Кайф

      «Нет, не прогуляемся! Ты меня чуть не убил в прошлый раз!», вопил Антон в душе, но видимо все его мысли отразились на лице более чем красноречиво, потому что Эд расплылся в довольной улыбке и положил руку на худое плечо.       — Пойдём в парк, — потянул он в нужную сторону, но подросток так и остался стоять на месте. — Да не бойся, не стану я тебя там убивать. Не заставляй меня применять силу.       Подумав несколько секунд, Шастун медленно пошёл в указанном направлении. Выграновский не торопил, а наоборот — подстроился под его темп ходьбы.       — Твои друзья? — спросил он, говоря о Диме и Кате, которые в этот момент как раз сидели в кофейне. В тепле и безопасности.       — Да.       — Свахой подрабатываешь? — не унимался вампир.       — Решил немного помочь, — хмуро отозвался Антон. Он засунул руки в карманы и одной из них сжал телефон. В прошлый раз позвонить Арсению не получилось, вряд ли получится и в этот, но так хотя бы спокойнее.       — Да, любовь штука сложная. Ты так не считаешь?       — Жизнь сама по себе сложная.       Антон шёл вперёд и постоянно смотрел себе под ноги. Отдалённо уже слышался гул человеческих голосов, механические звуки работы аттракционов, радостные крики детей. Из-за наступающей темноты лучше стало видно огоньки межсезонных гирлянд, которыми был украшен парк. Пара мальчуганов со сладкой ватой в руках едва не сбили Шастуна с Выграновским, но вампир вовремя среагировал и слегка оттолкнул младшего в сторону, чтобы пропустить детей вперёд.       — Идём на колесо обозрения, — скорее приказал, чем предложил Эд, и пошёл в сторону аттракциона. Народу там было не слишком много, в парке есть карусели гораздо интереснее, поэтому очереди особо не было. Выграновский оплатил билеты, пропустил Антона вперёд и даже руку подал, как джентльмен, но юноша забрался в кабинку самостоятельно из принципа.       Медленно аттракцион двинулся наверх. Подросток жался спиной к стене, чувствуя себя максимально некомфортно наедине с вампиром. Даже если он захочет убежать, то вряд ли успеет, а если и успеет, то до земли будет далековато.       — Я прям чувствую твоё напряжение, расслабься, — полушепотом произнёс Эд и кивком указал в сторону. — Смотри.       Шастун послушно перевёл взгляд и изумленно приоткрыл рот: город погружался в ночь, но сотни маленьких огоньков будто, напротив, оживали, словно настала их очередь жить. Люди и машины казались крошечными, игрушечными, нереальными. Подросток прислонился ближе, чуть ли не носом утыкаясь в стекло, чтобы лучше рассмотреть мир внизу.       — Остановись мгновение, ты прекрасно, — на ухо прошептал Выграновский, непонятно когда успевший пересесть. Антон резко обернулся и упёрся ладонями в мужскую грудь, чтобы хоть немного увеличить расстояние между ними, но вампир даже не шелохнулся.       — Слишком близко, — севшим голосом произнёс Шастун и хотел сам отодвинуться, но некуда.       — И всё ещё слишком далеко.       Юноша с опаской наблюдал за тем, как Эдуард наклонился ближе, настолько близко, что его дыхание ощущалось на губах. Сердце бешено забилось в груди, а в голове вместо ясного потока мыслей — белый шум. Несколько сантиметров отделяли Антона от вампира, и в последний момент, когда Выграновский решил сократить остатки расстояния между ними, мальчишка резко отвернул голову в сторону, не давая себя поцеловать.       — Хм, — хмыкнул Скруджи вполне весело, чем озадачил парня, — не хочешь?       — Ты же знаешь, что мы с Арсением вместе. Зачем ты это делаешь?       Вампир немного отодвинулся, так и не пересев на место напротив, но даже этому Шастун был благодарен.       — У вас всё серьёзно? — проигнорировал вопрос Эд.       — Серьёзно, — взгляд Выграновского резко изменился, став более хитрым и заинтересованным.       — Правда? И что же ты готов дать ему? — опять этот вопрос, и опять Антон приходит к выводу, что ничего у него за душой нет.       — Денег и крутой тачки у меня нет, но я готов быть с Арсением рядом, хоть порой он и делает странные вещи.       — И как долго ты хочешь быть с ним? — юноша фыркнул и непонимающе уставился на вампира:       — Вероятно пока не умру, — Эд сложил руки в замок и на мгновение задумался, а после поднял лукавый взгляд и облизнулся.       — А если бы он сделал тебя вампиром?       — Тогда дольше, — Антон не понимал смысла этого допроса. Ему казалось, что он слишком очевидно дал понять, что ради Арса готов на всё, но внешний вид Выграновского вводил в заблуждение: тот смотрел с интересом и восхищением, из-за чего у подростка непроизвольно вырвался вопрос:       — Что?       — Да нет, ничего. Просто впервые такое вижу, — уклончиво ответил Эдуард и вновь перевёл взгляд на город за окном. Они застыли на самой верхушке и уже буквально через минуту начнут медленно спускаться вниз. — Ради одного человека отказаться от своей жизни.       — О чём ты?       — Знаешь ли ты, мой юный друг, как становятся вампирами? Нет? Сейчас расскажу, — Скруджи снова подвинулся ближе, почти вплотную, — сначала нужно напоить будущего кандидата кровью вампира. Ах да, основное её отличие — она имеет некоторые целебные свойства. Например, если я сейчас сломаю твою руку, — прохладные пальцы коснулись запястья подростка, и тот непроизвольно вздрогнул, — то, выпив моей крови, ты с поразительной скоростью поправишься и сможешь использовать свою уже здоровую конечность. Но ладно, я немного отвлёкся.       Вампир наклонился к шее Антона и глубоко вдохнул, задержал дыхание на несколько секунд, а потом на выдохе продолжил.       — Чудесный аромат. Так вот, сначала потенциальный вампир выпивает кровь другого вампира, которая в организме пока ещё человека остаётся в течение суток-полутора. Далее кандидат должен умереть, но кровь вампира внутри его воскресит, если смерть наступит в течение положенного времени. Потом, когда уже получеловек-полувампир приходит в себя, ему нужно выпить человеческой крови, чтобы закончить процесс превращения.       — То есть…       — Я даю тебе своей крови, потом убиваю тебя, а ты, воскреснув, в срочном порядке пьёшь человеческую кровь. Так понятнее?       Шастун слушал и боялся кивнуть. Во-первых, снова напрягала близость Выграновского. Парень чувствовал себя жертвой, чья жизнь находится в руках неуравновешенного хищника, которому в любой момент могут надоесть игры с едой. Во-вторых, испугал факт обязательной смерти и предшествующей ей боли, которую Антон боялся наравне со всякой чертовщиной. В-третьих…       — А если не выпить человеческой крови?       — Тогда ты умрешь, но уже окончательно и бесповоротно, — беззаботно пожал плечами вампир. — Но не это самое страшное.       Парень поднял вопросительный взгляд и затаил дыхание. Что может быть страшнее смерти?       — Выбирая Арсения и бессмертие, ты отказываешься от своей жизни. Все, кого ты любишь — мама, папа, друзья и знакомые — умрут. Кто-то от болезни, кто-то от старости. Только представь, что тебе придётся увидеть смерти всех своих родных, страшно, не так ли? И вот уже через семьдесят лет ты останешься совершенно один, — медленно и тихо произнёс Эд. Кабинка слегка качнулась, когда началось плавное движение вниз, и Антон про себя отметил, что чертовски хочет убежать от этого разговора. Всё выглядит не так романтично, как в книгах или фильмах.       — А потом, скажем, через сто лет, ты надоешь Арсению, он найдёт себе кого-то другого, молодого и красивого, как ты сейчас. И тогда у тебя не останется вообще никого: только ты и бесконечная жизнь. Тебя будут терзать тоска по тем, кто был частью твоей жизни, но умер, сожаление, что однажды ты сделал выбор в пользу бессмертия, а ещё бессилие — став вампиром, ты ничего не сможешь с этим больше сделать. Твоя вечная жизнь будет наполнена одиночеством.       — Замолчи, — дрожащим голосом попросил Шастун и опустил голову. Вампир действительно замолчал и не обронил ни слова, пока аттракцион не спустил их вниз. Как только дверца их кабинки открылась, подросток со всех ног кинулся прочь, даже не думая о том, будет ли его кто-то преследовать.       Первым делом, появившись дома, Антон нашёл маму и крепко обнял её. Анастасия удивилась такому порыву, но всё-таки ответила на объятия, тем более, что такие приступы нежности случались крайне редко. Юноша наслаждался тёплом её рук, домашним и родным запахом и приятным голосом, который звучал очень взволнованно:       — Антош, всё хорошо?       Нет, не всё хорошо. Шастун не хочет стать свидетелем того, как дорогие ему люди уходят из жизни, оставляя его, маленького Антона, совершенно одного в этом мире. Он не справится, потому что слишком мал и труслив.       — Мам, я очень люблю тебя и папу, — женщина крепче обняла сына и поцеловала его в лоб.       — Мы тоже любим тебя, мой мальчик, — тёплые пальцы подцепили непослушную челку и убрали её с глаз. — И всегда будем любить.       Этого юноше было достаточно. От слов и объятий матери стало самую малость спокойнее, неприятная встреча с Выграновским больше не беспокоила так сильно, однако его слова всё ещё вертелись в голове.       «Нет, я не смогу видеть их смерть», уверенно решил мальчишка.       