Чертёнок, что подарил мне рай

- Алло. - Да? Стоп, Антон? - Да. Можешь говорить? - Могу. Откуда у тебя мой номер, и почему ты мне звонишь? - Это по поводу Арса. - Почему я не удивлен... Мой мальчик что-то натворил? - Серёж! - Что? - Я снизошёл до того, что прошу у тебя помощи, а ты хернёй страдаешь. - Ладно, ладно, выкладывай, чего у тебя там. - Он мне изменил. - Этого следовало ожидать, но все равно пиздец. Сочувствую. Ты опять куда-то сбежал? - Нет. Я просто попросил его меня не трогать. И он не трогает. И даже не разговаривает нормально. Спрашивает, как в школе, и все! Он же и сам все знает. И вообще... Я ему что, сын что-ли!? - Ну так-то почти. - Блять! Да ну тебя... - Спокойно. Нормально все будет, наверное. Он такой человек. Это не отменяет того факта, что он мудак, но все же. - Он мне примерно так же сказал... Ладно, пока... - Стой! Чё сразу "пока"? Я просто не знаю, что тебе можно сказать. Ему постоянно нужен секс. Можешь предложить - зашибись, не можешь - хер знает, что с вами делать. Но вообще, по секрету, ты ему вроде как реально нравишься как человек. В плане, со всеми своими тараканами в голове и так далее. В общем, ты понял. - Он говорит, что не хочет делать мне больно... Идиот. - Согласен. Идиот. Я с ним поговорю попозже. - Угу... Спасибо. Пока. - Давай, удачи! Антон понимал, что сам просил его не трогать, понимал, что это необходимо, для него уж точно, но никак не мог отвыкнуть от ночных объятий, от ленивых поцелуев по утрам, от сцепленных под столом рук. Полгода назад парню было страшно даже подумать о том, что он станет зависим от мужчины (он и не думал, собственно), но потом в его жизни появился Попов, черт бы его побрал, и жизни заиграла новыми красками. Всеми цветами радуги. Возможно, стоит просто поговорить с Арсением, но пока он где-то снова шляется, и Шастуну очень хочется выбросить из головы мысли о том, что и с кем он может делать. Попов действительно почти каждый день проводил вне дома. Возвращался он ближе к позднему вечеру, так что времени наедине с Антоном было не так много, что упростило ему жизнь. Мужчина соврет, если скажет, что хорошо себя чувствует и с лёгкостью принимает условия Антона. Но уважение к партнёру и его решениям никто не отменял, не очень-то вовремя Арсений понял эту простую истину, но лучше, как говорится, поздно, чем никогда. Вечера после работы он коротал в кафе на углу улицы, в двадцати минутах ходьбы от здания, где располагаются органы опеки и попечительства. Вместе с Александрой, работающей в органах, географ рылся в электронных архивах, пытаясь найти чуть больше информации об отце Антона, чем дала ему Саша раньше. Шастун Андрей Владимирович. Сорок три года. Воронеж. Это все то немногое, чем они могли довольствоваться сейчас. И если в первую неделю надежда теплилась у обоих и желание искать дальше подогревалось неким азартом, по истечении двух не хотелось уже ничего. В конце концов, опекунство можно и продлить, наверное. Арсений не спрашивал, но искренне в это верил. Как и в то, что с Антоном и их отношениями все в порядке. Шастун же так не считал... Глупо полагать, что та небольшая оплошность, если ее можно так назвать, сойдёт парню с рук. Но особо умным Антона никто и не считал. Во время последнего своего заказа, ему некогда было подумать об оплате товара, что возымело не самые приятные последствия. Почти весь следующий день телефон парня оставался выключенным из-за склероза своего хозяина, который удосужился поставить гаджет на зарядку только вечером, когда, включив его, и увидел столько сообщений и пропущенных звонков, сколько не набралось бы, если сложить все неотвеченные от мамы, пока сын где-то шляется, не предупредив её. Не трудно догадаться от кого, для этого нужно быть всего лишь чуть умнее Антона. Да и причина такой внезапной нужности подростка ясна - деньги. Деньги, которые дилер от него не получил. Все сообщения, кроме последнего представляли собой различные вариации "Где ты? Гони деньги", включающие различные речевые обороты и жаргонизмы, а вот последнее: "Через полчаса мои люди будут у тебя", отправленное чуть больше десяти минут назад, заставило юношу напрячься. Умирать в шестнадцать совсем не хотелось. Первым вариантом спасения стал снова Арсений, но что он может сделать, когда торчит где-то, а в его квартиру уже совсем скоро вломятся какие-нибудь амбалы, Антон не сомневался, что это будут огромные мужики, еле входящие в дверь. Да и неудобно как-то... Второй же, как кажется на первый взгляд, был более продуман и приведен в действие. Взяв телефон, немного денег и зарядку, парень оделся и выбежал на улицу, где пошел, виляя по дворам и переулкам, куда-то подальше от дома. Он пытался не думать о том, что Арсений может прийти раньше обычного, и что, вернувшись, может увидеть квартиру не совсем такой, как прежде. Следующий пункт плана - найти, где переночевать. Первым, о ком подумал Антон, стал Илья Макаров, который отказал, сославшись на офигенно крутую девчонку, сидящую у него на кухне. Понятно. Ира оказалась у бабушки, да и в целом звонить бывшей, которую сам бросил, и просить ее о помощи - заведомо провальная идея. Получив ещё несколько отказов, Шастун написал в общий чат. Антон: Ребят. Тут такое дело... У кого можно остаться на ночь?

