Детективное агентство "Анна и её духи". Второе дело.

«Н-да, — подумал Штольман, оглядев логово Югетты. — Пока папенька и маменька переживают, что дочь в рот маковой росинки не берёт, она тут прекрасно проводит время!» Под столом выстроилась вереница пустых бутылок из-под вина. Их было не меньше двадцати. «Дорогое! — оценил Штольман. — Частные сыщики такое себе позволить могут разве что по праздникам». Впрочем, дочери будущих сенаторов, вероятно, тоже. Денег на такие развлечения хватает только у самих сенаторов, так что и тут мадемуазель Буффар воспользовалась так ею презираемым положением отца. Девица была нервной, дёрганой и совершенно неуравновешенной. Она то брала со стола какие-то книги и перекладывала их с места на место, то начинала протирать ковёр, вышагивая из стороны в сторону. Успокоилась девушка только тогда, когда закурила тонкую папиросу в мундштуке, заставив Аню поморщиться. Она не любила табачный дым. Штольман уже сделал необходимые ему выводы. Шторы были плотно задёрнуты, от окон отодвинуты стулья. Дверь, которая виднелась в конце комнаты, закрыта на задвижку. Мадемуазель Буффар явно боялась, что за ней придут. Дело выходило сложнее, чем он предполагал. — Ну! — нетерпеливо почти выкрикнула Югетта, покачивая носком в домашней туфле. — Говорите! Откуда вы знаете про крест и серьги! Штольман нахмурился. Манеры у девицы были не лучшего плана. И на Аню смотрит с недовольством, что ли! Не нужно так на неё смотреть! — Мадемуазель Буффар, — довольно резко ответил Яков, заставив Аню с удивлением поднять на него глаза — с чего это он так заговорил? — вы сделали довольно опрометчивый шаг, так легко нас впустив сюда. Мы легко могли втереться в доверие к вашему отцу, ведь с виду мы люди приличные. И, сказав про крест и серьги, мы как раз могли заставить вас открыть дверь. Очень опрометчивый поступок для человека, ждущего нападения. Кровь так мгновенно отхлынула от лица Югетты, что Аня стала вспоминать, положила ли она в сумочку нюхательную соль. Девушка стала серая, с легким оттенком зеленого. Сигарета прогорела и пепел упал на домашнее платье, но она не обратила на это внимание. Хозяйка комнаты неотрывно следила за Штольманом, и в глазах её был такой священный ужас, что Яков решив пожалеть её, но при этом не разводить лишних церемоний. — Разумеется, это не так! — сказал он. — Мы на самом деле частные сыщики. Я Яков Штольман. А это моя жена Анна. Рассказывайте! — А вы точно…не они? — подалась вперед девушка, чуть придя в себя. Руки её тряслись. — Кто они? — немедленно спросил Яков. — Во что вы влезли? Югетта попыталась зажечь очередную сигарету, но у неё никак не выходило. Штольман отобрал коробок и помог ей прикурить. Заметил, как поморщилась Аня, и подумал, что нужно заканчивать здесь поскорее. — Я…я не виновата! — вдруг закричала мадемуазель Буффар и, подскочив, принялась в бешенстве носиться по комнате. — Это всё отец! Это он всегда хотел денег! И не дал мне выступать на сцене! Я хотела…я просто хотела показать ему, что его деньги мне не интересны! Я пыталась заставить его платить, но ему было всё равно! У него финансов больше, чем у нищего блох! «Образно!» — оценил Штольман. — И всё равно всё мало! — продолжала беситься Югетта. Аня смотрела на неё во все глаза. — Я…я решила, что должна совершить что-то значительное! Заставить его платить по-крупному! Я пошла в казино. Не простое. То, куда можно попасть только по протекции. Дальнейшую историю можно не рассказывать. Теперь стало всё понятно. — Сколько вы проиграли? — спросил Яков. Девица его раздражала. Папенька виноват в её бедах — потрачу-ка я его состояние, но продолжу жить на его деньги! — Сначала немного. Мне Филипп помог туда попасть, знаете. Это мой хороший друг! Филипп Ардана! Я проиграла и оставила долг будто отцу! Но вышло так, что им не интересно, кто мой отец. Долг они стали взыскивать с меня! Представляете? — возмущённо спросила девушка. Действительно, какая наглость! Взять деньги с того, кто добровольно сел играть и проиграл! — Они меня пугали! Ходили за мной везде! Будто у меня такие деньги есть в свободном доступе! Ежемесячные от отца я уже потратила, да и не хватило бы их! — пожала плечами Югетта. — Пришлось брать бабкины драгоценности! Они ей всё равно уже без надобности, а я такое старье носить не буду! Аня подавила желание вскочить с места и убраться подальше от этой девушки. Много людей не получают в жизни то, чего они изначально хотели. Да что там много — большинство! Но вести себя так и рассуждать вот так — это по меньшей мере глубокая неблагодарность к тому человеку, который тебя вырастил. У неё тоже были трения с родителями. Они периодически не могли прийти к единому мнению, но что бы она позволила себе вот так высказаться! Или брать у них деньги! Немыслимо! — Вы оплатили долг? — поинтересовался Штольман, который думал приблизительно о том же самом. Девушка вдруг замялась. На лице у неё появилось совершенно растерянное выражение. — Я не понимаю, как это произошло! — сказала она наконец. — Я принесла серьги и крест, чтобы отдать в счёт долга и…поставила их на кон! Я не помню, как это произошло! Не помню. И вот теперь я должна столько, что никогда и ни за что мне не расплатиться! Всего отцовского состояния не хватит! Даже если мы дом продадим! Югетта разревелась в голос, размазывая по щекам слёзы. Штольман не понаслышке знал, какое отчаяние охватывает человека, проигравшего всё, поэтому внутри шевельнулась жалость к этой девице. Совсем немного, но всё же. Сумма была колоссальной! — Почему не сказали отцу? — спросил он. — Потому что! — заорала Югетта. — Он мне всю плешь проест! И так вечно своими финансами попрекает! То за духи, то за платье! Что за нелепость! — Конечно лучше так, — вдруг вышел из себя Яков. — Сидеть здесь и жалеть себя! Мадемуазель Буффар пораженно уставилась на него. Никто с ней так не разговаривал ни разу в жизни. — Это всё равно вас настигнет! И придется отвечать! Спрятаться здесь — не выход! Нужно решать эту проблему! Мы, разумеется, попытаемся помочь, но нужно действовать! — Вы не понимаете! — вдруг подалась вперед девушка. — Они дали мне срок месяц! Месяц! Или меня убьют! А они могут! Могут! Истерические нотки прорезались в её голосе. — Они уже убили моего… Пипи! И хотели зарезать Арно! Девица вновь зарыдала и вытащила из-под дивана несуразное толстое создание на кривых ножках. Мопс захрюкал и попытался облизать хозяйку. Штольман поднял брови. Дело оказалось еще серьезнее, чем он предполагал.