Через полчаса Антон поднялся в свою комнату, включил свет и тут же от неожиданности отпрянул назад, потому что возле приоткрытого окна стоял Арсений.       — Чёрт! Не делай так! — шикнул недовольно парень и успел сделать только один шаг вперёд, как внезапно появившийся совсем близко вампир заключил его в свои объятия. Вот только вместо приветственного поцелуя мужчина начал принюхиваться, а после нахмурился.       — Выграновский?       — Да, — кивнул юноша и опустил взгляд, почему-то чувствуя вину за эту встречу. Попов прижал парня к груди, и тот почувствовал легкую вибрацию, вызванную тихим рычанием.       — Ты в порядке? Цел?       — Да, он меня почти не трогал.       — Почти? — слишком ласково уточнил Арсений.       Антон прикусил свой длинный язык, но тут же пришёл к выводу, что лучше сам всё расскажет как есть, чем это сделает Скруджи и скорее всего приукрасит. Тем более ничего не было.       — Он повёл меня в парк, чтобы поговорить, — начал юноша, подняв взгляд и стараясь говорить ровно. — Спрашивал про семью и друзей, потом попытался поцеловать, но ничего не вышло, — казалось, что взгляд вампира на мгновение потемнел, а тело его застыло, что насторожило подростка.       — Арс?       — Тшш, — мужчина приложил палец к губам парня, а потом, убрав, накрыл их собственными. Поцелуй был жадным, ревностным, отчаянным, но в то же время мягким и чувственным. У Антона ноги подкашивались от переизбытка чувств. Чтобы устоять, он вцепился в мужские плечи и прижался плотнее к сильному телу, тут же почувствовав, как его талию кольцом обвили руки. Подростку кажется, что он готов лезть на стенку. Было очень странно переживать такой подъем либидо, учитывая, что секс у них не редкость. Впрочем, юноша начинал привыкать, что нормальные человеческие вещи работают с Арсением как-то из ряда вон криво, но всех всё устраивало.       Гормональный всплеск сказался не только на уровне его либидо, но и на эмоциональном фоне в целом. Шастуну и без того всегда было сложно толковать свои чувства, которые он ощущал всего лишь комплексными реакциями своего организма на тот или иной раздражитель, а сейчас с ним вообще творилось нечто невообразимое: приступы злости и нежности, вспышки радости и непередаваемой тоски, страх потери и желание любить и быть любимым.       Иногда Антону не хватало Арсения. И то, что они проводили вместе почти каждый день, ничуть не помогало его тоске. Особенно остро это ощущалось в присутствии Выграновского или после ночных кошмаров.       — Он так и не поцеловал тебя? — спросил вампир, желая ещё раз в этом убедиться, и младший услышал по его голосу, что он нахмурился. Немного отстранившись, Шастун обхватил Попова руками за шею и коснулся собственным носом его. В полумраке комнаты глаза мужчины казались чёрными, и парень буквально утопал в них.       — Нет, и никогда этого не сделает, — пообещал он, скорее чтобы старший не волновался, нежели пытаясь действительно заставить его в это поверить. Антону, конечно, не тягаться с Эдом, но он хотя бы попытается сделать всё, чтобы этого не случилось.       — Заберу тебя себе и не отдам, — прошептал Арсений, заулыбавшись. Подросток на это лишь хмыкнул и провёл подушечкой большого пальца по щеке мужчины, останавливаясь на верхней губе, под которой скрывались острые вампирские клыки, если их обнажить. Мозг услужливо подкидывал во всех смыслах красочное воспоминание о том, как Шастун узнал обо всем, как ему было обидно за ложь и страшно перед сверхъестественным. Он моргнул, отгоняя непрошенные мысли, и Попов, заметив это, взял его лицо в свои ладони и поцеловал в переносицу ласково.       — А сил и смелости хватит? — Антон издал сдавленный смешок, и в глазах вампира проснулись чёртики.       — Ты что, сомневаешься? — вампир протянул недобро, на грани с мурлыканьем, наклоняясь и выдыхая в юношескую шею. Вздрогнув всем телом, Шастун упёрся руками в его живот и хихикнул громче, пытаясь уйти от волнующего ощущения на грани с щекоткой. — Тц, весь дом на уши поставим. Мама наверное только легла спать.       — Может, мне стоит разбудить Анастасию, чтобы она научила тебя не гулять с плохими вампирами в одиночку? — беззлобно поддел мужчина, и подросток едва сдержал смех.       — Если ты разбудишь её, мы оба будем умирать долгой и мучительной смертью.       — Зато в один де-ень, — продолжил Арсений в тон, но его голос надломился, когда тёплые юношеские губы неожиданно прижались к шее. Но вампир не позволил долго терзать себя ласками, в конце концов, он старше, сильнее, а значит ему нести ответственность за партнера, в том числе и за его удовольствие, поэтому в одно мгновение они поменялись, и вот уже Попов выцеловывал тонкую и прекрасную шею своего чувствительного мальчика.       