Поступь октября

      Облачко едкого дыма окутало блик фонаря, размыв яркие края. Прикрыв глаза, Бешеный жадно втянул дым ноздрями. Кайф. И успокаивает, и греет. Без косяка его задница давно примёрзла бы к металлической детской горке, на которой он развалился, закинув ногу на ногу.           В густеющих сумерках зажигались первые окна. Люди возвращаются из душных офисов в свои клоповники, чтобы пожрать полуфабрикатов, повтыкать в сериал и в итоге вырубиться перед телеком. В гробу Бешеный видал такую жизнь. Лучше сдохнуть свободным и независимым, чем крутить чужие шестерёнки, ничего с этого не имея.           «Ага, независимый, — внезапно вмешался противный голос в голове. — Ты просто так воздухом подышать вышел, или всё-таки тебя мамкин козёл домой не пустил?»           Бешеный озлобленно прикусил фильтр зубами. Проколоться может каждый, но от этого легче не становится. Ничего, этот ушлёпок ещё пожалеет, что с ним связался…           — Извините…           Сначала Бешеный подумал, что ослышался. Ну серьёзно, кто в здравом уме будет обращаться к здоровенному лысому парню с забитой татуировками шеей таким тихим и вежливым «извините»? Но когда обращение повторилось, он всё же позволил себе поднять глаза.           — Чё надо?           — Извините, — хрипло повторил тёмный силуэт, очерченный светом фонаря, — можно моей дочке немного покататься на этой горке?           Какой ещё дочке? Зависнув на пару секунд, Бешеный задрал голову и заметил в паре футов от своей макушки грязные подошвы крошечных, в половину его ладони, ботинок. Ребёнок нетерпеливо болтал ногами в ожидании своей очереди скатываться.           Бешеный снова повернулся к тёмной фигуре. Хрень какая-то. Шевелиться откровенно не хотелось, так что он лениво рыкнул:           — На хер иди.           Помедлив, незнакомец покорно отозвался:           — Ладно. Простите.           А голос молодой. Прям совсем молодой…           Любопытство всё же заставило Бешеного вывернуть шею, чтобы взглянуть на этого самого папашу. Он стоял на цыпочках возле горки и тихо уговаривал девчонку пойти в другое место. Она лепетала что-то протестующе несвязное, но он, по всей видимости, понимал. Хотя как? Даже не парень — курносый пацан с детским жирком на щеках. Неясно, тянет ли хоть на восемнадцать.           — Эй. — Внезапный порыв заставил Бешеного разогнуть колени и подняться. Оба — молодой папаша и мелочь лет трёх — удивлённо вылупились на него. — Хрен с вами. Катайтесь.           На бледном лице пацана возникла слабая улыбка.           — Спасибо. Иначе она вообще не уснёт сегодня.           Ишь как смотрит. Не боится совсем. И слова какие знает — «простите», «спасибо»… В свой адрес Бешеный таких слов не слышал лет двести. И хотя прежде сам дьявол не смог бы заставить его выкинуть едва раскуренный косяк, он зачем-то затушил его о край урны, выкинул и отошёл к качелям. За спиной раздался радостный детский визг. Придурки, ей-богу.