Однокрылые

Слишком быстро — в начале второй недели — им предстоит знакомство с психологом. Полина ждёт этого больше всего на проекте; острая необходимость в помощи специалиста уже долго колется шипами внутри души. Но то, с чего начинается это знакомство, чуть не доводит её до истерики. Савина одна из тех, кто вслух читает свой диагноз в больничной карте, любезно представленной организаторами шоу. Она не хочет открывать эту карту после того, как слышит от других девочек, какое клеймо им ставят. Но Маша, сидящая рядом, после прочитанного Лауритой, спрашивает у Полины, что там у неё. Она сразу начинает читать вслух, даже не пробегаясь глазами по тексту. — Полина одиночка, нуждающаяся в постоянном внимании и восхищении своей персоной. Её острая необходимость в этом вынуждает Полину совершать необдуманные поступки, которые вредят её жизни и, как физическому, так и психическому состоянию. Первая стадия алкоголизма... Голос срывается и бумаги с уничтожающим текстом улетают куда-то в сторону. Читать эту правду, колющую сердце, она не может.

«Это просто удар по самому больному. Правда, которую ты не хочешь принимать,

а тебя в неё носом тычут и заставляют рассказывать об этом.

Как будто я, блять, без вас не знаю, что всё насилие надо мной из-за моего желания быть замеченной».

Лу, сидящая рядом, приобнимает её, а Маша напротив них лишь опускает глаза. Её диагноз остаётся неозвученным. Но остальные девочки, поделившиеся этой частью личного, теперь смотрят друг на друга снисходительней. Даже Полина, разучившаяся жалеть людей, примолкает и печально оглядывает всех одноклассниц. Она не одна здесь переломанная, она не самая переломанная. На разговоре с психологом Савина теряет всю свою красноречивость и лишь, опустив глаза, слушает чужие истории. Её потряхивает от количества дерьма, которое им всем приходится пережить. Медленно приходит понимание поведения некоторых особ, и ненадолго неприязнь улетучивается. Она вспоминает себя старую — понимающую девочку, которая хотела помочь всем, кому способна. Те, к кому Полина проникается сильнее — молчат, не готовые делиться своей историей. Не позволяют узнать, с чем они приходят. У неё есть немного больше информации только о Лаурите, с которой они незаметно сдруживаются за кадром. Савина видит в ней отражение какой-то части себя. Ещё год назад Полина заботилась бы о девочках так, как это делает Лу. Но сейчас, она думает, что это только навредит. Когда Любовь Анатольевна обращается к ней, Полина зависает на несколько секунд. Она давно перестаёт открываться людям, потому что за этим всегда следует боль. Хотя бы от части боли она защищает себя таким образом — закрываясь; но от остального прикрыться не получается. Перед тем, как начать говорить, девушка оглядывает всех одноклассниц. Она знает, что о ней складывается пока что не лучшее мнение. Она для всех, кроме Лауриты, мисс мира без глобальных проблем, которая всего лишь ищет внимания. Они ничего о ней не знают, и именно в рамках проекта это может стать её погибелью. Переступить через себя просто приходится.

«Мне пиздец как не хотелось быть куклой, жаждущей только внимания.

Для меня это не то место, куда бы я пошла за этим. Мне нужна помощь, и я понимала,

что для этого нужно что-то сделать. Нельзя постоянно сидеть в панцире».

— Я просто всегда искала какой-то любви, — голос Полины звучит заметнее тише и неуверенней, когда она начинает говорить то, что не хочет.

«Ну, она опять начала эту самовлюблённую шарманку про то, что хочет, чтоб её все любили, все обращали на неё внимание.

Блять, что ты вообще здесь делаешь с этой недопроблемой? Мисс мира, страдающая от недостатка восторженных взглядов.

Вообще ей никто не поверил».

— Ксюша Булат.

