Гильдия Теней

Арахне давно не удавалось спать нормально, без кошмаров. Часто она просыпалась с больной головой, а если честно, то теперь она с удивлением отмечала дни, когда голова у нее не болела в течение дня. Это было её новой реальностью. Сама Арахна считала головную боль своей расплатой и не верила, что еще совсем недавно вообще не имела никаких болей, а была обыкновенной молодой и здоровой девушкой. Ну да, палачом, но палач тоже человек. Она не выходила теперь из состояния тревожности, существовала в какой-то серости. Голод в Мааре и мороз не способствовали успокоению, а наваливались сверху, вдавливая при всякой попытке очнуться, еще глубже. Вино тоже ей не помогало. Услышав стук в дверь, Арахна открыла глаза и с трудом сообразила, что уже утро. Встала с тяжелой гудящей головой и открыла. Но все оказалось не так страшно — на пороге стояла бледная Атенаис. -Привет, — Арахна кивнула, пропуская советницу короля в кабинет. -Привет, дорогая, — Атенаис явно была встревожена. -Дай мне пару минут, — попросила Арахна, — я хотя бы себя в порядок приведу. Атенаис молча кивнула, но Арахна уже выскользнула в коридор. У нее никогда не было подруг — в Коллегии Палачей было мужское общество, и сейчас Арахна впервые чувствовала в Атенаис подругу, поражаясь тому, что увидев ее в первый раз, сочла змеиной сущностью. Впрочем, тогда была бойня. Арахна уцелела с трудом и удачей, и один из дознавателей провел Арахну до штаба, где обосновались вместе с королем Мирасом некоторые советники. И Атенаис была среди них… Узнав же ее лучше, Арахна поняла, что Атенаис, на самом деле, вообще не переносит насилия и крови. В переворот имени теперь уже короля Мираса ее привела случайность, а еще — возможность оказать финансовую поддержку — она была наследницей своего отца из западного удела, занимавшегося торговлей. Отец умер, оставив состояние и растерянность — куда это состояние пустить. Некоторое время все шло еще само собой, а потом срочно потребовалось что-то делать. Торговцы не существовали сами по себе, были в объединении, и легко вытеснили Атенаис от дел, да так, что она даже не успела ничего понять. И тут появился тогда еще принц Мирас, который получал поддержку от ее отца и желал получить не меньшую теперь от дочери. Атенаис не терпела насилия. Восхождение Мираса на престол короля виделось ей бескровным и мягким, и в первую ночь, увидев бойню, она с трудом сохранила лицо и держалась преувеличенно насмешливо. Такой ее и увидела Арахна в первый раз. Но надо отдать должное Мирасу — он не только пощадил Атенаис, скрыв от нее истинное положение после бойни, но и сейчас отдал ей мелкий участок забот, не видя в ней потенциала, но видя поломанность. Однако не один Мирас видел это. Арахна, вернувшись в кабинет чуть более освеженная, очнувшаяся и походящая на человека, спросила: -Что случилось? А то, что случилось, сомнений не было. Слишком уж бледная Атенаис, слишком выдают ее руки — дрожащие, слабые. Да и сам визит. Рановато! -Этот Велес, — Атенаис чуть не плакала. — Я же собираю тех, кто разбежался от Сиротской Коллегии, а он… Арахна с трудом удержалась от брани (в присутствии Атенаис было неловко ей ругаться). А оказалось, что Велес приволок с парой патрульных труп одного из сбежавших сирот, найденный в снегах при обходе, и спросил, не теряла ли Атенаис этого? Держал он себя нагло, с телом же обходился безо всякого почтения. Атенаис, и без того находящаяся на грани с истерикой, от этого обращения чуть не потеряла остатки рассудка. -Сказала, что нет…- она всхлипывала, не скрывая уже слез. — Он тогда заржал и уволок тело прочь. А там…все синее. Даже серое. И маленькое, понимаешь? Арахна всегда была плоха в утешении, да и что тут скажешь? Велес издевался. Не прошло и суток с его назначения, а он уже вытворил шутку в своем духе. Скотина! И нашел же с кем? С Атенаис, с самой, наверное, слабой в Совете. Арахна неловко приобняла подрагивающие