Devil's Trill Sonata

«Существует легенда о великом скрипаче и композиторе XVII века. Его звали Джузеппе Тартини, и однажды он встретил дьявола. Его музыка была прекрасна, но в один момент он будто бы исчерпал все свои идеи и не мог сочинить грандиозного финала для новой сонаты. Измученный собственным вдохновением, музыкант убрал инструмент в угол и, вымотанный, заснул. С той ночи, во снах он начал видеть Его. Изначально он сидел на стуле возле его кровати, пока тот спал. Смотрел на него или читал — Джузеппе был напуган и ночи проносились одна за другой, стираясь из его памяти. Все, что он мог вспомнить — это Его присутствие. До тех пор, пока музыкант трясущимися руками не предложил дьяволу свой инструмент. И вот тогда он и услышал самую прекрасную мелодию, заставляющую душу истекать слезами. До самого утра, Джузеппе как завороженный наблюдал за длинными пальцами Дьявола, что так искусно играл на скрипке, создавая поистине чудесную мелодию. Когда дело подошло к финалу, музыкант проснулся от сильного волнения, кидаясь к скрипке и пытаясь тотчас повторить то, что слышал в своем сне. Несколько дней он упорно трудился, воспроизводя, но даже так, пьеса была и вполовину не так хороша, как то, что ему приснилось. Идея пришла в его голову неожиданно. И в ту же минуту композитор поспешил к кровати, стараясь заснуть как можно скорее. Именно в ту ночь он и продал свою душу, взамен на потрясающее произведение, которое и сейчас называют Сонатой Дьявола. Джузеппе умер от гангрены спустя пару лет. И люди, присутствующие на его похоронах, клялись, что слышали эту мелодию, тихо играющую будто из-под самой земли…» — Ну, как тебе? — Чонгук с нетерпением смотрит на лучшего друга, которого с таким трудом заставил прочитать начало своей новой книги. — Хм, а ты тут разве не приврал? — скептически хмыкает Юнги, откладывая рукопись на кровать, на которой и без того валяется куча открытых учебников: парень учебу не жалует. — Я ведь не научную статью пишу, могу себе позволить немного фантазии, — улыбается младший, скромно садясь рядом. — Ну, а в целом как? Тебе понравилось? У Чонгука глаза горят так ярко, что их видно даже из-под челки, скрывающей лицо. Откуда в нем столько рвения к писательству — неизвестно. Вот только сколько себя Юнги помнит, его друг всегда выдумывал рассказы. Однако записывать начал сравнительно недавно. Расстраивать его совершенно не хочется, поэтому старший честно отвечает: — Это ведь только начало, я правильно понимаю? — Младший нетерпеливо кивает. — В таком случае, я бы захотел читать дальше, — выносит Юнги вердикт. Чонгук восторженно вздыхает, подавляя в себе порыв задавить Мина в объятиях: иначе он вообще с ним разговаривать перестанет. А друзьями разбрасываться он себе позволить не может. Ему хоть и всего тринадцать, но он уже умеет ценить тех, кто рядом и кто принимает (или терпит) его таким, какой он есть, со всеми его странными увлечениями. В младшей школе к нему приклеилась репутация чудака, который лазит по заброшенным домам, смотрит фильмы ужасов и рассказывает странные истории. Из-за этого мальчику чаще приходилось находиться в своем собственном мире, всё больше погружаясь в эти увлечения. И в один прекрасный момент этого всего стало так много в его голове, что он решил писать рассказы. Раз никто не хочет с ним разговаривать, быть может, найдется тот, кто будет читать? И Юнги нашёлся. Возможно, в Чонгуке его привлекали и не его рассказы. Скорее всего дело было в том, что тот большую часть времени был молчалив и спокоен, обдумывая что-то в своей голове и не донимая старшего расспросами. Да и держаться вместе в школе на обедах было намного проще. Когда они были вдвоем, они не выглядели в глазах окружающих «странными». — Слушай, я вижу, как ты горишь этим, — неожиданно говорит Юнги, нервно водя карандашом по строчкам учебника. — Просто продолжай, несмотря ни на что, ладно? Старший не поднимает на него глаз, смущаясь, что только лишний раз подтверждает догадки Чонгука о том, что друг говорит от чистого сердца. И это многого стоит. Прямо сейчас, у него есть человек, которому он доверяет, крыша над головой и идея для потрясающей книги, которую он обязательно допишет. В этот раз младший не сдерживается, бросаясь на Юнги с объятиями. Тот издает сдавленный крик, но все же обнимает в ответ, настороженно глядя за его плечо.

