Angel tools

Selena Gomez — Rare

Чимин хихикал и потягивал персиковый соджу из бутылки, наблюдая, как Тэхён проигрывает Чонгуку в «Уно» уже в который раз за вечер. Так уж получилось, что Чимин вышел первым три кона подряд, а потом со слезами от смеха на глазах подтрунивал над своим другом, совершенно не способным строить хорошие логические цепочки своих ходов для выигрыша. Чонгук же, пускай и был не самым лучшим игроком, всё же обходил Тэхёна по сообразительности (и, наверное, Тэхёну не стоило знать о том, что Чимин прекрасно справлялся с подсказками для Чонгука).       По телевизору на фоне шёл «Кошмар на улице Вязов», момент, когда лицо Фредди вылезало из стены; к потолку был прикреплён всё тот же отвратительно-нестрашный чёрный плюшевый паук, что ежегодно становился компаньоном Чимина и Тэхёна в Хэллоуин. Пахло сырным попкорном, сделанным в микроволновке, и свечами с ароматом корицы. На окне мигала гирлянда с лампочками в виде крошечных тыкв.       — Да к чёрту! — взорвался Тэхён, разочарованно вскидывая карты, когда Чон подложил ему «плюс четыре». Он сделал жадный глоток соджу и завалился на спину на полу. — Я больше не играю. Вы двое привили во мне ненависть к «Уно» до конца моих дней.       — Чонгук-и просто быстро учится, — Чимин улыбнулся, поглаживая по голове своего парня; тот ласково отозвался, подставляясь под прикосновения.       Волосы у Чонгука за год успели отрасти, несмотря на то, что он регулярно их подравнивал. Он не хотел косу Рапунцель, но он слишком любил, когда кто-то возился с его волосами, к тому же причёска чуть ниже ушей ему крайне шла. Чимин обожал его волосы: мыть ему голову, расчёсывать, даже делать хвостики. У Чимина дома, если честно, даже была коробочка со всякими милыми резиночками специально для Чонгука.       — Давайте займёмся чем-нибудь ещё, — вздохнул Ким и сел, подгибая под себя ноги. — Есть идеи?       — Знаете, я всё хотел попросить вас, — Чонгук застенчиво убрал прядку волос за ухо.       Чимин сидел на краю дивана, а Чон — на полу между его раздвинутых коленей. Чтобы увидеть его глаза, Паку пришлось нагнуться вперёд. Уши того тут же немного порозовели.       — Что такое?       — Ну… — Чонгук прикусил губу, подавляя улыбку. — Я хотел узнать, как вы делали призыв, чтобы… я пришёл.       Чимин моргнул, переваривая его просьбу.       С тех пор, как они с Тэхёном, сидя в этой самой комнате, проворачивали тот идиотский ритуал по призванию «демона секса», прошёл уже год — Чимин сказал бы, один из лучших в его жизни. Чонгук окрашивал каждый день его жизни в яркие тёплые краски, и Пак с гордостью мог признать, что всецело влюблён в него каждой частичкой своей души. Их знакомство было в некотором роде ужасным, и им действительно было стыдно рассказывать о нём — как родителям, так и друзьям. Но Чимин ни дня ещё не жалел о том, что сотворил его лучший друг.       — Зачем тебе это? — неуверенно усмехнулся он.       — Там ничего интересного не было, — отмахнулся Тэхён. — Я придумывал это на ходу.       — И что, совсем не помнишь? — Чонгук выпятил губу. — Мне было так любопытно…       Чимин отвёл взгляд, прикусывая губу и задумываясь. В отличие от горе-мага Тэхёна, сам Пак прекрасно помнил каждую деталь проделываемого им некогда «ритуала». Потому что он был ужасно нуждающимся в то время, он был в отчаянии, и, пускай и ненастоящий, но способ утолить жажду надёжно укрепился в его памяти. Он мог бы показать, но ему было ужасно неловко делать все эти вещи. И ещё более неловко — признаться в том, что он помнил, как именно их делать.       Они умолкли на пару мгновений, пока Тэхён пытался придумать, чем занять оставшийся вечер, а Чимин вёл сложную борьбу в своей голове, размышляя, стоит ли ему сознаться и позволить им повеселиться или же лучшим выходом будет промолчать и больше никогда не вспоминать об этом. Не то чтобы он старался вычеркнуть из своей жизни всё, что было связано непосредственно с его знакомством с Чонгуком и всей этой историей про «демона секса», совсем нет — в конце концов, Чимин слишком любил этот образ Чонгука и не мог позволить себе лишиться новой возможности быть трахнутым настоящим демоном. И всё же.       — Эм… — он сглотнул, продолжая гладить Чонгука по волосам, и тот задрал голову, чтобы взглянуть на него. — Я… кажется, я помню.       Он поджал губы, его щёки запылали, едва засверкали огоньки в глазах его парня.       — Правда? — Чонгук выглядел воодушевлённым. — Ты покажешь?       Чимин неуверенно кивнул и, встав с дивана, сел рядом с парнями на пол, подогнув колени.       — Нам нужно будет… сжечь кое-что, — он положил ладони на свои бёдра, кусая губы.       — Трусы! Точно, — воскликнул Тэхён и широко заулыбался. — Как я мог забыть!       — Действительно, как ты мог, — Чимин стрельнул в него взглядом. — Ты забрал у меня несколько пар. Где они, к слову?       — Ты думаешь, я стал бы держать их в своём доме? — Тэхён усмехнулся и задумался. — Наверное, где-то в шкафу.       — Тэхён!       Ким встал с пола и удалился на поиски; Чимин виновато взглянул на Чонгука, ожидая обнаружить осуждение в его глазах, но тот лишь нежно улыбался.       — Ты ведь не думаешь, что я чокнутый, правда? — на всякий случай спросил Пак.       Чонгук захихикал, морща нос, и провёл пальцами по его щеке.       — Нет, совсем нет. Но если я понадоблюсь тебе в следующий раз, просто позвони мне, хорошо?       Чимин фыркнул и мягко толкнул его в грудь, вызывая у того порыв смеха.       Тэхён вернулся, держа в руке свёрток. Чимин всегда давал ему лишь новые, чистые боксеры, поэтому поведение друга на секунду заставило его почувствовать себя оскорблённым; он стащил с дивана подушку в виде тыквы и дал Тэхёну по голове.       — Так, ещё нужно зеркало, помада, свеча…       Чимин напрягал извилины, пока хозяин квартиры таскал вещи по комнате, чтобы провести ритуал. Чонгук посмеивался, сидя на своём месте и наблюдая за ними, как за какими-то комедиантами. Смех его был слишком приятным и любимым Чимином, так что он позволял своему парню веселиться.       Потом они уселись в треугольник, и Чимин рассказал Тэхёну порядок действий. Тот размял пальцы, хрустя суставами, и попросил парней убрать бутылки с соджу подальше, после чего выключил «Кошмар на улице Вязов» и попросил Чонгука и Чимина взяться за руки. Прямоугольное зеркало кое-где всё ещё было испачкано воском и разводами от помады с прошлого раза. Ким нарисовал на нём новые хаотичные каракули, и если в прошлый раз Чимин сидел с затаённым дыханием в полном восхищении, то теперь он испытывал лишь огромное желание снова дать другу подзатыльник.       Затем последовало файер-шоу, и, ладно, оно всё ещё заставляло Чимина испытывать мурашки, а волоски на его теле вставать дыбом. Тэхён был профи в своём деле, и этого никто не мог оспорить. Он, как и в прошлый раз, поднёс боксеры к зажжённой свече, позволив ткани загореться; Чонгук охнул слева от Чимина, и Пак, обратив на него внимание, увидел, как широко раскрыты глаза парня от удивления. Он был в восторге от происходящего.       Чимин улыбнулся, чувствуя, как в груди расцветает тепло, но тут же дрогнул, едва Тэхён снова потушил трусы голой рукой — и как он вообще это проворачивал? Секунда, и свеча тоже потухла, оставляя друзей в глухой темноте. Чимин слышал, как стучало его собственное сердце. Чонгук крепче сжал его пальцы.       — Ну, — Тэхён хлопнул в ладоши и встал на ноги, чтобы включить в комнате свет. — Вот и всё.       — Ого, — зачарованно произнёс Чонгук. — Это было потрясающе. Неудивительно, что ты поверил, малыш.       Чимин закатил глаза, но не мог разозлиться — Чонгук улыбался так сладко, говоря это, что Пак почувствовал бабочек в своём животе отчётливее, чем раздражение.       — Конечно, — Тэхён зачесал чёлку назад, выглядя самоуверенным засранцем. — У него не было шансов.       — Так, вы оба, — Чимин устало поднялся. — За то, что вы сделали, я мог бы возненавидеть вас до конца своих дней. — Он сложил руки на груди.       На самом деле он не мог сделать этого. Возможно, это была бы нормальная реакция любого нормального человека, но Чимин оценил ситуацию и сделал свои выводы, которые многие бы не смогли понять и принять. Парни действительно поступили просто отвратительно. Однако Чимин смог простить им этот поступок: они подарили ему кое-что большее, чем он когда-либо мог просить.       — Да ладно, Чимин-а, — Тэхён подошёл ближе, укладывая руку на его плечи. — Мы же уже говорили с тобой об этом. Нам с Чонгуком очень жаль.       Чонгук выпрямился на коленях и подполз к Чимину, обнимая за бёдра и словно подтверждая слова Кима.       — Вам повезло, что я люблю вас, — Пак вздёрнул подбородок, скрывая улыбку. — А теперь идите мыть посуду.