плечи Атенаис и несмело погладила ее по волосам, чувствуя себя дурой: -Ну-ну…он поплатится. Хотелось бы, конечно, чтобы поскорее. Но нет, вместо расплаты ему дали новый пост. Больше силы, больше власти. А сегодня к нему еще и пополнение придет. Остается только ужасаться грядущим мерзостям обнаглевшего мясника. -Я не знаю, почему к тебе пришла, — честно призналась Атенаис, понемногу переставая подрагивать. — Не знаю…веришь? Арахна кивнула. Тоже логично. Куда ей еще идти? Большая часть знакомых осталась на выжидающем западе, а в Совете только с Арахной ей можно было быть честной. -Знаешь, — Атенаис вдруг взглянула на Арахну, — вы же законники? Может быть, ты попросишь Мальта, чтобы Велеса как-то…ну… Атенаис закусила губу, чтобы снова не расплакаться. Арахна вздохнула и села рядом, честно ответив: -Я уже просила у Мальта что-нибудь сделать с Велесом. Он обещал, что при первой же возможности все кончится. А потом я узнала, что в штабе ему дали патруль под управление. Нет, эту гадину так просто не изгнать, не нашими… Арахна осеклась, и пусто взглянула в сторону окна, о чем-то напряженно размышляя. Неожиданная идея пришла ей в голову. Рискованная в замысле и в исполнении, но все же — это могло сработать. -Что? — испугалась Атенаис. -А вот тебе и ответ! — Арахна легко поднялась и прошла к столу, наспех нацарапала пером несколько строк на листе и прочла. — «Уважаемый граф Сонор… Атенаис охнула, но Арахна продолжила, не обращая внимания на ее реакцию. -Я — Арахна, прошу у вас совета и заступничества. Человек, о котором я пишу, знаком вам не хуже, чем мне и вы — человек чести не можете одобрять его присутствие. Я говорю о советнике Велесе. Вчера он получил от меня в управление Патрульный Штаб, и уже через пару часов принес на утверждение большой список имен, подчеркивая и напирая на то, что многие из того списка должны быть казнены. А уже утром он издевался над советницей Атенаис… я обращаюсь именно к вам, потому что нахожу вас человеком милосердным и разумным. Я понимаю ценность советника Велеса, но прошу вас повлиять на ситуацию. Надеюсь, что вы не употребите моего письма мне во вред». Арахна отложила письмо и спросила, глядя на Атенаис: -Ну как? -А почему к Сонору? — не поняла она. -Он человек чести, — Арахна покраснела, — и вообще…он тоже не одобряет Велеса. -Все его не одобряют, — напомнила Атенаис. -Но Сонор не Мальт. Его я боюсь меньше всех. нет, Эжона я боюсь меньше всех и Фалько, но они ничего не сделают. А он не позволит издевательств. Понимаешь? -А Мальт не будет возражать против такого письма? — спросила Атенаис, все еще сомневаясь. -Мальт…- Арахна фыркнула, — не переживай! я тоже советница. Неужели я не могу принимать свои решения? Причем тут вообще Мальт? Он не справился с ситуацией, когда я просила? Не справился! Так что теперь, сидеть и ждать чуда или бороться? Арахна сама не знала, откуда в ней взялась такая уверенность и боевая настроенность. Успокоив же Атенаис, проводив ее и передав письмо гонцу, Арахна не знала и того, что своими руками только что начала кровь и первой будет кровь Сонора. Как и Арахна, Велес много чего не знал. Он не знал, что Атенаис бросилась после, как он считал «безобидной шутки» жаловаться Арахне, а та поспешила составить письмо к Сонору. Откуда ему было даже предполагать последствия, когда требовалось принимать пополнение в Патрульный Штаб? Ну, опять же, как принимать… Берн мог спокойно выдать распорядок и вещи новым патрульным, набранным из числа добровольцев, что не хотели совсем уж голодать и надеялись на пайку от Штаба. Нет, были и те, кто пришел действительно наводить порядок и таких Велес сразу отмечал про себя, выгадывая среди юношеских лиц те, что были освещены внутренней идей и нетерпением — поскорее бы! Им он рассчитывал сделать какую-нибудь тоже шутку, чтобы показать, кто здесь власть и что сила решает многое, если применяется там, где надо. Откровенно говоря, Велес