Детективное агентство "Анна и её духи". Второе дело.

Аня помахивала одной ногой в воздухе и вертела головой по сторонам. Штольман это чувствовал даже с закрытыми глазами. Яков крепче прижал её к себе, думая о том, что нужно вставать и переходить наверх. В гостиной камин не горел, поэтому было прохладно и обнажённая кожа начинала покрываться мурашками. — Что ты крутишься? — спросил Штольман, открывая глаза. Аня была полна энергии, её бесенята немного успокоились, удовлетворив свои стратегические амбиции, и теперь чинно расхаживали — готовили новую операцию. — Диван оказался чересчур крепким, — сказала Аня, погладив обивку. — Я думала, он сдастся раньше! — Ты что, хотела и его поменять таким способом? — недоверчиво поднял голову Яков, удивляясь своей подтвердившейся недавней догадке. Аня пожала плечами. — Лучше это, конечно, было бы вон то кресло! Но и диван тоже можно бы поменять. Штольман смотрел на деловито рассуждающую про смену интерьера таким нетривиальным способом довольную Аню и захохотал. Нет, эта женщина однозначно и точно подходит именно ему. Никто и никогда не заставлял его так смеяться. Анна, заразившись этим заливистым смехом от Якова, тоже принялась хохотать. Остановиться не получалось, потому что на ум немедленно приходил диван, который «устоял и оказался чересчур крепким», и всё начиналось сначала. Закончилось всё тем, что Штольман соскользнул с дивана на пол. Аня немедленно свесилась вниз и принялась его разглядывать, раз уж такая прекрасная к этому возможность ей представилась. — Анечка, — взяв себя в руки, поинтересовался Штольман, — а как бы ты объяснила мадам Агнес и Мари сломанный диван? Анна подняла брови и задумалась. А действительно? — Мы бы ночью сожгли его в камине, — ответила она наконец. — Диван целиком в камине? — скептически переспросил Яков. — Это было бы то еще зрелище! — Ну, и ладно! — задрала нос Аня, что в контексте её голого вида смотрелось потешно. — Ну, и не буду больше ничего предлагать! И вообще, вставай с пола! Тебе вредно лежать на холодном! Не для этого я тебя лечила! Она встала с дивана, независимо откинула назад волосы и попыталась переступить через Штольмана, но он вдруг молниеносно подскочил, и Аня секунду спустя обнаружила, что она сидит у него на коленях и прижата так, что не в силах пошевелиться. — Анна Викторовна, я ведь уже говорил вам, что когда вы сердитесь, вы еще более прекрасны! Аня подавила желание улыбнуться. И воспоминаниям, и его выражению лица. Штольман, видя, что всё это не всерьёз, легонько провёл по её ребрам, желая всё же вызвать её улыбку. К его удивлению, Анна вдруг заёрзала у него на коленях и издала полусмешок-полуписк. Что это? Неужели она боится щекотки? Теория требовала немедленного подтверждения. Яков пощекотал её под коленкой. И снова этот звук. Вот это любопытно! — Яша! — возмущённые глаза Ани сверкали прямо перед ним. — Перестань! Я боюсь щекотки! — Я понял! — кивнул Штольман. — Теперь удержаться стало в три раза трудней! Дай мне хоть один раз тебя пощекотать, а потом я не буду. Анна с подозрением смотрела на него. В глазах его было нескрываемое любопытство и, кажется, робкие бесенята, пока еще стесняющиеся открыто плясать за радужкой. Она ему, конечно, разрешила, и всё опять закончилось на диване, но уже не щекоткой. Когда Штольман восстановил дыхание, он осмотрел диван и с удивлением произнес: — Смотри-ка, и правда всё еще цел! Какое, однако, крепкое сооружение! Теперь захохотала Аня. Диван теперь придётся менять не по причине его ветхости, а чисто из сибаритско-эгоистических соображений.