Кайф

      Антон проснулся от головокружительного запаха блинчиков и внезапно заурчавшего желудка. Арсения ожидаемо не было рядом.       «Ну и фиг с тобой», обиженно подумал юноша, но уже через секунду расплылся в улыбке, вспоминая события минувшей ночи. Низ живота приятно заныл, и рука подростка уже дернулась к паху, но голодный желудок вновь напомнил о себе. Секс сексом, а еда по расписанию.       Натянув на себя длинную домашнюю футболку и свободные штаны, парень спустился вниз, слабо морщась от неприятных ощущений в заднице — побочка от крышесносного секса, но это малая плата за невероятное удовольствие.       — Мам, доброе утро! — поприветствовал Антон, заходя на просторную кухню, откуда и доносился невероятный запах. — Я такой голодный, что…       Парень не договорил, потому что кроме мамы увидел за столом ещё и Арсения, который сидел и попивал себе кофеек спокойно. — А ты что тут…       — Я зашла утром в комнату и обнаружила его в твоей постели, — пояснила Анастасия, наливая сыну чай.       — А почему вы меня не…       — Ты спал слишком сладко, так что я не стал тебя будить, — пришёл на помощь Арсений.       — Ну ладно, — растерянно почесал затылок Антон и сел за стол. — Как же хорошо я спал.       — Хоть кто-то выспался в этом доме, — то ли с сарказмом, то ли с завистью произнесла женщина и поставила перед парнем чашку с ароматным чаем и тарелку с блинами. Юноша поднял настороженный взгляд на вампира, но тот прикрыл лицо своей чашкой и отвел взгляд в сторону окна.       — Бессонница? — осторожно предположил Шастун-младший, вспоминая, мог ли он вчера своими стонами разбудить маму.       — У меня — нет, а вот у моего сына очень может быть. Спасибо, Арсений, что вызвался вылечить этот недуг, но в следующий раз лечитесь потише, хорошо?       Покраснев пуще рака, подросток сдержал в себе дикое желание сорваться с места и спрятаться в своей комнате, желательно навсегда. Он бросил гневный взгляд на мужчину, но тот даже не смотрел в его сторону.       — Всё, мальчики, завтрак на столе, а мне пора на работу, — Анастасия ещё раз придирчивым взглядом осмотрела стол и, удовлетворенно хмыкнув, поцеловала сына в щеку, а Попова погладила по голове. — Антош, вечером папа вернется с командировки и снова поедет в соседний город. Проследи, чтобы он поел, если я не успею вернуться к этому времени.       — Угу, — буркнул в ответ юноша, не смея смотреть маме в глаза.       — И ещё, приберись в комнате, а то там жуткий свинарник.       — Творческий беспорядок, — возразил мальчишка.       — Свинарник, — ещё раз повторила женщина, а когда за ней захлопнулась входная дверь, Антон соскользнул со стула немного вниз, чтобы ногой дотянуться до ноги Арсения и слегка пнуть его:       — Придурок! — мужчина рассмеялся и резко отодвинулся назад, чтобы до него не смогли дотянуться.       — Я тебе вчера пытался закрыть рот, но это было бесполезно.       — Может она не слышала, и я её не так понял? — с надеждой в голосе спросил Шастун.       — Она всё слышала. Утром спрашивала, хорошо ли я с тобой обращаюсь и просила беречь тебя, мол, ты довольно нежный и ранимый. А ещё…       — Хватит, я понял! — подросток раздраженно выдохнул и закрыл лицо руками, борясь со стыдом. Видимо, он вчера окончательно потерял голову, раз в какой-то момент забыл, что они не одни. Трахаться в доме, где есть родители? Никогда. Даже если они спят? Ни в коем случае! Хватит позора на одну кудрявую голову.       — Антош, — ласковый голос вырвал младшего из беспокойных дум, — твоя мама взрослая и знает, что в серьёзных отношениях между партнерами есть близость. Я ей нравлюсь, и она даже рада, что ты был со мной.       Антон убрал руки от лица и увидел, что Арсений сидит перед ним на корточках.       — Всё хорошо, мой маленький.       — Было слишком громко?       — Достаточно, — честно ответил вампир, — ты просто был собой. Так что не накручивай себя и улыбнись для меня. Давай же.       Чуть приподняв уголки губ, Шастун взглянул на мужчину и улыбнулся сильнее, когда увидел ответную улыбку. На душе стало как-то легче. Раз уж мама ещё вчера не ворвалась в комнату, а утром позвала Попова к завтраку, значит всё не так уж и плохо.       После завтрака ребята посмотрели очередную новинку кино, стрелялки с большим количеством ненатуральной крови, а после вампир уехал домой, предупредив, что вечер проведёт с Матвиенко.       — Пиши иногда, иначе я буду скучать, — попросил Антон, провожая старшего у дверей.       — Обещаю, — тёплая улыбка, поцелуй и лёгкое касание кончиками пальцев бледной щеки. Парню хотелось оставаться с Арсением как можно дольше, но он понимал, что недолгая разлука только укрепит их отношения.       Оставшись в одиночестве, подросток навёл порядок на кухне и пошёл убираться в комнате. Но что в понимании Шастуна «убраться», в понимании мамы «переложить мусор из одной кучи в другую». Тем не менее браслеты и кольца были сложены в отдельную коробку, грязные вещи постираны и развешены, а чистые запиханы убраны в шкаф. На всё ушло чуть больше двух часов, так что остаток дня был свободен. Подросток предложил Диме погулять или посидеть в гостях, но тот освободится только ближе к вечеру, так что этот вариант отпадает. Гулять в одиночестве скучно, а от ютуба уже тошнит.       Так и не придумав себе занятие, Антон взял книгу, чтение которой откладывал очень долго, и вышел на крыльцо. С утра светило солнце, но к обеду небо стало затягивать тучами, однако всё равно было тепло. Пытаться вникнуть в смысл написанного мешали мысли, беспорядочно вертящиеся в голове. Снова этот Выграновский, поселивший зерно сомнения, которое прорастало всё сильнее с каждым днём. И если раньше Шастун был уверен в том, что не сможет жить в мире, где нет его семьи, то после ночи с Арсением он пришёл к выводу, что и без вампира он не сможет. От одной мысли, что рядом больше не будет такого ласкового и нежного зверя, бросало в неприятную дрожь, потому что за всё время их знакомства Попов занял чуть ли не центральное место в сердце юноши. Семья и Арсений — две важные составляющие в жизни Антона, без одной из этих частей он не выживет.       Вдали раздались первые раскаты грома, которые отвлекли от мыслей. Подняв взгляд к небу, школьник удивлённо присвистнул: если каких-то полчаса назад было просто облачно, то сейчас небо стало чёрным, словно к городу приближался шторм. Резкий порыв ветра перелистнул несколько страниц, а очередная вспышка молнии перед раскатом грома дала понять, что лучше зайти внутрь, где тепло и спокойно. И только Антон встал на ноги, чтобы скрыться от наступающей непогоды, как перед домом остановился знакомый автомобиль.       — Привет! — с широкой улыбкой поприветствовал Шастун, прижимая к груди книгу и радуясь, что его одиночество на этом закончилось.

