилечь, забыться ненадолго, затем снова подняться и приняться за работу. Но прилечь надолго ей не дали. В дверь раздался стук, и Арахна очнулась, но не поднялась сразу, надеясь, что неизвестный гость уйдет. Но стук повторился, и пришлось, шепотом бранясь, подняться с софы и направиться к дверям. И настроение стало еще гаже. Велес! Худший посетитель! -Чего надо? — Арахна даже не пыталась играть в вежливость, слишком уж велико было ее отвращение к этому шрамированному человеку, не знавшему пощады и призванного бойней. -Что так грубо? — удивился Велес, — я же по делу! -Чего надо? — повторила Арахна, стоя в дверях. Впускать Велеса в свой кабинет, в свою обитель ей не хотелось. Да, прежние посетители тоже не были Рыцарями Луала, но, во всяком случае, от них ее не воротило. -Пригласишь? — спросил Велес жалостливо. -Чего надо? — в третий раз повторила Арахна. По лицу Велеса пролегла тень: -Эх, зря ты так! я же по-хорошему хотел! Ну ладно. Передавай Патрульный Штаб в мое распоряжение и хватит с тебя. Арахна сжала зубы. Патрульный Штаб был мало полезен, но дело сейчас было не в его полезности, а в том, что этот человек был в праве требовать его себе. Требовать у нее. и она не могла отказать. -Сейчас? — спросила Арахна, надеясь выгадать хотя бы мгновение, чтобы Патрульный Штаб не стал новым оружием в руках этого чудовища. -А чего тянуть? — удивился Велес. — Давай! Нет, я, конечно, могу заявиться в Штаб и сказать, что я теперь там главный, но правильно ли это? Арахна понимала, что в поступке Велеса лежало не желание соблюсти правила грамотной передачи власти, а желание унизить ее, ткнуть в уплывающее от нее дело. Ну что ж… этому Арахна противиться тоже не могла. -Я сейчас, — согласилась она, мысленно представляя, с каким удовольствием повесит Велеса, если выпадет такая возможность. Она скрылась в кабинете, переодеваясь в уличное, но больше для собственного успокоения. Не выдержав, снова приложилась к вину, уговаривая себя, что король Мирас знает, кому и как доверять, а ей — простой слуге короны нужно лишь подчиниться и не думать, не думать! Но не получалось. Велес ждал со смирением. Словно не издеваться он пришел, а действительно принимал скорбную и тяжелую роль… и только глаза — мстительно и яростно блестевшие в полумраке коридора выдавали. Арахна молчала, быстро шагая к Патрульному Штабу. Велес рассматривал реакцию Арахны, наслаждаясь ее бессильным бешенством, упиваясь пришедшей к нему властью. Нервный шаг, лицо, пытающееся быть маской — все это было бальзамом для Велеса, и он блаженствовал. Но высшее благо встретило его тогда, когда Арахна объявила построенным патрульным и изумленному Берну: -Приказом короля Мираса, да будут дни его долги, Патрульный Штаб переходит под командование…господина Велеса. Она с трудом выдерживала это унижение. Передать Штаб Мальту, Эжону, Сонору — да кому угодно, но не этому человеку, что пришел в крови и в ней же поднимался к власти, обретая могущество, которое не снилось и многим достойным людям. -Как это — передать? — не понял Берн, с ужасом глядя на Арахну. Прежде он видел ее сильной, насмешливой и даже жестокой. Растерянной, с трудом держащейся от слез, униженной и пристыженно-яростной одновременно никогда же не встречал. А она бесилась от того, что Мирас назначил этого человека в советники, от того, что Мальт ничего не сделал, чтобы избавить Совет от него, и от того, что сейчас она сама не может ничего сделать, чтобы защитить этот Патрульный Штаб. — может быть, бесполезный, но все же — свой. Она строила его, собирала, придумывала — а теперь, пусть задумка была лучше, пусть обстоятельства превратили исполнение в нечто смешное, но это был ее труд. И передать! Просто вот так — передать! А самое главное — срок этой передачи зависит, как сказал Мирас, от нее и Мальта, от их пропаганды, от их законов. Но честно ли это, подстегивая действия двух людей, ставить еще и мясника? Мало им собственной идеи, народа и желания