Mokita — colorblind

      Пока Чонгук и Тэхён намывали тарелки, Чимин убирал мусор, оставшийся от их скромной хэллоуинской вечеринки, и устранял небольшой беспорядок: убрал с пола подушки, протёр салфеткой пятно от соджу, которое пролил Чонгук, но Чимин его не сдал. Вскоре к нему подключился и сам Чонгук, плохо помогая, потому что алкоголь всегда добавлял ему игривости, с которой невозможно было бороться. В конце концов Чимин отправил его обуваться, а сам заглянул к Киму на кухню.       — Ну? Ты что-нибудь придумал? — заговорщически спросил друг, удостоверившись, что Чонгука нет по близости. — Времени осталось мало.       — Я знаю, — Чимин вздохнул, убирая волосы со лба пальцами и устало вздыхая. — Но у меня буквально ноль идей.       — Я подумаю тоже, — Тэхён пожевал губу, облокачиваясь на небольшую тумбу позади себя.       — Я буду очень благодарен, — Чимин обнял его за плечи. — Я правда очень не хочу облажаться. Это наша первая годовщина всё-таки.       Тэхён понимающе кивнул, провожая друга в коридор.       Дело было в том, что несмотря на то, что годовщина их с Чонгуком отношений была уже через три дня, Чимин не имел никакого понятия, как мог бы поздравить своего парня. Совсем. Возможно, проблема была в том, что это были его первые серьёзные отношения, продлившиеся так долго; возможно, дело было в том, что Чимин был безумно влюблён, но ещё не успел признаться в этом Чонгуку. Ему очень хотелось сделать это, но он, если честно, боялся, и оттого придумать что-либо было ещё сложнее.       Итак, этот год действительно был лучшим в жизни Чимина, и дело было не только в том, что он нашёл кого-то, способного понять, принять и накормить его внутреннего извращенца как следует. Да, их сексуальная жизнь могла прежде ему только сниться, но обычная, повседневная жизнь радовала его ничуть не меньше — Чимин сказал бы, что был действительно счастлив просто быть с Чонгуком. Проводить рядом с ним каждую возможную минуту, видеться в университете, знакомиться с родителями, спорить и мириться, учиться и валяться на диване в гостиной за просмотром очередного сериала. Он был счастлив делать всё что угодно, если в этом всём принимал участие Чонгук.       Поэтому Чонгук переехал к Чимину — не сразу, но вскоре, когда Пак понял, насколько одиноко чувствует себя теперь в большой квартире. И, пускай на этот шаг идут далеко не все парочки, Чимин ни разу не пожалел о том, что они совершили его.       Однако, несмотря на то, насколько он был счастлив, ни он, ни Чонгук ещё не признались друг другу в любви — не из каких-либо предубеждений. Просто так вышло. И Чимин хотел это исправить, он уже был готов. Но не знал как.       Почему-то обсуждать с Чонгуком свои кинки и фантазии было проще, чем сказать три заветных слова. И дело было не в Чонгуке. Возможно, проблема была именно в том, как они познакомились и с чего начали свои отношения. Обычно все парочки проходят несколько стадий, прежде чем начинают заниматься сексом; в их с Чонгуком случае же всё было словно вверх дном. Было странно устраивать конфетно-букетный период уже после того, как испробовали сперму друг друга на вкус.       И если совсем на чистоту, Чимина это беспокоило. Он мог бы попытаться успокоиться — в конце концов, Чонгук ни разу не давал ему повода усомниться в полноте и искренности своих чувств, — но, к чиминову большому удивлению, он оказался из тех, кому нужно было один раз — всего один, не больше — услышать, чем сто раз почувствовать. И один раз сказать, чтобы знать наверняка — он услышан и понят.       Именно поэтому празднование годовщины должно было стать особенным, и именно по этой причине Чимин был так озадачен тем, что должен был преподнести Чонгуку вместе с признанием — настолько, что даже попросил помощи у Тэхёна, заведя его вместе с собой в тупик. Потому что вариантов было так много, но будто бы ни одного подходящего — словно эти все романтичные посиделки и прогулки, коих так много в интернете, просто не для них и не про них с Чонгуком.       У Чимина осталось только три дня, и он обязан был прийти уже хоть к чему-нибудь.       А пока Тэхён выпроводил парней из своей квартиры, и они, выбросив мусор около его дома, пошли на остановку.

***

Чимин устало закрыл за собой дверь в квартиру и поставил рюкзак на пол, лениво стягивая с себя ботинки. Очередной день в университете был ужасающе утомляющим, и всего, чего Чимину хотелось в те минуты, — это лечь на коврик на пороге и больше не вставать хотя бы до следующего рассвета.       С Хэллоуина прошло уже два дня. Чимин приблизился к решению своей проблемы примерно на ни черта, и это утомляло его ещё больше. Он был подавленным с самого утра, когда, едва продрав глаза, вновь обнаружил в своей голове ноль идей и ноль сообщений от Тэхёна в своём мобильном. Шансов устроить поистине незабываемую годовщину для Чонгука практически не осталось. Чимин уже чувствовал горечь обиды оттого, как сильно сам облажался, заранее предвидя, каким расстроенным будет Чонгук, узнав, что его парень такой идиот.       Он с тяжёлым вздохом шагнул в темноту своего коридора, подбирая рюкзак и волоча его за собой. В квартире было тихо, свет не горел ни в одной комнате, хотя время едва перевалило за семь вечера; в осеннее время года в Корее солнце садилось рано и быстро: после пяти Чимин предпочитал пользоваться электрическим светом, впрочем, Чонгук не разделял его потребности в полном освещении. Так что Чимин не обратил на это особого внимания.       Пак глянул в гостиную, где был выключен телевизор, а на диване аккуратно расположились подушки, словно никто здесь не сидел с самого утра. Чимин нахмурился: Чонгук должен был прийти с пар раньше, чем сам Пак, к тому же он очень любил ждать Чимина именно в гостиной, встречать его и помогать расположиться на диване, а затем — делать ему небольшой массаж, потому что Чимин часто жаловался на боли в спине.       В общем, Чимин насторожился. Неужели Чон ещё не вернулся из университета, даже ничего не сказав? Пак не требовал от него расписок о том, где и с кем он проводил досуг, но Чонгук сам всегда писал ему, если планировал вернуться домой позже обычного.       Чимин постоял ещё пару секунд в коридоре, раскидывая мозгами. Наверное, подумал он, у Чонгука была веская причина задержаться, и Чимин совсем не должен был переживать по этому поводу. Может, Чонгук и сам готовил сюрприз своему парню на годовщину? Ведь такое тоже возможно — если грел голову Чимин, значит, и Чонгук наверняка об этом задумывался.       Пак тихо вздохнул и поплёлся в сторону спальни, однако на полпути остановился, прислушавшись и услышав странные звуки шуршания. Осознание позволило ему немного расслабиться: Чонгук просто улёгся спать.       Чимин глупо заулыбался в предвкушении скорейшего присоединения к своему бойфренду в уютной постели и шагнул вперёд. Но пыл его поубавился, едва он заглянул за дверь.

The Weeknd — Call Out My Name

      В спальне неярко горел прикроватный торшер, и тёплый свет падал своими скромными лучами на кровать, являя взору случайного гостя одну из самых волнующих картин, которые Чимину когда-либо доводилось видеть.       В складках тёмно-синего смятого покрывала извивалось сильное тело, переливаясь влажностью золотистой кожи как красивейшим нежным глиттером.       Чимин тяжко сглотнул, оставшись наблюдать со своего места за тем, как Чонгук мягко скользил тазом, вперёд и назад, упираясь локтями и коленями в матрас. Его голова была опущена, волосы прятали лицо парня, прерывисто выдыхающего синхронно своим движениям. Он был обнажён, острые лопатки перекатывались в точности как у гепарда, усердно готовящегося сделать прыжок. Чимин пригляделся, пытаясь разобрать в потёмках, действительно ли было что-то зажато между Чонгуком и постелью.       У Пака вспотели ладони, он прижался к дверному косяку, задержав дыхание и не отводя взгляд ни на секунду.       Чонгук трахал его подушку.       Медленно, Чимин хотел сказать бы, глубоко, если это вообще имело бы какой-то смысл. Пальцы парня сжимали покрывало, стягивая его с постели, а таз не прекращал толчки-потирания, пока Чонгук вдалбливался в подушку, издавая тихие звуки, похожие на отчаянные всхлипы. Чимин знал эти звуки. Они звучали в его ушах, когда они с Чонгуком ещё не были знакомы. Звуки неудовлетворения.       Чонгук остановился, и Чимин замер каждым сантиметром тела, прикусив губу так сильно, что, казалось, кровь вот-вот с неприятным солоноватым привкусом окропит его язык. Сделав какой-то вымученный полувдох, Чон привстал на кровати и поправил подушку под собой. Чимин бросил взгляд к изголовью — он был уверен на тысячу процентов, что под Чонгуком была именно его, чиминова подушка. И в тот момент, когда парень снова принялся тереться о неё, в тишине в голове Пака вдруг возникла мысль о том, что это была одна из самых горячих вещей, сделанных Чоном за всё время их отношений.       Чимин не заметил, как коснулся себя через джинсы, следя за действиями своего парня. Тот стиснул в зубах краешек собственной подушки, доводя себя до оргазма ускоренными движениями. Его голос расцветал, он хныкал, пока его тело выгибалось, а наволочка, Чимин был уверен, мокла от его естественной смазки, и Пак хотел прямо в ту секунду прижаться к ней лицом и прочувствовать, насколько сильно Чонгук тёк, пока делал это с его подушкой, бросая слабые стоны, в которых Пак слышал что-то, отдалённо напоминающее его имя.       Чонгук был таким… нуждающимся.       Нуждающимся в Чимине.       Но Чимин не мог заставить себя переступить через порог и помочь ему кончить. Он не мог пошевелиться. Он мог только смотреть и слушать, слушать и смотреть, пока его собственный член стискивали непослушные дрожащие пальцы.       — Чи-мин-н-ах-х, — протянул хрипло Чонгук. — Пожалуйста… пожалуйста…       — Чего ты хочешь? — беззвучно прошептал Чимин, ныряя пальцами в своё бельё.       — Чимин-Чимин-Чимин, — задыхаясь, бормотал тот. — Я… — он продолжал тереться об подушку, сжимая покрывало. — Ах-х… пожалуйста-       — Ну же, малыш, — Пак закатил глаза, в его белье было жарко, головка члена стыдно сочилась смазкой. Он принялся дрочить синхронно движениям его парня.       — П-позволь мне кончить, — наконец выдал Чонгук, и Пак верил, что в тот момент отдал душу дьяволу от услышанного.       Стиснув свободной рукой дверной косяк, он едва не заскулил от чувств, переполнивших его.       — Кончай, детка, — произнёс он одними губами. — Давай, Чонгук-и, кончай для меня.       Зажмурившись, Чимин не видел, но слышал, прекрасно слышал, как оргазм поразил Чона и заставил его хрипло и протяжно простонать. Затем послышался скрип кровати — обессиленный, парень рухнул на постель, пытаясь восстановить дыхание.       Это был первый раз, когда Чимин кончил в собственные джинсы. Но ему не было стыдно — наоборот, он чувствовал себя просто прекрасно, разыграв комедию о возвращении спустя некоторое время, деланно громко хлопая дверью и объявляя о своём приходе.       Он был рад, потому что, казалось, наконец-то придумал, как порадовать своего парня в годовщину.