***

      Арсений, как влюблённый школьник, каждые пять минут проверял телефон на наличие новых сообщений, но за всё время пришло лишь одно от Антона. «Скучаю». Это, конечно, не «люблю тебя», но тоже ничего. Вампир не торопил с признаниями и верил, что парень это сделает, просто нужен момент. Да и реакции юноши говорили сами за себя: светящийся взгляд, тяга к прикосновениям, учащенное сердцебиение всякий раз, когда Попов оставляет поцелуи на лице, шее или за ушком.       И вот сейчас, сидя в баре и выпивая очередную порцию виски, он наблюдал за тем, как Сергей с кем-то ссорился по телефону, бросая виноватые взгляды на друга.       — Да дай же ты мне сказать… Нет, послушай… Да что ты… Алло! Алло! — даже музыка в баре не смогла заглушить женские вопли, которые доносились из динамика, как бы сильно Арсений ни пытался отвлечься.       — Блин, что за истерика на ровном месте! — сам психанул Матвиенко, отбрасывая телефон в сторону. — Даже месяц не пообщались, а мозги уже так выносит, будто мы женаты. Твой Антон тоже так делает?       — Нет, — покачал головой Попов, складывая руки на груди. — Нет, бывает, что обижается и дуется, но несколько поцелуев и мармелад решают вопрос.       — Везёт, — вздохнул Сергей, — а с моей такое не прокатит. Кровь вкусная, сама не глупая, но характер…       — Езжай к ней и поговорите лично.       — Ага, ещё скажи извиниться, — фыркнул мужчина.       — Извинись, если правда виноват. И всё закончится примирительным сексом. Оба в выигрыше, — постепенно глаза Матвиенко вновь загорелись, а после он подскочил и наспех сунул телефон в карман.       — Арс, ничего, что я так резко уезжаю?       — Нет, — отмахнулся Попов и приподнял свой рокс с виски, — я допью, расплачусь и тоже поеду. Не упускай возможности продолжить вечер.       — Спасибо! — от души поблагодарил Серёжа и поспешил к своей временной пассии. Арсений тут же написал Антону, что встреча оказалась короче, чем планировалась, и что он скоро поедет домой и практически тут же получил ответ, наполненный забавными смайликами.       Остатки виски вампир допил почти залпом и уже собрался расплатиться, когда увидел знакомую фигуру у бара.       — Привет, — одними губами поздоровался Выграновский, расплываясь в своей фирменной нахальной улыбочке, и отсалютовал своим бокалом, в котором было тёмное пиво.       Что-то внутри у Попова перемкнуло, поэтому без лишних церемоний, оставив на столе весьма крупную купюру, он быстро преодолел расстояние до Эда, схватил его за шкирку и грубо выволок на улицу под удивленные взгляды посетителей бара.       — Арсюша, какая встреча… Ау, не порви мою рубашку, она дорогая…       — Заткнись! — зарычал мужчина и с силой припечатал Скруджи к стене. — Что тебе нужно от Антона?       — От какого? — включил дурака Выграновский, чем спровоцировал угрожающее рычание, — А, ты про своего. Славный малый. Ничего мне от него не нужно.       — Тогда какого чёрта ты вьёшься около него?       — Не смог устоять перед этим человеком, как и ты. Успокойся, я ему ничего плохого не сделал, — Эд попытался высвободиться из крепкой хватки, но та только усилилась.       — Ты пытался его поцеловать, — сквозь зубы процедил Попов, сдерживая в себе желание просто убить вампира и забыть обо всем.       — Признаю, был грешок, — кивнул Скруджи и поспешно добавил, — но он не дал этого сделать. А знаешь почему? — синеглазый закатил глаза и бросил тихое «почему». В этом весь Эд — если обошлось без драмы, скандалов или интриг, то день прожит зря.       — Твой Антон не позволил. Влюблён парнишка, у меня нет шансов в этой битве, — для Арсения вывод был логичный, ведь Антон действительно никогда не давал поводов сомневаться в своей верности.       — В столь юном возрасте любовь — прекрасное чувство. Уверен, он каждый день тебе говорит о том, что любит. Говорит ведь? — поинтересовался Скруджи, настойчиво заглядывая в глаза напротив. Что-то очень неприятное кольнуло Попова изнутри, но он промолчал.       — Я так рад, что у тебя появился тот, кто ради любви попрощается со своей смертной жизнью, чтобы провести с тобой вечность. Сам знаешь, у меня всё закончилось печально. Ну как ты думаешь, неужели я что-то сделаю этому чуду? Тем более, он такой хрупкий. Ты бы приглядывал за ним, а то мало ли, попадёт под машину или упадёт на голову кирпич, и всё — нет больше Антошеньки, а ты и сделать ничего не сможешь. Человеческая жизнь ведь слишком хрупкая, тут ничего не поделаешь…       Эд и дальше продолжал разглагольствовать, в то время как Арсений всё больше погружался в себя. Хватка его ослабла, а внимание всё меньше было направлено на поток слов, который щедро исходил изо рта Скруджи. Страх, который десятилетиями был неведом вампиру, напомнил о себе, когда дело коснулось Антона. Боялся Попов двух вещей: невозможности спасти юношу, если с тем что-то случится, и отсутствия любви с его стороны, нежелание стать таким же бессмертным, чтобы провести вместе вечность. Что было страшнее — неизвестно.       Вампир простоял на улице в полном молчании до тех пор, пока мелко накрапывающий дождь не превратился в ливень, а мощная вспышка молнии не осветлила улицу, на которой он был уже один. Куда делся Эд, и как давно он смылся, Арсений не знал, да и плевать: сейчас все его мысли занимал Антон.

***

      — Пап, можно с тобой? — попросил подросток, наблюдая за тем, как отец поспешно проглатывал некое подобие ужина. Стрелка медленно ползла к девяти, снаружи уже было темно, но молния была настолько мощной, что иногда озаряла улицу, как днём. Крупные и частые капли беспощадно били по окнам, выбивая барабанную дробь. Но даже такая погода не могла убедить Антона не вылазить из дома, в котором неугомонный мальчишка провёл весь день и уже на стену лез от скуки.       — Ты уверен, что хочешь куда-то ехать? Я за бумагами в соседний город и сразу обратно, — на всякий случай объяснил Андрей, но Шастун-младший продолжал настаивать на своей компании. Тем более вдвоём веселее. Арсений, 20:36 Нам надо поговорить. Я заеду к тебе?

Антон, 20:40

Мы с отцом сейчас уезжаем в соседний город, может после?