— Всё началось с папы, который покончил с собой, когда мне было шесть. Он бухал жёстко и бил маму, иногда прилетало мне. Но я всё равно любила его и он был всем. Поэтому то, что он бросил меня, я посчитала предательством. Я после этого всегда была одна, потому что постоянно люди меня предавали, — она резко замолкает. Слова застревают в горле, потому что вспоминать отца больнее всего. С каждым годом воспоминания о нём всё мутнее, а ненависть к этому человеку растёт. Губы сжимаются в тонкую полоску, как способ не разрыдаться с криком. Сколько бы физической и моральной боли не испытывала Полина, хуже всех её ранил любимый папочка, навсегда вколотивший в голову мысль о том, что она ненужная. Навсегда лишивший её ощущений, что о ней заботятся и любят. Лишивший нормальных отношений с мужчинами, потому что она никогда их не видела. — Мне просто хотелось быть нужной, а мной всегда только пользовались. Думаю, я сдалась, когда мой друг — брат моей подруги — изнасиловал меня. Он аргументировал это тем, что я ведь хочу парня, хочу отношений. Он пошутил про то, что предлагает свои услуги. Я знала, что не хочу этого вот так, но его уже было не остановить. Он просто избил меня. Я не помню, как я добралась домой, но я была вся синяя — куча гематом на всём теле, кроме лица. Через полгода ещё одно изнасилование, когда я была пьяная. Её трясёт. Полина чувствует, насколько сильно её колотит в руках Лауриты, которая пытается оказать поддержку. Она знает, что той самой не легче, и чертовски благодарна за это. Рассказать о таком всегда было страшно, и от того, что произносит всё это вслух легче не становится.

«Ахуела. Вот правда. Никто такого не ожидал. Её там так колдоебило, все сразу рты позакрывали».

— Крис Желточенко.

Она говорить больше не хочет, хоть это и лишь малая часть её поганой жизни. Слёзы непрошенно скатываются по щекам, размазывая тушь, и Савина замолкает, мотая головой. С неё хватит сегодня.

«Мы все в ахуе. Шуточки прекратились. Реально жалко её было.

Она нормальная девчонка, просто защищается своим похуизмом на всех».

— Маша Лебедева.

Первый сеанс с психологом выжимает из Полины слишком много моральных сил. Хочется валяться в истерике и выплеснуть всю боль в этот мир. Она снова заставляет себя держаться — только непонятно, для чего. Подавление эмоций всегда играет с ней злую шутку и выливается в новый очередной круг ада. Поэтому на новом испытании Савина не думает ни о чём, кроме того, что хочет заглушить всё внутри. Она знает, что бранч с алкоголем — это испытание и проверка. Она не глупая, хотя хочет поспорить сама с собой, ведь только идиотка будет сразу же хвататься за коньяк на бранче в школе леди. Садится между Лауритой и Машей, которая доверху заливает свой бокал красным полусладким. Почти все без исключения делают то же самое.

«Мне было настолько хуево, что хотелось просто нажраться. Мне кажется, у всех, кроме меня, изначальной целью

было просто поесть и немного выпить. А я, как последний алкаш, жаждала влить в себя побольше горючего».

Полина даже к еде не прикасается. Она не ест вторые сутки, забывая, что нужно это делать. В сочетании с алкоголизмом семилетнее расстройство пищевого поведения является самой адской смесью для неё. Выученный миллион раз урок. Но она продолжает голодать, не желая возвращать те двадцать килограмм, от которых избавляется долгие годы со слезами, истериками и селфхармом. От алкоголя на голодный желудок её развозит быстро.

«Пока я пыталась попробовать всё, что было там съедобное, Поля сидела с пустой тарелкой и полными рюмками.

Я сразу поняла, что её сейчас к хуям накроет. Головой-то думать надо, знаешь, не очень умно хуярить вот так коньяк».

— Настя Наточий.