***

BANKS — The Devil

— Я хочу взять на себя контроль.       Тэхён моргнул пару раз, глядя на Чимина с абсолютно безэмоциональным видом. В его руке были палочки, потому что он ел рамён, купленный в университетской столовой. Чимин застал его врасплох, сказав это вместо приветствия.       — Контроль… чего?       — Ну… знаешь, — Чимин вспыхнул румянцем и застенчиво убрал прядку волос за ухо. — Разного.       — Я ни черта не понял, — Тэхён выгнул бровь и помешал лапшу в тарелке.       — Ну же, — Чимин закатил глаза. — Включи мозги. То, о чём мы говорили с тобой. Я и Чонгук. Смекаешь?       — Ты хочешь сказать…       — Я всё придумал, — Пак хотел, чтобы Тэхён слышал, насколько он воодушевлён. — Мы же сделали призыв, верно? Конечно, трусы были мои, но да плевать. Можно сделать вид, что призыв сработал, но в обратную сторону, — Чимин нахмурился, пытаясь доработать свою идею прямо на месте, потому что он не мог сделать этого раньше, ведь его голова была забита только мыслями о том, какая фантастическая ночь его ждала впереди.       Тэхён встрепенулся:       — Может, тогда тебе стоит взять костюм? Типа того, что был у Чонгука.       — Точно! — Чимин радостно схватил друга за руку, держащую палочки. — Я оденусь как демон и приду домой в таком виде вечером. А потом…       — Пожалуйста, без подробностей! Я же ем, — Тэхён взвыл, притягивая тарелку ко рту. — Но… думаю, это неплохая идея.       — Серьёзно?       — Ну… знаешь, иногда это полезно — попробовать меняться ролями.       — Думаешь, Чонгуку понравится?       — Чимин, — друг с маленькой улыбкой вздохнул, отодвинул рамён и положил руку Паку на плечо. — Я больше, чем уверен: Чонгуку понравится всё что угодно, если там будешь ты.       Парень снова залился розовой краской.       — Тем более, — улыбка Тэхёна превратилась в лукавую. — Кажется, ты как-то упоминал, что Чонгуку нравится, когда ты берёшь инициативу на себя?       Чимин моргнул.       — Когда я такое говорил?       С тех пор, как у Чимина появился Чонгук, он уже не был столь откровенным в рассказах Тэхёну о своей сексуальной жизни, хотя бы потому, что Чонгук был и другом Тэхёна, и это было бы странно — Пак не был уверен, что Тэхён хотел бы знать, как именно дела в постели у его лучших друзей.       — О, эм. Наверное, я что-то перепутал, — Ким неловко захихикал и принялся есть, набивая рот лапшой.       Чимин сощурился.       — Шнаешь, я думаю, што шмогу найти коштюм, — жуя, добавил Тэхён. — Шделаем из тебя настояшего демона.

***

Blue Foundation — Eyes on Fire

В вечер годовщины Чимин предупредил Чонгука о том, что задержится, а сам поехал после пар к Тэхёну, чтобы тот помог ему подготовиться. Костюм, который раздобыл Тэхён, заставил Чимина поражённо открыть рот и растерять все возможные слова: фиолетовая блестящая ткань отлично сидящих на его фигуре брюк красиво сияла, вторя движениям парня, приталенный блейзер скрывал худобу плеч, а рубашка в тон с белыми жемчужными пуговицами оттенком восхитительно контрастировала с бледностью чиминовой кожи. Тэхён, как и всегда, оставил верхние пуговицы расстёгнутыми, позволяя увидеть острые линии выраженных ключиц.       Волосы Чимина Тэхён уложил подобно Чонгуку в прошлый раз, создавая эффект мокрой укладки; в макияже сделал акцент на глаза, при этом вручив Чимину голубые линзы, как бы подчёркивая разницу между Чимином и Чонгуком — пускай Пак и исполнял роль призывного демона в этот раз, прежде он был ангелом, по задумке ставшим теперь павшим.       Чтобы дополнить образ, на кистях Чимина Тэхён написал стойкой подводкой по слову: «illecebra» и «arcanus», в переводе означающие «заманивающий аркан», и Чимин сначала был против такой его самодеятельности, но Ким смог убедить его: разводы подводки по загорелому телу Чонгука будут выглядеть достаточно хорошо, чтобы Чимин потом до конца своих дней был ему благодарен.       В автобусе в таком виде было ехать неловко: в конце концов Хэллоуин уже прошёл, поэтому Паку пришлось потратиться на такси, и, пока он был в пути, он всё пытался настроиться, чтобы хотя бы попытаться вжиться в роль властного демона. Чонгуку давалось это достаточно просто, ведь он был превосходным актёром, в отличие от самого Чимина, которому, пускай и удавалось порой быть достаточно убедительным, но не настолько.       Потом он ещё целую вечность простоял у двери в квартиру, потому что вдруг начал сомневаться в том, действительно ли его идея была хорошей. На какое-то мгновение его и вовсе посетило понимание того, что, отчаянно искав идеальный подарок Чонгуку на годовщину, он снова пришёл к тому, что собирался заняться с ним сексом.       Что, если Чонгук ждал от него чего-то другого? Чего-то… нормального? Что, если Чимин неверно прочёл его? Если идея эта настолько идиотская, что они поссорятся… что, если Чонгук разочаруется?       Чимин тряхнул уложенной чёлкой. Чонгук не будет разочарован. Даже если у Чонгука были другие мысли насчёт этого вечера, Чимин не был бы против отложить свой план на потом, и они наверняка нашли бы компромисс. Чимин это знал.       Он весь собрался, выпрямил спину, глубоко вдохнул и натянул маску уверенного в себе могущественного существа, — ну, хотя бы попытался.       Тихо открыв дверь, парень на носочках зашёл внутрь квартиры, замечая горящий в гостиной свет. В помещении стояла гробовая тишина, и у Чимина от волнения сердце стучало в самых висках, а на спине выступила испарина. Он сглотнул, медленно и незаметно ступая по полу в своих ботинках-челси на небольшом каблуке и приближаясь к гостиной. И, едва добравшись до порога, парень тут же замер, обнаруживая вместо домашнего уютного Чонгука на диване кое-кого другого.       Другого Чонгука.       — Ч-чимин? — растерянно выдохнул тот.       — Чонгук?       Глаза парня не были чёрными — с тех пор, как они с Чимином «познакомились», он больше не носил линзы. Но Пак всё равно почувствовал лёгкую слабость в коленях при виде этого образа — Чонгук выглядел точно так, как и в первые их ночи. Костюм, элегантные ботинки, сверкающие клыки, волнистые волосы, прозрачная рубашка, застёгнутая наполовину.       Чонгук встал с дивана, с разомкнутыми губами и полным удивления видом рассматривая Чимина.       — Что это? — выдохнул он, приблизившись.       Чимин прикусил губу.       — Сюрприз, — он неловко пожал плечами.       — Ты выглядишь… бесподобно, — Чонгук был откровенно поражён. — Ты…       Чимин смущённо улыбнулся. Кончики его ушей горели огнём от такого пристального рассматривания — Чонгук всегда, всегда так делал, но Пак всё никак не мог привыкнуть, что кто-то может быть настолько очарован им.       — Малыш, — Чонгук умостил свои ладони на его талии и придвинул парня ближе к себе. — Ты такой… — он наклонил голову, выдыхая слова Чимину в губы, и тот прикрыл глаза, пальцами цепляясь за его плечи. — Невероятный.       Он чмокнул его в губы, не углубляя поцелуй.       — Мой ангел сегодня снял крылья? — низко усмехнулся Чонгук.       — На самом деле, я хотел… — Чимин сглотнул и отпрянул от него, заглядывая в тёмные глаза. Губы парня изгибала лёгкая ухмылка. — Я хотел предложить тебе кое-что.       — Что на этот раз? — Чон скользнул рукой по его плечу и большим пальцем нежно провёл по румяной щеке.       — Кое-что, что мы ни разу ещё не делали.       Чонгук вскинул брови, улыбаясь шире. Он всегда был за эксперименты всеми руками, Чимин не был удивлён его энтузиазму. Но в этот раз всё было действительно по-другому. Чонгук ещё ни разу не менялся с ним ролями — и дело не в позиции. Дело в контроле.       — Что, если сегодня ты… отдашь мне контроль? — выдавил Чимин, поглаживая ладонями горячую грудь парня.       Тот будто бы замер, и улыбка медленно покинула его губы. Он был действительно удивлён.       — Ты этого правда хочешь? — шепнул Чонгук.       Чимин прикусил нижнюю губу и едва заметно кивнул.       — Я хочу попробовать, но только если ты… тоже этого хочешь.       Чонгук приоткрыл рот, делая короткий шаг назад, и Чимин был в шаге от того, чтобы попросить его забыть об этой идее раз и навсегда — и всё же, вдруг он ошибся? Вдруг он неправильно прочитал его желания? Вдруг ему всё это показалось и он просто идиот? Что, если Чонгук никогда не хотел передавать кому-либо контроль над собой? Ведь это возможно: не все готовы и хотят занимать роль подчиняющегося. Чимин никогда не желал иметь власть над кем-либо, но он мог бы попробовать — тем более, если бы Чонгук хотел тоже.       — Если ты не хочешь…       Чимин не успел договорить. Чонгук налетел на него с поцелуем, крепко сжимая в своих объятиях так, словно Пак только что согласился выйти за него. Опешив, Чимин уставился на парня, едва тот снова отпрянул, держа его лицо в своих ладонях.       — Я хочу, — выдохнул Чонгук горячо ему во влажные губы. — Чёрт, Чимин. Я очень хочу.       Чимин почувствовал невероятное облегчение.       — Я постараюсь сделать тебе хорошо сегодня, — пообещал он.       Его немного потряхивало от происходящего и от того, насколько Чонгук оказался рад услышать его предложение. Он был в предвкушении. И это, казалось, уже заставляло Чимина возбуждаться.       Взяв парня за руку, Пак поторопился в спальню, с приятным удивлением обнаруживая там зажжённые свечи, расставленные по столам и тумбам, погашенный свет и свежее тёмное постельное бельё. Чонгук постарался создать интимную обстановку для их вечера. Чимин весь напрягся: он должен был сделать всё, что было в его силах, чтобы как следует отблагодарить его за это.

