оттенки панелек

7:25. Кабинет 30. Уже довольно долгое время этот устой держался в школьной жизни Шуичи. Так рано никто не приходил, ибо незачем. Он и сам не мог объяснить, почему он всегда ни свет ни заря тащился в эту сраную школу, на этот сраный третий этаж и в этот сраный 30-ый кабинет. Возможно, это было потому, что дома была смертная ,и, смена обстановки, пусть и такой тошнотворной, была ему на пользу. Проходило от силы минут 15, как в класс начали заваливаться туши уже успевших заебать одноклассников. Их очередные тупые разговоры ниочем просто доводили до нервоза. Как только до звонка оставалось чертовки мало времени, около 3-ех минут, в кабинет заявился тот, кого он сейчас меньше всего на свете хотел видеть. Ох, уж эту растрёпанную макушку он надолго запомнит. Едва ли не бегом он вскочил в класс, спотыкаясь побежал к концу ряда и плюхнулся на рядом стоящий стул. -- Я не опоздал?- ошарашенно спросил тот. Сайхара мельком глянул на настенные часы, 7:59. -- Почти опоздал. -- Почти не считается. Он огрызнулся и быстро вытащив вещи из сумки повалился на парту, предварительно перематерившись всеми известными ему ругательствами. Вальяжным шагом учитель зашёл в кабинет, поприветствовал всех, проверил по списку, и, взяв мел и написав дату и тему, начал урок. На некоторых предметах приходилось писать огромные конспекты под диктовку преподавателя, не сказать бы, что темноволосый не любил их писать, очень даже наоборот, это было своеобразной реабилитацией от тех километров примеров или однотипных разборов орфограмм. Писал он и пусть довольно быстро, но на удивление разборчиво. Хах, что ж, сегодня он убедился, что он по сравнению с соседом пишет как чертова улитка. Кокичи с трудом поспевал за диктовкой учителя, на ходу до неузнаваемости сокращая слова, что весь довольно внятный текст про природные ресурсы России превращался в полную кашу с пляшущими по всем строчкам буквами. -- Не успеваешь?- шепнул он и наклонился поближе, чтобы тот его услышал. -- Она всегда так быстро диктует? Я блять нихуя не успеваю! -пожаловался тот. -- Если все совсем хуево, ч дам тебе переписать потом. -- Перебьюсь.- он шикнул и снова погрузился в пучины неразборчивого текста. Даже в таком писном ужасе он заметил ошибку в графе "размещение лесных ресурсов". Не задумываясь, он сразу решил ему об ошибке. -- Слушай, у тебя тут ошибка, хоть стой, хоть падай. Фиолетововолосый отвлёкся и посмотрел на противоположный лист тетради, куда указывал Шуичи. -- Да похуй.- отмахнулся он. -- Тебе это учить придется, так что лучше сейчас исправить, чем потом от училки пиздюлей получать. -- Ладно-ладно, сколько тут? -- 586. Он быстро зачеркнул неверный ответ, а сверху написал названное им число. Не прошло и минуты, как он сам решил начать разговор. -- А ты это, всем так помогаешь?- он спросил это с явным недоверием. -- Ну, если кто-то допускает ошибку, по возможности стараюсь помочь исправить, а что? -- Местный помощник-отличник, значит? -- С понтом отличник. Само слово "отличник" давало представление об очкастом мелком пацанчике на побегушках, готовым на все, ради оценок, одно только отвращение. -- Просто неплохо учусь, и все. -- Признаться честно, для меня все, кто учится выше, чем на тройки, уже отличники. В конце он издал смешок, от которого стало не по себе. -- А ты, значит, двоечник? Это слово тоже бесило, все понятия такие совковые до ужаса, скорей бы уже свалить из школы. Собеседник не нашёлся что ответить, аж губы надул и уставился с обиженным взглядом в окно, за которым кроме серых веток, куска такого же серого неба и панельки ничего не было видно. -- Я не двоечник. Тройки-- не двойки, сойдут. -- Это да, выше кола́ уже круто. Оба слегка рассмеялись, непонятно даже над чем. -- Сайхара, Ома! Резкий оклик учителя вернул их в класс. Ебать, они ж писать должны. -- Над чем это вы там смеётесь, расскажите всем, вместе посмеёмся!- с надменной ухмылкой сказал учитель. По классу разнёсся противный смешок. Самая типичная ситуация из самых типичных ситуаций, обычно, из таких не "спасаются", разве что только неведомым чудом в лице самого юморного одноклассника, который разрулит любой конфликт, им возьмёт вину за неподобающее поведение на себя. Знаете, никогда бы не поверил, что этим самым одноклассником станет новенький. Без тени стыда он поднял голову, поставил колено на сидушку стула, став совсем слегка выше ростом, и, как будто по бумажке, с выражением отчеканил: -- Что вы, Татьяна Фёдоровна, ни капли шутки. А даже если и есть, то, как говорится, сам пошутил, сам посмеялся, вряд-ли хоть кто-то оценит такой юмор. И вновь тот смешок. Снова. Класс притих, ожидая реакции учителя. Преподаватель молчал, не решаясь ответить. Словно по моновению волшебной палочки коридор прорезал омерзительный звук звонка. Класс как будто бы разморозили, все начали шуршать тетрадками, убирая одни и доставая другие, готовясь к следующему занятию, послышались разговоры, сродни писку крыс. Проигнорировав всех, учитель собрал свои вещи и вышел из кабинета, оставив парней в недоумении. Ома снова тихонько рассмеялся и присел на стул, облокотившись локтями на спинку и закинув голову назад. Шуичи же, выйдя из оцепенения, медленно сел на стул, и, обхватив себя руками, выдохнул. Все то время, что он стоял, он, по видимому не дышал, даже не заметив этого. Кокичи же, вскочив, развернулся к ней и ни с того ни с сего, спросил: -- Ты умеешь кататься на скейте?