просто прислонился к стене и с удовольствием наблюдал за пополнением, которое понемногу выстраивалось чуть впереди от прежних патрульных в общем зале штаба. Всего добавилось две дюжины человек. Маловато для столицы, но уже лучше. Берн с тревогой поглядывал на Велеса, опасаясь, что еще тот выдумает, и нарочно затягивал построение, но чего уж там…всему приходит конец, жизнь же тоже не вечная, значит, и любое страдание не может быть отмечено вечностью, как и любое благо, как и всякое чувство. Велес, чувствуя себя хозяином юных душ, поступивших к нему, вразвалочку прошелся перед тонким строем, хищно оглядывая то одно лицо, то другое. Одно привлекло его внимание — грубые квадратные черты, высокий рост. Велес остановился и спросил: -Род прежнего занятия? -Подмастерье у кузнеца, — глухо отозвался «квадратный». Велес с уважением, которое ему было несвойственно к другим, за исключением тех, кто обличен властью, значительно превосходящей его собственную, оглядел мускулатуру поступившего новичка. Сила в нем была. Что ж, уже хорошо. Велес принялся прохаживаться взад-вперед, остановился наугад перед высоким юношей и спросил нарочно грубо: -Род прежнего занятия? -А…я…- растерялся юноша, и Велес фыркнул, с небрежением толкнул его в грудь, и юноша отлетел в сторону. Кто-то зашевелился, желая помочь, но Велес возмутился: -Разве я приказывал помочь? Упавший тоже замер от этого окрика. Велес понаблюдал еще мгновение за его растерянным видом и дозволил: -Встать в строй! После чего, довольный своей властью и положением, перестал прохаживаться, и обратился с речью: -Вы теперь патрульные. Вы подчиняетесь моему приказу. И если я вам скажу, что надо пойти и арестовать короля, вы пойдете и арестуете короля! Я здесь власть. Я здесь ваш полководец, я здесь вам вместо Луала и всех Девяти Рыцарей! Я вам не папаша, чтобы возиться с теми, кто слаб духом и не понимает, что есть власть! Речь возымела действие. Все новички из числа патрульных вытянулись, желая показать свою дисциплинированность и готовность слушать приказы. Велес блаженствовал. Он оглядел еще раз своих подчиненных и вдруг увидел лицо во втором ряду, показавшееся ему неприятным. В глазах не было страха и почтения. Не было тупого повиновения. Была горькая ирония и насмешливость… И это привело Велеса в бешенство. Он рванулся ко второму ряду и громыхнул: -Род занятий? -Я поэт, — звонко ответил бесстрашный. В следующую минуту Велес выволок новичка перед всеми патрульными и пригласил всех к издевательствам: -Он у нас по-эт! Патрульные услужливо загоготали. К ним, не желая нажить себе неприятностей, присоединились и новичики. -По-эт, — Велес издевательски поклонился, — прочтите нам что-нибудь. вы же здесь, чтобы писать свои стишки? -Стихи, — спокойно ответил новичок. И эта поправка превратила бешенство Велеса в стремительную ярость. Не примериваясь, он ударил в живот новичка. Гогот стих, поэт сложился пополам от боли. -Читай свои стишки, — прорычал Велес, — по-эт. -Не…таким…- прохрипел поэт, распрямляясь. В нем все еще не было страха. -Что? — Велес приложил руку к уху. — Говори, не мямли! -Не таким, как вы! — звонко выкрикнул поэт, собравшись с силами. Это было уже откровенной ошибкой, издевательством из числа тех, что не простятся. Велес снова ударил обнаглевшего новичка, все также, не примериваясь, куда уже попал. Поэт не устоял и повалился. Тогда Велес стал пинать выскочку. Новичок хрипел и делал слабые попытки защититься, или хотя бы прикрыть лицо и голову руками, но удары приходились по всему телу. -Прекратите! — Лагот, стоявший в числе патрульных прежнего строя, не выдержал. Не думая о своей участи, разрушая общий морок ужаса и мольбы: «лишь бы не меня» и злорадства: «не надо было вылезать», запоздало поражаясь собственной смелости, Лагот выскочил перед строем. — Прекратите! Велес опешил. При всех ему перечили. Да еще и кто? Какой-то там патрульный?.. Лагот же не мог отвести взгляда