Не(без)надёжен

Если у тебя паранойя, это еще не значит, что за тобой никто не следит. Как узнать про слежку? Если следит кто-то, подобный Кристиану Вайссу, то, наверное, никак. Что же делать? Молиться. Иронично, однако, Ричарду совсем не хотелось смеяться. Он снова расчесал запяться из-за нервов, они кровили совсем слегка, но причиняли невыносимый дискомфорт. Рич весь извелся, понимая, что у него есть всего лишь неделя, прежде чем черта будет пройдена, и за эти семь дней ему необходимо придумать не только план действий для своей революции, но еще и каким-то образом не умереть и не убить идущих следом. Через некоторое время ему начало казаться, что он собирается воевать с ветряной мельницей. Восьмой — офицер, прошедший войну вместе с командиром. Он жесток, безумен и умен, ведь Уэйнрайт вряд ли потерпел бы дураков под своим командованием, а потому смертельно опасен. Он умеет убивать, наверняка даже удовольствие от этого получает. Ричард еще никогда никого не убивал, и хоть умом убеждал себя, что он легко сделает это, душой понимал, что не готов. Однако проблемы нужно решать по мере их поступления, поэтому Рич убрал возможные убийства в долгий ящик, и всю его голову занимали слова, сказанные гурковцем: «я знаю, что ты что-то замышляешь». И собственный ответ: «нет, он не может знать». В этом и было спасение. Вайсс действительно не знал, что Ричард собирался делать, может, считал его подозрительным, но и только. Иначе уже расстрелял бы всех к херам, и ничего не стало бы препятствием. О да, Рич знал, как это происходит: военные всегда были скоры на обвинения и расправы. Значит, он понятия не имел ни про бунт, ни про Марту, ни про всех остальных. Или имел? Но они же живы! А вдруг он блефовал? Или, может, ему вообще было плевать и он просто издевался, чертов садист! Парень, лежащий поперек дивана, закинул ноги на стену, а потом громко и зло ругнулся, когда в шее что-то неприятно хрустнуло. Кристиан, поклоняющийся богу, больше походил на безумного демона, чем на мирного верующего. Он казался таким непредсказуемым, и очень скоро Рич понял, что это просто бесполезно — пытаться переиграть его. Нужно было пользоваться его незнанием, ведь это была единственная известная слабость. Норт скатился на пол, повалялся немного, потом дополз до стула и кое-как на него взобрался — в свои драгоценные выходные дни, такие редкие и короткие, несмотря на тяжелую работу, он либо спал, либо превращался в бестолкового пятилетнего ребенка и маялся дурью. Однако теперь он не мог себе такого позволить, поэтому вся воля была собрана в кулак: Рич сел за стол и принялся думать, попутно черкая что-то в карте. По сути, вариантов было целых два — либо действовать тихо и делать все максимально аккуратно, либо устроить полный кавардак и хаос. Ричард тихушничать не любил, конечно, второй вариант нравился ему гораздо больше. К тому же, от предвкушения руки тряслись, как у последнего наркомана. Парень чуть не порвал карту, так сильно надавив на карандаш, что стержень сломался — боже, как он хотел что-то делать! Хоть до потолка прыгать: кричать лозунги, стрелять, взрывать, разжечь пожар! Быстро и нагло, так, как никто не мог и не сможет! Военные даже не поймут, когда противников станет слишком много, чтобы им противостоять, надо было лишь успеть! Рич ничего не смыслил в тактике, никогда не читал и не слышал рассказы про тех, кто когда-то пытался, но это было не важно. Сердце горело, буквально жгло, и он знал, что все делает правильно. Сара не могла не заметить, что с ее братом происходит что-то неладное, и хотя она долго молчала, но вскоре все же решилась подойти. Рич тогда уже отложил карту и писал что-то на огрызке бумаги, яростно зачеркивая одни слова и обводя в кружок другие. Девушка бесшумно встала за его плечом, понаблюдала немного и подала голос: — Рич, я наверное… я уже все, мне лучше. Я справилась. Я должна работать и помогать тебе. Парень чуть обернулся, исподлобья посмотрев на нее. Ему захотелось выплюнуть что-то грубое и обидное, ведь она подошла так невовремя и предлагала какую-то дичь. Ну куда ей работать?! Дурочка. В следующую секунду он судорожно проглотил предложение найти покровителя — в конце-концов, это