Арсений, 20:41 Как скажешь.       Когда мужчина доел, они быстро собрались, взяли всё необходимое и рванули под проливным дождем к машине. Хоть погода и была пасмурной, на улице было достаточно тепло, так что в промокших футболках внутри авто было на так уж и холодно, а когда Андрей включил печку, то вообще стало идеально.       — Пристегнись, дуралей, — беззлобно посоветовал отец, заводя машину и сразу же включая дворники, которые под таким ливнем едва ли справлялись со своей задачей.       — А ты? — Антон, до этого печатая очередное сообщение в телефоне, на автомате выполнил указания, закончил писать и тут же отправил.

Антон, 20:28

Я соскучился. Хочу быть рядом с тобой сейчас.

      — Майка немного подсохнет, тогда и пристегнусь, а то в мокром за рулём неудобно, — отмахнулся Андрей и в подтверждении собственных слов приподнял прилипшую к телу ткань. Арсений, 20:36 Я тоже. И не только сейчас, Антош.       Юноша расплылся в глупой улыбке, тут же начиная печатать новое сообщение.       — Арсений? — догадался Андрей и одобрительно улыбнулся. — Хороший тип, мне он нравится. Умный, дела ведёт честно, мошенников каким-то образом чувствует. Меня пару раз от беды уберёг.       «Мой вампир и не такое может», мысленно произнёс подросток, но вслух сказал:       — Спасибо, что приняли нас. Это очень важно для меня.       — Должен тебе сказать, что это произошло далеко не сразу. Скажи спасибо маме, она помогла меня переубедить.       Мужчина двигался по городу достаточно медленно, чтобы не сбить ненароком какого-нибудь пешехода, у которого тоже плохая видимость из-за дождя. Уже за городом он позволил себе разогнаться, чтобы поскорее закончить с работой и вернуться домой. Вспышка молнии и громкий раскат грома заставили парня вздрогнуть и невольно сжаться от страха.       — Совсем близко была, — тихо произнёс отец.       — С чего ты взял?       — Чем меньше времени между молнией и громом, тем ближе был удар молнии, — мысль показалась Антону интересной, и следующую молнию он ждал уже с нетерпением, а не со страхом.       Телефон завибрировал в руке, оповещая о новом сообщении. Арсений, 20:41 Я люблю тебя.       Шастун-младший вновь улыбнулся, чувствуя внутри медленно разливающееся тепло. Три слова, но как же ему они сложно даются, чтобы сказать вот так в глаза.

Антон, 20:43

Я тоже тебя люблю, Арс (черновик)

      Юноша почти нажал кнопку «отправить», но его отвлёк отец, который восторженно ткнул сына в колено, чтобы обратить его внимание на вид за окном.       — Смотри скорее!       Антон восхищенно приоткрыл рот, наблюдая за тем, как молния, словно демоническая рука, через всё небо потянулась вниз, к земле. Невероятности происходящему добавил раскат грома, заставляя кожу покрыться мурашками.       — Пап, осторожнее! — внезапно не своим голосом закричал подросток, невольно возвращая взгляд на дорогу, а после всё как в замедленной съемке: визг тормозов, вспышка фар и мощный удар, который по громкости мог бы сравниться с самим громом.