от новичка, который кашлял и хрипел, слабо шевелясь на полу. -Бунт…- прошипел Велес, глядя в упор на Лагота, до которого теперь медленно доходило, что он сделал. — Бунт! Неизвестно, чем бы это кончилось, но Луал был на стороне Лагота и явился ему не спасением, но отсрочкой, в виде гонца, вломившегося в общий зал. -Господин Велес, — ответствовал гонец, отвлекая внимание на себя, — его величество король Мирас, да будут дни его долги, вызывает вас без промедления. -Тебе повезло…пока, — улыбнулся Велес Лаготу, — но я вернусь. Он наспех застегнулся и у дверей уже, уходя, крикнул: -Всем по местам. Поднимите этого! Вернусь — доставьте мне обоих бунтовщиков! Новичка торопливо подняли, не глядя ему в окровавленное лицо — один удар сапога точно пришелся по переносице и кровь не думала останавливаться. Но это было еще ничего, а вот Лагот был в ужасе — страх подступающей расправы сжимал ему горло на манер стальной проволоки. Он уже жалел, что вступился. Ему что, больше всех надо? Патрульные расходились, не глядя на двух прокаженных, без пяти минут смертников. -Не надо было…- прохрипел новичок, усаживаясь на лавку и запрокидывая голову. Лагот и сам знал, что не надо было. Но что теперь? Даже Луал не поворачивал время вспять. -Вам, — кашлянул Берн, не ушедший еще с патрульными, и изменившийся за последние несколько дней до неузнаваемости, после осознания, что власти за ним нет и не будет, — вам бы…уйти. -Дезертировать? — Лагот с усмешкой обернулся на Берна. — А что, собственно, почему бы и нет? Так нас может убить Велес, а если бежать, то всякий, кто опознает в нас дезертиров! Лагот понимал, что в ловушке, и, испытывая чувство злости за себя самого, за свою мягкость, срывался бы на всех и каждого. Еще и этот говорит, что не надо было вступаться! Нашелся, чтоб его, разумник! -Нет, — Берн оглянулся на пустую залу, — Вимарк же не дезертировал. Его Арахна забрала. -И что? — не понял Лагот. -Напишите к ней. Он же поэт, — предложил Берн, ткнув пальцем в притихшего поэта. — Опишите как было. Я подтвержу. Может, она сжалится? Он сам не был уверен в том, что это блестящее решение, но лучшего, его ум, не привыкший к долгим размышлениям, выдать не мог, а помочь этим ребятам хотелось. Берн сам трусил выступать перед Велесом, а эти двое не побоялись и теперь должны были поплатиться за это. Только судьба дала им отсрочку и ее нужно было использовать. Да и Велес, без сомнений, упивался, представляя, как две его жертвы не находят себе места от страха. Ожидание хуже всего! Хуже самой смерти. -А, собственно, что нам терять? — решился Лагот и взял у Берна лист и перо. — Дважды умереть еще никому не удавалось. Сам Лагот, писавший письмо и Берн, подавший эту идею, не могли себе представить, что это письмо поспособствует тому, что граф Сонор решит действовать со всей решительностью против Велеса… И пока в Патрульном Штабе писалось второе уже за это утро роковое письмо о Велесе, Арахна, отправив первое, разбирала бумаги, собиравшиеся на ее столе быстрее, чем она успевала их прочитывать и распределять. Многое она отправляла в мусорку. Доносы поверх доносов не имели значения для нее, ведь в дни смуты каждый может сказать не то, особенно если давят холод и голод со всей своей тяжестью. Кое-что, конечно, нельзя уже было игнорировать, но по возможности Арахна старалась действовать мягко. В дверь постучали. Она оторвалась от дел, с удивлением ощущая вдруг, что у нее затекла шея от долгого сидения. -Войдите! -Спасибо, — Мальт сразу же возник на пороге. Арахна была еще зла на него, но не так сильно, как вчера, потому что письмо к Сонору успокоило ее совесть, грызшую за бездействие. Да и Мальт был близким ей человеком. -Что случилось? — спросила Арахна. -Вроде бы ничего, — улыбнулся он. — А что? -Не ври, — предостерегла Арахна, — у нас постоянно что-то случается. -Я пришел мириться, — признался Мальт, пододвигаясь к ее столу, — мне не понравился наш