Tsar B — Escalate

      — Сядь на кровать, — он толкнул Чонгука, чтобы тот рухнул на край матраса. — Что бы я ни делал, что бы ты ни чувствовал, ты не должен трогать себя. И тем более, — Пак наклонился к его уху, проводя кончиком языка по раковине. — Меня.       Чон выдохнул, прикрыв глаза. Его пальцы сжали покрывало.       — Совсем нельзя? — он сглотнул, поднимая масляный взгляд на Чимина.       Тот сделал пару шагов назад, с ухмылкой качая головой.       — Можешь только смотреть и делать то, что я тебе скажу. Иначе ты будешь наказан.       Чонгук облизнулся и кивнул.       Чимин поджал губы, собираясь с мыслями. Он знал, что Чонгук не мог не трогать его, но это было частью плана. Он должен был почувствовать, что полностью зависим от слова Пака. Для простоты можно было бы привязать его к изголовью кровати, как они делали это иногда, но Чимин хотел испытать его, он хотел, чтобы Чонгук сам сдерживал себя.       Чимин включил музыку и медленно повернулся к парню, аккуратно касаясь пальцами своего блейзера. Кончики скользнули вверх по лацканам, пока Чимин приближался обратно к Чонгуку. Тот смотрел неотрывно, клыки то и дело мелькали меж его губ. Пак стянул с себя пиджак и отбросил в сторону: ему вдруг стало жарко. Он подошёл совсем близко к Чонгуку и опустил руки на его плечи, тут же хватаясь за ворот кожаной куртки и принуждая его снять её тоже.       Чонгук повиновался. Он попытался уложить ладони на своё любимое место — талию Чимина, — но тот не позволил ему сделать это. Чонгук оскалился, но руки вернул на постель, уперевшись ими чуть позади себя в матрас. Пак дёрнул полы его заправленной рубашки, чтобы дать себе больше пространства. Теперь торс парня был открытым для него: Чимин скользнул пальцами по чужой груди, касаясь сосков совсем мельком, чтобы Чонгук отозвался лёгким выгибом в спине.       — Сними рубашку. Сегодня у тебя будет другая униформа.       Чонгук быстро скинул с себя прозрачную ткань, пока Чимин вынул из своего кармана серебряную цепь, заботливо втюханную ему Тэхёном. Она была всё ещё прохладной после улицы, тяжёлой и достаточно длинной — друг наверняка раздобыл её где-то в магазине неформальной одежды.       Металл опасно блеснул в его руке, звенья зазвенели, стоило Чимину поднять руку и выпустить часть их Чонгуку напоказ. Тот опешенно разомкнул губы, а в его зрачках запылало предвкушение. Чимин ухмыльнулся.       Чонгук глядел на него, не мигая, пока Чимин следовал объяснениям Тэхёна: металлическая петля надевалась на шею, сливаясь в одну крупную цепь посередине примерно до пупка, а затем снова раздваивалась и застёгивалась сзади на спине. По телу Чонгука бегали мурашки — Пак видел, как от соприкосновения с холодными звеньями его кожа стала гусиной. Он сам застегнул цепь и отошёл на пару шагов назад, чтобы взглянуть, как красиво серебро смотрелось на смуглом торсе. Дыхание у Чонгука уже было сбивчивым. Чимин подумал, что явно останется в долгу перед своим другом-выдумщиком.       — Посмотри на себя, — Чимин взял в руку цепь и притянул Чонгука к себе. — Я могу использовать тебя как захочу.       Чон смотрел на него щенячьими глазами.       — Можешь. Ты можешь.       — Встань на колени.       Чонгук тяжело сглотнул, но повиновался, сползая на пол перед Чимином. Пак вплёл пальцы свободной руки в его волосы и потянул их назад, заставляя Чонгука задрать голову и зашипеть. В ответ на это он снова ухмыльнулся, наклоняясь к парню и выдыхая ему в губы:       — Готов поработать, малыш?       Чонгук тяжело дышал, ожидая дальнейших указаний. Чимин хотел бы испробовать то же самое, что провернул с ним Чон в первый их раз, — заставить его облизать свои брюки и как следует отсосать. Но больше ему хотелось сделать кое-что другое.       Чимин прижал ладонь к горлу парня и опустил её ниже, задевая один из тёмных твёрдых сосков и окрашивая кожу разводами от рисунков с собственных рук.       — Какая мягкая, — он чуть сжал грудь пальцами, видя, как они тонут в ней, как в сыром тесте. — М-м-м… Хочу трахнуть её.       — Да, — Чонгук отчаянно закивал головой, тряся влажными прядками чёлки. — Пожалуйста.       — Можешь расстегнуть ширинку и достать его.       Брюнет опустил глаза на выпуклость на чиминовых брюках, и Пак видел в его потемневших глазах языки адского пламени. Чонгук дёрнулся вперёд, демонстрируя нетерпение, и быстро разделался с молнией, собираясь стянуть брюки вниз, но Чимин дёрнул его за цепь; Чонгук вопросительно уставился на него.       — Делай только то, что тебе говорят, — Чимин цокнул, убирая волосы с его лба. — Не играй с моим терпением, малыш.       — Х-хорошо, — Чонгук сглотнул, снова переводя внимание на ширинку.       Его руки несмело вернулись к брюкам; сунув пальцы под них, Чонгук с удивлением обнаружил, что на Чимине не было белья, и Пак видел по его лицу — Чон от этого в восторге. Если бы они были в обычной обстановке и Чонгук руководил бы процессом, он бы обязательно назвал его грязным.       Парень высунул член, с жадностью глядя на багровую влажноватую головку, и облизнулся, словно собирался припасть к ней губами. Возбуждение пульсировало в его крупной руке, а представления о том, что Чимин собирался сделать, не делали легче. Было достаточно хорошо погрузиться в фантазии, чтобы можно было кончить, коснувшись себя пару раз, но Чимин не хотел фантазировать — он мог получить.       Он снова взял Чонгука за волосы, второй рукой берясь за свой член и проводя им по накачанной груди парня. Брюнет ахнул, кусая губы.       — Я трахну твои сиськи, — прошипел Чимин; смазанная головка приятно проходилась по влажной горячей коже, слегка касаясь холодного металла цепи. — С-с-с… Напряги их для меня.       — Д-да, — Чонгук прикрыл глаза, выпячивая грудь вперёд и чуть сжимая предплечья, чтобы она казалась ещё больше. — Трахни их…       Чимин толкнулся вперёд, скользя по впадинке членом. Хотелось больше смазки, но он не мог оторваться от вида полностью подчиняющегося Чонгука; Чимин сплюнул на член и размазал слюну по стволу пальцами, второй рукой хватаясь за цепь и прижимая парня ближе, чтобы хорошенько толкнуться в пространство меж его грудью и своей рукой.       Чонгук взялся за его бёдра для устойчивости. Чимин сделал новый толчок, более резкий, и Чонгук издал тихий стон, словно стимуляция доставляла удовольствие и ему. Чимин повторил, и снова, и снова, скользя стволом по мягкой коже, трахая грудь Чонгука так, как мечтал об этом с тех пор, как увидел похожее видео в интернете. Чон Чонгук состоял из мышц, а мышцы его груди словно росли с каждым месяцем всё больше; Чимин любил зарываться в них носом и трогать, но трахнуть… Это было слишком даже для его влажных эротических снов.       Чонгук уткнулся лицом в его живот, издавая тихие звуки с каждым толчком; его пальцы крепко впились в чиминовы ноги, и Пак мог поклясться, что он прикусывал края его атласного камербанда. Чимин заставил парня взглянуть на себя и тут же захотел заскулить из-за этого: Чонгук выглядел грязно с размазанной по лицу слюной и красными щеками. На его висках выступили бисеринки пота, его взгляд был мутным, а дыхание сбивчивым. Чимин выпустил цепь и дотронулся пальцами до его искусанных губ — Чонгук тут же открыл рот, позволяя фалангам войти и коснуться языка.       — Какой хороший, — Чимин продолжил двигаться, стимулируя свой скорый оргазм, пока Чонгук сосал его пальцы и капли слюны стекали по его подбородку. — Такой грязный для меня.       Чимин ещё никогда прежде не испытывал такой власти над кем-либо из своих партнёров. С Чонгуком он почувствовал себя полноценным участником сексуальной жизни пары, потому что для Чона было важно, чтобы они оба получали удовольствие в равной степени, но никогда прежде он не был столь… безвольным в его руках. Словно действительно отдал все бразды правления Чимину. И Пак солгал бы, если бы сказал, что это не сводило его с ума.       Чимин ускорился, выбивая из Чонгука воздух. Упругие мышцы ощущались волшебно напряжённым членом, касания металла были непривычными, но оттого лишь обостряли чувства, трение приносило столько удовольствия, что Чимин не мог поддерживать более или менее ровный темп. Чонгук чавкал его пальцами в своём рту, а липкая естественная смазка переливалась кристаллами на смуглой коже в свете зажжённых свечей. Чимин очень скоро почувствовал, что готов кончить, и он не отказал себе в возможности сделать это прямо на чужую грудь.       Он застонал, зажмуриваясь; сперма рваными потоками окрасила красные следы от трения белёсыми каплями. Чонгук всосал фаланги глубже и замычал, прижимаясь торсом к чиминовым ногам. Оргазм заставил колени чуть подогнуться, Чимин неровно и шумно дышал, продолжая двигать рукой по члену. Он опустил глаза, наблюдая, как дорожки спермы стекают вниз, по кубикам пресса и серебристым цепям.       Чонгук вытащил его пальцы изо рта, берясь своей рукой за член Чимина и собираясь облизать его, но Пак не позволил ему сделать.       — Что я сказал тебе? — процедил он, хватая парня за подбородок и заставляя посмотреть на себя. — Ты такой непослушный.

