Now kiss!

      Чимин отчаянно краснеет, сминает пухлыми пальцами модные штаны, что купила мама, и смотрит на злосчастную бутылку. Его одноклассники и новые знакомые, громко смеются, шумят, делая только хуже такой яркой реакцией. Он переводит взгляд на парня, что сейчас заберёт у него первый поцелуй и тут же жалеет, опуская голову в пол.       Джихо был не то чтобы звездой школы, но человеком узнаваемым в замкнутом обществе школьников. Для популярности многого не надо было, как оказалось, всего лишь родиться умным, красивым и обаятельным. И по всем этим пунктам Чимин пролетал, как погнутая жестяная банка, брошенная на манер бумеранга. Он смотрел на Джихо с восхищением и мечтал во снах, когда-нибудь оказаться в такой ситуации. Ведь тот ему был симпатичен, впрочем, как и многим омегам в его школе.       Игра в бутылочку, у костра, с алкоголем, шутками и незнакомцами. Это всегда звучало просто потрясающе! Правда, не для жизни Чимина, а для сюжета подросткового фильма с низкими рейтингами, но высокими кассовыми сборами.       Он сглатывает густой ком слюны, чувствуя как температура тела поднялась, а пот медленно пропитывает одежду в районе подмышек, из-за чего хочется спрятаться еще быстрее. Не терпится воплотиться маленькой черепашкой и спрятаться в панцирь, чтобы никто и никогда не заметил, как же ему плохо и стыдно. Сердце бьется так сильно, что ходит ходуном грудная клетка, ему приходится дышать чуть чаще и при этом рассматривать свои плотные ноги. Внизу правой штанины торчит уродливая нитка, а перед глазами только Джихо, что корчился от мысли о поцелуе. Как быстро меняется мнение о человеке, мыслит Чимин, разочаровываясь в своей симпатии и ненавидя только воспоминание о ней.       Кто же захочет целовать такого как он? Никто. — Блять, да за че мне это? Эта чертова бутылка не могла подобрать мне кого-то получше?       Чимин тушуется, сгибаясь еще больше, все смеются, не обращая на него и капельки внимания. Он изучает грунт и просто терпит, как привык это делать, зажмуриваясь на особо плохих словах.       Он проклинает своего старшего брата, что приволок его на эту чёртову вечеринку, оставил одного в незнакомом месте и дал время распрощаться с первой влюбленностью. Его колотит от страха, руки дрожат, и он сжимает штаны еще сильнее, чувствуя как к горлу подкатывают слезы, такие же огненно горячие, как и щеки. Ему не сбежать теперь, ведь за невыполнение задания полагалось выпить залпом бутылку соджу.       Чимин сомневался, что выпьет и один стаканчик, а сосуд в 500 миллитров и речи быть не могло. Казалось, будто выпей он ее, то желудок и горло сгорят, а он сам моментально умрет.       Джихо встает, под поддерживающие вопли, поправляет дорогую кофту, проверяя на ней несуществующие складки, и смотрит на скукоженного Чимина. Всем своим видом показывая, как ему неприятно, что он им брезгует. Его симпатичное лицо выглядит как пожеванный сапог: губы растянуты в тонкую линию, нос сжался гармошкой, появились морщинки на лбу и глаза острые, язвительные, сверкали в полумраке.       Чимина начало подташнивать и истерика подступила к горлу большим темным комком, он так сильно разнервничался, что едва чувствовал и слышал окружающих. В ушах звенело, а перед глазами мелькали мошки черного цвета.       Почему жизнь с ним так поступает? Как же стыдно… — Может кто хочет поменяться? — тянет низко Джихо, разочарованно стоная, как будто ему на выдуманный хвост наступил бегемот.       Все молчат, только хохочут, кто-то кидает фразу: — о нет, брат, разбирайся сам. Чимин чувствует как предательская слеза несдержанно срывается и падает, впитываясь в ткань, смотря на нее, ему хочется плакать вдвое больше. — Я поменяюсь, — говорит кто-то спокойно, Чимин пользуется моментом и быстро стирает слезы, что могли подначить других издеваться над ним ещё больше. Нос забит и он хлюпает им максимально тихо, боясь поднять голову.       Неужели над ним хочет подшутить кто-то еще? Что уже он сделал для всех этих подростков? Почему?       К нему подходят ближе. От альфы пахнет чем-то сладким, но не приторным, знакомым и мягким. Чимин никогда не любил сильно крепкие запахи, они пугали его и напоминали о плохих моментах из прошлого. Может поэтому он чаще всего держался от противоположного пола на расстоянии нескольких километров.       Из телефона одноклассника, что сегодня был за импровизированного диджея звучит «Middle of the night» — Elley Duhe, Чимин был плох в английском и слов не понимал, но ему казалось, что это самая романтичная мелодия, что могла бы прозвучать в такой момент. Особенно, когда его первый поцелуй заберёт незнакомец.       