Гильдия Теней

Персиваля, на его счастье, не оказалось на положенном месте. Дежурный ответил, что этот господин вышел в столицу и не сказал, когда именно вернётся. Оставалось только обругать оттянувшего собственный неприятный допрос Персиваля, и остаться его ждать. Арахна тоже осталась. -Я не хотела, — сказала она в десятый, наверное, раз. — Я действительно не хотела. Я даже подумать не могла, что он так подставит меня! Персиваль просто спросил, а я просто ответила. -Да знаю, — устало ответил Мальт. — И всё-таки, не устаю поражаться твоей наивности! Это же Персиваль! -Наивности? — Арахна за всё время смуты уже стала другой. Если бы раньше она промолчала, принимая справедливое замечание о собственной наивности, то теперь желала отомстить. — Моей наивности? Мальт, я не заточена под интриги! Я хотела прожить простую жизнь, быть палачом в своей Коллегии, среди своих друзей… Она запнулась, как и всегда, когда касалась вдруг своего прошлого. -Есть личности, — Арахна отошла от Мальта, показывая нарочитую отстранённость, — которые рождены для исключительной судьбы. Они рождаются либо во власти, либо в нищете и грязи и вынуждены выживать, вынуждены бороться и такие люди не могут позволить себе наивности, но я, во имя Девяти Рыцарей! Я? -Прекрати, — попросил Мальт, приближаясь к Арахне. Он уже жалел, что заговорил об этом, в конце концов, и сам Мальт несколько раз уже был либо сражён, либо едва не сражён Персивалем. А Мальт был уже более заточен на интриги и подлости. Так чего винить её? -Я хотела быть просто живой! Хотела друзей, хотела семью…любить, — Арахна впервые произнесла о себе такое в присутствии Мальта, признав, наконец, то, что угнетало её сильнее всего. — Я могла быть женой, матерью. И пусть палачом, но я не выносила суда! Я не творила приговор. Я лишь карала. А теперь мне не вылезти из этого болота! -И всё из-за меня? — предположил Мальт, стараясь оставаться спокойным. Она страшно взглянула на него. В её пустынных глазах, во всём отблеске выжженных чувств вдруг промелькнуло ядовитое и едкое пламя, которого сама Арахна боялась до смерти. -Я даже не могу тебя обвинить, — сказала Арахна тихо. — Ты впутал меня, но я позволила себя впутать. Мне не хватило храбрости бежать с Эмисом в ночь бойни, когда он настойчиво предлагал мне это. Нет, я бросилась к тебе. И мне даже не хватило чести умереть вместе со всей Коллегией, или пойти с толпой, или быть растерзанной толпой. Я просто наблюдала за тем, как разрушают городскую Коллегию, как жгут мою, как выбрасывают судей из Судейской и…другое. Она судорожно вздохнула, её обожгло памятью. Кошмар пережитой ночи был сильнее всех морозов и голода, всего подвешенного в неизвестности состояния народа и всех стычек с Велесом. Потому что та ночь открыла всё это. Потому что та ночь содрала грубо, словно кожу, все покровы, и оказалось, что многие люди слишком хорошо о себе думали. И теперь от разочарования в самом себе некуда было деться. -Лучше обвини, — разрешил Мальт, — иначе ты себя так сгубишь, а у меня другие планы. Я хочу, чтобы ты полностью могла заменить меня в Совете. -Нет, — возразила Арахна. — Не смогу. Да и зачем? У тебя крепкое место. -Крепкими не бывают и стены, не говоря уже о людях! Мы с тобой ба достаточно читали о переворотах и восстаниях, чтобы знать, как будет дальше. Были люди умнее тебя и меня, и то не могли удержать крови, неужели ты думаешь, что я уйду от этой участи? Мальт не скрывал от Арахны этого прежде, но и не говорил вслух. Оба прекрасно понимали, что король Мирас, да будут дни его долги, когда новый мир обретёт черты, которые ему желанны, начнёт избавляться от тех, кто знал его прежним. И тогда понадобится смена. В сущности, Арахна чувствовала, что Мальт задумал. Эта догадка возникла у неё давно, когда Мальт усиленно принялся продвигать