Бессмертная доля

*два года назад*       С Доктором не будет просто. Джек это понимал. Он был сложнее любой головоломки и запутаннее любого лабиринта. Они плохо уживались вместе. Плохо понимали друг друга. Доктор был слишком инопланетным для него, когда они только познакомились. Ни Джек, ни Роза и представить не могли насколько он был "другим". С каким существом они столкнулись, и на что он был способен. Им стоило задаться этим вопросом, но его глубина поражала, как разряд молнии, прежде чем кто-либо мог спросить себя, что произошло. В голове не оставалось мыслей, кроме слепого восхищения. Или страха.       Все его спутники оказывались под его абсолютным влиянием. Абсолютной властью. В смертельной игре судеб. Готовые следовать и подчиняться. Но он не поступал с ними настолько жестоко: он ставил их перед выбором. Они могли остаться или могли уйти.

***

      Джек любил игры со смертью. Он не успел опомниться, как стал машиной для убийства. Два года прошли, как страшный сон, а он остался где-то на грани. Такой же потерянный и забытый. Пока не пришёл он и не развеял туман в его голове. Всё, что было забыто, осталось в прошлом, а его личность словно начала выстраиваться заново под его чутким руководством. Его лучшая версия.       Но он так и остался связанным, в вечных поисках существа, что изменил его и возложил страшную ношу на его молодые плечи, хотя он и понёс её достойно. И когда они снова встретились, Джек увидел Доктора другим. Таким же сложным и многогранным, но теперь он словно "приблизился" к нему. Стал яснее. Теперь он видел сияние, опутывающее древнее тело. Золотые вкрапления энергии, колеблющиеся в пространстве. Но чем дольше он смотрел, тем меньше видел. Словно зрение подстраивалось под сущность тайм лорда, и он больше не мог увидеть движение времени внутри него.       Для Доктора это было постоянно. Внутреннее отторжение, головная боль и боль в глазах, когда он оказывался в поле его зрения. И чем ближе, тем хуже это ощущалось. Волновые потоки покорно огибали его постоянное тело, в страхе даже прикоснуться и нему. Циркулирующее движение энергетических частиц и линий времени. Это разрывало голову. Доктору казалось, что у него горит кожа. Джек обжигал и ослеплял его, как солнце. Неправильный.       Ему хватило сил скрыть насколько ему больно, когда он рядом. Очень медленно, но ему становилось легче в его присутствии. Он затенял свои первородные рефлексы повелителя времени и уже мог встать на метр ближе.       Проведя с ним целый год на Вэлианте, Доктор сумел почти полностью избавиться от боли. Правда яркость ещё осталась, но он успел к ней привыкнуть. Джек замечал, как он жмурится, глядя на него, но даже приблизительно не знал, через что ему пришлось пройти.       Через месяц Доктор уже млел в его объятиях. Нити времени просачивались сквозь него, и ощущения не поддавались описанию. Он горел в его руках, но ему это нравилось. Энергия внутри него резонировала с энергией внутри Джека. Невозможный.       Боль сменилась экстазом. Доктор крепко держался за плечи бессмертного. Он был готов простоять так долго, пока от него не останется один пепел. Он забылся в этом облаке энергии и тепла, поддавшись абсолютному влиянию капитана, как когда-то сделал сам Джек, встретив его.       Через два года его яркость перестала слепить, а энергия доводить до состояния невменяемости. Его организм полностью адаптировался под природу Джека.       Он не помнил, как они оказались в одной спальне, а потом и в общей кровати. Всё это время он был поглощён яркостью Джека. И именно здесь он впервые обнаружил, что он больше ничего не чувствует. Перед ним лежал его спутник, но уже как обычный человек. Тёплый и открытый. И никакой сверхъестественной энергии вокруг него.       Джек спал, подложив руку под подушку. Совсем молодое лицо, не изуродованное морщинами тревог. Чёлка рассыпана по лбу. Он глубоко дышал.       