действительно было бы просто подарком небес сейчас. Но он только мысленно обозвал себя скотиной и помотал головой — нет, так было нельзя! Дурак! Идиот! Сам иди себе покровителя ищи, если так хочется, придурок! В голове сразу же возник вполне конкретный силуэт, да так неожиданно, что Ричард поперхнулся воздухом — его лицо исказилось в гримасе, щеки наверняка покраснели, но Сара, благо, подумала, что от злости, ведь отшатнулась и потупила взгляд. Ричарду хотелось кричать на самого себя, пока уши не свернутся в трубочку. Нутро разрывало от странной смеси злости, отчаяния, надежды и… чего-то еще, что растекалось по венам сладкой рекой. Это был вопрос жизни и смерти, и было просто преступно — думать сейчас о всякой ерунде. О всяких мудаках… …У которых такие изящные, несмотря на все, руки, и спина наверняка такая гибкая… ХВАТИТ! — Ричард, ты в порядке? — сестра нежно убрала с его лба прядь волос и озабоченно всмотрелась в глаза, ища признаки сумасшествия. Норт лишь вновь тряхнул головой. — Дурак я, — буркнул он, обиженный и преданный собственным разумом. — Прости, задумался. Ты уверена? Он взял ее за руку и погладил. Ее ладонь была сухой и обветренной, такой миниатюрной, будто у ребенка, с по-детски короткими пальцами. Сара сверху вниз наблюдала за его действиями, потом коротко вздохнула, но не отстранилась. — Я уже совершеннолетняя, конечно уверена. Достаточно с меня страдать, в конце-концов нужно идти дальше, да? Не ты ли все время твердил это после… — Да, — Рич скривился и отвернулся, сдерживая порывы погрызть карандаш — он и так весь был в следах от зубов. Этот нервный тик оказался хорошей заменой царапанию самого себя. — Только, я тебя умоляю, не надо больше никаких… покровителей. Ты ведь гораздо умнее меня, сможешь найти хорошую работу. Пожалуйста! — Для этого нужно образование помимо школьного, Рич, — девушка сложила руки на груди. — И деньги. У нас нет ни первого, ни второго. Норт неловко почесал затылок и признал сам для себя, что это проблема. И в ее существовании была, отчасти, его вина. Ведь родители хотели, чтобы брат с сестрой получили высшее образование. Даже, кажется, откладывали средства и подбирали гражданские университеты. Они действительно заботились о будущем своих детей… пока были живы. После их смерти Норт и думать забыл про учебу, потом денег стало хватать только на выживание — с самого начала их семья была не такой уж богатой, а уж когда за нее стал нести ответственность сам Рич, как старший… — Но ты же..! — парень вскинулся, помахал руками, пытаясь охватить весь спектр эмоций, что он испытывал, а потом просто в отчаянии посмотрел сестре в глаза. — Пообещай, что до тебя больше никто и пальцем не дотронется! Он совсем ребячески надул губы, будто бы думал, что его эгоистичное «пообещай!» способно решить все проблемы. Она только вздохнула и строго нахмурилась. — А ты пообещай, что бросишь то, чем сейчас занимаешься, — заявление было таким неожиданным, что Норт вздрогнул и затравленно отвел взгляд. Он, на самом деле, даже не думал, что Сара узнает. Глупо с его стороны, учитывая, что он даже скрывать свои порывы никогда не пытался. — Ты ведь для этого карту взял, да? Опять твои революции тебе покоя не дают? — девушка закатила глаза, словно ее любимый ребенок опять испачкал стены краской, хотя она уже сотню раз просила так не делать — наказывай, не наказывай, все бестолку. — А это что? — сестра выхватила из-под его рук бумажку и вчиталась в каракули, что он там рисовал. — Что за дичь? О.Ф.Е? О.Р.А? Р.П.О.Е? Девушка внезапно рассмеялась, продолжая читать Ричардовы записи, и ладонью стерла выступившие слезы. Хоть Рич и был смущен такой реакцией, но видеть ее улыбку было приятно. — Это аббревиатуры названий для… ну да, для моей… организации. — Ричард вздохнул и сдался, поняв, что скрывать эту деятельность больше не имело смысла. — Твоей? Уже твоей? — совершенно обреченно спросила Сара и потерла лицо руками. — Неужели кто-то пошел за тобой? Никогда в жизни не доверила бы тебе революцию. Рич не мог не заметить, что ее отношение ко всему — к его идеям, к миру, — изменилось. Она не злилась, не истерила, не обвиняла его и не кричала. Вообще, она почти перестала повышать голос