её по постам, назначая себе в помощники, хоть и были более полезные и опытные лица. Но Мальт зарекомендовал Арахну и Мирас, видимо тоже готовя замену Мальту, согласился с её кандидатурой. Они не обмолвились об этом прежде и словом. Робкие намёки в редкие минуты тишины, осторожные прикосновения с поддержкой…вот и всё. Сказав же сейчас открыто, Мальт замер, ожидая её реакции. -Думаешь, я уйду? — спросила Арахна, усмехнувшись. — Но мне жаль уходить по одной причине — я не жила. Существовала. И лучше бы дальше существовала, если честно. Но у тебя была жена, у тебя есть сын. Ты куда влез? -Мне тоже не хватило однажды ни храбрости, ни чести, чтобы уклониться, бежать или сопротивляться, — не стал скрывать Мальт. — Но ты знаешь, и знаешь хорошо, что я прежде заботился лишь о своём сыне, с которым не могу быть рядом, не подвергая его риску. Но теперь я стараюсь заботиться и о тебе, потому что нуждаюсь в поддержке, в сочувствии и милосердии. А ещё, чтобы успокоить свою совесть. Если я обидел тебя своими словами о наивности, я не от зла. Я от беспокойства. -Знаю, — Арахна сама коснулась руки Мальта, признавая, что погорячилась сама, да и неправоту свою. Нельзя верить никому, а в особенности тому, кто уже плохо зарекомендовал себя! Но почему же она раз за разом попадается на это? Почему никак не научится не верить? — Что делать с Персивалем? Я не понимаю, почему он подставил так меня? То есть, не подставил… Арахна сама запуталась. Её похвалили, конечно, но всё же… -Когда меня не будет, моё место займёшь ты. Персиваль надеется устоять до этого момента и стать уже при тебе кем-нибудь. -Он может сместить меня! — напомнила Арахна, — что ему эти пляски? -Тогда отвечать за всё будет он. А так — ты, — терпеливо объяснил Мальт. И не удержался от укора, — как я отвечаю за тебя. Арахна помрачнела ещё больше: -Я не хотела… -Не надо, сейчас уже не важно, кто и чего хотел. Мы не жрецы Луала и Рыцарей, чтобы сокрушаться о том, что не сбылось. -Персиваль опасен, — Арахна взглянула на Мальта с мольбой, ожидая от него решения. Но Мальт только пожал плечами: -Не настолько, как ты думаешь. Он полезен. Очень полезен. Таких людей, как Персиваль надо уметь видеть. Им нельзя доверять тайны, но на них можно положиться. Они предпочитают быть в тени, но знают многое, если не всё. А в случае Персиваля…откровенно говоря, это ещё далеко не самый опасный человек, нет, Арахна! Арахна встряхнулась. Мысли о Персивале оставили её на мгновение и она яростно впилась в ту гневную мысль, что давно не давала ей покоя: -Выступи со мной и графом Сонором против Велеса, Мальт! Мальт вздохнул. Он бы и рад, да только вот, спасая Арахну от ответственности за её несдержанность, ему уже пришлось заключить союз с Велесом против Сонора. Да и, если опять же, говорить по-честному, то пока есть Велес — Совету есть кого ненавидеть. Его не будет, начнётся грызня между другими советниками. Да и Сонор как-то уж очень горячо союзничает с Арахной, и сама Арахна очень уж рьяно тянется к нему…нет, дорогая, не будет никакого выступления против Велеса! Это никому невыгодно. -Ну, ты же сам знаешь, какой он подлец! — взывала Арахна, заламывала руки, заглядывала в глаза Мальту, ища и его заступничества, и не понимая, почему он отмалчивается. — Ты сам знаешь! Велес не даст нам жизни, Велес… -Ара! — позвал её Мальт, приобнимая за плечи и слегка сжимая их, чтобы вернуть Арахну в реальность, — Ара, есть вещи, которые я не в состоянии изменить. Я прошу тебя…нет, я заклинаю даже! -Хватит! — она вырвалась из его рук с гневом. — Тебе снова не хватает храбрости и чести бороться с очевидным злом! Ты всего лишь трус! Ты сделал свою карьеру на подлости и бюрократии, потому что никогда не делал и попытки жить справедливо! Это было слишком. У Арахны не было права говорить и обвинять так, но