***

— Почему, чёрт возьми, в маленьких упаковках сока есть трубочка, а в больших — нет? — молодой мужчина отбрасывает в угол очередную смятую пачку апельсинового сока, нервно выдыхая. — За те деньги, которые ты получил за последний роман, ты вполне мог бы организовать собственное производство, — усмехается Юнги, заходя в кабинет друга и уворачиваясь от мусора, пролетающего мимо него. В углу уже образовалась приличная куча использованных коробочек от сока, вот только нет никаких упаковок от еды. — Только не говори мне о том, что вот это, — он внушительно кивает на кучу, — твоя еда за последние 24 часа? Ответом ему служит молчание и нервный стук клавиш печатной машинки. Компьютер Чонгук не использует с тех пор, как случайно залил его соком, феерично уничтожив плоды 20 часов работы. Тогда он был как никогда близок к нервному срыву, и Юнги едва удалось убедить его, что до срока сдачи работы времени еще навалом, а значит он справится. Они справятся. Истолковав молчание младшего как положительный ответ, Мин быстро заказывает еду через приложение, вбивая адрес офиса Чонгука, понимая, что в ближайшие несколько часов он его отсюда не вытащит. Хоть Юнги и шутит о том, что он нянькой не нанимался, ей он и подрабатывает. Увлечённый собственными книгами, Чонгук не способен позаботиться о себе самостоятельно. О личной жизни говорить тоже не приходится. Всё, что интересует его с момента выхода первой книги — это его работа. В издательстве молодого мальчишку, каким он к ним пришел, быстро уверили в том, что страшные книги много денег не принесут. И что он всегда успеет сменить поле своей деятельности и написать то, что будет ему интересно, но вот только когда он сделает себе имя. И с тех пор парень штампует любовные романы по две штуки в год. С его внешностью, и таинственной аурой — это была лучшая идея, принёсшая немало денег тем, кто его в этом убедил. Помимо тех книг, которые Чонгук вынужден писать, он никогда не оставлял то, что действительно дарило ему счастье. У него накопилось немало увлекательных историй, которые он хотел бы объединить в один сборник. Когда ему позволят, конечно. В конце концов, он сидит в удобном кресле в своём собственном кабинете, так что стоило потерпеть ещё немного. — Как насчёт того, чтобы отдохнуть? — слышит он голос старшего. Юнги сидит на диване, что-то делая в своем телефоне, не особо ожидая ответа. Чонгук недовольно разглядывает последние строчки, что он написал. Бездарно. — Возможно, это хорошая мысль, — произносит он, откидываясь в кресле. — Как насчет той идеи, что я предлагал? Юнги отрицательно качает головой, не желая снова спорить. Чонгук недавно озвучил желание пожить в доме с привидениями. — Да брось, я уже купил его, поедешь со мной? — Ты сделал что? — Юнги вскакивает, стремительно приближаясь к рабочему столу и встречается с насмешливым взглядом. — Какого хрена, Чонгук? Думаешь, я отпущу тебя в дебильный особняк посреди леса? — Да какой там особняк, — смеется младший, закидывая ноги на столешницу и откидываясь в кресле. — Так, небольшой коттедж. И к тому же, я уверен, что это подарит мне хоть немного вдохновения, чтобы наконец закончить ту книгу. Юнги устало вздыхает, разглядывая бордовые бархатные шторы у Чона за спиной. Плотно задёрнуты, как и всегда. В кабинете полумрак, и если подумать, мрачнее атмосферы он не видел. Даже единственное зеркало закрыто плотной чёрной тканью, наводя на жуткие мысли. Этот парень решительно не боится никого и ничего, и Мин при всём желании не сможет встать у него на пути. — Мне не нравится эта идея, потому что там совершенно нет связи. Вот что ты будешь делать в экстренной ситуации? Долбанёшь злоумышленника печатной машинкой? — Ты