вчерашний разговор. Я знаю, что ты расстроена и разочарована, но обстоятельства, что вокруг нас, побеждают всякие чувства и здравый смысл. Я не хочу тебя обижать и ссориться с тобой тоже. Веришь? -Верю, — Арахна кивнула, прибавляя вес своему согласию. — Я верю, Мальт. Нам действительно надо держаться ближе друг к другу, а не выяснять, кто и где неправ. Потому что бы оба правы и оба заблуждаемся. -Все так! — Мальт искренне улыбнулся. — Значит, все хорошо? Тогда — будет еще лучше. я пришел с новостью. -А, то есть, все-таки что-то случилось? — усмехнулась Арахна. -Тебе ли не знать, что у нас постоянно что-то случается! — притворно возмутился Мальт, — ладно, памфлет, который написал Вимарк, сработал самым лучшим образом. Имя его отца действительно помнят многие! Арахна преобразилась. Она с прежним восторгом, в котором не было еще пустыни, взглянула на Мальта, уже вообразив себе поставленные на поток памфлеты, которые утихомиривают общество. Но это длилось лишь мгновение, Арахна вспомнила, почему вообще нужно утихомиривать общество и снова пустыня вернулась в ее взор. Но этот проблеск света был! -Не буду томить, — продолжал Мальт, от внимания которого не ускользнула эта краткая перемена, — ты очень вовремя отправила мне письмо. Я распорядился и к утру не только напечатали, но и распространили по трактирам. Сегодня значительно тише! Конечно, многие увидели, что это всего лишь сын великого поэта, и поехидничали вдоволь, но я тебе клянусь всеми Рыцарями, что это работает! Почему мы раньше не дошли до этого? -Работает…- выдохнула Арахна. -Но, — Мальт посерьезнел, — нам мало потомка одного, хоть и трижды известного поэта. Нам нужно новое поколение поэтов, драматургов, бардов. Нам нужны мистерии и уличные песенки, пьесы и анекдоты про короля Мираса, да будут дни его долги. И только тогда, и только так его власть действительно будет укреплена и принята народом. -Жрецы обещают потепление в скором времени, — напомнила Арахна. — Этот период нужно использовать, чтобы возвысить Мираса, да будут дни его долги. -Это я тебе и без жрецов скажу! — возмутился Мальт, — но суть не в этом. Нам нужно где-то взять уцелевших и надежных… -Они не памфлеты, их не напечатать! — обозлилась Арахна, — где их взять? Народ хочет выжить, хочет хлеба, а не думать о стихах. А потепление близко. И нам бы… но где, где? Она встала из-за стола, принялась ходить по кабинету взад-вперед. -Нам нужен не только тот, что будет писать, а тот, кто сможет читать народу. За именем Вимарка может быть кто угодно, а народ должен иметь новые лица для поклонения, — размышлял Мальт, наблюдая за ее метаниями. -Это должен быть человек из народа, говорящий на одном языке с народом, — продолжала Арахна. -Но подчиняющийся короне! -Да это все понятно, но непонятно только, где брать таких людей? Ни ты, ни я не можем выйти к народу и вдруг пытаться с ним заговорить и сдружиться. Нас порвут в клочья. Меня за компанию, а тебя за дело! -А ты что, в Рыцари Луала собралась? — удивился Мальт. — О, безгрешная Арахна… -Я жертва обстоятельств… Развить этот полушутливый-полусерьезный спор, в котором таилась большая проблема, не дал стук в дверь. Арахна рванулась к дверям и распахнула. За дверью стоял гонец с письмом. -Что? От кого? — не поняла Арахна, подумав на мгновение, что это уже граф Сонор ответил ей. -От Патрульного Штаба, — ответил гонец, и Арахна вздохнула, с раздражением забрала письмо и сунула его в карман плаща, закрыла дверь. -Не прочтешь? — спросил Мальт. -Да что они могут писать? — отмахнулась Арахна. — Про Велеса или про то, что пополнение прибыло. Не до них! Подождут! Она хотела уже сесть за стол, когда дверь распахнулась. Без стука. Даже Мальт не позволял себе такого. А вот Вимарк, влетевший в кабинет с морозным воздухом и запахом дешевого трактирного вина, спокойно позволил. -Что за новости? — обалдел Мальт, вскакивая. — Вимарк! -Я этого не писал! — потомок знаменитого поэта был взбешен и пьян. И бешенство его носило уязвленный характер. -Кого? — не поняла Арахна.