Мальт не ответил ей, хоть и слова её задели его с неприятной для него самого неожиданностью. Он полагал себя уже каменным к словам и обвинениям, а оказалось, что под маской и броней есть что-то, что ещё вздрагивает от грубости слов. -Тебе некуда деться, — напомнил Мальт, — ты не лучше меня. Ничем не лучше! Без защиты Регара, который тебя берёг от всего, без моей защиты ты была бы никем. Корпела бы в Сиротской Коллегии, мыла бы посуду и чинила бельё, молясь на то, чтобы тебя кто-нибудь, неважно уже кто, забрал из этого серого мира! -Зато, может быть, я не молилась бы на то, чтобы не проснуться утром, в холодной, голодной столице, где всё разрушено, ничего не отстроено и залито кровью! У всего есть предел. У терпения дознавателя, который, как хорошо известно, бывшим не бывает, тем более. Мальт легко оказался подле Арахны с силой развернул её к себе лицом, с лёгкостью преодолевая такое смешное сопротивление. Он и сам не знал, что сделает: крикнет ли на неё, встряхнёт или просто оттолкнёт от себя, но Персиваль, которого они так выжидали, появился, как в насмешку над всяким гневом, именно в это мгновение. Его взору предстали два советника, полные гнева и ярости друг к другу, и не понимающие природы своей ярости и своего гнева в полной мере. Они боялись выразить всё то, что было не сказано, и не желали открываться до конца, ограждаясь последними хрупкими барьерами. А ещё не могли простить другу друга. Арахна за то, что её жизнь, и без того ей не принадлежавшая, так резко и грубо переменилась; Мальт за то, что у него не было выхода…никогда не было выхода. -так у вас совещание? — догадался Персиваль, настроение которого всегда было где-то едким. Арахна и Мальт, не сговариваясь, забыв друг про друга, обернулись на него: -Тебя ждём, — зло ответила Арахна. — Сволочь ты, Персиваль. -Согласен, — согласился он. — Это всё? -Закрой дверь! — велел Мальт, в один миг обретая потерянное хладнокровие. — Ты писал письмо королю Мирасу, да будут дни его долги, от имени Арахны, где рекомендовал разделить зерновой обоз. -Так это логично, — Персиваль не отпирался. -Ты написал письмо от имени советницы королю! — Мальт побелел от ярости. — Ты совершил преступление, подлог в документах… -Я спас твоё доброе имя, — Персиваль не испугался. — Я просто сделал логично. Ну, и избежал твоей…бюрократии. -Ты подставил меня! — громыхнула Арахна. -Возвысил, — возразил Персиваль. -В обход моей воли! — бесновался Мальт, уже понимая, что бессилен. -Там стоит не твое имя, — напомнил Персиваль, — а имя Арахны. Так? А ты уверен, что оно в обход неё? Ты был свидетелем? Может быть, она забыла. Или испугалась. Или передумала. У тебя есть доказательства, что был этот обход? Арахна, не помня себя от ярости, подлетела фурией к Персивалю с намерением сделать ему как можно больнее. Но Персиваль был дознавателем, что называется, боевого порядка, и ему приходилось сталкиваться и не с такой яростью в отношении себя. К тому же, последствия голода по столице, и нервные муки Арахны, от которых она мало ела и спала, ослабили её и Персиваль с лёгкостью уклонился от этой ярости, и перехватил ей руки. -Скотина…- Мальт не собирался скрывать своих чувств, но и не бесновался, как Арахна, которая безвольно повисла на расстоянии вытянутых рук от Персиваля и теперь пыталась достать его ногой. — Ты обвиняешь советницу? -А верить никому нельзя, — парировал Персиваль и толкнул Арахну, прерывая путь Мальта, к нему в руки. Арахна полетела спиною вперед и упала бы, если бы Мальт продолжил наступать на Персиваля. Разумеется, Мальт не позволил этого. -Другими словами, — резюмировал Персиваль, — ты, как законник над законами должен знать, что без доказательств нет никакого суда. Слово против слова? Да, Арахна советница, но я тоже имею вес. Так что… Персиваль развёл руками, как