навести порядок? Мало им собственной преданности? Нет! Пока не наведет порядок, он будет править городом, будет наводить порядок… О том, что это будет за порядок остается только гадать, или вовсе не думать, если получится так. но пока не получилось. -Приказом короля, — глухо повторила Арахна, не глядя на Берна. Он не был властью никогда, но мог до недавних пор так думать. Сейчас же…все рассыпалось и внутри него. Патрульные переглядывались. Многие догадывались уже — слишком уж заметные шрамы Велеса плели славу, опережая его появление. Да и реакция Арахны — почти что слезы, предельная попытка удержаться, не расплакаться — это все было красноречивее слов. Лагот, присутствовавший здесь же, смотрел не на Велеса, а на Арахну, поражаясь перемене в ней. Она казалась ему могучей силой, которую нельзя было сломить, и что же? Выходило, что она слаба, постыдно и преступно слаба. Арахна обернулась к Велесу и указала на документы в руках Берна: -Патрульный Штаб отмечает все происшествия по графам. Также… составляет списки людей, рекомендованных к следствию. -Разберемся, — Велес лукаво подмигнул Берну, и тому захотелось скрыться подальше от Патрульного Штаба, но он не мог бросить патрульных на произвол мрачно вырисовывающихся черт судьбы. -Ежедневный доклад, — продолжила Арахна. — От Берна. -А списки куда? — тотчас спросил Велес. Именно это заинтересовало его куда больше. -Мне, — сказала Арахна, хотя в ее утверждении уже не было смысла. Берн подчинялся ей, следовательно и списки передавались ей. маленькие — не зверствовали патрульные. А уже Арахна назначала людей на следствие и если находили за кем-то вину, то Арахна писала уже список к аресту и поступала в зависимости от вины… Но как будет теперь? Однако нужно попытаться соблюсти прежний порядок, сдержать кровавую реку, такую любимую Велесом. -Хорошо, — согласился покладистый Велес. -И еще, — продолжила Арахна, и заставила себя взглянуть в его уродливое лицо, — главная задача закона — карать справедливо. Справедливо! Никто не позволяет себе кары и зверств лишь потому, что обладает властью. -Ох, Арахна, не учи! — Велес залился смехом и опустил тяжелую руку на плечо Арахны. Она с трудом удержалась от болезненного вскрика. — Я же всегда могу прийти к тебе за помощью! -Верно…- Арахна скрипнула зубами, и повернулась к Берну, с удовольствием сбросив руку Велеса, — Вы уж…подскажите? И такая мольба была в этом «подскажите», и такое сожаление. Берн, не мигая, смотрел на Арахну. -Ну? — рявкнул Велес на него, — тебе вопрос задали! -Велес! — возмутилась Арахна, — я еще здесь, не смей… -Не смей наводить порядок? Не смей ставить на место тех, кто не может ответить на вопрос советника? — поинтересовался Велес. — Распустились! Ничего… Он осекся, заметив, что Арахна все еще здесь и сказал приторно-ласково: -Спасибо большое, Арахна. Вы можете вернуться к своей работе, я дальше справлюсь сам. Арахна метнула в Велеса яростный взгляд, но снова — бессилие сдавило ее, и она позорно оставила Патрульный Штаб. До знакомства с Велесом Арахна и не знала, что может так сильно ненавидеть. Нет, ненависть была в ее жизни. сначала, правда, на наставника — Регара, взявшего ее пятилетней сиротой и воспитывающего. Арахна бесилась и ругалась с ним лет в десять-двенадцать, когда появилось острое желание отстаивать себя перед всем миром. В ход шли самые жестокие слова и фразы, и первые из них: «ты мне не отец!» и «ты мне никто!». Потом, правда, ей самой было стыдно от них — Регар не был для нее отцом, но воспитал, как мог, и даже заботился, как умел. Вспомнить, хотя бы, как он пытался плести ей ленты в косы… Потом были краткие приступы ненависти в жизни к двум друзьям по Коллегии — Лепену и Сколеру — таким же палачам, как и сама Арахна в будущем. Они были близки друг к другу, но между друзьями всегда будут споры и иногда споры эти были очень мрачны. Но ненавидеть долго Арахна не могла. А потом…за краткий сезон Арахна узнала, что Сколер обвинен