после случившегося. Видеть сестру такой теперь было бы странно. Однако ее взгляд завис на листке с косыми буквами, задумчиво и пусто. Она, кажется, решала для себя что-то, и парень не хотел прерывать ее, очевидно, важные размышления. — Я ведь говорила тебе, к чему это может привести, — она криво улыбнулась. — Тысячу раз. А ты так ничего и не понял. — Да все я понял… — Долбоеб. Разочарование в ее тоне было очевидным, у Рича в животе свернулся тугой ком обиды и стыда. — Сколько ты этим уже занимаешься, а? Сколько месяцев? И только сейчас ты удосужился подумать над названием? — девушка посмотрела на брата, как на последнего идиота, и он действительно почувствовал себя таким. — Стесняюсь спросить, есть ли у тебя конечная цель, или ты ее тоже потом додумаешь? — Да ты… Да заткнись вообще! — Норт не нашел ничего лучше, кроме как вскочить и треснуть кулаком по столу, а потом прижать ладонь к груди и зашипеть от боли: кровь забурлила. Сара против воли вжала голову в плечи и судорожно стиснула кулаки. — Моя цель — поменять все, и я, в отличие от некоторых, готов пожертвовать всем! Я хотя бы делаю что-то..! А не плыву по течению, не ложусь под каждого встречного и сопротивляюсь! Ричард еле успел захлопнуть рот, прежде чем слова вылетели наружу, и в ужасе от собственных мыслей уставился в пространство перед собой. — Я не остановлюсь, — выдавил он, а потом сфокусировал взгляд на девушке, его губы искривило нечто, похожее на улыбку. — Никогда. Я не могу, ты же понимаешь. Я должен, я просто обязан… Он приложил руку к груди и надавил, но так ничего и не смог сказать. Слишком много мыслей крутилось в голове, сердце было наполнено таким множеством разных эмоций и стремлений, что пытаться выразить их за раз, хоть за всю жизнь, было бесполезно. Сара грустно всмотрелась в его лицо, потеребила кровавые заусенцы на пальцах и вновь вздохнула — она делала это так часто в последнее время, будто ей не хватало воздуха. — Ты же просто погибнешь, — она прикрыла глаза, словно не хотела расплакаться. — И все, кто пошел за тобой. Разве этого для тебя хотели родители? — Они бы хотели, чтобы мы были счастливы! За любое счастье надо бороться, а это, — Рич скривился и оглядел комнату. — Это разве оно? И дальше что, как жить? Я буду работать, понятно, и ты… опять найдешь какого-нибудь ублюдка в форме, который захочет тебя? Это было жестко, даже жестоко, но Норт просто не мог остановиться. — …бросит потом, как игрушку, может, заплатит побольше за красивое лицо. А что, прибыльно! У меня красивое, как считаешь? Давай тоже буду этим заниматься! Рич понял, что ляпнул что-то лишнее, когда сестра стрельнула в него прищуренным взглядом: он отвел глаза на стену, не выдержав зрительного контакта, навязчивые картины никак не хотели отпускать. р̶у̶к̶и̶ б̶е̶л̶а̶я̶ ̶к̶о̶ж̶а̶ и̶н̶т̶е̶р̶е̶с̶н̶о̶, ̶ ̶к̶а̶к̶ ̶о̶н̶ ̶к̶р̶а̶с̶н̶е̶е̶т̶? ̶ БЛЯТЬ Если до этого мозг разрывался от потока ничего не значащих мыслей, то теперь в и так пустой башке стало еще более одиноко; Ричард широко раскрытыми глазами уставился на свою шрамированную руку. Запястья невыносимо сильно захотелось разодрать до мяса. Приехали. Сестра выждала несколько минут, но, так и не дождавшись продолжения речи, закрыла глаза рукой и фыркнула. — Да, это бесполезно. — Ничего не бесполезно! — тут же очнулся Рич, стремящийся выгнать из головы страшные мысли. — Как ты не понимаешь?! — Вы все умрете. — Да нет же..! — И я, получается, тоже, — Сара внезапно улыбнулась, не легкой и беспечной, но тяжелой и мрачной улыбкой, а Ричард опешил. — Хочешь сказать, что… — Ты не остановишься, я поняла. И меня ужасно раздражает, что ты никого не слушаешь, но… — Она быстро вытерла внезапно выступившие слезы. — Я не могу оставить тебя одного, каким бы придурком ты ни был. Рич завороженно следил за тем, как девушка подходит, как она перебарывает себя и нежно обнимает, как ее лицо утыкается ему в плечо. Вряд ли она надеялась на лучший исход своего решения, поэтому все это можно было считать ритуалом, даже благословением. — Ты ведь хочешь как лучше, а я… — она шмыгнула носом. — Я поддаюсь. Я злюсь и не могу остановить тебя. Поэтому… если ты мне доверяешь, то, может, найдешь в своих планах место и для