бы извиняясь. -Ты делаешь меня своим врагом, — Мальт снова стал холоден и собран. Даже усмехнулся по привычке. -Не пугает, — сообщил Персиваль. — Ни разу. Арахна и Мальт переглянулись, не сговариваясь. Обычно, Персиваль всё-таки был сдержаннее, циничнее, но осторожнее. Такого нахальства за ним прежде не было. Глядя на их замешательство, Персиваль снисходительно (что и раздражало сильнее всего), спросил: -Вы не знаете? -Не знаем чего? — грубым голосом спросила Арахна, даже не собираясь играть в дипломатические игрища и вытягивать информацию. — Если тебе есть что сказать, скажи. Уж не обессудь на наше незнание! -Конечно, — Персиваль серьёзно кивнул и сказал спокойно. — Его милость граф Сонор арестован. Мальт не ожидал такого быстрого эффекта от жалобы Велеса, но понимал, чем объясняется эта спешка. Конечно, Его Величество хочет вокруг себя верных людей, а граф Сонор слишком себе на уме. И это его собственное благородство и собственное же понятие о чести… нет, такие люди хороши, когда идёт смута, а когда народ надо успокоить, их нужно убрать, иначе — будут враги. Такие люди не покупаются, не запугиваются и идут до конца той идеи, которую считают правильной. Арахна вцепилась в собственные плечи и пальцы от напряжения побелели. Она попыталась совладать с собою, но не могла. Воздуха перестало хватать как-то вдруг и сразу, и перед глазами запульсировали тысячи мелких точек. -По личному приказу короля и его личной гвардией, — тихо закончил Персиваль, с тревогой глядя на Арахну. В его планы не входило новое безумство от неё, в этом Мальт был прав. Персиваль не знал об отношении Арахны к графу Сонору и думал, что эта весть будет принята ею иначе, однако, сейчас догадывался, что всё-таки упустил что-то очень важное. -Этого…- прохрипела Арахна и рухнула в кресло, не в силах справиться с пульсирующими точками перед глазами, от которых мутило и вело. Желудок скрутило и какая-то разъедающая горечь булькнула в горле, поднимаясь. Арахна вскочила и рванулась прочь из кабинета, едва не влетев в дверной косяк. -Она должна занять моё место, а ты её так убьешь! — Мальт с ненавистью взглянул на Персиваля, продолжая прерванный разговор, произошедший между ними еще накануне первой ночи бойни, когда Мальт попросил Персиваля сберечь Арахну в самую страшную ночь долгих сезонов. -Да я же не знал…- Персиваль растерялся. Он тоже слышал весьма выразительные звуки из коридора, где Арахну выворачивало. — Я так, ради смеха! -Посмейся-посмейся, — разрешил Мальт. — Пока зубы на месте и язык не вырван. Ещё раз сотворишь что-нибудь подобное…ещё хоть один раз, и ты уже не отделаешься так просто. -Я не хотел! — Персиваль испуганно отшатнулся от Мальта. Это при Арахне он ещё был нахалом и подлецом, но вот один на один с Мальтом всё-таки такого не позволял. Да и вину он чувствовал ярко за Арахну, которую сейчас тошнило в коридоре от нового потрясения. Для неё всё было ещё хуже, чем для Мальта. Во-первых, граф Сонор ей нравился. Арахна знала, что не имела на это права, но он поразил благородством, которое проходило сквозь всё его существо и добротой к ней. Во-вторых, Арахна чувствовала, что опять, так или иначе, но причастна к произошедшему. Если бы не письмо к Сонору о Велесе…был ли он арестован? Арахна, конечно, не могла точно бы сказать, что это из-за борьбы с Велесом, но часть её ума, что чутко воспринимала всё происходящее при дворе короля Мираса, понимала, кто виноват. Вернее, кто, кроме неё виноват. Она действительно мало ела в последнее время и дело было даже не в голоде над столицей, который лишил жителей зерна и многих припасов, но не погубил всё и пощадил, совершенно верно и точно, пойло. Дело было в том, что Арахна не могла есть и даже легко забывала об этом. Кусок не лез ей в горло, а желчь быстро оставила её. Стало легче. Во всяком