Стараясь устоять на вновь ослабевших ногах, младший зацепился пальцами за спину Арсения, пока тот со знанием дела целовал его в точку пульса, опуская ладони на талию. Шастун уже знал точно, куда это вело. Шумно схватив ртом воздух, он оттянул Попова от своей шеи за волосы, только чтобы обхватить его руками и поцеловать снова, но глубже, нежнее, более жадно и влажно. Вампир обласкал его язык собственным и окончательно поставил точку в их разговоре, спустив руки на задницу младшего.       — А-а-арс, — с чувством выдохнул парень, когда у него вышло оторваться от Арсения и глотнуть воздуха. Тот улыбнулся нежно, но с хитринкой, кусая губу.       — Я хочу напомнить, что ты только мой, не против?       — Нет, — отозвался Антон тут же, полностью раскрыв собственное возбуждение, и слегка краснея. Затем он опустил руки на грудь старшего и ласково погладил, касаясь носом его носа. — Напомни мне об этом.       Глаза у вампира загорелись. Впрочем, как и всегда при намёке на секс.       — Только тихо, — предупредил он почти шёпотом, снова привлекая юношу к себе за талию, но в этот раз бережно целуя его под кадыком. — Анастасия спит, но ещё не крепко.       Младший вздрогнул, подавив жалобный стон на подступах к горлу, и сжал волосы у Арсения на затылке.       — Тебе придётся зажать мне рот, — признался юноша, и от собственных слов его бросило в жар, стоило только воображению взяться за дело. Мужчина отстранился, и посмотрел ему в глаза жарко и пронзительно, а затем медленно облизнулся.       — Ты в курсе, что сводишь меня с ума? — спросил Арсений так, будто этот факт одновременно восхищал его и приводил в глубочайшее отчаяние. Антон чувствовал сгусток чего-то невыносимо жгучего, проваливающийся вниз от живота к паху. Несколько секунд они стояли не двигаясь, пожирая друг друга глазами. Вампир первый схватил юношу за пояс, и через мгновение тот обнаружил себя в своей постели. Белье пахло кондиционером для стирки и самим Антоном, и этот коктейль запахов вскружил Арсению голову. Подросток растянулся на простыни, открытый и уязвимый, и протянул к мужчине руки будто бы просяще, ощущая какой-то волнующий восторг, когда он навис сверху, такой большой и надёжный. У Попова сильные плечи и руки, и подросток гладил их, ощущая, как под тканью и кожей ходят мышцы. Сила и физическое превосходство — главный фетиш Шастуна. Старший сел на колени на кровати, прямо между раздвинутых ног юноши, и одним размашистым движением снял с себя футболку, бросая её на пол под хмурый взгляд хозяина комнаты.       — У тебя тут и без меня беспорядок, — прошептал Арсений и подтянул Антона к себе за бёдра, ухмыляясь довольно, а затем стянул с него домашнюю футболку и нарочно небрежно бросил на пол следом. Юноша едва сдержал бешеное желание его пнуть.       — Очень скоро тебе будет не до этого, зайчонок, — Попов мурлыкнул низко, протяжно, звук вибрировал в его грудной клетке и проваливался внутрь парня сладким жаром.       — Да неужели? — вдруг выдал Шастун, скользнув рукой вниз по крепкому животу и накрывая пальцами заметный бугорок на черных джинсах. Взгляд вампира потяжелел, а дыхание участилось от такой наглой провокации. Подросток впился взглядом в его прекрасную фигуру, умудряясь одновременно выглядеть развратно и невинно.       Попов сглотнул слюну, а затем сжал худые бёдра под коленями и наклонился ближе, прижимаясь губами между ключиц. Антон вздрогнул, накрыв его плечи руками, царапая кожу короткими ногтями, когда старший спускался поцелуями всё ниже и ниже, и без прелюдий стянул с него штаны. Парень прикусил губу, прогибаясь в спине и оттягивая пальцем резинку боксеров. Мужчина хитро прищурился и наклонился к впалому животу, целуя под рёбрами, затем в солнечное сплетение и участок нежной кожи под пупком.              Юноша выгибался под ним всем телом, мыча от удовольствия и подталкивая его голову ниже, вплетая пальцы в непослушные волосы, а Арсений подчинялся, сползая между его ног, а затем прикусил бельё зубами и медленно стянул вниз.       — Как же мне тяжело держать себя в руках, — Попов прикусил внутреннюю сторону бедра, затем стянул резинку вниз уже пальцами, заставляя подростка поднять ноги и свести их вместе. Бросив бельё на пол, вампир подтянул младшего к себе, и тот медленно поехал крышей от вида собственных ног на мужских плечах. Арсений прикусил кожу над косточкой его лодыжки чуть сильнее, чем хотел, вырывая из приоткрытых губ тихий болезненный стон.       