8 (958) 501 - ** - **

Опять!?

Дима:

У меня, если хочешь.

Арсений:

В смысле? Антон, дома!

Все же помнят об умственных способностях Шастуна. С внимательностью у него дела обстоят похожим образом, из-за чего сообщение было отправлено не совсем туда, куда нужно. Антон: Спасибо, Позов. Я к тебе *** - Саш, что-то происходит. - Ты о чём? - Антон спрашивал, у кого может переночевать. - Значит, что-то случилось. - Да ты гений! - Ну извини... Наверное, тебе стоит поехать домой или к Антону, если ты знаешь, где он может быть. Вняв совету Александры и нарушив данное самому себе и парню обещание не лезть в его жизнь и не трогать его некоторое время, Арсений направился в сторону дома, где у парадной его уже поджидали. Вообще-то не совсем его, но это не столь важно. Двое парней, совсем непохожих на тех, что рисовало воображение Шастуна: один очень длинный и тощий в облезлой дубленке поверх черного свитера с высоким горлом и в балаклаве, а другой, похоже, стремился достичь идеальной формы шара и утопал в огромном пуховике, в отличие от тощего, не скрывая лицо. Он же и подал голос: - Передай своему Антошке, что босс ждёт деньги. - Что? Вы это мне? - учитывая, что кроме Арсения и этих двоих во дворе никого не было, вопрос Попова прозвучал, мягко говоря, странно. - Конечно тебе, баклан,- ответил длинный, голос которого почему-то дрожал. - Шестьдесят восемь кусков,- продолжил второй,- до завтра. - Стойте здесь, сейчас принесу, - сложив отрывки информации, полученной вчера, Арсений понял, что за люди ожидают денег от подростка. Перемахивая через ступеньки, он добежал до квартиры, откуда позвонил в полицию. Понятное дело, до ее приезда нужно как-то задержать этих двоих... Долго ждать не пришлось - не прошло и десяти минут, как в квартиру зашёл круглый, Арсений же старательно делал вид, что ищет заветные шестьдесят восемь тысяч. Причитая, что деньги были где-то здесь и перерывая все шкафы, все места, где у людей могут быть заначки, мужчина тянул время. Вскоре, что удивительно для российской полиции, сотрудники подъехали, о чем Попов узнал, услышав слишком громкое "Блять, менты!" из открытого окна. И слишком громкие крики из своей квартиры: - Это ты!? Ты, блять? - круглый мужчина орал Арсению куда-то в подмышку. Выглядело это не сильно угрожающе, но нож, сверкнувший из-под рукава его пуховика, изменил ситуацию. - Нет, что вы. Я бы никогда. Зачем сюда приплетать кого-то ещё? - С-сука... Надо было самого Шастуна дожидаться... Пробубнив себе под нос что-то нечленораздельное, круглый нашел, на что можно встать, и холодное лезвие коснулось кожи на шее Арсения. - Иди разбирайся, блять, с ними. Не знаю... Говори, что ложный вызов, что хочешь. - Прошу прощения,- не сказать, что ему было не страшно, но Попов храбрился, пытаясь убедить себя в обратном,- но как я что-то им скажу, если вы держите нож у моего горла? - Придумай. - Хорошо. Спустя некоторое время мужчина оказался закованным в наручники и посажен в патрульную машину. Как жаль, что Арсений не успел придумать что-нибудь для того, чтобы полицейские уехали. Длинному партнеру будущего заключённого повезло больше: видимо, он успел сбежать или заверить сотрудников полиции в своей непричастности к незаконным деятельности своего босса и товарища. *** - Дима, ты меня просто спас, спасибо,- через полчаса после получения сообщения с адресом от одноклассника, Антон стоял на пороге его квартиры. - Да не за что. - Серьезно. Я ж тебя заебал в край, почему ты меня пускаешь к себе домой? - Если я могу помочь, почему нет? Только, пожалуйста, не матерись. Родители дома. - Ок, понял. Сорян. - Раздевайся, мой руки и проходи на кухню, как раз мы скоро ужинать будем. - Есть, шеф. Дима выдавил из себя смущенную улыбку и, показав, где находится уборная, отправился помогать маме с готовкой. Всё в этой квартире казалось чересчур правильным, будто четко выверенным и