что?! — восклицает Чонгук возмущенно. — Она же раритетная! Юнги пробирает смех. Они дружат больше 10 лет, и Чон достаточно изменился со школьных пор. Но иногда в нем проскальзывает тот же социально-неловкий мальчишка, с чёлкой, полностью закрывающей глаза, и очаровательной улыбкой. Дом, который младший однажды показал ему, находился пусть и не в глубоком лесу, однако до ближайшего населённого пункта было по меньшей мере километров десять. — А если серьезно, — старший смотрит прямо в глаза Чонгука, подмечая как из них пропадают любые эмоции, — Как ты собрался там выживать? — Да брось, закуплю еды на две недели, закрою все двери и окна и буду донимать всех призраков стуком клавиш. — Зная тебя, ты закупишься одним апельсиновым соком и сдохнешь через четыре дня, — Юнги мягко улыбается. Он давно уже мысленно согласился на эту авантюру — такого, как Чонгук одного отпускать нельзя. Если он вам хоть немного дорог, конечно. Младший растеряно уставился на что-то позади Юнги, заставляя того обернуться. За спиной, как всегда, ничего нет. Или, вернее будет сказать, никого нет? — Эй, — Юнги подходит ближе, мягко кладя руку на плечо друга. — Ты снова залипаешь. Дождавшись ответного взгляда от Чонгука, он повторяет то, что сказал ранее: — Я поеду с тобой. Когда выдвигаемся? — Сейчас, — шепчет Чонгук, сверля взглядом завешанное зеркало. — Думаю, нужно ехать прямо сейчас. Если бы Юнги платили каждый раз, когда Чонгук делает что-то странное, то давно бы купил себе домик в Норвегии и не тащился бы в этот заброшенный особняк. Впервые младший показал ему фото дома около двух лет назад. Не подозрительно ли, что за такое длительное время его никто не купил?

***

— Чонгук, сейчас поздно, может, хотя бы до утра подождем? — особо не надеясь, спрашивает старший. Тот уже залез на пассажирское сидение, подтянув колени к груди, несмотря на дорогой костюм, в котором ему явно было неудобно. Он лишь моргает несколько раз, глядя на друга. Вид у него растерянный, но оно и понятно — он наверняка работал весь день. Вздохнув, Юнги заводит машину, медленно выезжая с парковки. Он задумал растянуть дорогу, насколько это возможно, чтобы не находиться на лесной дороге в глубокой темноте — это немного собьет с толку даже опытного водителя. Да и жутковато, чего уж там. Чонгук вбивает нужный адрес в навигатор и, немного приоткрыв окно, расслабляется. Ночной свежий воздух дарит ощущение лёгкости и свободы. Машин на дорогах практически нет, тихо идёт дождь. Юнги ведёт машину аккуратно, пытаясь прикинуть хотя бы примерный список вещей, которые ему понадобятся. Довольно скоро он замечает, что младший заснул, смешно закинув голову назад и приоткрыв рот. Он кажется таким ребенком, пока дело не касается его работы. Юнги невольно улыбается, припарковавшись возле своего дома. — Ничего же не случится с ним тут за 10 минут, — шепчет он, глядя на боковое зеркало и глуша мотор. Он аккуратно закрывает за собой дверь и направляется в дом. Собирается в спешке, надеясь, что каким-то образом в том особняке окажется стиральная машина. В сумку без разбора летит все, что лежало не на своём месте. По итогу, квартира кажется парню непривычно чистой и пустой. Он так же упаковывает остатки сегодняшнего обеда, на случай, если кто-то из них в дороге проголодается, потому что доставку еды они так и не дождались. Уже на пороге ему в голову приходит достаточно странная идея. Оставив сумку у двери, он в одном ботинке прыгает через всю комнату к комоду, в котором хранит разные мелочи. Опрокинув шкатулку с украшениями, он в темноте нащупывает крест, который уже долгое время не брал в руки. Засунув вещицу в карман, он спешит обратно. Чонгук все так же мирно спит, вытянув