- Чего? -Я этого не писал! Я не так писал! — кричал Вимарк, глядя то на нее — обалдевающую, то на Мальта, притворяющегося, что его здесь нет. — Всё не так! все не то! не то! обманщики! Арахна сообразила. Взглянула на Мальта, тот не стал скрываться: -Ну, поправили немного, да. И от ошибок тоже. -Понятно, — кивнула Арахна и, опережая новый виток гнева Вимарка, сама обрушилась на него. — Значит, тебе дороже счастья твоей земли правильность памфлета? Вимарк аж присел от такого порыва. А Арахна не думала милосердствовать: -Ты — мелкий эгоист! Ты — потомок великого своего отца, не оправдывающий и четверти от его наследия! кем бы ты был, если бы мы тебя не привели к нам? Патрульным без имени и звания? Тебе выпала великая честь — участвовать в спасении людей, в спасении своего народа, навести порядок и сделать что-то, что покажет, наконец, что не только отец твой был известным человеком, но и сын его чего-то стоит! Она выдохлась с непривычки. Но Мальт понял ее стремление и разгадал уже личность Вимарка, и, надеясь поймать его на стыде и тщеславии одновременно, обрушился следом: -Прежде, чем возмущаться насчет поправок, ты вспомни, что ты здесь не за свои заслуги, а за одно имя своего рода! Никто не знает тебя в лицо, и если ты исчезнешь, никто не заметит этого, так сделай же что-то, поспособствуй тому, чтобы именем рода Понту отмечали именно тебя, а не любого, кто может сыграть твою роль! Ты еще никто. Так перестань быть никем и стань, наконец, тем, кто помогает навести порядок и избежать кровопролития! От такого налета с двух сторон Вимарк совсем растерялся и окосел. Всякая уверенность в собственной правоте оставила его стремительно. Он уже жалел о том, что высунулся с возмущением. -Ты сам говорил, что народ нельзя затыкать! — продолжала Арахна. — Ты говорил это мне! Но если ты и тебе подобные не будут делать то, что нужно, мы найдем способ поселить молчание в народе, превратив его в безвольную толпу! -Мы наведем порядок, но кровью или лаской решаешь ты и тебе подобные! — подвел итог Мальт, а Арахна грозно спросила: -Будешь ли ты еще возмущаться? -Не буду никогда…- Вимарк приложил руки к сердцу. Хмель оставил его следом за уверенностью. -Тогда — пошел вон и за работу! — велел Мальт и потомок великого поэта сбежал из кабинета Арахны и она, наконец, перевела дух, спросила: -А чего я-то так разошлась? -Да будут еще всякие…- Мальт хмыкнул, — ходит, возомнил о себе непонятно что, ставит условия! Не дорос еще! Пусть радуется, что его не казнили, а позволили творить. Лучше писать под надзором цензуры и по заказу, чем скитаться по патрульным дорогам в холоде. Арахна кивнула, соглашаясь. От долгого обрушения на поэта у нее пересохло горло и она поспешила залезть в «винный» ящик. -О, — Мальт покачал головою, — Арахна, день еще, а ты уже? -Да пошел ты, — отмахнулась она. — У меня работа вредная. То поэты, то уроды, то сволочи бюрократические. Мальт не обиделся — ему уже было привычно слышать в свой адрес множественные оскорбления. Единственное, спросил лишь: -А ты сама себя к какой категории относишь? Арахна прожгла его злым взглядом и не ответила. Мальт, не дожидаясь разрешения, сам налил себе вина и отпил. -Так день же! — фыркнула Арахна. -А у меня работа вредная, — вернул ей Мальт. — То поэты, то уроды, то палачи… Это было уже жестче, но Арахна тоже не обиделась. Они оставались близкими союзниками и должны были прощать друг другу очень многое. Обоим доставалось. -И все же, — продолжал Мальт, — где взять нам кого-то, кто сможет говорить с народом на одном языке? Где же этот человек? -Не знаю, но вряд ли он станет писать табличку себе на шею, — Арахна изобразила в воздухе табличку и поводила рукою, как бы выводя строки, — «разговариваю на одном языке с народом. Недорого. Оплата почасовая». Про письмо от патрульного штаба Арахна уже забыла.