Чертёнок, что подарил мне рай

Арсений разворачивается, пересекая две сплошные. В жопу правила дорожного движения, сейчас не до них, стрелка спидометра колеблется между отметками 200 и 210 километров в час. Попов благодарит всех богов за то, что ему хватило мозгов отказаться от предложенного Эдом коньяка, будь он на такси, Антон бы наврядли его дождался. Не факт, что дождется сейчас, но шанс есть. В своей голове мужчина прокрутил десятки ситуаций, в которых мог очутиться подросток, и все они кончались летальным исходом. Шастун, чересчур гордый и самостоятельный, не мог написать кому-то с просьбой о помощи, если бы мог выбраться сам, а особенно Попову. В какой же он жопе? Хоть фантазия у географа была богатая, он не мог представить, что парня сейчас пытаются изнасиловать в наркопритоне на окраине города. *** - С-сука, уйди от меня! - Антон выставил ноги вперёд, защищаясь ими от потенциальногл насильника. С координацией все ещё были проблемы, алкоголь всё-таки действовал на организм, но в целом какое-то время защищаться он мог, и пытаться придумать, как сбежать отсюда. Его взгляд привлекло приоткрытое окно, оно не было очень большим, но, если постараться, парень смог бы в него пролезть. Проблема заключалась в мужчине, не сводящем с него глаз. - Ну ладно, малой, давай подождем чуть-чуть,- амбал достал из кармана пачку сигарет и предложил одну Антону. Благодарностью послужил плевок в лицо. Казалось, будто мужчину это нисколько не задело, но хищная улыбка, появившаяся на его лице не сулила ничего хорошего. Сигарета была уже почти скурена, и обидчик снова приблизился к подростку. Обнажив ряд острых, будто специально сточенных зубов, он наклонился и выдохнул в лицо парня едкий дым, он не был противен заядлому курильщику сам по себе, но из такого рта, в таких обстоятельствах и прямо в глаза - неприятненько. Кожу на запястье между браслетами обожгло, Антон опустил глаза на руку и увидел окурок, крепко прижатый к его запястью. Это в конец разозлило Шастуна, рядом с собой он уже давно заметил гантели, вес не слишком большой, всего два килограмма, но если приложить по голове, шанс вырубить или, хотя бы, застать врасплох, есть. Пораскинув мозгами, парень понял, что, вытянув руку, сможет дотянуться до гантели, но, когда на него в упор смотрят, это становится невозможным, мужчина увидит любое его движение, нужно провоцировать, решил он и, свистнув, крикнул: - Эй ты, громила! Ты чё вообще? Делать со мной что-то собираешься? Я думал, распрощаюсь со своей девственностью,- как подросток ни храбрился, голос его все равно дрожал, но, кажется его выпад произвел нужное впечатление. Глаза обидчика и так загорелись, а на словах о девственности, кажется, накрывшее его чувство предвкушения увеличилось раза в три. Все время, пока мужчина гладил Антона по груди и бокам, залезая под толстовку, сминал его кожу, парень продолжал смотреть ему в глаза, следил за каждым движением его зрачка, но тот оставался практически неподвижным, изредка опускаясь, он был направлен четко в глаза партнеру, если двоих людей при изнасиловании можно назвать партнерами. Руки мужчины спускались все ниже, а взгляд оставался направлен туда же, не меняясь. Вскоре он добрался до ширинки на джинсах парня, вслепую действовать не получалось, и он опустил взгляд, сосредоточившись только на молнии, которая не хотела поддаваться. Шастун, постоянно материвший молнию за то, что она заедает, сейчас был безумно ей благодарен - теперь у него больше времени для того, чтобы провернуть то, что он задумал. Аккуратно, стараясь особенно не двигать телом, Антон потянулся за гантелей. Как только она оказалась в его руке, парень нанес удар куда-то по голове. Мужчина отшатнулся и быстро захлопал глазами. Настолько быстро, насколько позволяло его тело, подросток вскочил и преодолел расстояние от матраца до окна и начал вылезать на улицу. Благо, квартира