одну ногу. Юнги накидывает на него плед, прихваченный с собой, и идёт к багажнику, чтобы оставить сумку там. — Неужели… — его взгляд падает на огромный чёрный чемодан, с которым Чонгук обычно выезжает в командировки, — Он уже все вещи собрал? Проверив то, что лежит внутри, Юнги садится за руль, с сожалением осознавая, что дольше время потянуть не сможет, потому что младший взял всё, что нужно, вплоть до своей домашней печатной машинки, а значит к нему заезжать не придётся. Дорога тихая, лишь стук дворников, счищающих капли с лобового стекла, продолжает гипнотизировать. По мере приближения к месту, сон младшего становится всё беспокойнее. Юнги даже приходится остановиться, чтобы разбудить Чонгука, потому что тот начал странно выгибаться и мог навредить себе, ударившись. — Эй, мелкий, — парень тянется, сжимая запястье друга и отводя руку от его лица. Пальцами он аккуратно убирает выбившиеся пряди, закрывающие лицо, — Все хорошо, просыпайся, — шепчет он. Звук включённых поворотников отсчитывает мучительные секунды, в которые Юнги приходится прикладывать всё больше усилий, чтобы удержать Чонгука. Казалось, он пытается бороться с ним сквозь сон. Мучительно выдохнув, он немного расслабляется, открывая глаза и пытаясь сообразить, где находится. — Кошмар приснился? — мягко спрашивает Юнги, отпуская руки младшего. Тот спешно стирает с лица одинокую слезу и остатки сна. — Вроде того, — хрипит он, стягивая с запястья резинку и собирая небольшой хвост на макушке, — Мы уже рядом? — глаза его устремляются к навигатору, который неминуемо отсчитывает оставшиеся километры их спокойствия. — Минут двадцать по трассе, потом повернем к ближайшему городку, закупимся, и в лес, — заключает Юнги, разглядывая маршрут. Чонгук в ответ лишь сдержанно кивает, кутаясь в одеяло и потирая замёрзший нос. «Вероятно, всё же не стоило гнать с открытыми окнами», — проносится у старшего в голове. — Тебе не страшно? — спрашивает он, выключая поворотники и выезжая на трассу. — Мм? — Чонгук заинтересованно поворачивается в его сторону, — Чего мне бояться? Приведений? — Ну допустим, — Юнги крепче сжимает руки на руле, поглядывая в зеркало заднего вида и замечая два горящих глаза, отражающиеся на заднем сидении. — Я даже вроде как надеюсь на их существование, — улыбается младший, — Иначе, какой толк покупать особняк, населенный ими… — А я вот, — шмыгает носом Юнги, — Побаиваюсь. — Ты только ради меня поехал? — искренне удивляется Чонгук. — Почти всё, что я делаю — ради тебя, — улыбается старший, молясь, чтобы это не прозвучало слишком неловко. Ответом ему служит молчание, и он краем глаза следит за тем, как румянец медленно появляется на щеках друга. Правда в том, что у Юнги кроме него никого и не осталось. И он ничего не может поделать с собой, слишком опекая младшего. Мысль о том, что с ним что-то случится, приносит с собой дрожь до кончиков пальцев и тревогу, растекающуюся по внутренним органам. Он не смог бы находиться в городе, без возможности связаться с Чонгуком. Поэтому из двух вариантов, он выбрал приведений. Тем более, минимальный иммунитет к ужасам у него уже присутствовал, благодаря рассказам, которыми его регулярно подкармливал друг. Чонгук проверяет свой телефон, попутно описывая ситуацию своему агенту. Тот сильно способствовал покупке этого дома, стараясь поддержать интересы молодого писателя. Сумки с собой Чонгук возил уже практически неделю, подгадывая идеальный момент, чтобы утащить с собой друга. При всем бесстрашии и любви к мистике, конечно, он не исключал возможности нападения куда более страшных существ, чем приведения: людей или диких животных. Против них он и правда был бы бессилен. По его просьбе в доме уже была