поставленным по линейке. Даже все уголочки на плинтусах на месте и не сколотые, рулон туалетной бумаги не размотан ни на миллиметр и висит по центру держателя, а полотенец ровно три, тщательно выглаженные, они слишком идеально висят на сушилке. В таком доме не то что ходить и трогать вещи страшно, Антон боялся дышать. В отношениях в семье так же на первый взгляд полная идиллия - мать, Ангелина Павловна, носится по кухне, раздавая указания сыну, что нужно сделать, чтобы добиться идеальной сервировки стола и достаточного количества блюд на этом самом столе, пока Темур Константинович, записанный в документах, как отец Димы, и являющийся им биологически, важно восседает перед телевизором в ожидании возможности наесться до отвала и уйти спать, оставив супругу с горой перепачканной посуды и прочими заботами по хозяйству. Воспитанию ребенка он уделял столько же времени, сколько и домашним делам. Может, это и стало причиной обучения сына в школе, для трудных подростков, хотя представить, что он мог натворить, чрезвычайно сложно. - Это ты Антон? - ангельским голосом спросила Ангелина, как только гость появился в дверном проёме кухни. - Да, здравствуйте. - Садись, уже почти все готово. - Может, вам помочь чем-нибудь? - Нет, ни в коем случае, не нужно. Может, пока кровать с Димочкой постелите пойдете? Всё-таки в девять уже ложиться... - Да мам, конечно,- тут же отозвался парень и увлек Антона за собой. После непродолжительных препирательств было решено, что место на полу предоставляется Антону, а заправлять пододеяльник придется Диме, потому что Шастун делать этого к своим шестнадцати не научился. И как выяснилось, споры из-за спального места сближают. У парней оказалось куда больше общих тем, чем они могли себе представить, и, хоть и деловитый и вежливый тон Позова периодически становился слишком явным, говорить с ним было просто и ненапряжно, что приятно поразило Антона. - Мальчики! - с кухни донёсся громкий бас. Отец звал к столу. Может из-за явной худобы, а может здесь просто так принято, но Антона точно пытались закормить до смерти. Ему казалось, что, если ему ещё раз предложат подложить курочки или добавить салатик, он не выдержит, и от образа пай-мальчика ничего не останется. К счастью, Позовы вовремя поняли, что больше парень уже не съест, и, наконец, занялись исключительно своими тарелками. *** Дом всегда был крепостью для Арсения, островком безопасности, местом, где можно укрыться от жестокого и несправедливого мира, но сейчас, даже запершись на все замки, он не мог успокоиться. Прийти в себя помогла очередная чашка чая с бергамотом, кажется, восьмая по счету, и какая-то тупая комедия, вылезшая в рекомендациях Ютуба. Безусловно, ему было страшно. Страшно от осознания того, что Антон мог оказаться вместо него. Что бы он тогда делал? Что бы делал шкодливый подросток с острым языком? Наверняка, ни к чему хорошему его действия бы не привели, какими бы они ни были. Он снова и снова вспоминает нож в руке того мужчины, вспоминает его рост и мысленно сопоставляет с ростом Шастуна, но всё-таки не может отделаться от мысли, что его могли бы убить. Никогда не задумывающийся о том, как уход людей из его жизни, отразится на ней Арсений холодеет от одной мысли о том, что рядом с ним мог бы больше никогда не оказаться несуразный подросток с копной пшеничных волос и озорными зелёными глазами. Когда-нибудь этот мальчишка доведет его до ручки, но представлять жизнь без него кажется географу верной дорогой к сумасшествием.

Арсений:

Я беспокоюсь о тебе. Напиши, что все хорошо. Пожалуйста.

Оставив сообщение без ответа, Антон откладывает телефон и продолжает разговор с Димой о его общении с Кузнецовой и зарождении, как начинает думать Шастун, их отношений. Странно обсуждать бывшую девушку в хорошем ключе с парне-ботаном, над которым постоянно издевался, но когда жизнь Антона была нормальной?