Детективное агентство "Анна и её духи". Второе дело.

Когда Штольман и Анна вышли из комнаты Югетты, сразу за дверью их встретил её отец, нервно вышагивающий туда-сюда. Он проводил их в гостиную, где уже сидела Констанс Буффар, его жена. Штольман кратко ввёл их в курс дела, что привело к тому, что хозяйка дома разрыдалась, а её муж сел на диван и принялся потирать левую сторону груди. Он передумал за это время много вариантов, но такой никак не мог прийти ему в голову! Неужели она никогда не перестанет ему мстить? — Насколько велик долг? — помертвевшим голосом спросил Бенуа. — Неоплатный, — сочувствуя этому человека, ответил Яков. — Ваше состояние его не покроет. Констанс рядом зарыдала сильнее, и Аня, которая уже разводила ей успокоительное в стакане, решила добавить еще немного — очень уж женщина убивалась. — Кое-что показалось нам подозрительным в этом деле, — переждав приступ истерики у мадам Буффар, сказал Штольман. — Поэтому на несколько дней прошу вас воздержаться от каких-либо действий. Дайте нам возможность всё разузнать. Возможно, ситуация изменится. У вас есть возможность не выезжать из дома эти дни? Бенуа кивнул. За один миг всё переменилось, и он потерялся. Он не знал, за что хвататься и как жить дальше. Неужели и в самом деле придется всё продавать и возвращать долг дочери? Мадам Штольман смотрела на него с искренним сочувствием, а её муж вдруг представился ему единственным незыблемым явлением за сегодняшний день. Он схватился за его слова, как утопающий за веревку, брошенную с палубы. — Да, да, разумеется, — закивал Бенуа головой, радуясь, что он может хоть чем-то себя занять. — Никого постороннего не пускайте, — продолжал Штольман. — Не знаю, скажитесь больным. Неизвестно, что могут учинить молодчики, которые работают на казино! Бенуа Буффар уверил Якова, что всё выполнит, как тот и говорил, а потом лично проводил сыщиков вниз. Если они и в самом деле сработают как надо, то он заплатит им такой гонорар, что они смогут безбедно жить на него полгода! Какие отличные ребята! А вначале они ему такими не показались! Ай, да Поль Мартен! Знал, кого присылать! Штольман поймал экипаж, помог Ане подняться в него, и они поехали обратно к их особняку. — Мы едем домой? — недоуменно спросила Анна. Ей казалось, что они только-только вошли в азарт, и теперь должны активно добывать информацию. Ей не сиделось на месте. — Нет, — покачал головой Штольман. — Я решил зайти с другого конца и воспользоваться показаниями свидетелей с того света. Дух матери мадам Бувэ сказал, что два дела связаны. Кроме того, Андре Бувэ взял драгоценности матери и намеревался использовать их в своих нуждах. Ведет он себя довольно подозрительно! Хочу начать с него, чтобы держать в руках оба конца веревочки! Он вдруг замолчал, потому что прямо перед ним засверкали невероятными голубыми искрящимися льдинками безумно радостные глаза Ани. Она почти соприкоснулась с ним носами. — Ты на самом деле будешь пользоваться моей помощью? — восторженно завопила она шёпотом. — И слушать духов? И проверять такие версии? Штольман не удержался и пересадил её к себе на колени. Этот безумный поток ликования грел ему сердце. — Разумеется! — кивнул он. Аня немедленно по-девчачьи взвизгнула, с размаху обхватила его за шею и принялась целовать. До самой булочной поговорить им не удалось. Спускаясь с подножки экипажа, Яков думал о том, что он всё-таки непроходимый болван. У него могло быть семь лет блаженства, а вышла какая-то несуразица, если не сказать хуже. Вот и думай, Штольман, чего ты был лишен все эти годы! Пока они шли к пекарне, Анна всё же спросила о том, что Яков предполагает делать помимо опроса Бувэ. — Обязательно нужно посетить театр, который организовала Югетта. Поговорить со всеми и в особенности с Филиппом Ардана, который присоветовал мадемуазель Буффар казино. Не нравится мне эта история. А еще более мне непонятно пока, как эта девушка, придя отдать долг за предыдущий проигрыш, решила поставить украшения по новой. Настолько азартна и подвержена игре? Что-то иное? Пока этот момент для меня неясен. Нужно его прояснить. А дальше посмотрим, куда нас выведет новый виток расследования. Он опять споткнулся на слове, потому что вновь на него смотрели горящие глаза Ани, но в этот раз пылали они не радостью и ликованием, а восхищением и страстью. Она никогда не могла остаться равнодушной к работе его мысли, а уж сейчас особенно. Якову вдруг стало так жарко посреди заснеженной декабрьской улицы, будто кто-то развёл костёр рядом с ним. Да что же это такое? Её взгляд всегда выражал много больше, чем у других людей, но с тех пор, как они стали жить вместе, он иногда смущался как лицеист на последнем курсе, потому что эта женщина не умела скрывать свои чувства и на всеобщем обозрении говорила глазами такое, что…словом, такое! А тебе, Штольман, между прочим, сорок с лишним лет! Вот и думай, где твоя хваленая выдержка и умудрённость годами! — Аня, — начал Яков, с облегчением заметив, что вокруг них нет ни души. — Перестань на меня так смотреть! Аня вдруг широко улыбнулась. — А то что? — склонив голову набок, спросила она. В костёр, судя по ощущениям, подкинули еще пару поленьев. — А не то я сейчас сделаю всё то, что можно прочитать в твоих глазах, — пообещал Штольман. Аня покраснела, но глаз не отвела. Разговор приобретал опасный поворот. Спас их Андре Бувэ, который вышел из подъехавшего к пекарне экипажа. Увидев Аню, он немедленно расплылся в улыбке, поцеловал ей руку и поднял температуру горения еще на пару градусов. На этот раз, правда, полыхала ревность, а не страсть. — Не уделите ли вы нам несколько минут, господин Бувэ? — сухо спросил Штольман. Андре удивлённо посмотрел на этого как обычно хмурого человека и пожал плечами. — Конечно, — распахнул он калитку, ведущую к заднему входу в жилую часть помещения. — Проходите, здесь нам не помешают!