проведена уборка, куплены все необходимые в хозяйстве вещи, так что за свой комфорт они могли не опасаться. В одной из комнат, дверь которой ранее была заколочена досками, он организовал свой кабинет, посчитав её эпицентром паранормального. Рассказ, идея которого появилась почти 10 лет назад, упорно не хотел выходить в свет в том виде, в котором его представлял сам писатель. И он ужасно надеется, что атмосфера, в которую он собирается себя вогнать, поспособствует написанию грандиозного финала. Юнги поворачивает руль, съезжая на гравийную дорогу. Чонгук откладывает телефон и вглядывается в дома, тянущиеся стройным рядом вдоль дороги. — Кстати, не думаю, что местный магазин будет открыт в такое время, — произносит он. — Ты голоден? Я прихватил с собой остатки вчерашнего обеда. Мы могли бы встать где-нибудь и подкрепиться. — Думаю, было бы неплохо, — Чонгук улыбается, — К тому же, тебе надо отдохнуть. Можешь поспать немного, у нас будет примерно час до открытия магазина. Я могу повести дальше, — предлагает он. Юнги хотел бы отказать ему, но правда в том, что его глаза действительно закрываются под мерные звуки дворников — дождь так и не думал кончаться. — Хорошо, сделаем по-твоему, — он сворачивает на обочину, и радуется своей догадливости, благодаря которой кинул пакет с едой на заднее сидение, и теперь может не мокнуть, пробираясь до багажника. Несмотря на то, что еда холодная, они оба с аппетитом едят, а затем Чонгук даже ловит местную радиостанцию, зная, что музыка всегда убаюкивала друга. Юнги, не сопротивляясь, перебирается на заднее сидение, устраиваясь поудобнее, а младший заботливо кутает его в одеяло. На улице почти светает, и он с любопытством разглядывает темно-серые облака, которые совсем скоро загорятся красным. Засыпает он довольно скоро, и в этот раз уже Чонгук оставляет его в машине, не решаясь разбудить. Он знает, что Юнги будет потом долго ворчать из-за того, что он «дурень и даже еды нормальной сам купить не сможет», но младший решил постараться. Почти вся его продуктовая корзина состоит из овощей и мяса, но не удержавшись, он кидает туда рамен, немного сладостей, дорогой виски для старшего и кучу детских пачек апельсинового сока. На кассе он узнает о том, есть ли у них в городе доставка еды. Но продавец, услышав их адрес, лишь качает головой, заявляя, что вряд ли курьер согласится туда добираться. В конце концов, они всегда смогут съездить до магазина сами. Чонгук заезжает на автозаправку, заливая полный бак, и теперь уже настраивается на приключение. Юнги все еще мирно сопит на заднем сидении, а младший невольно любуется хвойными деревьями, тянущимися ввысь. Кажется, таких высоких он не видел никогда. Дорога ведет прямо через лес, и парень немного сбрасывает скорость, чтобы ехать как можно аккуратнее. Солнце уже взошло, но все вокруг выглядит серым. Туман настолько плотный, что иногда Чонгуку кажется, что он совсем не видит, куда едет. И только навигатор, каким-то чудом словивший сигнал, докладывает, что до пункта назначения осталось около километра. Он продолжает монотонно двигаться вперед, усиленно всматриваясь в белое молочное полотно прямо перед ним. Что удивительно, так это то, что и справа, и слева, он может с легкостью разглядеть окружающие их сосны. Впереди же будто нет ничего. Он слышит глухой стук под днищем машины, надеясь, что это была всего лишь ветка. Но стук повторяется снова и снова. Парень старается ехать еще медленнее, ощущая холод, расползающийся по салону. Окна закрыты, кондиционер не работает. Юнги будто ничего не чувствуя, спокойно выдыхает облачко пара, и Чонгук уже знает, что сейчас произойдет. Знает, но все равно переводит взгляд на боковое зеркало.