меня? — Кто ты и где моя сестра? — Ричард нервно дернул губой. — Неужели ты и вправду идешь на такое? — Ты плохо на меня влияешь, — она поводила руками по его спине, мягко поглаживая. — Если беды не избежать, то лучше я буду рядом. Ты — последний, кто у меня остался, Рич. Не хочу, чтобы… не хочу остаться одна. Парень крепко обнял ее в ответ, а потом тихо захихикал и продолжил, когда Сара подняла голову и взглянула вопросительно. — Не волнуйся, не останешься. Помирать, так вместе, да? Девушка звонко рассмеялась, Рич чувствовал, как мелко дрожат ее руки у него на плечах. * * * — Ну вот и… как-то так, в общем, — Норт закончил долгий монолог и неловко почесал затылок. Он постарался рассказать про все — планы, идеи, все, кроме очевидных проблем. Сестра внимательно выслушала, подумала и покивала, а потом усмехнулась: — Вот куда ты свою псину дел, оказывается. Я и не верила, что ты мог выкинуть ее на улицу. Не в твоем стиле. Рич насупился и пихнул девушку локтем: они сидели рядом, на диване, облокотившись друг на друга, Норт держал в руке исписанную карандашом бумажку. — Неужели ты все-все продумал? Верится с трудом, конечно, — парень только пожал плечами в ответ и отвернулся, чтобы Сара не увидела у него на лице смятение — в душе так и ворочался червячок беспокойства. — но, я так понимаю, назад пути нет. — Не-а, — Рич помотал головой и улыбнулся, когда сестра потрепала его волосы. — И что там с названием? Эх ты, дебил, про это надо было в самом начале подумать! — Я не подумал, — Ричард фыркнул. — Что об этом нужно было подумать. Но сейчас у меня есть несколько вариантов. — Ну? Давай, удивляй. — Несколько, да, — Ричард перевернул лист, дотянулся до карандаша и зачеркнул все аббревиатуры, кроме одной — ее он жирно обвел в круг. — Но мне нравится вот этот. — Р.А.П.О? — вчиталась сестра, прищурившись. — Что это значит? — Вообще, я сначала придумал набор букв, — парень виновато улыбнулся. — А потом понял, что не могу их расшифровать. Сара шлепнула себя по лбу ладонью, но Рич важно поднял палец, мол, слушай. — Смотри: «Р» — радикальное… — Радикальное? — сестра нахмурилась. — Рич, представь, что ты меня вербуешь. Я хочу вступить в бунтовщики, а не в террористы! — Ну хорошо, — парень цыкнул языком и продолжил. — Значит, революционное. — Уже лучше. — «П» — политическое… или повстанческое, как хочешь. «О» — объединение, организация. И «А»… помнишь, я изучал древний язык? Ну, на медицинских курсах. — Помню. — В общем, я не смог подобрать слово, и решил, что возьму оттуда. Адориор, знаешь, что означает? Нападать. «А» значит — «адористическое». — Революционное адористическое политическое объединение? — девушка задумалась и странно посмотрела на брата. — Но при чем тут нападение? — Я подумал, что это нечто вроде идеологии, — парень встал прямо на диване, возвышаясь над сестрой, как памятник. — Точнее, мировоззрения: мир без диктатуры военных, а? Нападение — лучшая защита. Как тебе? Не хмурься, эту войну можно выиграть только так, понимаешь? Ублюдки в форме не поймут иначе. Даже всерьез нас не воспримут. Только если мы используем против них их же оружие… — Насилие не победить насилием, — вставила Сара чисто для галочки, и Ричард не мог не заметить, как потемнел ее взгляд. Ненависть, злость, отчаяние: как бы она не отпиралась, но все же хотела мести так же, как и он. — Ты ведь подумал о последствиях? — девушка сглотнула. — Если все примут твою… идеологию, думаешь, что случится? Польется кровь. Зачем нападать? — За тем, что военные отбирают у нас счастье, Сара, — Ричард спрыгнул на пол, схватил ее за руки и притянул к себе, закружив в неуклюжем танце. — А за счастье надо бороться! * * * Он мог делать это часами. Руки сложены, голова запрокинута, глаза блаженно прикрыты. Идеальная фотография, единственная, черно-белая, любимая. Каждая деталь в мельчайших подробностях. Привычные ритуалы. Привкус крови во рту растянет губы в оскал, снаружи — ночь, в зрачках — бездна, внутри — пустота. Головная боль не утихнет, она растечется по венам, под опущенными веками померещатся тени, в ушах запищит, загудит. Это невыносимо, но… Фотография, в любом случае, останется безразличной. Смотрит куда-то в сторону и… СМОТРИ НА МЕНЯ