YAS, KOLE — RIDE

      Чимин облизнул пересохшие губы и рухнул на пол перед парнем. Чонгук смотрел на него опьянённым взглядом; Пак медленно стёр несколько капель с торса Чонгука и сунул испачканные пальцы ему обратно в рот, тут же вовлекая его в смазанный мокрый поцелуй, солоноватый из-за спермы. Его язык скользнул по нижней губе, и он отпрянул, чтобы оглядеть лицо парня снова — тот потянулся вслед, не желая прекращать целоваться. Чимин усмехнулся, нарочито разочарованно цокая.       — Такой нуждающийся, да? — Чонгук кивнул.       Капельки пота стекали по его влажным вискам, подбородок блестел от слюны, а на арке купидона остались белёсые разводы.       — Хочешь коснуться меня? — Чон снова кивнул. Чимин покачал головой. — Знаешь, ты себя так ужасно ведёшь, что я, пожалуй, всё-таки не позволю тебе этого.       Чонгук широко распахнул глаза, уставившись на него.       — Ч-что? Н-нет-       — Садись на кровать, Чонгук-и.       Чон заторможенно встал и снова уселся на матрас. Чимин мысленно чертыхнулся при виде разводов собственной спермы на его торсе — хотелось вылизать каждый кубик крепкого пресса, но он должен был показать Чонгуку, что тот обязан слушаться.       Чимин подошёл к своему высокому зеркалу, зачёсывая волосы назад. Через отражение он видел, что парень следил за каждым его движением с кровати, точно так, как Чимин и рассчитывал — в его планах было ещё одно небольшое представление для своего парня.       — Я тебе нравлюсь, Чонгук-и? — выдохнул он, всё ещё глядя на Чона через зеркало и придвигаясь ближе к нему. Ладони его скользнули по гладкой поверхности стекла. — Тебе нравится… трогать меня?       — Конечно, — настороженно ответил тот.       — Трогать моё тело… везде? — Чимин выгнулся, прижимаясь влажной от испарины щекой к зеркалу и оттопыривая зад. Чонгук смотрел теперь не на его лицо. — Ты хотел бы снять с меня одежду сейчас?       — Д-да…       — Медленно? Или разорвать всё зубами, м?       Чимин оттолкнулся от зеркала, поворачиваясь к нему спиной и прижимаясь лопатками; его пальцы скользнули по складкам камербанда вверх, и он снова выгнулся, прикрывая глаза и гладя себя сквозь одежду по торсу. Под шумное дыхание рука шла вниз, и вслед за ней чувственно выгибалось и его тело.       — Мне нравится, как ты смотришь на меня… Хочешь сделать мне хорошо?       — Чимин… — Чонгук выгнул брови.       — Думаешь, мне нужна твоя помощь, чтобы сделать себе хорошо? — он пьяно ухмыльнулся, в ленивом танце отрицательно качая головой. — Я могу сам о себе позаботиться. А ты смотри.       Парень прикусил губу, расстёгивая пуговицы на собственной рубашке и развязывая пояс. Одежда с шуршанием опадала с его тела на пол, пока он ощущал кожей сверлящий взгляд на себе и слышал, как Чонгук глотал копящуюся во рту слюну. Он так любил раздевать Чимина сам, и запрет сделать это был для него ещё одной сладкой пыткой. Пак чувствовал власть, и она пьянила его разум, она раскрепощала его ещё больше, давая силы и снимая оковы остатков смущения для того, чтобы устроить настоящее шоу.       Чимин с опущенными веками широко облизнул свою ладонь, спускаясь ей же по своей груди вниз, к поясу расстёгнутых брюк. Его член был полутвёрдым, на головке неприятно подсыхали остатки спермы; он взял возбуждение в руку, шумно выдыхая. Чонгук дёрнулся с места, но Чимин усмирил его тяжёлым взглядом.       — Если будешь рыпаться, я привяжу тебя, малыш.       Чонгук покорно уселся на место, стискивая челюсти и прикрывая собственный стояк рукой, чтобы добиться хоть какой-то стимуляции.       — Трогать себя тебе тоже нельзя, — Чимин демонстративно провёл пальцами по головке. — Пока я не разрешу.       Чонгук сжал кулаки, но убрал руки от промежности. Пак улыбнулся.       — Хороший мальчик.       Чимин снял брюки и встал лицом к зеркалу, упираясь в него одной ладонью и оглядывая себя. Он был полностью обнажённым, по бледной коже была размазана подводка от рисунков с рук. Кое-где всё ещё остались засосы и укусы: Чонгук обожал метить его тело каждый раз, когда ему выдавалась такая возможность. Он совсем не стыдился того, что некоторые из этих следов Чимин не мог скрыть даже под одеждой.       Чимин лизнул пальцы и прикоснулся к своему соску, прослеживая затем путь по подтянутому животу вниз, к тазовым косточкам. Он наклонился вперёд, обдавая своё отражение горячим воздухом и слыша, как Чонгук тяжело сглатывает со своего места. Ладонь двинулась по линии талии и назад, к ямочкам на спине, и Чимин огладил одну из упругих половинок своей задницы, тут же мягко шлёпая.       Чонгук зашипел с кровати. Пак едва сдержал злорадную усмешку.       Ещё одна вещь, которую Чонгук так любил, — шлепки. Порой он столь увлекался, что задница Чимина окрашивалась в ярко-красный, но он совсем не был против этого. Чимин любил, когда его парень столь упивался его телом, что терял над собой контроль. Теперь же он не мог его касаться, и Пак не мог себе даже представить, как сильно Чонгук сдерживал себя в те мгновения.       Чимин глянул за плечо, чтобы встретиться с чёрным взглядом карих глаз, и снова шлёпнул себя, так, чтобы половинка отпружинила. Чонгук втянул воздух сквозь сжатые зубы. Чиминовы пальцы нырнули во впадинку, и он оттопырил зад, чтобы Чонгук мог видеть, как они оглаживают гладкий вход. Чимин хныкнул, лаская дырочку, но не погружая пальцы внутрь, и уткнулся лбом в прохладное зеркало.       Ему хотелось бы, чтобы Чонгук вскочил с кровати и отымел его задницу своими потрясающе длинными пальцами, как он делал это обычно — так, чтобы земля под ногами становилась воздушным суфле, в котором Пак тонул бы без сил и воздуха в лёгких. Однако следить за тем, как Чонгук сам отчаянно жаждет сделать это с ним, но не может, было слишком одурманивающе и завораживающе. Чимин хотел знать, как далеко сможет зайти, прежде чем ему всё-таки придётся привязать Чонгука к кровати.       Чимин подхватил с тумбы бутылочку со смазкой и, щёлкнув крышечкой в тяжёлой тишине, изогнулся, выдавливая несколько больших капель прямо в расселину. Мурашки пробежались по его покрытой испариной коже от контраста температур; он убрал бутылёк и размазал жидкость по горящей коже, делая мокрыми и липкими обе половинки и оттягивая их, чтобы показать, какой блестящей стала его дырочка. Чонгук простонал, цепляясь за простыни.       Чимин пылал, очерчивая подушечками морщинистую кожицу. Он нуждался в том, чтобы скорее почувствовать пальцы в себе — особенно под этим голодным взглядом, — но он медлил, распаляя себя ещё больше и хныкая от собственных действий. Было жарко, прядки его светлых волос липли к коже, переплетения запахов в комнате заставляли кровь в жилах вскипать, и его чуть потряхивало, когда пальцы мазали по чувствительному входу. Чимин высунул кончик языка, вдавливаясь голой грудью в холодное зеркало и нагибаясь сильнее, чтобы наконец скользнуть первым пальцем внутрь.       — Чимин…       — Ах, — выдохнул он, зажмуриваясь.       Его палец вошёл глубже, но он тут же вынул его, играясь и продолжая оглаживать расселину, пачкая в смазке и мошонку; снова вставив один, он вошёл и вторым, издавая слабый стон и чувствуя слабость в мышцах.       — Блять, Чимин, — взмолился Чонгук. — Я хочу…       Чимин попытался смахнуть пелену возбуждения, тряхнув чёлкой, но у него не получилось.       — Хочешь вставить свои пальцы в меня? — он направил слабо фокусирующийся взгляд на Чонгука через зеркало.       — Да, да. Очень хочу…       — Хочешь насадить мою дырочку на свои пальцы?       — Блять- да, — Чонгук был на низком старте подлететь к нему.       — Моя дырочка очень узкая и такая горячая… Ах, — Чимин принялся двигать двумя пальцами внутри себя, наблюдая за реакцией Чонгука; он был уверен, что у того с секунды на секунду потечёт слюна. — Мхм, Чонгук-и… так хорошо, — парень короткими ногтями царапнул по стеклу, сжимая в кулак руку, на которую опирался. — Так…       — Р-р- Разреши мне, — рыкнул Чонгук. — Блять…       — Как жаль, что ты наказан… — Пак мокро облизнул пересохшие губы, лениво двигая рукой и слыша, как грязно хлюпает смазка. — Это мог бы быть ты сейчас, но ты не умеешь слушаться.       — Я буду… буду слушаться…       — Уже поздно, — Чимин вытащил пальцы и развернулся к парню лицом.       Чонгук не дышал, когда светловолосый сунул испачканные пальцы в рот и широко вылизал их.       — Может, мне достать свою игрушку и объездить её на твоих глазах, м?       — Ч-Чимин…