***

      Короткая вспышка страха пронзила тело Арсения, когда он только зашёл домой, да настолько сильно, что телефон чуть не выпал из рук. Вампир тут же нашёл нужный контакт и кнопку вызова, но услышал лишь размеренные гудки. Он позвонил второй раз, третий, но успеха так и не возымел. Тогда он попробовал позвонить Анастасии, до которой тоже не сразу дозвонился. Та, вероятно, как раз возвращалась с работы, поэтому скомкано сказала, что Антон с отцом по работе поехали в соседний город, но вернуться должны в этот же вечер.       — Возможно они поднялись в офис, а Антоша забыл телефон в машине, ты же его знаешь, — успокоила женщина.       Что же, это похоже на Шастуна, вот только сомнения всё ещё терзали душу. Вампир нервно наматывал круги по дому, концентрируясь на чувствах юноши, но всё смешалось в непонятный ком, из-за которого тело периодически потряхивало. Он дёрнулся к двери, чтобы рвануть в соседний город и найти Шастуна по запаху, но его телефон завибрировал. На экране появился незнакомый номер.       — Антон! Все в порядке? Ты где?! — почти кричал мужчина.       — Это я, Дима, — раздался дрожащий голос в динамике. — Ты можешь заехать ко мне? Помнишь адрес?       — Да. Что случилось? Антон с тобой?       — Не со мной, но я знаю, где он. Поторопись.       Арсений мчался, как ненормальный, по слабо освещенной трассе, и даже дождь не был помехой. Вампир обратился ко всем своим способностям: слуху, зрению, скорости — чтобы как можно скорее добраться до больницы в соседнем городе, куда увезли Антона с отцом. Позов молча сидел рядом и изо всех сил держался за всё, что можно было, но мужчина не обращал на это внимание. До Анастасии они дозвонились только на подъезде к больнице. Та до последнего отказывалась верить, а потом её накрыла истерика. Сквозь рыдания Попов смог разобрать, что она выезжает.       Больница встретила их неприятным, резким запахом медикаментов и не слишком дружелюбной медсестрой, которая наотрез отказалась кого-то пропускать или что-то сообщать.       — Да что Вы за человек! — возмутился обычно спокойный Дима, когда в очередной раз получил отказ, причём в грубой форме. — Мы можем хотя бы узнать, что с ними?       — Я Вам ещё раз повторяю, приходите завтра.       Арсений чувствовал нарастающую злость внутри, которая грозила вылиться в убийство, возможно в массовое. Он вплотную подошёл к женщине, внимательно посмотрел ей в глаза и медленно произнёс:       — В вашу больницу доставлены Антон и Андрей Шастун. И Вы сейчас проведёте нас к ним.       — Хорошо, — согласилась медсестра и под приоткрытый от удивления рот Димы повела их по практически пустым коридорам. Мужчине казалось, что они идут слишком долго и медленно. Было сложно сдерживаться, чтобы не сорваться и на полной вампирской скорости не рвануть к любимому человеку, и вот наконец среди множества химозных ароматов он уловил едва ощутимый, но знакомый запах, а потом услышал стук сердца. Точно жив.       — Антон Шастун сейчас на томографии мозга, — доложила медсестра, когда они остановились у нужной двери. — Андрей Шастун в реанимации. Вас проводить к нему?       — В реанимацию? — с нескрываемым скепсисом переспросил Дима, даже не подозревая, что женщина под гипнозом вполне может пропустить посетителей туда, куда входить нельзя.       — Не нужно, — вмешался Арсений. Запах Андрея он тоже уловил, хоть и не так сильно, как запах младшего.       — Тогда здесь, — медсестра указала рукой на кресла напротив одной из дверей, — можете подождать Антона Шастуна.       Сухо поблагодарив, ребята стали ждать. Попов замер, как вкопанный, не мигая и глядя в стену, а Дима сложил руки в замок и изо всех сил старался дышать медленнее и глубже. Каждая секунда была длинною в час, и оба едва держали себя в руках от неизвестности и страха. Когда время уже приблизилось к полуночи, в мертвой тишине больничного коридора послышался скрип двери и шаркающие шаги. Арсений и Дима синхронно перевели взгляд на невысокого взрослого мужчину, который придерживал за плечи и вёл Антона. Его лицо было бледным, под глазами отчетливо виднелись синяки, взгляд был немного расфокусированным, а несколько ссадин и синяков проступали на почти фарфоровой коже.       — Антош! — вампир первый подорвался с места и по-человечески быстро оказался рядом.       — А… Арс, — потерянно позвал подросток и потянулся к мужчине, но крепкие руки врача его удержали на месте.       — Антон, без резких движений, — предупредил он, а затем перевёл взгляд на Арсения и подоспевшего к нему Диму.       — Что с ним? Он в порядке?       — Антош, ты как? — град вопросов посыпался от ребят, пока врач не остановил их поднятием руки.       — Молодые люди, вы кем приходитесь пациенту?       — Я его парень, а это, — вампир указал на Позова, — лучший друг.       — Парень и лучший друг, может быть вы знаете контакты родителей или других родственников?       — Его отец лежит в реанимации, а мама уже мчится сюда, — ответил Дима с надеждой, что на этом допрос от доктора закончится.       — Что с ним? — раздраженно повторил вопрос Арсений. Он обеспокоенным взглядом смотрел на Антона, глаза которого были на мокром месте, но тот держался. Однако это внешне. Внутри юношу раздирали на кусочки от страх, непонимания того, что происходит и дикого желания оказаться в безопасности. Старший чувствовал этот эмоциональный клубок.       — Давайте присядем, — обратился врач к Арсению как к старшему и посадил Шастуна на скамью, где ранее сидели Позов с Поповым. — У парня лёгкое сотрясение, гематомы по телу и трещина в ребре. Переломов нет. УЗИ показало, что внутренние органы тоже в норме, но сейчас на всякий случай сделаем ещё анализ крови.       При упоминании последнего Антон слабо застонал, но Дима накрыл его холодную ладонь собственной и ободряюще сжал.       — В целом при обеспечении должного ухода лечение можно продолжить дома.       — А что с Андреем? Андрей Шастун, они вместе поступили, — уточнил Арсений. Врач перевёл обеспокоенный взгляд на подростка, который тоже ждал ответ на этот вопрос.       — Значит так, Зина, — позвал врач медсестру, старую знакомую, которая ещё не отошла от гипноза. — Проводи молодых людей на анализ крови. Как Вас зовут?       — Дима, — представился Позов, когда к нему обратились.       — Дим, берёшь своего друга под руку и медленно идёте в процедурную, там сдаёте кровь. Через полчаса с результатами ко мне в 205 кабинет на втором этаже. Всё понял?       — Всё, — кивнул Дима и помог встать Антону. Попов взглянул на Шастуна и медленно моргнул, обронив тихое «скоро буду». Когда оба подростка скрылись за поворотом, вампир вновь обратился к врачу с напоминанием:       — Андрей.       — Ах да, Андрей, — вернулся к последней мысли врач. — Там всё сложнее. Сотрясение тяжелое, несколько трещин в рёбрах, а также перелом руки. В отличие от Антона, он не был пристегнут, потому такие последствия. Сейчас без сознания, в себя не приходил. Минимум несколько дней проведёт в реанимации, мы будем следить за его состоянием, на скорое восстановление можете не рассчитывать.       — Но он же придёт в себя?       — Давайте не забегать вперёд. Скажу честно, прогнозы неутешительные. Будем смотреть на анализы, корректировать лечение, если потребуется, но уже по факту.       — Хорошо, спасибо, — кивнул вампир и встал на ноги, чтобы как можно скорее оказаться рядом с Шастуном-младшим. Доктор на всякий случай и ему напомнил забрать анализ крови, а также номер кабинета перед тем, как мужчина сорвался с места.       Дима с Антоном нашлись в коридоре на скамейке. Позов тихо что-то рассказывал, придерживая кусочек ваты на сгибе локтя друга, а тот полулежал с прикрытыми глазами, но стоило Попову появиться в поле зрения, как тот сразу попытался подскочить.       — Не дёргайся! — прикрикнул Дима и осторожно помог подняться, в прямом смысле слова передавая Антона Арсению, который с готовностью его принял.       — Арс! — подростка прорвало, как только тот коснулся старшего. Вампир сгрёб юношу в охапку, тут же зарываясь носом в волосы, вдыхая аромат своего партнера, тёплого и живого, чьё сердце быстро-быстро билось в груди.       — Я рядом, всё будет хорошо, — успокаивал мужчина, а у самого едва ли не тряслись руки от страха. Мальчишка буквально оказался в лапах у самой смерти и каким-то чудом сумел выбраться. Его жизнь чуть не оборвалась в одну секунду, но неведомые силы будто дали второй шанс. А что, если бы юное сердце перестало биться? Что, если бы Антон получил травмы, не совместимые с жизнью и мучился от боли, медленно умирая? Антоша, который боялся привидений и физической боли, его нежный зайчонок.       Страх постепенно перерастал в гнев. Какого чёрта в такую погоду вообще надо было куда-то переться? Неужели нельзя было поехать утром? Почему нельзя просто посидеть дома и позалипать в телефон, как это делают все нормальные подростки? Вампир стиснул зубы от злости и не заметил, что сжал и без того хрупкого юношу сильнее, благо тот зашипел и попытался отстраниться.       — Прости, — шепнул Арсений так, чтобы не услышал Дима, который устало привалился затылком к стене и сидел с закрытыми глазами.       — Арс, где отец? — спросил Шастун, глядя своими огромными глазами. И по мере продолжительного молчания мужчины, эти глаза наполнялись слезами. — Он жив?       Позов приподнял голову и взволнованно посмотрел сначала на друга, а потом на Попова.       — Жив. Но пока без сознания, — юноша смотрел глазами побитой собаки и молча ждал продолжения.       — Твой отец был не пристегнут, поэтому получил больше травм, чем ты, — вампир эгоистично мысленно поблагодарил высшие силы, что из двоих пострадавших именно Антон оказался пристегнут, — и сейчас он в реанимации, за ним следят врачи. Нужно немного времени.       — Я должен быть рядом с ним! — внезапно Шастун дёрнулся в сторону, но не успел сделать и нескольких шагов, потому что Арсений тут же оказался рядом и обвил талию руками, придерживая и никуда не пуская.       — Ты издеваешься? — сорвался вампир, едва не скалясь. — Я тебя сегодня чуть не потерял! Тебя с сотрясением доставили в больницу, а ты тут скачешь, как здоровая лошадь! Да какого чёрта ты вообще поперся куда-то из дома! Ты сейчас всем сделаешь хуже, если усугубишь своё состояние. Если тебе плевать на меня и Диму, то подумай хотя бы о маме, которой в одиночку придётся выхаживать вас двоих!       Последние слова Арсений скорее прорычал. Тут к ним подошёл Позов, кладя руки каждому на плечо:       — Давайте успокоимся, сейчас все на взводе.       Как ни странно, но слова подействовали на мужчину отрезвляюще, поэтому тот слабо выдохнул и позволил мышцам лица расслабиться. Он уже думал, как будет извиняться перед Антоном за несдержанность, вызванную страхом, как тот молча положил голову на плечо и закрыл глаза. Сейчас они рядом, а с остальным разберутся.       — Мне страшно, Арс.       — Я рядом.       В этот момент вовремя вышла медсестра, протягивая заполненный и кое-где перечеркнутый лист:       — Результаты анализа крови, — объявила она и отдала их Диме, который ни с кем не обнимался и чьи руки были свободны. Вся троица медленно пошла в сторону нужного кабинета, где их уже ждали. Арсений под руку и за бедро поддерживал Антона, а Позов открывал перед ними двери, когда они встречались.       — Ну что я могу сказать, — врач взглянул на результаты и одобрительно хмыкнул, — в целом всё в пределах нормы, ничего страшного я не вижу.       Дальше он что-то писал своим непонятным и размашистым почерком, ставил печати, от громкого звука которых Шастун морщился, а зверь внутри Арсения призывал вцепиться в глотку источнику шума, а после вручил лист Попову, единственному взрослому.       — Постельный режим и покой. Первое время ни телевизоров, ни книг, лекарства принимать строго по графику. Не нервничать. Голова будет болеть и кружиться, это нормально. Если заметите ухудшения, то срочно либо ко мне, либо к вашему местному врачу, всё понятно?       — Более чем, — ответил Арсений и прислушался. В глухой тишине коридора, кажется, на первом этаже, послышался звук каблуков, частое дыхание вместе со всхлипами и женский голос. Он тут же позвонил Анастасии и сообщил, где они находятся, игнорируя вопросительные взгляды Димы и Антона, мол, как тот догадался, что она уже здесь. Ладно Позов, он не в курсе, но Шастун, видимо, сильно головой ударился, раз забыл, что имеет дело с вампиром с потрясающим слухом.       — Антоша! Боже мой! — без стука ворвалась женщина и сразу же кинулась к сыну. Её ладони обхватили бледное лицо, губы снова и снова целовали щеки и лоб, а сквозь рыдания она задавала множество вопросов. Врачу пришлось налить ей стакан воды и капнуть туда валерьянки, видимо, за годы работы понимая, что в таком состоянии у них диалога не получится.       — Мам, я в порядке…       — Я вижу… — её глаза снова наполнились слезами, но она уже сдерживала себя.       — Я уже всё рассказал молодому человеку, — тактично вмешался доктор, кивком указывая на Арсения, — но могу повторить и вам.       — Хорошо. А где Андрей? Что с ним? — Антон взглянул на маму, а затем на врача, который немного нахмурился и скрестил руки на груди:       — Господа, вы втроём можете подождать за дверью, лечение вы получили.       — Я останусь, — упрямо заявил Антон, но Попов взял его за руку и потянул к выходу.       — Арс, нет! Отпусти!