в заговоре и будет казнен, потом последовал Лепен со своей подставой, которая попала и по Регару…и она осталась одна. Тогда Арахна возненавидела Мальта, втянувшего ее в заговор, и всех своих близких, которых уже не было на свете. Но ненавидеть близких ей долго не было возможно, и она простила их, и даже Мальта простила — он же не тянул ее никуда силой, а она пошла сама. К тому же, Мальт оставался рядом. И тогда Арахна возненавидела себя со всей силой. Но даже это было пустяком по сравнению с той яростью и ненавистью, которые поднимали в ней голову при всяком упоминании Велеса. Как палач Арахна проповедовала в смерти милосердие. Но сейчас ей не хотелось, в отношении к Велесу его проповедовать. Ей хотелось, чтобы он принял смерть как можно мучительнее, чтобы он страдал, чтобы понемногу уходила от него жизнь и он ничего-ничего не мог с этим сделать! Но для этого нужно было еще как-то свалить противного Велеса, пролезшего в Совет. Арахна вернулась в свое логово и уже у кабинета столкнулась с Вимарком. Он выбрал неудачное время, чтобы показать первое свое творение ей. но Арахна взяла его первый памфлет и, не приглашая сына знаменитого уличного поэта за собою, вошла в кабинет и углубилась в чтение. Нужно было отвлечься. Памфлет был написан весьма коряво, чувствовались молодость и неопытность. Но имя знаменитого отца должно было покрыть все недостатки. К тому же, по содержанию памфлет был весьма неплох. Там говорилось о том, что народ желал жить хорошо и поэтому поддерживал Мираса в борьбе с его братом — прежним королем. Ну вот…хорошая жизнь не приходит просто так. нужно не только победить, нужно еще и потерпеть. Некоторые строки Арахне даже очень понравились, например: «Мало свергнуть зло, терзавшее народ, Нужно ещё утереть кровь и дождаться, Когда новая власть в свою силу войдет, И почтён будет каждый, кто смел За себя сражаться И в вере своей уцелел». Арахна все больше убеждалась в том, что идея с Вимарком должна была принести большие плоды в скором времени. хоть что-то хорошее произошло. Она заставила себя встать и написать несколько строк к Мальту, вложила в письмо и памфлет и после этого вызвала гонца, передала ему письмо. Гонец быстро скользнул во мрак коридора. Если Мальт сейчас на месте, то, возможно, уже к следующему утру памфлет разойдется по столице. Конечно, первый ничем еще народ не убедит, но народу нужно лишь пошатнуться и принять со всем смирением Мираса и его власть. А через несколько дней сойдет с улиц мороз и обозы с провизией прибудут с юга. Тогда станет еще легче. Да и восток не устоит долго в блокаде против торговли. Он торговлей и живет! Куда ему деться от собственных товаров? Следом присоединится и запад — он никогда не упустит своей выгоды, а сейчас лучше будет дружить с Маарой. Останется один север… не так страшно. Маленькое происшествие понемногу помогло Арахне воскреснуть надеждой. Но это тоже, как оказалось, ненадолго. Снова гость и снова Велес. -Какого… Рыцаря, — нашлась Арахна, пытаясь держать себя в руках, что для нее было куда сложнее, чем для других. -Я пришел рассказать, что разобрался с Патрульным Штабом, — Велес лучился доброжелательностью, — и вообще, зашел лишь на минуту. Вот…принес списки на утверждение наказаний. Первых двадцать я рекомендую казнить, ой, ну это уже не мне решать… Он жеманно хихикнул и скрылся за дверью. Арахна тупо смотрела на оставленный список. Берн приносил ей в день список не больше, чем из пяти имен, где, как показывало следствие, большая часть по пьяному делу что-то не то сказала. А сейчас перед нею лежал заботливо выведенный и пронумерованный список из тридцати трех имен. Это что, за день нашлось? Бред. Аккуратно записанные столбиком, с порядковым номером, выведенные с изяществом имена укоряли Арахну. На утверждение? Арахна разозлилась: -Да к Луалу! — и смахнула листок в ящик стола. Ага, нашел с кем сводить счеты. Хорошее настроение, пришедшая надежда покидали ее стремительно.