Meg Myers — Motel

      В какой-то момент Паку показалось, что его парень готов расплакаться. Он ухмыльнулся, плавной походкой приблизившись к нему и вплетая пальцы левой руки в его волосы. Чонгук благоговейно прикрыл глаза, протягивая к нему свои ладони, но Чимин убрал их от себя, всё ещё не наигравшись.       — Думаешь, резиновый член будет лучше твоего?       — Н-нет, никогда, — Чонгук покорно сложил ладони на свои раздвинутые бёдра, глядя на него слезящимися глазами.       — Разве? — Чимин вытянул губы, делая вид, что размышляет. — А я думаю, что лучше.       — Я докажу, что нет…       — Сделаешь всё, что я скажу? — Пак наклонился к его лицу, языком касаясь его щеки и слизывая капельку пота.       Дыхание Чонгука сбилось.       — Всё…       — Позволишь мне трахнуть себя твоим членом как следует? Как я хочу?       — Делай со мной всё, что хочешь… — Чонгук повёл носом в сторону, чтобы поймать чиминовы губы своими, но Пак выпрямился, избегая поцелуя. — Используй меня. Пожалуйста.       Его голос звучал хриплым шёпотом, а глаза молили Чимина сделать выбор в его пользу.       Пак нежно улыбнулся, расчёсывая волосы парня пальцами; тот податливо следовал за его рукой. Шагнув назад, Чимин поднял одну ногу и поставил на чонгуково бедро.       — Что насчёт этого? — светловолосый провёл рукой по своей икре вверх, к колену и бедру.       Чонгук опустил взгляд, облизываясь.       — Я могу?       — Да, малыш.       Чон со стоном восхищения прикоснулся к колену, тут же припадая к косточке с поцелуем. Его пальцы массировали икры, губы влажными дорожками исследовали сантиметр за сантиметром; Чимин задыхался, видя, как наслаждался его парень, будто ничего более важного в его жизни больше не существовало. Клыки карябали кожу, когда Чонгук прикусывал её, и смесь нежности и лёгкой грубости в его прикосновениях заставляла волоски на теле Чимина дыбиться.       — Вкусно?       Чонгук закивал, упоённо расцеловывая участок за участком. Чимин приподнял ногу, чтобы Чон мог добраться и до косточек лодыжки, и тот уткнулся носом в линию подъёма и лизнул, заставляя парня ахнуть. Оттянув его от своей ступни за волосы, Чимин пальцами ног провёл по цепи на его торсе и слегка наступил на внушительный бугорок на чужих брюках. Чонгук издал низкий стон.       — Такой твёрдый для меня, м? — Чимин хмыкнул, немного потирая член через ткань кожаных брюк. — Так сильно хочешь меня?       — Оч-чень, — рвано ответил Чонгук, открыв рот от выстанываний.       — Хочешь, чтобы я взял его в рот?       — Д-да, ах-       Чимин сжал пальчики на ноге, давя на возбуждение.       — Или мне сделать так, чтобы ты кончил прямо в штаны для меня?       — Мхм… — Чонгук откинул голову назад. — Чимин…       Казалось, он был готов спустить от одной только ноги парня, но Пак убрал её и взял Чонгука за цепь, заставляя посмотреть на себя.       — Мой ротик придётся заслужить, сладкий, — он толкнул брюнета в грудь, чтобы тот упал на спину. — Я хочу объездить твоё лицо.       Чонгук придвинулся к изголовью кровати, задыхаясь от предвкушения. Он любил делать римминг — одному Богу лишь было известно, сколько раз Чонгук делал его Чимину. Он действительно любил возможность заставить Чимина забыть собственное имя от того, как работал своим языком глубоко внутри него. И Чимин тоже очень любил.       Забравшись на кровать к парню, Чимин подполз выше и перекинул одну ногу через него так, чтобы сесть лицом к его телу. Чонгук тут же впился пальцами в любимые мягкие полушария, сразу проходясь языком по участку между мошонкой и дырочкой, и Чимин вскрикнул, не успев толком занять удобное положение. Он шлёпнул Чонгука по груди, шипя от чувства влажного языка, кружащего у входа.       — Я свяжу тебя, — процедил он, закатывая глаза, едва Чонгук проник внутрь кончиком. — Ах- Чёрт, Чонгук…       Его руки упёрлись в широкую испачканную грудь, он выгнулся, подаваясь навстречу движениям парня, вылизывающего его так шумно и жадно, словно Чимин мог передумать и уйти в любую секунду. Он был распалён и перевозбуждён; Пак попытался встать с него, но Чонгук мёртвой хваткой держал его бёдра, двигая языком так, как никогда прежде — Чимин ощущал головокружение от того, насколько глубоко он проникал.       — Чонг- ах, Чонгук! Подожди…       Руки дрожали от мурашек; Чимин рухнул вперёд, жмурясь до вспышек перед глазами. Чонгук не слышал и не хотел слышать его, ёрзая по постели и трахая, трахая, трахая его своим языком с такими пошлыми, грязными звуками, что у Чимина плыл взгляд, он чувствовал, что мог кончить снова очень скоро, его тело становилось ватным, а живот сводило.       — Чонгу-ук… — выстонал он. — Чёрт… да, ах- Не останавливайся…       Он впился губами во влажную кожу у пупка, мягко прикусывая её и оставляя засос. Цепь на Чонгуке между ними нагревалась, гладкие твёрдые звенья впивались в грудь Чимина; его ногти карябали скрытые за кожаными брюками бёдра, он двигался на лице парня, объезжая его и помогая довести себя до исступления. Он почувствовал привкус собственной спермы, оставшейся на чужом теле, и вылизал несколько капель из чонгукова пупка, ощущая себя невероятно грязным и возбуждаясь от этого только сильнее.       Чимин огладил бугорок сквозь брюки, заставляя Чонгука подаваться навстречу ласке. Его пальцы нырнули под пояс чужих брюк, и Пак почувствовал влагу горячей головки чонгукова члена — тот тут же отозвался на это касание толчком бёдер. Продолжая насаживаться на язык, Чимин расстегнул брюки парня и вытащил сочащийся смазкой ствол из чёрных боксеров. Чонгук остановился, из его груди вырвался стон от долгожданного прикосновения. Чимин высунул язык и прижался им к тёмной головке, слизывая солоноватость и заставляя Чона дёрнуться.       — Мхм…       Пак вильнул бёдрами, чтобы Чонгук продолжил работу.       — Не отвлекайся, — просипел он.       Чонгук послушно вернулся к вылизыванию, поскуливая от чиминовых прикосновений. Пак принялся играться с уретрой языком, медленно водя рукой по стволу. Чонгук стонал, и вибрация заставляла Чимина захлёбываться в собственных стонах. Его губы пачкались в смазке, пока он не позволял себе насадиться на член глоткой, лишь дразня Чонгука мягкими касаниями и слизывая новые и новые капельки предэякулята. Чонгук толкался вперёд, ища стимуляции, но Чимину нравилось, как отчаянно его парень звучал, когда не мог добиться большего.       Чимин сунул руку в чужие боксеры и слегка сжал яички, присасываясь губами к головке. Чонгук мычал в его дырочку, слегка прикусывая половинки своими клыками и крепко хватаясь за бёдра пальцами. Его язык вырисовывал узоры внутри Чимина, грязно чавкала слюна, а рваное дыхание обжигало нежную кожу; Чимин с каждой секундой всё больше терял над собой контроль, тщетно пытаясь выиграть в их негласном соревновании.       Он взял горячий член в кольцо из пальцев, кончиком языка прослеживая пути напряжённых синеватых венок по стволу. Он едва мог открыть влажные от подступающих слёз глаза, чувствуя, что совсем скоро заполучит второй оргазм за вечер, в то время как Чонгук не кончил ещё ни разу. Это было несправедливо — Чимин вдруг почувствовал, что плохо справляется со своей ролью контролирующего. Что, если Чонгук расстроится? Он не мог этого допустить.       Чимин вобрал головку в рот и опустился ниже, начиная работать и рукой; Чонгук громко ахнул, сбавляя темп и откидываясь головой на подушку, пока Чимин насаживался всё дальше, позволяя члену проникнуть в самую глотку. Его рвотный рефлекс уже не был столь сильным, парень мог позволить Чонгуку трахнуть его рот так, как тот сам того пожелает, но не хотел; свободной рукой он прижал бёдра Чона к кровати, чтобы тот не рыпался, а сам принялся сосать, сплёвывая на член смешанную со смазкой слюну для лучшего скольжения пальцев.       Чонгук дрожал, подгибая ноги и постанывая. Чимин отдалённо слышал его голос: его слух улавливал только громкие чмокающие звуки, которые он сам и создавал. Смазка Чонгука липкими ниточками натягивалась меж его губ и головкой, и сам Чимин от вкуса своего парня на своём языке и его просящих звуков тоже тёк, создавая у Чона на груди небольшую лужицу и потираясь об неё.       — Чимин… — выдохнул Чонгук вдруг. — Я близко… я…       Пак опустился на член, растягивая губы у основания, и втянул щёки, чувствуя, как содрогается и напрягается чонгуков живот, слыша, как тот задыхается, что-то неразборчиво бормоча, как его голос срывается на глубоком стоне, когда ноги начали дрожать, а сперма быстрыми и рваными потоками прыснула Чимину в рот. Продолжая надрачивать Чонгуку под его слабые всхлипы, он отпрянул, позволяя каплям попасть на свой язык, губы, шею.       — С-с-с… блять… — Чонгук скользнул ладонями по его бёдрам вверх.       Чимин слез с него, садясь сбоку и переводя взгляд на его лицо — ужасно мокрое и ужасно пошло выглядящее лицо. Пряди Чонгука мокрыми нитями липли к его лбу, красные распухшие губы были приоткрыты в учащённом дыхании, а румянец мазками акварели окрашивал щёки, уши и шею. Его глаза были тёмными, он выглядел потерянным от полученного оргазма, а подбородок блестел размазанной слюной. На покрасневшей груди Чимин видел след собственной смазки.       Ну и беспорядок он здесь развёл.       — Чимин, ты… — Чонгук приоткрыл глаза и сглотнул, глядя на него. — Весь в моей сперме.       — Люблю быть грязным, — признался хрипло тот, опускаясь к чужой груди и прикусывая сосок; Чонгук слабо усмехнулся.       — Ты невероятный, — Чонгук коснулся его лица кончиками пальцев, пока он продолжал целовать грудь парня. — Я до сих пор не могу поверить, что мне так повезло встретить тебя.       Чимин ласково прижался к его ладони, глядя в его глаза. Чонгук улыбался так нежно, и его голос звучал чарующе, будто бы интимно. В какую-то секунду Чимину показалось, что Чон признается ему в любви первым, прямо сейчас, но тот лишь приподнялся и лениво поцеловал его, обнимая и прижимая к себе так крепко, что все мысли тут же покинули чиминову голову. Он поддался, льня к нему ближе и чувствуя, как сумасшедше колотится его сердце.       — Прости, я плохо справляюсь со своей ролью, — пробормотал он со всем своим сожалением. — Я хотел попробовать быть таким же властным, как и ты, но у меня не получается…       — Ты прекрасно справляешься, детка, — Чонгук прикусил его губу, зарываясь пальцами в его влажные волосы. — Что ещё ты уготовил для меня?       — Хочу, чтобы ты взял меня у зеркала, — Чимин прикусил губу, снова краснея, будто ничего до этого не происходило. — Хочу видеть… как ты трахаешь меня.       — Хорошо.       Чонгук улыбнулся, и эта улыбка заставила что-то внутри Чимина взорваться тысячами маленьких фейерверков. Он вдруг почувствовал себя необыкновенно счастливым, глядя в эти блестящие карие глаза, полные заботы и нежности — словно не они лежали в постели, мокрые и липкие, и не они собирались продолжить заниматься всякими непристойными вещами, от которых прежде у Чимина мгновенно вспыхивали щёки.       Теперь же он чувствовал комфорт, он знал, что не будет осуждён, что он может быть самим собой и не должен стесняться своих желаний и вещей, которые доставляют ему удовольствие. Он доверял Чонгуку целиком и полностью. Он был влюблён в него и в ту минуту отчаянно надеялся, что этот Чонгук, мягко целующий его родинку на загривке и с таким трепетом оглаживающий его лопатки, — что этот Чонгук точно так же влюблён в него взаимно.