Словно по команде, вампир отстранился и посмотрел на покрасневшее место укуса, которое тут же поцеловал, прося прощение за свою несдержанность. Но Антон в ответ улыбнулся и коротким кивком позволил продолжить.       Бегло обведя взглядом комнату, Попов увидел небольшую бутылочку с детским маслом для кожи среди множества украшений и других косметических средств хозяина комнаты. Даже вся сверхъестественная грация и осторожность не позволили вытащить масло аккуратно, чтобы ничего не уронить на пол — несколько браслетов всё-таки свалились.       — Ты не зайчонок, а поросёнок, — по-доброму усмехнулся старший, а после расплылся в улыбке, когда услышал обиженное сопение со стороны кровати. — Антош, а ты играешь сам с собой?       Вопрос застал Шастуна врасплох. Щеки слегка порозовели, язык невольно прошелся по губам, а сердце забилось чаще. Юноша баловался пару раз, но это всё равно было не то, да и не говорят о таком нормальные люди! В итоге вместо ответа он замялся и смутился, и Арсений заинтересованно приподнял бровь.       — Ох… вау, — выдал он охрипшим голосом, пожирая парня взглядом, а затем подтянулся ближе, запуская пальцы в его растрепавшиеся кудряшки и уткнулся носом в мочку его уха. — Уверен, это горячее зрелище.       Антон прикусил губу, и хитрая ухмылка расползлась по его лицу, стирая былое смущение.       — Как же мне хотелось, чтобы тогда это были твои пальцы, — мурлыкнул он низко, но щеки всё равно предательски покраснели ещё больше, а ноющий от желания член потребовал немедленного внимания.       И Арсений не выдержал. В одну секунду он оказался совсем рядом и опрокинул приподнявшегося на локтях парня обратно. Антон охнул, вцепившись в непослушные тёмные волосы и случайно царапнув кожу головы мужчины ногтями, на что тот рыкнул и наклонился к юношескому лицу близко-близко, едва касаясь губами его губ.       — Но сейчас ты весь мой, — шепнул Попов нарочито грубовато, порыкивая, проходясь ногтями по бедрам, сжимая их в пальцах. Грубоватый голос послал по всему молодому телу крупную дрожь, и у Шастуна сводит бедра от приступа вожделения. Он сам приподнялся, чтобы Арсений смог подтянуть его ближе к себе, с громким щелчком открывая крышку детского масла. Подросток выдохнул немного нервно, накрывая пальцами руку вампира, потому что видел его состояние. Сколько бы они ни занимались сексом, а первое время всё равно чувствуется легкий дискомфорт.       — Только осторожно.       Мужчина опустил на него резко изменившийся взгляд, который теперь полон искренней нежности, и наклонился к его лицу, накрывая губы собственными. Парень жадно обхватил старшего руками за шею и ответил, прижимаясь всем телом, чувствуя, как его влажный член проходится по крепкому животу Попова, и невольно подаваясь бёдрами навстречу слабой фрикции. В какой-то момент реальность вокруг него сузилась ореолом горячечной любовной нежности вокруг Арсения. Подросток закрыл глаза и вбирал, вбирал в себя запахи, звуки, прикосновения, трение кожи о кожу, влажные поцелуи, шумное дыхание, всего Арсения, будто желая слиться с ним в одно целое.       — П-пожалуйста… — выдохнул он почти неслышно, путаясь пальцами в растрёпанных волосах, падающих на лицо. Он сам не знал, о чём именно просил, знал только, что мучительная ласка Попова становилась практически невыносимой. Антон выгнулся над кроватью, когда горячие губы осторожно прихватили, сначала один сосок, а затем второй, и Шастун выпустил волосы мужчины, чтобы отчаянно зажать себе рот, пытаясь сдержать протяжный жалобный стон. Попов заметил это. Парень чувствовал, как вампир начал чаще, шумнее дышать, как напряглись его плечи.       Зубы неожиданно сжались на соске юноши, и тот ахнул, лягнув бёдра мужчины пятками, царапнув ногтями свободной руки его загривок. Арсений сразу же прикоснулся к горящей коже языком, снова извинился за свою несдержанность, заставляя всё тело подростка вибрировать от контрастов.       Вампир покрывал поцелуями поджатый живот, крепко сжимая талию в больших ладонях, и Антон прикинул почему-то, сколько сил может понадобиться, чтобы сломать его. Что-то подсказывает, что не очень много.       Горячие губы прижались к внутренней стороне бедра, и Шастун весь выгнулся, мгновенно потеряв все осознанные мысли. Он сдавленно стонал, пока влажный рот будто впервые исследовал бёдра, а зубы слегка прикусывали нежную кожу, посылая разряды удовольствия прямо в пах. Когда жаркое дыхание коснулось ноющего члена, мальчишка тихо заскулил и прикусил собственную руку, невольно подавшись навстречу такому слабому и недостаточному воздействию.       — Прошу, скажи, как сильно ты хочешь мой рот, — вдруг мурлыкнул Арсений низко, с заметным придыханием, выдающим его нетерпение. Это почти шёпот, интимный и жаркий, дающий Антону в голову хлеще любого алкоголя, заставляющий его выгибаться на постели.       — О-очень хочу, — выдавил младший сквозь влажную ладонь, опуская глаза на мужчину и сгорая от желания и смущения. Всего несколько сантиметров отделяют его от истекающего смазкой члена. — Пожалуйста, Арс.              Словно дождавшись команды, Попов тут же опустил голову ниже, нежно касаясь головки приоткрытыми губами, и парень застонал и дёрнулся судорожно в его руках так сильно, что пришлось сжать его бёдра и удерживать их. Шастун вплёл пальцы свободной руки в спутанные волосы, пока вампир медленно насаживался ртом на его член, подключая к ласкам язык. Юноше казалось, что он разбудит всех вокруг в ближайших трёх километрах, собственный громкий и жалобный стон стоял у него в ушах, пока он подталкивал голову мужчины вниз, сходя с ума от обволакивающей его член горячей тесноты.       Арсений брал в рот больше половины, оставался неподвижным несколько секунд, а затем медленно снимался с члена, осторожно обхватывая ствол у основания и поглаживая его большим пальцем. Младший всхлипывал, уже готовый кончить, особенно когда кончик языка чувствительно проходится по уздечке, но его умело держали на самой грани, не позволяя упасть за неё. Антону хотелось больше и сильнее, он слегка надавил на затылок вампира, пытаясь заставить его двигаться, но они с Поповым никогда не были на равных физически.       — Не торопись, — осадил его вампир мягко, целуя член, но тон его голоса — тот самый, не терпящий возражений.       Шастун шумно выдохнул, тихо постанывая, пока старший покрывал его член едва ощутимыми горячими поцелуями, продолжая дразнить большим пальцем под головкой, заставляя плавиться в горячих руках. Руках, которые неожиданно оказались на узких бёдрах и раздвинули ноги шире. Антон бессильно застонал, закрывая глаза, отдаваясь ощущению сильных рук на его теле и горячего тесного рта, плотно обхватывающего член со сводящей с ума неторопливостью. Арсений полностью отдался процессу, а подросток старался, очень старался сдерживать рвущиеся из груди звуки невероятного удовольствия, думая, что такими темпами не оставит на ладони живого места.       Он чувствовал, как Попов сглотнул слюну, как пропустил член глубже в горло, задерживая дыхание, как выпустил его так же медленно и скользнул по нему приоткрытыми губами от головки до основания под аккомпанемент невероятно пошлых мокрых звуков. Как его руки спустились ниже, как пальцы сжали ягодицы, раздвинули их в стороны, обнажая его всего, и Антон шумно всхлипнул, дёрнувшись всем телом и вгрызаясь зубами в нижнюю губу, когда большой палец коснулся его пульсирующего входа и ласково погладил.       — Тш-ш, — мужчина прижался губами к подрагивающему животу, затем провёл по члену языком медленно от основания к кончику, и у подростка поджались пальцы на ногах.       А затем Арсений рывком подтянул его чуть выше, и его горячий язык соскользнул вниз, влажно пройдясь по промежности. Младший схватился руками за его волосы и вскрикнул от неожиданности, выгнувшись всем телом от интенсивности ощущений. В следующую секунду большая, слегка влажная ладонь резко накрыла его рот, сжимая челюсть почти до боли, и Шастун распахнул глаза, ошалело глядя на растрёпанного и красного Попова, нависшего над ним всей своей тяжёлой фигурой. Сердце колотилось в ушах, как бешеное. Они замерли так на несколько долгих секунд, дыша шумно и рвано, расслабившись немного лишь когда стало ясно, что дом продолжает спать, не потревоженный.       На смену адреналину пришла новая волна горячего электричества, пульсирующего по всему телу, и виной этому — тяжёлая ладонь, крепко зажимающая ему рот, едва ли не мешающая дышать, и Антон прикусил её слегка, глядя Арсению прямо в глаза. Он увидел, ярко, отчетливо, как расширились и без того огромные зрачки, как потемнел голодный взгляд из-под растрёпанных волос, как из-под верхней губы показались клыки, и завороженный мальчишка невольно задержал дыхание.       — Я не смогу держать руку так постоянно, — шепнул старший, наклонившись к самому уху, и юноше показалось, будто он слышал предупреждение в его голосе. — Ты ведь не хочешь разбудить весь квартал и тем более маму?       