располагалась на втором этаже, да ещё и сразу над навесом над входом в парадную. С грохотом парень приземляется на козырек, соскальзывает вниз и бежит, предположительно, в сторону шоссе. Из открытого окна, ещё во время прыжка, Антон услышал возню, крики и звук хлопающей входной двери. За ним идут, и это точно. Парень бежал со всех сил, он чувствовал в кармане, чудом не вывалившийся телефон, и чувствовал себя немного спокойнее, чем мог бы, но сердце бешено стучало где-то в горле, которое представляло собой подобие Сахары, сушняк мучал подростка ещё по дороге к этой квартире. В одном из дворов, который пробегал Шастун, он увидел знакомую машину, едущую слишком быстро для жилой зоны. Выбежав на середину дороги, он остановил, хоть Попову затормозить далось с большим трудом, черный джип и влетел в салон - Быстрее, быстрее едем, пока они не видели тебя и номер машины! - С тобой всё...,- начал было географ, но его перебили. - Блять, Арс! Едем! Потом все расскажу, давай! Поняв, что разговоры действительно лучше отложить до лучших времён, Арсений послушал Антона, и спустя полчаса они уже подъезжали к дому. Стоило им перейти порог, как Шастун повис на мужчине, обвив его шею руками. - Поговорим?- пробормотал Попов куда-то в шею парня. - Поговорим. Где мое мороженое? - Какое мороженое? - Которое я просил. Ты не купил. - Да, потому что ехал тебя от кого-то или чего-то спасать. И жду объяснений. И не только этого. От тебя несёт, как от алкаша, который десять лет в запое. - Тогда чай сделай, сейчас я переоденусь и приду. У Антона не было ощущения "грязи" на себе, как показывается во всех фильмах, и изнасилования, к счастью, как такового, не произошло... Но в душ хотелось. Быстро вымывшись, он вернулся к Арсению, и рассказал всё о своей работе. - Но зачем?- мужчина искренне не понимал,- тебе чего-то не хватает? - Нет, нет! Наоборот. Ты очень много для меня делаешь, но это меня и напрягает, я не привык к тому, что меня кто-то содержит и обеспечивает. - Я помогаю в меру своих возможностей и желаний, для меня не проблема купить чуть больше еды или несколько тетрадок. - Я понимаю, но не хочу быть зависимым от тебя. Я просто очень долго был самостоятельным, и хочу оставаться таковым и дальше. - Ясно... - мужчина задумался, поэтому молчание продлилось несколько минут. Парень уже вставал из-за стола, но Арсений остановил его: - Антон, стой. Почему ты пьяный? Я не собираюсь тебя отчитывать, строить из себя старшего и так далее. Просто скажи мне честно. - Честно? Я с чего-то решил, что ты мне изменяешь. Хотя, я не знаю, серьезно ли мы... встречаемся, и имею ли я право предъявлять тебе что-то по этому поводу, и вообще...- Антон уронил голову на свои руки, сложенные на столе, и закричал в них. - Тихо, чего ты?- Попов обнял юношу, будто ложась сверху на его спину, он целовал его виски, макушку, зарывался в волосы и чувствовал, как внутри разверзается огромная дыра, из которой сочится отвращение к себе, граничащее с ненавистью,- Антош, все хорошо. - Это не значит,- он повернулся к мужчине и продолжил,- не значит, что я не доверяю тебе, я готов полностью отдать свою жизнь в твои руки. Просто я не знаю, как это все работает. Я вообще ничего не знаю об этой жизни, понимаешь? Ничего, кроме того, что надо постоянно выкручиваться, искать средства для жизни, искать источник заработка, связи... Я не имею ни малейшего представления о позитивной, хорошей стороне жизни. Той, где люди разговаривают друг с другом, а не решают проблемы кулаками, где люди любят друг друга, а не орут и собачатся, где можно спокойно обнять, взять за руку, поцеловать и точно знать, что тебе ответят, где можно говорить так все, что есть на уме, и знать, что тебя не изобьют, не плюнут в лицо и не назовут слабаком, бабой и педиком. Я ничего не знаю, но я учусь; учусь, ложаю, придумываю себе всякое, и я буду продолжать ложать и