Доктор невольно потянулся к нему, почти коснувшись щеки кончиками пальцев, но вовремя одёрнул руку. Вместо этого он с силой провёл по своей щетине, выдавив протяжный стон. Он не заметил, как сел на постели, и сразу был притянут обратно и придавлен сверху тяжёлой рукой, которая привлекла его ближе к горячему телу. Джек всё ещё крепко спал, и Доктору пришлось уткнуться ему в ключицу, обдавая её судорожным дыханием. У него был приятный мускусный запах с нотками чего-то сладкого, головокружительного. Он вовсе не хотел его будить.       Зажатый Джеком, Доктор не мог нормально вдохнуть воздух, и закашлялся. Это и разбудило спутника. Он начал вяло шевелиться, потягиваясь и постанывая, и выпустил Доктора из душных объятий. Он медленно распахнул глаза, влажно переливающиеся голубым в утреннем свете. — Привет, – хрипло пробормотал он с улыбкой, встречаясь с глазами тайм лорда. — Привет, – порывисто выдал тот в ответ, механически поправляя смятый пиджак. — Извини.. я не помню, как здесь оказался, – Джек издал нервный смешок, стыдливо пряча взгляд. Он неторопливо сел на кровати, полубоком к спутнику. Он показывал меньше, чем чувствовал.       Он правда не помнил прошлый вечер, но его охватило необъяснимое чувство дежавю: словно он уже просыпался так рядом с Доктором со слепым страхом, что его снова бросят, как только он встанет с кровати. Поэтому он рефлекторно хватал его за руку и тянул обратно, в безопасное кольцо рук, откуда его никто не посмеет забрать. Но каким бы привычным это ни казалось, сейчас Джек по-прежнему был обескуражен и смущён. — Я тоже.       Джек медленно поднял взгляд, нахмурившись. — Что же произошло?       Он мельком оглядел свою одежду: мятую голубую рубашку и тёмные брюки без ремня. Потом перевёл взгляд на Доктора. Он выглядел немногим лучше в синем костюме. — Ты знаешь, что по Тардис разбросаны комнаты, в которые нельзя заходить, – бормотал тайм лорд, вяло жестикулируя, что было удивительно, ведь сердца колотились, как сумасшедшие.       Джек коротко кивнул, на миг оглядываясь. — Так вот, иногда происходят сбои, которые их отворяют, а она просто не может уследить за всем, и похоже... мы вошли в одну из них, и сработал предохранитель... стёрший информацию, которую мы не должны были получить.       Джек кивнул ещё раз, на этот раз медленнее, и полностью повернулся к Доктору, согнув ногу на кровати. Тот смотрел куда-то в пустоту. — Но это не объясняет, почему мы проснулись вместе... — Не думаю, что это так важно, – поспешно бросил Доктор, бесшумно сглотнув, и опустил голову. Он правда не хотел говорить Джеку, что он потерял из-за него голову и с ней способность что-либо контролировать. — Наверное, – тихо пробормотал капитан, наблюдая, как Доктор поспешно поднялся с кровати. – А между нами... ведь ничего не было?       Он тут же пожалел о том, что спросил. — Я не настолько бесконтрольный, – резко бросил Доктор, молнией вылетая из комнаты. Джек беспомощно остался сидеть на кровати. Тело охватила слабая дрожь. Он с силой потёр плечи, стряхивая её. Взгляд бездумно пробежался по комнате. Это была не его спальня. Тут были обои цвета морской волны с тонкими узорами, и практически отсутствовала мебель, поэтому вещи были разбросаны где попало по полу. В основном, какие-то сложные аппараты и книги.       Джек отстранённо почесал затылок, заметив на спинке кровати свой ремень. Вся эта ситуация его сильно озадачивала и, честно говоря, волновала. Он быстро схватил ремень и вышел из комнаты, на ходу взлохмачивая волосы. Сейчас ему был необходим душ.       Снова он встретил Доктора на кухне. Он сидел за продолговатым столом и густо намазывал на хлеб шоколадную пасту. Его сердцебиение моментально ускорилось. Напротив него, прислонившись к буфету, стояла Марта и не спеша пила утренний кофе. — Доброе утро! Как спалось? – бодро воскликнула она, заметив Джека у двери, и игриво подмигнула, прицокнув. Тот попернулся воздухом и запнулся о стул, неуклюже пробираясь к плите. – Ого.. кто-то ещё не проснулся.       