Истекая кровью

Завтра уже настанет день экзамена, за этот месяц вроде бы ничего и не произошло, но месяц, посвящённый только тренировкам, не может пройти даром. Саске обучился технике Какаши — Чидори, а Наруто всё так же тренировался в тайдзюцу, в физической силе нет предела, и занятия не могут быть бессмысленными. Тренировкам с катаной он посвящал столько же времени — это его основное оружие, но пользоваться остальным холодным оружием он не забывал. По изменениям во внешнем виде — ничего особого: волосы, которые были почти по лопатки, он собирал в хвост, так же у него возле лица волосы были короче, примерно как у Итачи. Но вот его блондинистый цвет волос никак не изменить — да и он не Учиха, так что нечего ему под них косить. Хотя любая одежда, кроме чёрной, им никак не воспринималась — только чёрный может быть в его вкусе. Так же за это время он достаточно вытянулся и нарастил мышцы, вообще, в свои 12 лет он уже выглядит на 14. Со всего этого Саске бесится, когда его видит. Ещё его очень раздражает, что Узумаки слишком уж похож на его брата — вот так и хочется ему влупить за это. Но блондин всё же сильней — от этого ненависть только нарастает.

***

Сегодня экзамен, уже ночь, Наруто опять не спит. Лежит на крыше, считая звёзды и думает о том, как в очередной раз ему не дадут убивать, а Неджи будет его недооценивать. Потом Узумаки вспомнил Итачи. Спокойствие превратилось в тоску и злость, и в этот раз он даже не стал лезть за катаной — только сжал кулаки так сильно, что кожа треснула. Кровь капала на бетон, и становилось легче. Утром он стоял перед зеркалом — белая кожа, чёрная футболка, повязка на лбу, глаза, в которых ничего нет, кроме злости и усталости. Он наконец-то доволен своим внешним видом.

***

Узумаки уже на стадионе, первый бой — его с Хьюгой. Они стоят друг напротив друга, Неджи опять смотрит на Наруто надменным взглядом, который всех бесит, но Узумаки на такое не поведётся. Наруто только усмехнулся. Ну давай, посмотрим, кто тут слабак, — подумал он и положил пальцы на рукоять катаны. Снаружи он стоял спокойно, внутри — пульс бился в висках, как барабан. Жажда крови поднималась с каждой секундой. Пусть он весь в крови будет, пусть сам весь в шрамах — но этот выскочка точно не уйдёт целым.

***

Может, Хьюга и гений, но Наруто не ставит его ни во что — он привык считать себя лучше остальных. Всё, экзаменатор даёт сигнал. Шум стихает. Наруто встаёт в стойку, чуть расставив ноги. Неджи активирует Бьякуган и двигается так легко, как будто танцует. Он уверен, что сейчас закроет ему все точки чакры и отправит валяться в пыли. Первый выпад — и Хьюга впритык, руки как иглы, он целится прямо в грудь. Но Узумаки резко смещается влево, бьёт пяткой в бок Неджи — тот еле блокирует, уходит назад, на лице будто смятение и шок. Наруто ухмыляется. Что, не ожидал? — пронеслось в голове. Рука с катаной, быстрый взмах — но Неджи уклоняется, кончик лезвия срезает только край рукава. Шум на трибунах стихает — кажется, зрителей заинтересовал их бой. Неджи снова кидается вперёд — удары сыпятся один за другим, Узумаки ловит всё тайдзюцу: блок, шаг, контрудар локтем в подбородок, ногой в бедро. Ничего сложного для него. Хьюга скользит назад, бьёт по чакре — одна точка, две — Наруто чувствует, как чакра скачет, но ему всё равно: тайдзюцу не отнять. В следующий миг Наруто сбивает Неджи с ног, катана касается горла Хьюги. Ты закончил, клоун. Попрощайся со своей жизнью, — выдыхает Наруто, глядя сверху вниз, готовый убить. — Бой окончен! — крикнул экзаменатор. — Почему я не могу его убить? Правилами же не запрещено. — Но я могу остановить бой, когда посчитаю, что бой окончен. Возвращайся на трибуны. У Наруто не оставалось выбора — он был вынужден подняться наверх.

***

— Саске всё ещё не пришёл? — поинтересовался Узумаки у Сакуры. — Нет, пока что нет... так свой бой пропустит же, — грустно опустив глаза, сказала Харуно. — Да он просто выделывается — за Какаши повторяет. Кроме боя Саске с Гаарой его не интересовали остальные бои, так что было принято решение просто поспать. Попросив Сакуру разбудить себя, Узумаки уснул, сидя на трибунах.

***

— Наруто, проснись! Саске пришёл, просыпайся давай! Проснувшись, Узумаки увидел лицо розововолосой, толкающей его в плечо. — Спасибо, Сакура, прекрати, пожалуйста, меня толкать. Встав, Узумаки взглянул на стадион — туда уже прибыл Саске с Гаарой, вот-вот начнётся бой.

***

Бой длился уже минут десять. Ни один из них не собирался проигрывать. Откуда-то полетели белые перья, Какаши и Майто Гай использовали какую-то технику защиты, недолго думая, Узумаки с Сакурой повторили те же действия. Многие зрители уснули сладким сном — остались только те, кто использовал эту технику. Начался какой-то хаос, кто-то нападал — ничего не понятно. Как пояснил Какаши, на Коноху напала деревня Песка, союзник. Так же на крыше, где сидели феодалы, завязался бой между Хокаге и Орочимару, который притворялся Казыкаге. Со стадиона шиноби Суны куда-то сбежали и Саске вместе с ними. Какаши дал команду преследовать их — вместе с собакой, которую призвал для них. Преследуя Саске и остальных прошло 15 минут — наконец-то добравшись до них, нужно было их схватить: Саске уже расправился с Темари, а бывший одноклассник Наруто — с Канкуро. Остался лишь Гаара. — Узумаки, я понимаю, что если ты меня один раз победил, второй тоже не составит труда, так что скажи, что ты от нас хочешь? — Зачем вы напали на Коноху? — Приказ Казыкаге, больше я ничего не знаю. — Ладно, будете нашими заложниками. Связав уже не сопротивляющихся ниндзя, втроём они понесли их обратно в сторону стадиона. — Какаши, мы принесли их. — Хорошо. Останутся тут для допроса. Ещё какое-то время отбиваясь от шиноби, спал барьер, где сражался Хокаге, и оттуда выпрыгнули несколько ниндзя и скрылись в неизвестном направлении.

***

Через пару часов оказалось, что Хокаге мёртв, и полдеревни разрушено — завтра будут похороны всех, кто погиб, защищая в этот день деревню.

***

На крыше дома стоят два ниндзя, одетые в чёрные плащи с соломенными шляпами на голове. — Ещё недавно эта деревня была процветающей, а теперь здесь такой упадок. — Вы так грустите, неужели вы так тоскуете по родной деревне? — Нет. Совсем нет.