PVRIS, 070 Shake — Use Me

      Они встали перед зеркалом, и Чимин видел, как переливалась в свете зажжённых свечей его влажная от пота кожа; Чонгук зарылся носом в его волосы, его рука медленно опустилась к расселине, и Чимин чуть выгнулся, чтобы предоставить Чонгуку лучший угол. Крепкие длинные пальцы легко погрузились в растянутую мокрую дырочку, Чимин всхлипнул, наблюдая за тем, как фаланги скользят внутрь и наружу, как Чонгук кусает губы, глядя вниз и видя то же самое.       — Я так люблю то, как ты принимаешь мои пальцы, — горячо прошептал он Паку в ухо.       — Я люблю твои пальцы в себе, — Чимин откинул голову назад. — Люблю, когда ты растягиваешь меня так хорошо…       — Люблю, как ты дрожишь, когда я делаю так, — Чонгук чуть изменил угол, дотрагиваясь подушечкой до простаты, и Чимин всхлипнул, привставая на носочки. Рука Чонгука придерживала его под грудью.       — Д-да… Ты всегда делаешь мне так хорошо… Так хорошо заботишься обо мне…       — Всегда, — Чонгук прикусил чиминову шею, продолжая шевелить пальцами медленно и настойчиво. — Я хочу всегда делать тебе хорошо. Всегда заботиться о тебе.       — Да, пожалуйста, — Чимин приоткрыл глаза, через зеркало видя, как Чонгук обнимает его и прижимает к себе, дорожкой мелких засосов раскрашивая плечо. — Пожалуйста…       Он хотел целоваться. Слова Чонгука вкупе с его действиями кружили ему голову, ослабляя мышцы и сжимая сердце. Он приобнял Чонгука, поворачивая к нему лицо и просяще тыкаясь носом в чужую макушку. Чон оторвался от его кожи и вязко поцеловал, добавляя третий палец к растяжке и прижимая ближе к себе. Его язык ласкал чиминово нёбо, мягкие губы заставляли кружить бабочек в животе.       Чонгук вытащил пальцы, оглаживая пульсирующий вход кончиками и потираясь о нежное бедро членом. Чимин выгнулся навстречу его движениям.       — Войди в меня, — шепнул он. — Давай, Чонгук-и…       Услышав, как Чонгук сплёвывает, Чимин открыл глаза, переводя взгляд на зеркало. Чонгук взял член в руку и коснулся горячей головкой колечка мышц, медленно выводя круги и размазывая смазку. Он тяжело дышал ему в ухо, дыхание пламенем обжигало чиминову кожу. Чонгук чуть толкнулся, проникая внутрь головкой, и Чимин приоткрыл рот, тихо выстанывая.       — Да… глубже, Чонгук-и.       Чон чмокнул его в мокрый висок и двинул бёдрами, сильнее насаживая на себя.       — Д-да… — Чимин прикусил губу. В отражении член Чонгука красиво исчезал меж его половинок.       — Чимин, — парень прикусил его за мочку уха. — Ты такой… — он чуть отпрянул, чтобы выйти и снова войти в него. — С-с…       — Давай, позаботься обо мне.       Чонгук опустил руки на его тазовые косточки, принимаясь двигаться внутри него несильными частыми толчками. Член Чимина покачивался от его движений, крупная капля смазки блестела на бордовой головке. Чонгук наполнял его, губы исследовали его кожу, а пальцы сжимали так крепко, что Чимин постепенно терял связь с реальностью.       Чон обвил его тело руками, прижав к себе и ускоряясь. Чимин видел в отражении его лицо с приоткрытым ртом и слышал, как он тихо и низко стонал, как их тела соприкасались с громкими липкими шлепками. Чонгук тоже смотрел.       — Ты выглядишь бесподобно, когда я беру тебя, — Чонгук опустил ладонь на его член и начал надрачивать ему.       — А-ах- — Чимин зажмурился, подаваясь навстречу толчкам и ласкам.       — Такой фантастически красивый, — Чонгук сцеловывал капельки пота с его лица. — Самый красивый…       — Д-да…       — Самый лучший… только для меня.       — Мхм!       — Такой горячий, Чимин…       — Я… я… — Пак схватился за руки парня, ощущая, как оргазм охватывает его тело сантиметр за сантиметром. — Чонгук, я…       — Давай, кончи для меня, детка, — он лизнул чиминовы распахнутые губы, ускоряясь.       — Ты тоже… ах… тоже…        — Я тоже, малыш…       Чимин всхлипнул, лёгкие горели от недостатка воздуха, а удовольствие сжигало его изнутри.       — Чонгук, Чонгук, — лепетал он, утопая в наслаждении. — Чонгук, я… я люблю-       Он умолк, взрываясь в руках Чонгука и кончая так сильно, что на мгновение потерялся в ощущениях. В ушах шумела кровь, ноги подкосились, он бессильно опустил голову, пока Чонгук делал последние толчки, кончая глубоко внутри него и сжимая его в своих объятиях.

