Детективное агентство "Анна и её духи". Второе дело.

Матье Рондо жил на третьем этаже очень приличного дома. Поль сказал, что это квартира его брата, и он пока обитает тут просто так, не оформляя документы. Поднявшись по лестнице, Аня и Яков нашли нужную дверь и постучали. В квартире долгое время никто не подавал признаков жизни, но консьерж внизу сказал, что господин Рондо дома. Наконец, когда Штольман постучал в третий раз, за дверью послышалось шевеление, и Яков вдруг шагнул в сторону, отодвигая Анну вбок, потому что он ясно услышал звук взводимого курка. — Кто там? — послышался приглушённый хрипловатый голос тоже как будто сбоку. — Господин Рондо, добрый день, — громко ответил Штольман, давая понять, что у них нет никакого тайного умысла и что они пришли открыто. Он понял, что брат покойного опасается за свою жизнь, поэтому так встречает гостей. — Меня зовут Яков Штольман, со мной моя жена Анна. Мы частные детективы. Мы расследуем дело, связанное со смертью вашего брата. Мы бы хотели поговорить с вами. Если вы полагаете, что мы каким-то образом можем быть для вас опасны, то мы сейчас спустимся вниз и будем ждать вас в кафе на первом этаже. Вы можете присоединиться к нам там. Некоторое время Матье ничего не отвечал, а потом Яков услышал, что курок снова щёлкнул, а в двери провернулся ключ. Подозрительно глядящий на них мужчина с худым и измученным лицом показался за створкой и, окинув их взглядом с головы до ног, отошёл в сторону, впуская их внутрь. В комнате было очень накурено, в пепельнице на журнальном столике дымилась смятая сигарета. Рондо, ничего не говоря, жестом предложил им сесть на диван и зажёг очередную папиросу. — Простите мне мои манеры, — голос слегка надтреснутый, хриплый. — Я не могу не курить, извините. — Ничего, — кивнула Аня, — я понимаю. — Спасибо! — чуть дёрнул уголком губ Матье. — Вы сказали, что Тибо не единственная жертва Клемансо и его компании. Штольман поднял брови. Не в бровь, а в глаз! Сразу в десяточку сходу! Он не видел причин не доверять этому человеку, но тем не менее рассказал только самые общие факты дела. Мало ли что бывает в жизни! Матье слушал внимательно, кивнув в конце. — Теперь я расскажу вам историю, в которую влип мой брат. И я теперь соответственно. Тибо и я росли в семье коммерсанта, но получили очень хорошее образование. Я остался в пригороде, а брат отправился покорять вершины политики. Получилось у него совсем неплохо. Он на самом деле старался сделать жизнь лучше, и у него это выходило. Система общественного транспорта в центре — его заслуга. Лицо у мужчины скривилось. Он с силой затушил сигарету и тут же зажёг еще одну. Анне стало так его жалко, что слёзы подступили совсем близко. — У вас есть чай? — спросила она у него. Матье растерянно заморгал, глядя на неё. Потом он понял, о чём она спрашивает, и махнул рукой в сторону кухни. Аня взяла по дороге две полные пепельницы и отправилась заваривать чай. Рондо проводил её взглядом, и вдруг внутри что-то сдвинулось. В первый раз за неделю он видел такое отношение. Струна внутри, натянутая до предела, слегка расслабилась. Он не знал, можно ли доверять этим людям, но ему внезапно стало наплевать. Пусть всё будет так, как будет. — Он полгода назад столкнулся с Клемансо, — продолжил он. — Это один из окружных советников от демократов. Он стал его противником в проекте по государственным клиникам. Тибо попытался решить всё миром и предлагал компромисс, но Клемансо не соглашался. Однажды Тибо стал невольным свидетелем того, как тот обсуждал с кем-то из сенаторов что-то касаемо того, что нужно решать вопрос с Магриттом. Тогда мой брат не придал этому значения, но спустя две недели Пьер Магритт, банкир, стал участником крупного скандала с растратой средств клиентов и был посажен в тюрьму. Матье вновь прервался, потому что Аня поставила перед ним чашку дымящегося чая и свежую пепельницу. — Тибо стал аккуратно наводить справки, — удивляясь заботе незнакомого ему человека и совершенно искренней сочувствующей улыбке, продолжил мужчина. — И вышел на это казино, на то, что это по сути аппарат для уничтожения неудобных и неугодных. И для самого Клемансо и для тех, кто к нему обращается. Просто так поиски брата не закончились. Клемансо не один всё это проворачивает, разумеется. Есть те, кто стоит выше него, кто не позволяет закону добраться до игорного дома, кто сам пользуется его услугами. Чашка дрогнула в его руке, пальцы с силой сжали ручку, и хрупкий фарфор треснул. — Он не мог сам застрелиться, — Матье жестом показал Анне, что ему не нужна помощь, и стряхнул с пальцев капли чая. — Не мог! Он слишком далеко копнул и затронул того, кого не следовало. Ведь он не мог оставаться в стороне, когда такое творится практически под носом у властей. И ведь даже следствия никакого по сути не было. Утром его нашли с простреленной головой, а вечером дело было закрыто — самоубийство. Вот и вся недолга. Он опять зажёг спичку и вытащил сигарету. Просто так сидеть было невозможно. Штольман помолчал. Дело было скверное. — Очень жаль вашего брата, господин Рондо, — наконец сказал он. — Он боролся против несправедливости и заплатил жизнью за то, что вышел с колоссом один на один. Будь у него человек, которому он мог бы доверять, то, возможно, всё пошло бы по-другому. С его доказательствами вместе можно было бы попытаться сразиться на равных. Матье вдруг наклонился вперёд, раздавил окурок о дно пепельницы и, скривив рот в усмешке, сказал: — Вы не понимаете. Он был ведь не дурак. Дураки в политике долго не держатся. Он копировал все собранные факты и отсылал мне. У меня есть всё: ходы, участники и жертвы. Я здесь уже неделю и не знаю, как мне поступить. Я готов идти до конца. Ради Тибо. Но не знаю как!