случае, пропали пульсирующие точки перед глазами. Возвращаться в кабинет к Мальту Арахна не стала. Да и не смогла бы, наверное, но ей и в голову не пришло вернуться. Оставив в его кабинете свой уличный плащ, перчатки и накидку (морозы Маары тяжело было сносить без кучи одежды), вышла, пошатываясь, из бывшей Городской Коллегии, ставшей ныне обиталищем Мальта. Дежурный проводил Арахну удивлённым взглядом, но не окликнул: себе дороже! Ледяной воздух резанул по лёгким Арахны, скручивая всё её дыхание, обрывая всякую попытку защититься. Но она очнулась от своего дурмана. Мороз заставил её ожить, хоть и резанул для этого болью. Арахна рванулась к своему логову, но сообразила, что на морозе, как бы этого не хотелось, бежать нельзя — можно задохнуться. Было, конечно, до логова недалеко, но Арахна знала, что не дойдёт. Может быть, и не хотела доходить. Так ведь проще — выйти на мороз и погода Маары сделает всё за тебя! Арахна слышала когда-то в детстве, где почти была счастлива, что замерзая, люди видят дивный сон. Может быть, в этом морозе и было её спасение? Сон, в котором она простой палач, где жив человек, воспитавший её и её друзья? Там нет смуты, нет дознавателей, нет Велеса… всё просто. Негнущимися ногами нужно идти и идти по снегу, по мёрзлой, стонущей от холода неутешной земле и какой-нибудь из шагов вдруг окажется сказкой. Только вот горло сжимает беспощадным железом. И дышать тяжело. -Да Луал! — что-то тёмное и тяжёлое упало на её плечи. Арахна, не выдержав этой тяжести, сама покачнулась, сминаясь всем своим существом, но даже не успела испугаться. Однако ей снова не дали упасть. Видимо, у Луала и у Девяти Рыцарей Его были планы на Арахну, и они не давали ей смерти. Сберегали уже не в первый раз и вот сейчас явились провидением в лице Велеса, возвращавшегося с патрульного обхода. Он и был с патрульными. Юстас и новичок, прибывший из далекого южного предела. И никак Велес не рассчитывал, выводя сегодняшнюю патрульную смену на вот такую встречу с Арахной. Весть об аресте Сонора ещё не дошла до него, как и до города, но Велес даже и не подумал бы провести какую-то горечь к Арахне. Он просто увидел её (не сразу даже узнал, приняв за пьяную трактирную девку), но потом до него дошло, кто это и что она в обычном, не в уличном плаще. -Вы там что, все сумасшедшие? — рявкнул в лицо Арахне Велес, заставляя её встать под весом своего плаща. Сам он мороз переносил легче, чем Арахна. Да и голод тоже. Арахна узнала. Отвращение заломило ей черты лица, искажая болезненную усталость ещё одним уродством. Пустыня исчезла из взора, вспыхнула яростью. Арахна толкнула его в грудь, но не рассчитала силы и сама же, придавленная тяжёлым плащом Велеса, отлетела в снег. Патрульные обалдело молчали. Юстас уже встречался с Арахной, но был удивлен. Велес же был мрачен. Он наклонился за Арахной и рывком повторно поставил её на ноги: -Сделаем вид, что у вас это вместо приветствия. Ты откуда, ушибленная ты наша? «Ушибленная» молчала. Её трясло. -Красноречиво, — одобрил Велес, оглядываясь. — Так, патрульные, сейчас мы доставим эту диву до Атенаис, ближе всего до неё. Ну? Подняли! Патрульный-новичок не двинулся. Он был ещё слишком молод, хоть и груб в манерах, но всё же не мог допустить, чтобы так обращаться с женщиной, хоть и самого пугающего вида. Зато Юстас уже понял, как надо вести себя с Велесом и подошёл к Арахне. Можно было отбиваться и возмущаться, грозить Луалом и всеми рыцарями, но Арахна не могла. Её легко подхватили, словно мешок и потащили к советнице короля Атенаис. Велес слегка слукавил — до штаба Мальта было бы ближе, но Велесу хотелось, чтобы как можно больше людей увидели моральное падение советницы Арахны, да его, Велеса, сочувственное участие. Атенаис привычно испугалась появления Велеса и даже его раскатистое