***

      Антон не понимал, к чему все эти тайны и почему ему просто не могут ничего рассказать толком. Он знал только общую картину, но этого было чертовски мало!       — Антош, пожалуйста, подождём снаружи, — раздался тихий голос Арсения, и Шастун бы продолжил спорить, если бы в этом голосе не было тех ноток, которые он раньше никогда не слышал. Оставив маму наедине с врачом, все трое вышли в пустой коридор.       — Дим, там на первом этаже автомат с кофе, принеси мне, пожалуйста, эспрессо, — попросил мужчина.       — Хорошо. Антош, там рядом ещё вроде вендинговый автомат, тебе взять воды или сока?       — Апельсиновый, — ответил за него Попов, и Позов, кивнув, ушёл вниз.       Антон проводил его усталым взглядом, а после закрыл глаза. Голова жутко раскалывалась, а комната периодически плыла. Эта бесконечная пытка будто никогда не закончится. Тихий всхлип заставил парня резко открыть глаза от удивления, потому что он был уверен, что в коридоре больше никого не было. Так, собственно, и оказалось, но звук ведь откуда-то раздался.       С полными непонимания глазами юноша уставился на спину Арсения, который, замерев и отвернувшись, стоял в стороне.       — Арс?       Мужчина не отозвался и не обернулся. Медленно обойдя его, Шастун на мгновение потерял дар речи от увиденного. На щеках Попова были видны дорожки слёз, а губы плотно стиснуты, чтобы больше не позволить всхлипам вырваться наружу.       — Арс, тише, эй, — Антон подошёл ближе, чтобы взять лицо Попова в свои руки. — Посмотри на меня.       Вампир поднял влажные глаза и посмотрел так пристально, что юноша буквально почувствовал, как взгляд проникает куда-то глубоко внутрь, касаясь самого сердца. Арсений слишком долго держал всё в себе, носясь по больничным коридорам и поддерживая подростка, ведь если бы и он ударился в истерику, всем стало бы сложнее. А теперь, когда угроза миновала, осознание возможной трагедии дошло, вызывая прорыв эмоциональной плотины.       — Я жив, — шёпотом произнёс Шастун, хотя самому было сложно кого-то успокаивать. Он взял мужскую ладонь и прислонил к груди в районе сердца, предлагая ещё один способ убедиться, что конкретно для него все закончилось относительно хорошо. Попов простоял так несколько секунд, а потом сгрёб парня в охапку, зарываясь лицом в волосы, жадно и шумно вдыхая аромат, пока руки гладили и трогали все тело.       — Антон, Антон, Антон, — как в бреду шептал старший. Юношу это тоже успокаивало: он был на волосок от смерти и в момент удара, в считанные секунды, в голове пролетала только одна мысль — Арсений.       — Я здесь, ты со мной, мы вместе, — Шастун постарался произнести это чуть веселее, а затем отстранил партнера от себя, чтобы тыльной стороной поцарапанной ладони вытереть влагу с красивого лица. — Не знал, что вампиры умеют плакать.       — И я не знал, — выдавил из себя улыбку мужчина, — удивительно, да?       — Ага.       Антон потянулся и слабо коснулся губами уголка губ мужчины и зажмурился, когда одна короткая вспышка боли пронзила рёбра, а вторая ударила в голову. Коридор снова немного поплыл, но парень начал привыкать к таким фокусам своего организма. Сильные руки тут же аккуратно обхватили слабое тельце, помогая устоять. Вскоре показался Дима с кофе, соком и водой. Убедившись, что Шастун стоит на ногах, Арсений отпустил его и взял свой кофе, который не особо-то и хотел, но ему нужно было немного времени, чтобы побыть с Антоном наедине.       — Где тут туалет?       — Нужно свернуть за угол и пройти мимо лестницы до конца коридора, — со знанием дела ответил Позов и подавил в себе зевок. Попов предложил свою помощь и хотел сопроводить, но подросток отмахнулся, мол, он ещё в состоянии себе член подержать над писуаром.       Сделав все дела в одиночестве, юноша плавно двинулся обратно. Головокружение вновь отступило, и перед прояснявшимся взглядом появилась яркая табличка «выход» над лестницей между этажами. Поддавшись какому-то порыву, Шастун вышел на лестничный пролёт и нашёл на стенах указатели с номерами этажей, и какие отделы там находятся. Ноги сами понесли его на третий этаж, когда юноша увидел надпись «реанимация». Сердце забилось в груди, вновь начиная изнывать от страха и тоски за родного человека, да настолько, что в парне появились силы горы сворачивать, пока он не узнает, что стало с отцом. Но на пути так не в тему появилась медсестра, которая в прямом смысле преградила вход в отделение.       — Молодой человек, Вы куда?       — Шастун Андрей, поступил к вам сегодня после аварии. Где он? Что с ним? Как его увидеть?       — Я не могу вас пустить в отделение, а уж тем более ночью, — произнесла девушка так, будто объясняла очевидные вещи идиоту.       — Вы не понимаете. Я его сын. Нас вместе доставили в вашу чёртову душегубку! — начал выходить из себя Антон, тут же морщась от громкости своего голоса.       — Успокойтесь или мне придётся вызвать охрану!       Парень сжал руки в кулаки и зажмурился, потому что сильная волна боли от криков прошлась где-то в голове. Чтобы хоть как-то попытаться её унять, пришлось потереть виски, но это совершенно не помогло, а только больше разозлило.       — Я требую отвести меня к отцу!       — Молодой человек! — снова повысила голос женщина. — Всё, я вызываю охрану!       Сжав руки в кулаки, Шастун попытался пройти напролом, но буквально из ниоткуда возник Арсений, который встал между юношей и медсестрой и осторожно придержал за плечо последнюю.       — Я прошу простить, — мягко проговорил мужчина, тут же обращая на себя ее взор, — он сегодня много пережил, а сейчас просто хочет знать, что случилось с отцом, которому в аварии досталось больше.       — В реанимацию всё равно нельзя. Завтра утром придёт врач, вот у него всё и узнаете.       Вздохнув, Попов обернулся к юноше и взял его за локоть, чтобы увести обратно, но тот застыл на месте, не позволяя себя сдвинуть.       — Арс, пожалуйста, я же знаю, что ты можешь… — шёпотом попросил младший, намекая на то, чтобы тот загипнотизировал девушку, и они спокойно прошли.       Вампир долго колебался, избегая умоляющего взгляда любимых глаз, но в итоге дал слабину, и их провели к нужной палате.       Внутри было слишком тихо, только надоедливый ровный писк оповещал о том, что сердце пациента бьётся, что он ещё жив. Арсений зашёл первым и сразу направился в нужную сторону, а вот Антону было страшно. Его никогда не брали на похороны, если умирал кто-то из дальних родственников, а труп он видел только один раз, после которого долго отходил, но тот был совершенно чужим. Подросток четко видел образ отца в голове, помнил его улыбку и смех, строгий взгляд и привычку трепать по непослушным волосам, его интересные истории об этом мире, поэтому от увиденного в палате собственное сердце чуть не остановилось. В койке лежал человек, чью мертвенную бледность было видно даже в приглушённом свете. Грудь почти не вздымалась, и если бы не приборы, то было бы непонятно, а дышал ли он вообще. Почти все тело было перевязано бинтами, а те части тела, которые умудрились уцелеть были знатно украшены гематомами.       Слёзы градом потекли из глаз, а дыхание сперло. Во все глаза Антон смотрел на отца и не мог поверить, что так бывает. Вот ходил человек, дышал, улыбался, а потом раз — и одной ногой уже в могиле. Было страшно и больно видеть папу в таком состоянии, не иметь возможность поговорить с ним, помочь или просто поддержать.       — Почему он? Почему не я, Арс? Он не заслужил…       — Не смей так говорить, — отрезал мужчина, разворачивая подростка к себе и заглядывая ему в глаза. — Никогда так не говори!       Шастун молча смотрел в родные синие глаза и понимал, что окажись на месте отца, он обрёк бы на мучения ещё как минимум двоих — Арсения и Диму. Но что делать, если эгоист внутри не хотел чувствовать боль и страх.       — С ним всё будет хорошо. Он поправится, обещаю тебе, — мужчина звучал убедительно, поэтому Антон медленно кивнул и прикусил губу, чтобы не разрыдаться в голос, но слёзы остановить не получилось. Младший почувствовал головокружение и оперся на плечи Попова, который с готовностью перехватил его поудобнее и практически на себе вывел из палаты. Подросток попытался напоследок ещё раз взглянуть на отца, но ему не позволили, насильно отвернув голову в другую сторону.       — Вот они, — кивнул Позов заплаканной Анастасии, когда Антон с Арсением показалось в коридоре. Женщина вновь принялась осматривать сына, гладить, обнимать, а парень держался, чтобы не разрыдаться и не пугать маму ещё сильнее.       — Я должна остаться здесь минимум до завтра, — хриплым голосом произнесла она, — Андреем занимается другой врач, он будет уже только утром.       — Я могу Вас завтра отвезти сюда, — предложил Арсений, но ему отрицательно покачали головой:       — Я должна быть здесь и ждать врача. Могу я попросить Вас отвезти Антошу домой и побыть с ним?       — Мам, я тоже останусь, — отозвался юноша.       — Нет, ты поедешь домой и будешь лежать в постели, всё ясно? — безапелляционно заявила мама. — Арсений…       — Я бы его и так не оставил одного, — кивнул Попов и в подтверждении своих слов крепче сжал худую руку в своей.       — Умоляю, обратно езжайте аккуратно, не торопитесь, — Анастасия поцеловала всех троих в лоб, со слезами на глазах осмотрела и пожелала счастливого пути, пообещав, что она завтра вернётся.       — Осторожно, — Дима крепко держал Антона под локоть, помогая спуститься с крыльца, пока Арсений ушёл вперёд, чтобы перегнать авто поближе к главному входу больницы.       — Блин, что бы я без вас делал, — слабо улыбнулся Шастун и поморщился от боли, — моя голова сейчас лопнет.       — Брат, потерпи немного, по дороге заедем в аптеку и купим обезбол, который тебе выписали, чуть-чуть осталось.       Как Позов и обещал, они заехали в ближайшую круглосуточную аптеку и купили часть нужных лекарств, одно из которых должно было если не унять боль полностью, то хотя бы облегчить страдания. Дима устроился на заднем сидении вместе с Антоном, который сам побоялся сесть вперёд, а оставлять его сзади в одиночестве никто не хотел. Попов старался вести машину медленно, не превышая шестидесяти километров при разрешённых девяноста, а Позов, соорудив из своей куртки довольно мягкую «подушку», подложил её под шею друга, чтобы тому было комфортнее ехать.       — Поз, как Катя? — внезапно спросил Шастун. Ему нужен был разговор, чтобы хоть как-то отвлечься от мыслей об отце и опасениях, что они в любой момент снова могут попасть в аварию. Здравый смысл говорил, что реакция вампира быстрее, и он сможет уйти от столкновения, а вот пессимист внутри твердил, что ничего не выйдет и даже сверхъестественные существа могут не справиться с управлением.       — Мы скоро пойдём вместе в кино, — шёпотом ответил Дима, с опаской глядя в сторону Арсения, видимо, надеясь, что тот его не услышит.       — Кстати, она сразу поняла, что тебе не нужна помощь с биологией, но ей было любопытно, поэтому она согласилась.       — Серьёзно? Как? — удивился подросток. Ему казалось, что план был продуман до мелочей.       — Когда ты попросил помощи с биологией. Шаст, ну твой лучший друг будет в мед поступать, как думаешь, кого было бы логичнее попросить о помощи?       — Ладно-ладно, понял, — сдался Антон, — если у вас всё сложится, то я буду счастлив.       — И я, — мечтательно улыбнулся Дима, погладив друга по голове, — спасибо за всё. Сам бы я долго собирался.       — Знаю.       Шастун тоже приподнял уголки губ в слабой улыбке и почувствовал, как его руку сжали тёплые Димины пальцы. Все-таки повезло вот так встретиться спустя столько лет и продолжить дружить, будто между ними и не было перерыва в дружбе.       Распрощались они только у дома Антона. Позов пошёл к себе, предупредив, чтобы ему звонили в любое время дня и ночи, если что-то потребуется, а Арсений остался с подростком на ночь. Две выпитые таблетки не помогли справиться с головной болью, и кроме неё появилась ещё и тошнота. Тяжелый ком подкатывал к горлу, заставляя юношу плотно сжимать губы и молиться, чтобы его все-таки не стошнило перед Поповым, который на всякий случай принёс таз.       В четвёртом часу ночи Антон попросил ещё две таблетки, потому что сил уже совсем не осталось.       — Нельзя, превысим дозировку, — покачал головой мужчина, бросая взволнованный взгляд на бледного парня на кровати.       — Я больше не могу терпеть, — взвыл школьник и тут же замолчал, потому что от звука собственного голоса стало хуже.       — Я могу попробовать помочь тебе, — осторожно предложил Арсений, — если ты выпьешь моей крови, то…       Парень резко прижал ладонь ко рту и приложил титанические усилия, чтобы оставить содержимое внутри. Перспектива пить то, чего боишься до усрачки, не радует совершенно.       — Нет, я не смогу.       — Антон, моя кровь поможет восстановиться быстрее.       — Да не смогу я, меня стошнит! — Попов шумно выдохнул, сжал руки в кулаки, а после поднял виноватый взгляд и прошептал:       — Прости. Клянусь, это первый и последний раз.       С полным непониманием происходящего и страхом в глазах Шастун наблюдал за тем, как вампир прокусил собственное запястье да так сильно, что из ран сразу обильно начинала вытекать кровь. Не успел он и пикнуть, как его тут же скрутили, прижав спиной к мужской груди. Хватка была слишком крепкой, а сил полноценно сопротивляться не было совершенно, да и каждая попытка сопровождалась адской головной болью и болью в рёбрах.       — Нет, я не хочу, пожалуйста! — умолял юноша, хныкая и стараясь отвернуться, но его лицо грубо развернули, а между приоткрытых губ протиснулось окровавленное запястье. Нос тут же зажали рукой, чтобы лишить возможности вдыхать привычным способом и заставить глотать. Несколько раз Антона чуть не стошнило, несколько раз он пытался скинуть с себя руки Арсения, но тот даже не рыпнулся, и тогда парень сдался, позволяя делать с собой всё, что хочет вампир.       Адская пытка закончилась, казалось, через несколько часов, а на деле прошло лишь пару минут. Попов все ещё не выпускал юношу, но теперь хватка превратилась в объятия, а над ухом раздался ласковый шёпот. Шастун услышал что-то вроде «прости», «я люблю тебя», «скоро станет лучше», но отвечать не хотелось из-за усталости и обиды на мужчину. Веки наполнились свинцом, голова гудела, во рту был мерзкий вкус крови, от которого всё ещё подташнивало, но кажется, что худшее уже позади. Проваливаясь в сон, подросток продолжал чувствовать легкие прикосновения, объятия и осторожные поцелуи на макушке, и обида внутри перемешалась с другим чувством, с счастьем от осознания, что тебя любят.       Проснулся парень после обеда. Он очень боялся открыть глаза, до последнего надеясь, что всё это было кошмаром, что мама с папой на кухне, готовят, разговаривают и смеются. Надеялся, что глаза откроются, а голова не будет раскалываться на тысячи мелких частей. Рука подростка плавно двигалась по кровати и наткнулась на того, кто лежал рядом неподвижно и практически не издавал звуков.       — Арс?       — Я здесь, — тут же отозвался вампир и подвинулся ближе. — Что-то болит?       — Не знаю, — неуверенно произнёс юноша и медленно открыл глаза. В комнате было довольно темно, так как небо всё ещё скрыто тучами, и Антон стал удивлённо озираться по сторонам, крутить головой, понимая, что не чувствует боли. На этом тест-драйв организма не закончился. Парень встал с кровати, причём довольно резко, и снова стал оценивать своё состояние: комната не плывет перед глазами, нет ни намёка на тошноту или головную боль. Не веря в происходящее, он кинулся к зеркалу и уставился на себя так, будто увидел призрака, потому что на лице не было ни ссадин, ни синяков, ни царапин — ни одного следа от аварии.       — Арс, что это? — Шастун был так шокирован, что с трудом сформулировал вопрос, надеясь, что его и так поймут.       Мужчина, лежавший на кровати, медленно поднялся и подошёл сзади к подростку, который продолжал себя рассматривать. Тёплые пальцы коснулись скулы, плавно опустились к шее, затем к плечу, а после скользнули вниз, к талии.       — В тебе сейчас моя кровь. Она помогла организму восстановиться быстрее.       — Полностью?       — Как видишь.       — И долго она во мне ещё будет?       — Сутки, может чуть больше, зависит от количества крови. Но так как я вчера с трудом заставил тебя её выпить, много не вошло, — Арсений прижал школьника к своей груди и зарылся носом в непослушные волосы. Антон всё ещё был в шоке от того, насколько быстро он поправился — к некоторым вампирским штучкам привыкнуть было сложно.       Но тут же его посетила мысль об отце, при воспоминании о котором к горлу подкатил ком.       — Арс, если папа не придёт в себя? — Шастун обернулся и заглянул в глаза напротив, наивно, словно ребёнок, ожидающий поддержки от взрослого. Одного слова мужчины хватит, чтобы поверить в то, что всё будет хорошо. Лёгким движением вампир погладил парня по щеке, успокаивая, потому что в родных глазах уже начала скапливаться влага.       — Придёт, я уверен.