Парень попытался покачать головой, однако хватка слишком сильная, поэтому он просто замычал в мужскую ладонь. Попов удовлетворенно хмыкнул и убрал руку, возвращаясь в прежнее, человеческое состояние, но его глаза всё ещё были чернее ночи.       — Это ты виноват, — прохрипел юноша, пока старший снова сползал вниз по его телу. — Играешь со мной, а мог бы и поторо…       Арсений вдруг надавил скользким от масла пальцем на вход, проталкивая внутрь одну фалангу, и Шастун захлебнулся словами, вцепившись ногтями в его плечи, не понимая, когда тот успел смазать пальцы. Он старался дышать глубже, вздрагивая всем телом, когда вампир медленно вынимал палец и вставлял обратно полностью, слегка сгибая его внутри. Когда Антон снова открыл глаза, лицо Попова оказалось совсем близко к его, и он сам потянулся вверх к желанным губам, прося о поцелуе, и ему не отказали. Арсений никогда ни в чём не отказывал.       Два, а затем уже и три пальца вошли относительно легко — юноша хотя бы не морщился и не зажимался, как у него это периодически бывало. А когда Попов внутри согнул пальцы, вспышка удовольствия пронзила позвоночник и ноги до самых кончиков пальцев, и Шастун сжал ладонь в зубах так сильно, захлёбываясь ощущениями, что чуть не прокусил кожу. Протяжный стон умирал где-то в его сжатых губах, пока он дёргался в руках мужчины в неосознанной попытке насадиться поглубже, чтобы его пальцы снова задели этот чувствительный комок нервов, приносящий столько наслаждения. Чувствуя отдачу, Арсений покрывал поцелуями шею, плечи, грудь и толкался внутрь снова, безошибочно задевая простату при каждом движении, заставляя тело под ним выгибаться дугой.       — Ещё… — бессвязно шептал юноша, с головой погружаясь в приятные ощущения. Вампир выдохнул шумно, и младший почувствовал, как широкие плечи под его пальцами подрагивают от нетерпения. Мужчина явно сдерживался, чтобы не накинуться на него прямо сейчас, хотя движения у него всё равно рваные, порывистые, выдающие его с потрохами: он вынул пальцы, сел и быстро стянул с себя остальную одежду вместе с бельём, и Шастун сглотнул, закидывая ноги ему на бёдра.       — Можно я? — попросил Антон, протягивая вторую руку, и Арсений понял его без слов, вкладывая в его ладонь флакон с детским маслом. Парень отщёлкнул крышку и выдавил в руку приличное количество, прежде чем обхватить ею член мужчины и провести ласково от основания к головке, позволив довольному порыкивающему стону Попова провалиться куда-то внутрь горячей волной.       — Я не хочу никого, кроме тебя, — зачем-то сказал подросток, — и никогда уже не захочу.       Кажется, это стало точкой кипения для вампира, потому что его лицо исказилось невыносимой нежностью, и он рывком наклонился к Шастуну, упираясь лбом в его грудь и глухо застонав.       — Блять, — услышал Антон сдавленное, прежде чем горячие губы прошлись по его груди вверх, прижались прямо над сердцебиением. — Я тебя так люблю, блять, Антош…       Его шёпот прокатился дрожью по всему телу. Юноша обхватил его руками, прижал к себе, царапая спину ногтями едва-едва, прежде чем приподнять бёдра и потереться о член старшего собственным. Его тело горячее, как печка, его жар опьянял, заставляя шумно, жадно вдыхать любимый запах, пока Арсений сжимал его талию в руках и мягко подтягивал к себе, скользнув членом между ягодиц. Парень задержал дыхание, когда Попов медленно толкнулся внутрь, совсем немного, но уже достаточно, чтобы ощутить его размеры. Антон упёрся лбом в его плечо и всхлипнул; ладонь мужчины зарылась в волосы на затылке, слегка сжала их, большой палец погладил за ухом в попытке успокоить, и подросток приоткрыл губы в немом стоне. Вампир плавно толкался внутрь, вжимая младшего в постель, такой восхитительно тяжёлый. Арсений тянулся к нему, оставляя мокрые поцелуи на уязвимой шее, когда Шастун слишком сильно сжимал его в себе, и это прекрасно, это похоже на эйфорию, особенно когда парень чувствовал ягодицами крепкие бёдра, плотно прижатые к его коже.       Попов лег на него практически всем весом, раскачиваясь слегка, зажимая член юноши между их телами. Голова кружилась от ощущений, от пульсации удовольствия и боли в растягивающихся мышцах, жгучей, но такой приятной, что всё плывёт перед глазами. Антон убрал ладонь от лица и обхватил мужчину руками, оставляя красные полосы вдоль его позвоночника, прижимая его к себе, заглушая стоны поцелуями, рассыпающимися по широким плечам. Попов глухо застонал в ответ, его руки, упирающиеся в постель, дрожали от напряжения и желания, и Шастун подчинялся ему, готовый двигаться быстрее, принять его глубже.       — Н-ну же… — подросток всхлипнул, потянув вампира за волосы просяще, и увидел отчетливо по мужскому лицу, как его терпение балансирует на кончике ножа. Арсений зарычал, мальчишка впервые слышал такой низкий и насыщенный рык из его уст.       — Не торопись, — кончики вампирских зубов проходятся по шее, заставив младшего вздрогнуть. Но Антон не может не торопиться, потому что ему мало, до одури мало ощущений, он хотел почувствовать, как член двигается внутри него, горячо, глубоко, с каждым движением задевая чувствительный сгусток нервов, и потому подаётся бёдрами в слабые неторопливые толчки, помогая себе руками, цепляющимися за широкую спину. Его вдруг кусают в плечо, ласково, но ощутимо, и Шастун захлёбывается воздухом, а затем мужчина схватил его руки и прижал к кровати над головой.       — Я же сказал, не торопись, — шепнул вампир в губы и вдруг подался бёдрами назад и тут же вперёд, входя на всю длину, заставив нижнего выгнуться.       — А-Арс! — мальчишка дёрнулся, но хватка у Попова крепкая, фиксирующая на месте.       — Какой же ты красивый… — голос старшего сорвался в стон, его выдержка дала слабину, и он стал двигаться снова, уже теряя контроль. Подросток едва не кричал, проваливаясь в эйфорию от наслаждения, и Арсений уже не мог остановиться, прижимая его к кровати и вбиваясь короткими осторожными толчками. Он убрал волосы, прилипшие к мокрому лбу, с лица юноши и накрыл его губы своими, сминая их в страстном поцелуе.       Толчки постепенно наращивали амплитуду, Антон терялся в них, в звуках — шорохе простыней, сдавленных стонах, шлепках кожи о кожу, в запахах — пота и секса, терпких и дурманящих. Вампир перехватил его руки одной ладонью, и подросток прошёлся мутным взглядом по его густым волосам, рассыпавшимся очаровательным родинкам, по родному лицу, блестящим глазам, выразительным губам, думая, какой он невероятно красивый. Приступ нежности сжал горло.       — Арс… — голос сорвался в стон, когда большая ладонь схватила его бедро под коленом, приподняла ногу. — Я больше не могу, п-пожалуйста!       Арсений выдохнул шумно, со сдавленным стоном, и прижался губами к шее, цепляя кожу зубами. Мальчишка чувствовал всем телом, как рычание зарождалось и клокотало в грудной клетке партнера, тихое, жадное, как сильнее сжимались его пальцы, и прикусил губу до боли, чтобы не закричать.       — Мой, — ревностно прошептал вампир, сжимая зубами мочку уха, заставив Антона всхлипнуть, а затем резко сел и потянул младшего, размотанного и податливого, на себя, усаживая на колени. — Ты весь мой. Только мой.       Освободив руки из плена, Шастун обхватил мужчину за шею и, словно одурев, впился поцелуем в его губы. Они целовались и сталкивались зубами, вцепившись друг в друга всеми возможными способами, пока Арсений сжимал худые бёдра в руках, заставляя двигаться дальше, садиться на член до упора, рвано постанывая в голодный поцелуй. Выровняв темп, мужчина прижал хрупкое тело к себе и стал оставлять мокрые поцелуи от ключицы к уху, обжигая кожу горячим шумным дыханием, и его накрыло.       — Я люблю тебя, — жарко прошептал он, взял лицо юноши в ладони и покрыл его смазанными поцелуями, словно в бреду. — Люблю-люблю-люблю…       — Арс… — шепнул Антон. Он почувствовал, как его член обхватывают пальцами, и со сдавленным стоном уронил голову на мужское плечо.       Шастун выгнулся в спине, ощущения пульсирующего члена внутри и горячей ладони вокруг его собственного слились воедино в бешеный коктейль. Его крепко сжали в руках, грубовато целуя в шею, прямо в точку пульса, и он кончил, содрогнувшись от взрывной волны удовольствия, наполнившей каждую клеточку тела. В глазах на секунду потемнело.       Постанывая измученно от сладких спазмов, сжимающихся мышц после оргазма, парень обмяк в руках Арсения, не сразу осознавая, что он всё ещё внутри, твёрдый и горячий. Глухо замычав во влажную шею, младший двинул бёдрами навстречу члену, жмурясь от гиперчувствительной стимуляции, когда большие ладони сжимаются на его ягодицах, удерживая на месте.       — Мой Арс… — Антон тихо застонал, находя губами чужое ухо и прихватывая ими мочку. Вампир рвано выдохнул ему в шею и с глухим рыком кончил в подростка, плотнее сжимая того в руках.       Оба тяжело дышали и были не в состоянии отлипнуть друг от друга, пока вампир осторожно не вышел из расслабленного тела. Жуткая усталость от пережитого за день накрыла Шастуна с такой силой, что сказать что-то казалось чем-то невероятно сложным. Проваливаясь в сон, он чувствовал осторожные прикосновения рук и влажных салфеток к своему телу.