Ему приходится поднять голову, когда альфа садится на корточки, возле его места на куске дерева. У парня блестят глаза в свете костра, как звезды на небе, губы нежно-розовые и похожи на бантики. Чимин моргает, завороженно наблюдая за ним, отвлекаясь от обиды на ребят, на себя и мир в целом, цепляясь за ощущение безопасности, исходящие от тела альфы. Кажется, этот парень из выпускного класса, что постоянно играет на пианино на школьных выступлениях. Они никогда не общались, но Чимин искренне восторгался его музыкой, а теперь, только медленно, завороженно моргал, засматриваясь на него. Он хотя бы красивый, умный и талантливый, а ещё сам захотел его поцеловать. На вид у него бархатная, молочная кожа, как пенка на капучино и несколько милых родинок, рассеянных по щекам. Глаза как у кошки, что отдают блеском от огня и маленький нос, который очень хотелось потрогать. Он выглядел как самый уютный человек в мире, особенно с улыбкой оголяющей десны.       Между ними крошечное расстояние, и худые колени Юнги упираются в его, альфа гладит их, пытаясь успокоить. Ни один из его пальцев не лезет дальше, простые механичные поглаживания, по его выступающим костям.       Он жалеет его — это заметно, но омега внутри безмерно благодарен и такому отношению.       Юнги чмокает его, как мама своего ребенка, Чимин краснеет еще сильнее.       Сердце бьется так сильно, что еще секунда и кажется выпрыгнет из груди. Губы чуть влажные от чужой слюны и горят, на долгие годы впитывая в себя воспоминания.       Когда ему три недели подряд снится его улыбка, решение что-то изменить, приходит само по себе. Чимин впервые знакомится с кем-то самостоятельно.       Подходит к Юнги после его выступления, с букетом пионов и нерешительно дрожит, как осенний лист на ветру. Юнги старше, чуть выше, сильнее, мудрее и так безумно мил с ним.       В тот день он просит оставить цветы себе, ещё и в кафе приглашает, сетуя на то, что никто не пришел его поздравить.       Чимину нравилось с ним общаться, так сильно, что не хотелось прощаться. Его голос, харизма, мягкая улыбка и саркастичные, но уместные короткие предложения. Его лисьи глаза, доброта, что залегла в радужке глаз, любовь к музыке и венистые руки. Это завораживает, притягивает его как свет мотылька, в конце концов испепеляя возникшей симпатией.       Но, Юнги в отношениях. Кроме того у них два года разницы, а кажется будто пять. Чимин в противовес Юнги кажется крошечным ребенком, что внешностью, что характером. Он нерешительный, стеснительный, закомплексованный, у него все ещё пухлые подростковые щёчки и низкий рост. Он боится купить таблетки в аптеке, мнется когда нужно передать за проезд и смущается комплиментам, даже незначительным.       Когда они начинают дружить, по-настоящему, как в книгах: искренне, обоюдно доверяя друг другу, то Чимин думает, что это всего лишь лёгкая симпатия. Она пройдет быстро, как это было с Джухо, надо только заметить его отрицательные стороны. Дружба ведь вечная, а подростковая любовь — маловероятно. Чимин ошибается.       Проходит пять долгих лет. Пак становится другим человеком, и заслуга Юнги в этом безусловно была. Благодаря его поддержке он смог без страха смотреть в зеркало, тем самым приняв свою внешность, но, к сожалению не свой ранимый характер.       Год назад Юнги расстался со своим омегой, с которым Чимин так и не смог найти общий язык. Возможно, он просто не хотел. Только от ее упоминания, его влюбленное сердце рвалось на куски, а говорить с ней и сравнивать: почему же она, а не я? Было так странно, неправильно и глупо, что он придумывал тысячи отмазок, когда они должны были встретиться где-то.       Ненормально вести себя как пижон и измучивать своей ревностью всех вокруг. Он желал им только счастья — искренне, хоть и рыдал ночами в подушку, жалея себя.       У него в личной жизни не заладилось с момента, когда Юнги дотронулся своими губами до его, поставив крест на других кандидатах. " — И сам не ам, и другим не дам" — говорил как-то его брат Джин, хохоча над своей же шуткой.       Джину посмеяться над расстроенным и угрюмым Чимином многого не стоило, он не мог понять его чувств, да и делал это не специально, не преследуя никаких плохих мыслей. Только вот сам омега, как заложник невзаимных чувств, медленно и верно менялся, внутренне изворачиваясь, чтобы сбросить стеснительную шкурку.       Теперь он не такой неловкий, а его новое университетское окружение больше не смеет над ним шутить. Он догнал Юнги в росте, подкачал мышцы, начал краситься на учебу и стал замечать внимание противоположного пола к себе. Те велись на картинку, за что Чимин не смел их судить, и подкатывали до смешного странно, реакциями в инстаграме на его истории, он такое не понимал.       