приветствие, полное мертвенного яда и жестокости, не имели над ней того эффекта, которыми обладало его шрамированное лицо. -Лови! — порадовал советницу Велес и Юстас, повинуясь лихому взмаху руки советника короля и начальника Патрульного Штаба, сбросил на кушетку Арахну, совершенно не заботясь ни о кушетке, ни об Арахне. Атенаис вскрикнула. -Не пищи, — посоветовал Велес, — не цыплёнок! Велес грубо стянул с Арахны свой уличный плащ, изрядно при этом помяв то ли случайно, то ли нарочно и её обычный, предназначенный для помещений. Так или иначе, но забирая свой, он без всякого сожаления и милосердия задрал немалую часть ткани с тела Арахны и, хлопнув по плечам двух патрульных, вышел прочь, оставив Атенаис и Арахну. Велес был доволен. Он радовался морозу, встрече с Арахной, которая позволила ему унизить хоть немного неподвластную и несговорчивую советницу лично, а не через Мальта. Ему ещё предстояло через пару часов узнать об аресте графа Сонора… Атенаис отмерла, наконец, и бросилась к Арахне. Перво-наперво она опустила задравшуюся ткань плаща, которую слабо шевелящаяся Арахна и не заметила. Затем призвала на помощь пару прислужниц из понемногу находящейся Сиротской Коллеги и вместе с ними принялась растирать ей руки и щёки. Понемногу Арахна отходила от холода. Изнутри её лихорадило каким-то особенным жаром и мутью, но это не было постоянным состоянием. Оно приходило и отступало волнами. Одна из призванных Атенаис девочек принесла Арахне тарелку мясного бульона. Мутный, одурманивающий своим запахом, а главное, горячий до обжига пальцев бульон окончательно воскресил Арахну. Он с жадностью вцепилась в миску и глотнула, не замечая, как кипяток обжёг горло, а чувствуя лишь внезапное тепло в желудке. -Хлеба нет, — призналась виновато Атенаис, — а бульон из замороженного мяса. -Спасибо, — прошептала Арахна. Её измученный желудок, которому не доставало пищи, с благодарностью принял этот бульон и пусть он не был сытным, и содержал в себе лишь несколько плавающих кусков мяса, это было что-то определенно нужное. Арахна ожила. В глазах даже блеснуло что-то прежнее и живое. -Спасибо, дорогая, — Арахна обняла Атенаис за шею, чувствуя себя в самой настоящей безопасности. -Что случилось? — спросила встревоженная Атенаис. — Велес… Она запнулась. Одно имя пугало её не на шутку. Он и без того недавно заходил к ней, а ещё до этого сыграл злую шутку, и на совете… -Я потеряла рассудок на мгновение, — Арахна задумалась, припоминая. — Да, да! Луал! Наверное, Мальт с ума сходит от беспокойства! Она попыталась встать, но приятное тепло и бульон, а ещё неожиданная забота Атенаис подействовали как сон, опустились ещё одной тяжестью, но на этот раз пуховой, словно одеяло. Арахна не смогла встать и села снова. -Посижу…по-си-жу и пойду, — неуверенно пробормотала она, обхватывая голову руками. Сон наступал на неё, дремота, самая спасительная, болезненная, вызванная подступающей горячкой от переохлаждения и нервного потрясения уже подступала к Арахне. -Да что же это…- Атенаис всплеснула руками и уложила Арахну на той же кушетке. — Что же с тобой? -Сонора арестовали…- сонно протянула Арахна, уплывая куда-то в мир жара и лихорадки. -Ка-ак? — что-то было в тоне Атенаис такое, что прервало Арахну и её погружение в теплую пуховую тяжесть. Она невольно открыла глаза, по которым больно резануло светом и увидела, как стремительно бледнеет Атенаис. Сказалось ли внутреннее чутьё, уроки ли Мальта и смуты не прошли ли даром, но Арахна села, медленно, не сводя взгляда с Атенаис, спросила: -Что? И в голосе прозвучала ледяная твердость. Крепкость, от которой сама Арахна могла бы удивиться, ещё бы! Она непривычная была к такой твердости и решительности в своем голосе. Да и откуда?.. -Ужас! — неестественно среагировала Атенаис, запаздывая за сменой