***

Pink Sweat$ — At My Worst

Проснувшись утром, Чимин повернулся набок, ища тёплое тело рядом, однако, с неохотой открыв глаза, он обнаружил себя в большой кровати в одиночестве. Он расстроенно промычал и сел, разминая суставы и осматриваясь.       Сквозь закрытые шторы утреннее солнце лениво освещало спальню, лучи падали на рабочий стул, где были аккуратно сложены их с Чонгуком вещи. Через приоткрытую дверь с кухни тянулся аромат чего-то безумно вкусного и доносились звуки какой-то попсовой песни. Чимин не сдержал мягкой улыбки: должно быть, его бойфренд уже во всю бодрствовал, готовя завтрак.       Чимин был обнажённым: с самого совместного похода с Чонгуком в душ после всего произошедшего он не позаботился о том, чтобы одеться, впрочем, это было привычно для них обоих — спать голышом. Чимин завернулся в одеяло и спустил ступни на прохладный пол, тут же поёжившись. Хотелось скорее увидеть Чонгука и разведать обстановку.       Он ведь так и не договорил. Так и не признался, несмотря на то, как хорошо они позаботились друг о друге — он не успел, а потом был без сил, молча прижимаясь к парню в душе, пока тот помогал ему помыться, тёр спинку и нахваливал чиминово актёрское мастерство. Момент, наверное, был потрясающий для того, чтобы признаться в чувствах, но Чимин был слишком обессилен и просто наслаждался: не мог себе отказать.       Теперь же его переполняли чувства. Хотелось крикнуть с самой спальни, чтобы Чонгук знал, но ещё сильнее хотелось сказать это ему в лицо. Чимин был воодушевлён и уверен на все сто: Чонгук примет. Потому что он знает.       Потому что он испытывает то же самое.       А иначе и быть не могло — Чимин был уверен. Если то была не любовь между ними, то он мог бы навсегда разочароваться в чувствах как таковых.       Он ещё с коридора видел, как Чонгук чуть пританцовывал, стоя у плиты. Его волосы были убраны в небольшой небрежный хвостик, а обнажённый торс опоясывали лямки фартука. По радио играла какая-то ужасно романтическая зарубежная песня, и Чонгук тихо мурлыкал ей в такт, переворачивая что-то лопаткой на шипящей сковороде. Чимин взволнованно вдохнул, переступая через порог кухни и чувствуя себя так, словно готовился сделать ему предложение.       Он не удержался и уткнулся носом парню в горячую спину, едва приблизился; тот испуганно дрогнул, но тут же захихикал, обнимая обнимающие его руки. Чимин втянул полной грудью аромат его кожи, зажмурившись изо всех сил и слыша, как Чон лепечет что-то вроде «доброе утро, соня», и ему стало внезапно так хорошо, как было предыдущим вечером: счастье бурлящим потоком переполнило его сердце, выливаясь за края и наполняя вслед и всё тело целиком до покалываний в кончиках пальцев. Чимин крепче сжал Чонгука в руках.       — Эй, ты чего, соскучился? — хихикал парень. — Пусти, я хочу тебя поцеловать.       Чимин еле поддался, позволяя Чонгуку убрать лопатку в сторону и развернуться к нему лицом. На его щеке был след от муки, брови были ещё лохматыми, вьющиеся волосы выпадали из хвостика прямо Чонгуку на глаза.       — Детка, — Чонгук ласково взял Чимина за щёки, улыбаясь так нежно, что Пак на секунду почувствовал пощипывание от слёз. — Ты такой сонный. Ты точно выспался? Можешь сегодня поваляться подольше. Я принесу завтрак в постель.       Его прикосновения эхом отдавались в чиминовой груди, заставляя сердце биться всё чаще и чаще. Чимин смотрел Чонгуку в самые глаза, и воздуха от чонгукова голоса и ответного взгляда будто бы катастрофически не хватало. Чимин чувствовал слова, которые хотел произнести, на корешке собственного языка, будто они внезапно обрели физическую форму и пытались быть услышанными. Он получил несколько еле ощутимых поцелуев, рассыпанных по его лицу чонгуковыми мягкими губами, и не смог больше держать в себе ни звука.       — Я люблю тебя.       Чонгук отпрянул от его кожи, удивлённо заглядывая в глаза.       — Что?       — Я тебя люблю, — всё так же уверенно заявил Чимин.       Он сжал пальцами одеяло, накинутое на его плечи, и стоял неподвижно, не моргал, пытаясь выглядеть непоколебимо, хотя слова, прозвучавшие в кухне его голосом, казалось, выпили из него целую тонну сил. Но он сумел их сказать, и это, пожалуй, было самым главным.       Чонгук был растерянным. Чимин слышал только как гудела кровь в его висках и как разрывался исполнитель по радио, а ещё — как шкворчало масло в сковороде. Чонгук либо дышал очень тихо, либо вовсе не дышал от услышанного.       Пауза затянулась, и у Чимина неприятно потянуло в животе. Перед глазами начали мелькать все потрясающие моменты рядом с Чонгуком, все те, из-за которых Чимин оказался в него влюблён: первые свидания, первые ссоры, поездка в Пусан и на Чеджу, знакомство с родителями, изготовление печенья, поход в магазин посреди ночи. Каждая минута, проведённая с Чонгуком, пролетела в голове Чимина за один миг.       — Это правда? — наконец подал голос Чонгук.       Чимин кивнул.       — Ты меня любишь?       Пак кивнул снова.       — Пожалуйста, скажи, что ты… не расстроен, — пробормотал он, не понимая эмоций Чонгука.       Тот всё ещё выглядел обескураженным.       — Что? Нет, я… — Чонгук снова шагнул к нему. — Я… тоже.       Чимин моргнул.       — Ты…       — Боже, Чимин, я тоже тебя люблю, — Чонгук выдохнул, и теперь Чимин видел, что его глаза были влажными. — Я не… я не знал, как сказать тебе. Боже.       Он закрыл лицо руками, качая головой.       — Я боялся, что ты не будешь к этому готов. То есть что ты не захочешь… что ты не… — он глубоко вдохнул и выдохнул. — То, как мы начали… то, что я сделал. Я думал, что ты не сможешь полюбить меня за то, что мы с Тэхёном натворили.       Чимин уставился на него с широко открытыми глазами, полными недоумения.       — Ты до сих пор чувствуешь вину?       — Я знаю, что вы всегда шутите об этом, но в каждой шутке есть доля правды, верно? — Чонгук облизнул губы и понурил взгляд. — Нам так хорошо вместе, но я боялся, что… потребую от тебя слишком многого, если признаюсь в любви.       — Если тебе были некомфортны эти шутки, почему ты просто не сказал? — спросил Чимин.       — Я думал, что это будет слишком с моей стороны. Я много говорил с Тэхёном, и он пытался убедить меня, что всё в порядке, но ты перестал откровенничать с ним, поэтому я не был уверен наверняка. Я думал, ты ему не доверяешь, хотя он твой лучший друг. Если так, то что тебе мешает не доверять и мне? Ведь я… так ужасно поступил с тобой.       Чимин не верил собственным ушам. Весь этот год он пускал шутки насчёт произошедшего и даже не догадывался, что тем самым заставлял Чонгука бояться и думать о том, что их отношения не смогут развиться дальше, что Чимин его не любит и не полюбит никогда, в то время как сам Пак не мог признаться в своих чувствах, потому что боялся, что Чонгук не будет готов их принять. И осознание это было болезненным.       — Чонгук, — он нежно коснулся его щеки кончиками пальцев. — Я не злюсь на тебя, Боже. Прошёл уже целый год. И я доверяю Тэхёну. Просто вы с ним друзья, и мне было неловко, что он будет в курсе… всего.       — Но… он в курсе.       У Чонгука вспыхнул румянец на лице. Чимин фыркнул.       — Так вот откуда он был в курсе про инициативу, — он цокнул. — Вы оба…       — Прости, — Чонгук снова виновато спрятал глаза. — Я идиот.       — Ты идиот, — кивнул Чимин. — И я люблю тебя даже несмотря на это.       Чон нерешительно взглянул на него, кусая губы и выглядя до безобразия невинно. Чимин не сдержал улыбку.       — Я простил тебя, — на всякий случай сказал он. — Правда. И его тоже. И тебе стоит простить себя, детка, — Чимин чмокнул его в кончик носа, привстав на носочки. — Ты делаешь меня самым счастливым человеком на свете, ну как я мог не влюбиться в тебя?       Чонгук зардел, вовлекая Чимина в нежный поцелуй и обнимая, так, что Паку пришлось выпустить одеяло, и то с шуршанием опало на пол. Чон на мгновение оторвался, чтобы подхватить его под бёдрами и поднять, позволяя Чимину обвить свою талию ногами и усаживая голой задницей на столешницу.       Они целовались до тех пор, пока не почувствовали, как чонгуков особый завтрак подгорает на сковороде. А потом просто продолжили то, на чём остановились.