В школе Чимин и мечтать не мог о мужском внимании, а теперь оно его раздражало. Иронично.       Он заходит в Старбакс, чтобы купить карамельный латте, после трудного дня в университете и листает группу, что оповещала их о дистанционной форме обучения. Чимин угрюмо хмыкнул, стоя в очереди и уже представил, как умирает от скуки дома.       Снова много есть, тренироваться, смотреть дорамы и скучать по Юнги. — Ужасно, — бормочет он себе под нос, смотря на экран, пока его брелок болтался из стороны в сторону и ударялся о пальцы. — Что ужасно?       Кто-то обхватил его талию и Чимин от неожиданности пискнул, вытаращив глаза и попытался обернуться, но не смог. Пахнет сладко и мягко, самой свежей черникой на свете, Юнги тихо хихикает за спиной, целуя омегу в кончик уха.       Чимин моментально зарделся, совсем не обращая внимания на очередь, что обратила на них внимание и затаил дыхание, ведь предательское сердце стучало как бешеное. — Я испугал тебя? Прости, — Юнги отпускает его, и Чимин едва не умоляет оставить руки на своем теле, закусывая губу и переминаясь с ноги на ногу. — О нет-нет, все в порядке, хен.       Чимин поворачивается к нему, улыбаясь и пытаясь не выглядеть так ужасно неловко, с этим своим очаровательно милым личиком и ярким румянцем. Он прячет короткие пальцы под рукава широкой светло-голубой рубашки, тискает ткань пальцами и явно понимает, что для Мина, он наверное, все еще крошечный малыш. Это заставляет его безудержное сердце вернуться в прежний ритм, закончив энергичные скачки и дать понять, что к нему относятся просто как к другу. Да, верно, как к другу.       Юнги заводит разговор первым, стоя рядом в очереди, касается его плеча своим, совсем не думая, как бедный омега дрожал каждый раз, от их прикосновений. — Тебе так подходит голубой цвет, — альфа хвалит его и он ничего не может поделать с тем, что смущенно заправляет прядку волос за ухо и воркочет нечто невразумительное в ответ. Что же ему поделать если он так слаб перед ним? Юнги только мягко улыбается и треплет его за волосы, взъерошивая их и подталкивает его к кассе.       Чимин получает свой заказ первым и отходит в сторону, решаясь дождаться Юнги и пойти вместе домой. Альфа заказывает холодный американо и делает комплимент бариста за его «очаровательную заколку».       И…Чимин ничего не может поделать с тем, что он смурнеет на глазах. Все меркнет, тускнеют оттенки вокруг, превращаясь в серость грибного цвета, кофе жжет руку, а кажется будто внутри легких раскаленным металлом оставляют метки.       Чтобы не позволить Юнги увидеть его с помятой и кислой миной, поспешно выходит с заведения. Ноги наливаются свинцом когда он движется, чувства тянущие и дискомфортные делают его глаза мокрее, краснее и мутнее. Он задевает кого-то плечом и по инерции извиняется, чувствуя, как боль оглушает, но не даёт позорно разреветься. Становится так стыдно, из-за того, что он снова начал фантазировать о лучшем друге, что не описать словами. Глупый, глупый, глупый дурак.       Он выбрасывает кофе и идёт домой, решаясь соврать о том, что ему резко стало нехорошо. Рюкзак сзади болтается, когда он бежит к соседнему зданию и губы закусывает от той несправедливой и безнадежной ситуации, что у него сложилась. Его ревность переходит границы и вредит ему самому, действуя как яд на организм и моральное состояние. Ему плохо и тошнотворно от того, что он не может себя сдержать, что неуловимо тянется за безнадежностью.       Он понимает, что должен быть благодарен, что с ним дружат, так искренне, ведь ради него готовы сделать все (как и он), но эти чувства… Они едят его изнутри как черви, изглатывают мясо и добираются до костей.       Дома был только Джин, что горланил в гостиной свои дурацкие песни, играя в видеоигру и мама, что как раз уходила на работу. Чимин этому рад, потому что никто не будет доставать его с «а почему ты такой грустный?» И он наконец сможет сложить свое тело и чувства воедино, чтобы не допускать больше таких ошибок. — Малой, — кричит ему Джин вслед, когда Чимин уже поднимался по лестнице в свою комнату, — можно ко мне сегодня друзья придут?       Чимин чувствует, что его ответ ни на что не повлияет и соглашается. Даже если мегашумные друзья брата и будут вести себя неподобающе, то он всегда может сбежать в свою комнату и закрыть ее на ключ.       Жизнь на его слова чихала — громко, со вкусом и слюной. Вместо того, чтобы добивать себя морально и грустить под песни Ланы Дель Рей, он снова, как и пять лет назад, оказывается в кругу людей, что играют в злосчастную бутылочку. Напротив него расположился Юнги, постоянно тревожащий его расспросами все ли с ним хорошо и поглаживающий коленку, просто потому, что Чимин не желал отстраняться.