косячить. Прости меня. Прости... - Мне не за что тебя прощать. А тебе есть, за что прощать или не прощать меня. - Что? О чем ты? - Давай начнем историю с самого начала, чтобы ты мог меня понять. Хорошо? - Хорошо. У нас ещё полночи впереди. - Тогда слушай. В мой подростковый период я чувствовал себя отвратительно, мне казалось, что весь мир против меня и, что самое главное, я заслуживаю все то дерьмо, что происходило в моей жизни. В пятнадцать лет я в первый раз переспал с девушкой, и начал заниматься сексом регулярно. Мне это помогало отвлечься, расслабиться... Потом появились и мальчики. От этого я ловил бо́льший кайф, так как выяснилось, что мне нравятся мальчики гораздо больше девочек. И можно попробовать больше. Возможно, это уже болезнь, но с пятнадцати лет я сексоголик. Я не могу долго жить без секса, так сложилось, наверное, с этим надо что-то делать, но до недавних пор я не считал это чем-то неправильным. Я работал раньше в школе, что находилась близко к центру. Там я изнасиловал ученика, потому что сорвался, меня захлестнула агрессия, и я не сдержался. Мы встречались, но я трахнул его без смазки на своем же столе. Сразу после этого я его бросил. Из-за этого у меня проблемы с трудоустройством в школы, кстати. Но это не единственная проблема. До тебя я встречался с Эдом. У нас не сложилось, но мы условились, что всегда можем поразвлекаться вместе, если ты понимаешь, о чем я... Сегодня я был у него. Я боялся показать тебе эту часть себя, да и рано говорить о чем-то серьезном. Я не хочу повторения той истории, но и контролировать себя в моменты сильного желания не выходит. Получается, я действительно изменил тебе сегодня. Из лучших побуждений, но это неважно. Я изменил. Прости, если можешь, пожалуйста. Пожалуйста. Около пяти минут на кухне не было произнесено ни слова, только холодильник начал шуметь, видимо, пытаясь заполнить эту давящую тишину. Вскоре ему помог Антон: - А я? - Что? - Почему ты не мог заняться сексом со мной? - Я же говорю, я боялся сорваться и причинить тебе боль. - Но все равно больно, знаешь ли... Нет, ну серьезно, почему, Арс? Я не неженка, мне кучу раз было больно, но я же не перестаю жить, не перестаю нарываться на неприятности. И если бы меня сегодня изнасиловали, мне бы причинили боль в разы сильнее, чем мог бы ты. Спокойной ночи,- парень встал из-за стола, и быстро прошел в спальню. Арсений остался в одиночестве на кухне, наедине с чашкой остывшего чая, к которому он даже не прикоснулся и своими мыслями. Быть может, если бы Антон был трезв, он не сказал бы так много. Так много правды, так много о своих переживаниях. И, если бы он был трезвым, Попов не хотел бы сдохнуть от удушья своими же мыслями. Так противно ему не было никогда. Предать доверие парня, в которого он сам влюбился, влюбился впервые в жизни по-настоящему, влюбился взаимно, - вот верх его способностей любить. Мужчина пытался относиться к Антону со всей нежностью и заботой, старался следовать сюжету любовных фильмов, но всё-таки его натура взяла свое. Но можно ли оправдывать все натурой и характером? Наврядли. Географ начал застилать диван, как услышал голос Шастуна из спальни: - Арсений, на диване не удобно, иди на кровать. Значит ли это, что у мужчины есть шанс на прощение, или это простая вежливость и осознание того, что юноша спит на его кровати в его комнате, когда владелец этой самой кровати и комнаты собирается ютиться на узком диване. Арсений сложил обратно постельное белье и направился к парню. - Я точно могу лечь на кровать? - Нет, блять, я пошутить захотел. А ты повелся, лох. - Ладно. - Ты реально идиот? Ложись. Как только Попов опустился на кровать рядом с Антоном, тот отодвинулся ближе к своему краю и положил между ними скатанное одеяло. - Не трогай меня,- прошептал он, не поворачиваясь к мужчине,- хотя бы сегодня. Арсений и не трогал. Ни в тот день, ни две недели после.