черт своего лица. Велес точно знал, что одной жалобы на Сонора ему не хватит. он понимал и то, что ни маркиз Шенье, ни граф Моран, ни барон Боде не станут свидетельствовать против Сонора. То же можно было сказать про Фалько, про Эжона, Корсара и Медера. Арахна также проявила себя неподкупной, а вот с Мальтом, благодаря провалу Арахны, благодаря её несдержанности, Велес договорился. А заодно обратил своё внимание на самую тихую и самую слабую личность, когда-то попавшую в соратники короля Мираса, да будут дни его долги. Сейчас она занимала малый пост, и была как бы лишним звеном, но, что важнее, звеном слабым. Велес поймал Атенаис с парой патрульных, среди которых был, конечно, ставший любимчиком советника — Юстас. Поймал и объяснил, как следует себя вести Атенаис, если она и дальше хочет жить. А дальше сунул ей бумагу и был поразительно вежлив… Атенаис забыла это как страшный сон, не сумев найти в себе храбрости, чтобы признаться Арахне, чувствуя, что Арахна от неё тогда отвернётся и Атенаис останется совсем одна. Была ли то издевательская игра Велеса, угаданная его звериным чутьем, провидение или насмешка истории, но сейчас Атенаис встретила совсем не того человека совсем не в то время и совсем не с той вестью в своём, уже далеко небезопасном логове. Не ожидая же такой подлости от судьбы, Атенаис не успела среагировать, и была обнаружена. Арахна изменилась. Сильно изменилась. Теперь она впивалась своим взглядом, своей пустыней в лицо Атенаис и ждала ответа. И судя по мертвенному, ожесточившемуся лицу Арахны, лучше было бы ответить ей правду. -Велес заставил меня свидетельствовать…- Атенаис попыталась проглотить неожиданный комок в горле и не смогла. Взгляд Арахны парализовал её. — Я написала… всё, что он сказал, написала. Арахна, не сводя взгляда с Атенаис, потерявшей теперь для неё всякую симпатию и дружелюбие, поднялась с кушетки и сказала с ненавистью: -Ты искала его заступничества! -Прости! — Атенаис, для которой эти слова стали будто бы сигналом, сорвалась к ногам Арахны и попыталась обнять её, рыдая и умоляя. — Прости меня, прости! я совсем одна! Совсем одна! Я слабая, слабая, слабая… Арахна оттолкнула её. -Ате…- в дверях, не позволяя любопытным девочкам собираемой снова Сиротской Коллегии заглянуть внутрь, появился Мальт. Он уже знал, где искать Арахну, а Дежурный, выпустивший советницу на улице и не сообщивший об этом, уже был записан в список на утверждение казни. Преступления особенного, на самом деле, не было, но Мальт позволил себе разозлиться и рассудил, что от казни одного невнимательного и равнодушного человека Маара не очень много потеряет. -Арахна! — возмутился Мальт, застав рыдающую Атенаис. — Ну что ж такое-то! -Она предала Маару, — с ненавистью ответила Арахна и Мальт, собиравшийся обрушиться на Арахну с гневом, осекся, услышав столько ярости в её словах. — Она предала меня, короля, народ… -Да ладно тебе…- попытался вмешаться Мальт, не понимая ещё причину гнева Арахны. — ты сама-то куда убежала? Да еще и как! Почему Велес… -Он заставил, заставил меня! — билась проклятая Атенаис. -Она свидетельствовала против графа Сонора, — объяснила безжалостная Арахна. Мальт применил много усилий, чтобы не выдать себя. Преисполнившись удивления и почти что настоящего, он возмутился: -В самом деле? Атенаис?.. -Он заставил, заставил… -Слабовольная тварь! — рявкнула Арахна, повторно отпихивая растерявшую всякую жизненную силу советницу. -Заставил, заставил… -Жаль, что такой благородный человек пал от руки такого ничтожества! Жаль, что он, а не ты! — Арахна круто повернулась на каблуках и вышла прочь. Мальту хоть и жаль было рыдающую Атенаис, но себя и своих отношений с Арахной было жаль куда больше. Поэтому он поспешил за нею, надеясь, что его собственное имя для неё никогда в этом деле не всплывёт.