Она сделала глоток и отвела взгляд. — Извини, Марта, – спустя минуту пробормотал Джек и сонно потёр лоб тыльной стороной ладони. – Тяжёлое утро.       Девушка тихо хмыкнула. — Ага. Чайник только что вскипел, но сахара, кажется, не осталось. — Уже есть, – бесстрастно пробормотал Доктор, заканчивая с бутербродом. Он взмахнул ножом в сторону плиты. – Это автосахарница. Её не нужно пополнять – она сама.. пополняется.       Джек одобрительно хмыкнул, за всё время не спуская с него взгляда, и открыл шкафчик над головой. — Удобно.       Марта сигнально покашляла в кулак, вскидывая бровь. — Что произошло? — Что-то произошло? – молниеносно отреагировал Доктор, не отрываясь от бутерброда. Вид его был максимально отрешённым. —Начать хотя бы с того, что вы странно себя ведёте. — Кажется, всё как обычно, – подхватил Джек, заканчивая с приготовлением кофе. — Совершенно нечего необычного, – издевательски покачала головой Марта присаживаясь на стул. – Всего лишь Доктор, который намазал пасту с двух сторон тоста, и Джек, который сделал какао, а не кофе.       Последный поперхнулся, отставляя кружку. Марта нахально улыбнулась, вскидывая голову. — Может, уже скажете?       На кухне повисло молчание. Доктор спокойно жевал свой бутерброд, а Джек прятал взгляд. — Ладно, – Марта откинулась на спинку стула. – Раз не хотите колоться..       Харкнесс почти выдохнул с облегчением. — Я видела, как вы вошли в одну спальню, – Марта эффектно подняла взгляд, внимательно изучая выражения их лиц. Джек мгновенно побледнел. – Как давно вы спите вместе?       Ей хватило наглости неловко улыбнуться. — Всё не так.. – подал голос Джек, вскидывая руку в защитном жесте. — Всё так, – неожиданно вставил Доктор, делая глоток чая и отставляя стакан. Джек в неверии посмотрел на него.       Тайм лорд понимал, что должен был признаться в этом уже давно, но не хотел, чтобы Джек узнал, что он использовал его, или ещё хуже – питал ложных надежд. Он не хотел всё усложнять. Но ещё больше он не хотел, чтобы спутники перестали ему доверять. После потери Мастера он так боялся остаться один... Но он не был уверен, что Джек останется после такой правды... — Мы спим вместе почти всё время, как сошли с Доблестного.       Марта рывком склонилась над столом, беззвучно опуская на него руки. Эта новость оказалась шоком не только для Джека. — Но Джек об этом не знал. — О чём ты?.. – голос капитана сел на тон. — Я лгал тебе всё это время. Мы не попадали ни в какие тайные комнаты, и Тардис не стирала нам память, – в горле запершило, но он настойчиво продолжал. – Её стирал я...       Джек пропустил момент вдоха. Он не верил своим ушам. А Марта чувствовала, что не должна здесь быть, поэтому постаралась незаметно выйти. На её счастье, у неё это получилось. — ... пока ты спал, потому что ты был нужен мне.       Джек потерянно мотал головой, вжимаясь поясницей в столешницу. — Я не понимаю... — Я использовал тебя, – Доктор опустил тяжёлый взгляд, нервно теребя пальцы. Он всё это время сидел к нему спиной, и Джек видел, как были напряжены мышцы. – Мне просто нужно было твоё тело. Ближе ко мне... Но я не хотел, чтобы ты об этом помнил. Иначе ты бы думал, что у нас есть шанс.       Несмотря на весь шок от услышанного, Джек заставил себя произнести: — А его нет?       Наконец Доктор обернулся к нему. Его тело охватила слабость. Глаза виновато мерцали в свете ламп. — Всё дело в энергии, которую ты излучаешь. Она как... — ... наркотик? – Джек ошеломлённо моргнул.       Доктор сглотнул, плотно смыкая губы. — Ты знаешь, что ты особенный. И эта энергия внутри тебя такая же, как моя, но она протекает в тебе иначе. Ты не смог бы с ней жить, если бы она просто заполняла тебя, как меня, – он указал себе на грудь. Его губы дрогнули, и он стыдливо опустил взгляд. – Она идеально сочетается с моей. — Ты говорил, что тебе тяжело даже находиться рядом со мной... — Да, раньше. Но с тех пор я пытаюсь жить с этим. Выходило не так плохо... Всё стало совсем иначе... — И теперь тебе приятно? – Джек ошалело вскинул брови. Доктор коротко кивнул. – В чём же тогда дело?.. Ты мне нравишься. Я бы хотел... — Нет, ты не понимаешь! – Доктор рывком встал со стула, подходя ближе к Джеку. – Только энергия. Мне нужна только она...       