***

      Мама вернулась не утром, как обещала, а глубоким вечером. На ней не было лица, да и ноги она едва передвигала от усталости. Женщина была так озабочена состоянием мужа, что не заметила отсутствие ссадин на сыне, который запоздало понял, что даже не придумал оправдание этому «чуду».       Антон с помощью Арсения кое-как приготовил ужин и пытался накормить мать, но та отказалась и сразу легла в постель. Неприятное чувство едва ощутимо кольнуло где-то внутри, но юноша решил запихнуть свой эгоизм куда подальше: мама его любит, просто переживает за папу. А почему не спрашивает как здоровье сына? Потому что устала, очевидно же.       На следующее утро Шастун проснулся от того, что кто-то снизу громко копошился. Любопытство превысило желание поваляться, поэтому подросток спустился вниз и застал маму за сбором вещей в небольшую дорожную сумку.       — Антош, я уезжаю в больницу на несколько дней. Сниму рядом номер, чтобы быть поближе к папе, — проговорила она в спешке и отвлеклась от сборов лишь на минуту, чтобы впихнуть в руки сына несколько купюр. — Я не успела ничего приготовить, так что вот деньги, должно хватить на несколько дней. Купи себе сам что-нибудь. Если будет мало, скину на карту.       В этот момент парню как никогда захотелось почувствовать материнскую ласку. Ему тоже было страшно за отца, а ещё он так же, как и он, оказался в той аварии, вот только до него маме будто совершенно не было дела.       — А как же я?       — А что ты? — не поняла Анастасия. — Ты не первый раз остаёшься один, Антош. Будь взрослым мальчиком.       — Мам, а можно мне с тобой? — юноша предпринял отчаянную попытку быть ближе к семье, но женщина тут же отрицательно покачала головой.       — Нет, от нас двоих в больнице всё равно не будет никакого толка. Побудь дома. Тебе нужен отдых.       Спорить дальше подросток не видел смысла. Он молча ушёл в свою комнату, молча продолжил слушать перемещения матери по первому этажу, а потом молча слушал, как закрылась входная дверь, и такси поехало прочь от дома. Наступившая гнетущая тишина в комнате нарушалась только тиканьем часов в гостиной. Антон смотрел в стену перед собой, не в силах встать и что-то сделать. Обида на мать, страх за отца и одиночество рвали душу подростка с таким остервенением, будто каждое чувство хотело урвать себе кусок побольше. Как назло отсутствие Арсения тоже ощущалось острее. Стены собственной комнаты давили, воздуха становилось всё меньше, и под этим давлением Шастун вот-вот отключился бы, если бы трель звонка не пронзила тишину квартиры. Парень не сразу заставил себя встать, но всё же сдался настойчивости гостя и спустился открывать.       Увидев на пороге мокрого и замерзшего Диму, Антон словно вынырнул из своего состояния и тут же втянул друга в дом.       — Ты чего приперся без зонта?!       — Да я думал…       — Да нифига ты не думал, — фыркнул хозяин дома и принес первое, что попалось под руку — халат, снятый прямо с сушилки для белья. Далее Шастун метнулся на кухню, чтобы приготовить чай с печеньем, пока Позов пытался согреться, устроившись за столом.       — Мама в больнице?       — Ага.       — Как она? — подросток вздохнул и поставил на стол вазу с печеньем и две чашки чая, а после сел напротив друга.       — Переживает за отца. Она взяла вещей на несколько дней и уехала в соседний город, — парень на секунду прервался, проследив взглядом за упавшим печеньем из рук друга, но потом продолжил, — будет жить где-то поближе к больнице… Поз?       Антон взглянул на лицо Димы и понял, что тот смотрит так, будто призрака увидел. Юноша даже обернулся, чтобы убедиться, что сзади точно никого нет.       — Шаст, твоё лицо, — прошептал парень напротив и наклонился ближе, — как это возможно? Там были ссадины, царапины, я сам видел! — сердце Шастуна ухнуло в пятки, а в голове появился белый шум. Ни одна идея в голову упорно так и не шла — как объяснить то, что в мире нормальных людей просто невозможно?       — Я…я… — слов совершенно не было, а пронзительный взгляд Димы ещё больше усугублял и без того медленный мыслительный процесс.       — В целом неважно, — Позов постарался напустить на себя невозмутимый вид, но его сжатые в полоску губы выдавали напряжение. — Как ты себя сейчас чувствуешь?       — Хорошо, — Антон медленно кивнул и почувствовал благодарность по отношению к другу за то, что тот не стал выпытывать детали. И в знак благодарности решил рассказать чуть больше, чем следовало. — Голова не болит, на теле, как и на лице, ничего нет. Уверен, что и с сотрясением, и с трещиной вопрос решился.       — Это невозможно, — выдохнул Дима, хватаясь за волосы, — это же биология, физиология. Ещё и так быстро. Так не бывает!       — Я очень хочу рассказать всё, — перебил Шастун шёпотом, нервно оглядываясь, словно сейчас появится сам источник секрета, — но не могу, Поз. Просто не могу!       На кухне повисла тишина, нарушаемая только шумом дождя на улице, а чай с печеньем оказались забыты. Позов смотрел в стену перед собой, не мигая, но Антон был готов поклясться, что в его голове логика и здравый смысл вели борьбу против увиденного. Десять минут Шастун ждал, когда друг заговорит. На одиннадцатой он сам хотел нарушить тишину, но его опередили:       — Ты кощей бессмертный?       Громкий хохот разлетелся по всей квартире. Смех оказался настолько заразительным, что Дима тоже не сдержался и рассмеялся, но значительно тише.       — Именно. И смерть моя спрятана в яйце. Яйцо в холодильнике.       — Дурак, — Позов в шутку пнул друга под столом и сам же вздрогнул, когда телефон Антона завибрировал на столе. Юноша молча принял вызов, но не успел ничего сказать, лишь его лицо удивлённо вытянулось. «Ага, да, угу, понял» — максимум, который он смог из себя выдавить. Дима, сидевший весь разговор тише воды, ниже травы, сгорал от любопытства и нервно ёрзал на стуле.       — Ты в порядке? — тут же спросил он, когда Шастун закончил.       — Папа.       — Что с ним?       — В себя пришёл, — поражено ответил подросток.       — Что? — не поверил Дима.       — Он очнулся. Мама не знает деталей, к нему пока не пускают. Врачи тоже не понимают, что происходит.       Пока Позов вслух рассуждал о чуде или возможной врачебной ошибке при постановке диагноза, Антон про себя думал о том, что у чуда имя Арсений. На собственной шкуре парень убедился, что кровь вампира имеет целительные свойства, но чтобы настолько!       С хорошей новостью с души упал самый тяжкий груз из тех, который давил и душил. Как раз в дверь позвонили, но Шастун никак не отреагировал, поэтому открывать пошёл Дима. Тихие разговоры и шорох всё-таки привлекли внимание парня, поэтому он вышел в гостиную, чтобы посмотреть, что происходит в его собственном доме, и увидел на пороге Арсения.       — Если меня всегда будут встречать молодые мальчики в халатах, я буду приходить сюда каждый день, — пошутил Попов, заставляя Диму расхохотаться, а Антона фыркнуть и запустить в наглого вампира подушкой с дивана перед тем, как крепко обнять.