Он замер. Он туже пожалел о словах, слетевших с его губ. Джек понимающе кивнул. — Конечно. Мне не жалко.       Доктор в неверии уставился на него. — Что ты сказал?.. — Сказал, что ты можешь пользоваться моей энергией, когда тебе нужно, – он выдавил кислую улыбку и чуть погодя рискнул добавить: — Хотя бы так у меня будет возможность быть ближе к тебе.       Сердца Доктора заныли. — Нет... нет. Я не хочу. — Ты уже делал это раньше. И я всегда соглашался.       Тайм лорд поверженно застыл. — Всё в порядке, – Джек успокаивающе кивнул. Его руки накрыли плечи Доктора и он мягко притянул его к себе, утыкаясь подбородком ему в висок. – Я люблю обнимать тебя.       Доктор стремительно расслаблялся в его руках и уже привычно таял. Джек ласково гладил его по спине. — Нет! – Доктор грубо вырвался, прожигая друга беспощадным взглядом. – Я так больше не могу!       Он яростно размахивал руками, пока Джек не остановил его. — Всё хорошо, – он влажно целовал его руки. – Мне это нравится. Ты меня не принуждаешь. — Я ведь не просто так стирал тебе память, – он старался выпутаться из его рук, не причиняя боли. – Ты говорил так же. Ты всегда так говорил.       Доктор не мог выносить той глубины грусти, которая плескалась в его старых глазах. — Я должен был остановиться ещё тогда... – он горько всхлипнул, наконец сумев высвободить руки, и отошёл назад. – Потом ты начнёшь говорить, что готов уйти, чтобы избавить меня от соблазна, – его голос дрожал от рвущихся наружу слёз, – а утром всё равно будешь бояться меня даже из кровати выпустить! Но ты не хочешь этого! Ты не хочешь, чтобы тебя использовали!       Он шибко бросился к двери, чуть не срывая её с петель, и выбежал в коридор, оставляя Джека в горьком одиночестве.       "Я просто хочу, чтобы ты любил меня", – прогремел голос Джека в его голове. Но он не мог, не мог...       Доктор с грохотом захлопнул дверь спальни и скатился по ней вниз, прикрывая лицо руками в попытках сдержать всхлипы. Как же трусливо он бежал от ответственности. Он пытался остановиться так много раз, но не знал как. Он не знал, как пережить ещё одну потерю, и цеплялся мёртвой хваткой за всё, что всё ещё было рядом, и сильнее всего – за Джека.       Доктор знал, что он любит его, и до ужаса боялся этих чувств. Он не знал, что с ними делать. Он просто их не понимал, но знал, что они важны для него – именно они держали Джека рядом с ним. Бессмертного Джека, средоточие мощной энергии. Энергии его Тардис. Именно поэтому он терпел эту боль, подчинял её, принимал, пока она не приняла наиболее мягкую форму. Только он совсем не ожидал ответной реакции.       Он не заметил, как в нём начала прорастать привязанность, но всё ещё ощущал в себе холод, пронизываюший каждую клетку тела. Он не заметил, как перестал чувствовать приятное покалывание невозможной кожи Джека. Не заметил, как она стала мягче, а его глаза яснее. Их больше не затмевала яркость.       Но он по-прежнему был голоден. Он жадно целовал своего спутника, прижимал его к стене всем телом, а тот не сопротивлялся. Он был полностью в его власти. И когда их "безобидная" игра прекращалась, Доктор чувствовал боль во всём теле и искры перед глазами. И пустоту.       Рядом с Джеком у него появлялось странное чувство заполненности. Непривычное, ставшее необходимым. Находиться рядом, но недостаточно близко, было невыносимо. Но у Доктора всё чаще начали происходить вспышки осознанности, когда он чувствовал себя просто паршиво, понимая, как гнусно он поступает со своим другом. Стирая память, он думал, что так ему будет легче, но это был такой же низменный поступок, как вся его одержимость.       Если бы он знал, что Джек никогда не ждал больше, чем уже имел.