Кажется, соображать Савина перестаёт где-то после пятой рюмки. Но знает, что не останавливается на этом, ведь такое малое количество — это не её норма алкоголя. Она ждёт, пока накроет, но уничтожающие мысли из головы улетучиваются. Остаётся только желание пить и не затыкаться. Когда она орёт, где ещё бутылка, и стучит по столу кулаком, ловит на себе строгий взгляд. Это Татьяна Алексеевна, появляющаяся из ниоткуда. Полина почти трезвеет и почти берёт себя в руки. Её хватает ненадолго. Она быстро забывается. Трезвая Лу пытается отодвигать от неё бутылки и не дать разбить посуду, как Савина уже уничтожает свою тарелку, бросая на землю. Как ни странно, замечаний в свой адрес не слышит, а видит только, как преподша заливает в бокалы воду. Рядом Маша поддерживает Полину и тоже хочет разбить бокал «на счастье», но её угоманивает Крис.

«О-о-ой, это вообще шоу на пять баллов. Господи, она так нахуярилась. Отвечаю, минут за десять красотки просто не стало.

Им с Махой соревноваться надо, кто кого».

— Кристина Зорина.

Только когда Татьяна Полякова уходит, Полина понимает, что творит. Хочет протрезветь, но не может. Пошатываясь, стоит и смотрит на свой бокал, наполненный до краев за отвратительное поведение за столом. У Маши то же самое. Они переглядываются и обе усмехаются сквозь печаль и осознание сотворённого. Савина чокается с Махой и говорит: — За нашу тупость, зай. Оба бокала летят на землю. Девочки пытаются их успокоить, но Маша только больше психует и снова хватается за бутылку, а Полина рыдает, оставаясь на улице. Она еле держится на ногах и чувствует приближение пьяной истерики. Накрывает нехуево. От осознания, что натворила, от осознается, чем для неё закончится эта слабость.

«Мне прям крышу подснесло немного. Только когда сделала, поняла, что выкинула.

Ахуела от самой себя, как всегда. И разрыдалась».

Трезвеет после своих выкидонов на бранче она долго. Потряхивает нехило и хочется даже отказаться от поездки в зоопарк. Но Полина напоминает себе, что она не слабачка. Она тщательно обдумывает свои поступки и свои желания. Когда стоит в душе, бьёт себя по щекам и жестко трёт мочалкой кожу под струями обжигающе-горячей воды. Решает поставить жирную точку на своём образе жизни и начать писать новое предложение с красной строки. Только в этот момент решает начать действительно что-то менять и прилагать усилия. Понимает, что никто, кроме неё самой не даст ей пинок. Даже школа леди не поможет, если Полина сама не сделает хотя бы шаг в сторону изменений. С этими мыслями и новыми чёткими, а не размытыми целями, очередное испытание даётся ей легко. Клетка её не триггерит, хотя напоминает, как друг закрыл её и не выпускал, создав клетку дома, чтобы изнасиловать её. Все бесятся. Только Николь тихо в стороне угорает от происходящего. Кажется, это единственный человек, психика которого слишком здорова для этого проекта. Остальные же готовы разорвать зрителей у клеток. Полину и саму подначивает это желание, но лишь из-за того, насколько отвратительны эти люди.

«Вообще похуй. Это не самое страшное, что могло произойти. Мне нужно было исправиться,

поэтому пережить клетку в зоопарке оказалось просто. В общем-то, я любитель не выплёскивать свои эмоции,

вот и выслушиваю иногда, что хладнокровная сука. Но это бывает полезно».

Полезным это оказывается только на одном испытании с клеткой на этой неделе, которое, как ей кажется, Полина проходит хорошо. В отличие от следующего, дающегося с трудом. Почему её ставят на испытании с мешками в пару к Маше, никто не понимает. Отношения между ними нормальные, но Савина скорее сказала бы, что их нет. Они иногда болтают, но какой-то близости не возникает, потому что нет ни одной точки пересечения. Они слишком разные для того, чтобы сблизиться здесь.

«И меня поставили с Машей, блять. С Машей. Я поняла, что мне пизда».

И всё же многие из них успевают сдружиться, но пары сейчас распределяются по принципу конфликтующих. Полина понимает суть всего этого, но бесится из-за происходящего. Думает, что раз между ней и Махой конфликта ещё не было, значит он произойдёт в ближайшее время.

«Мисс мира мне в пару. Пиздец. Я думала, мне сейчас и мешок и её держать придётся, потому что она развалится нахуй.

Сама весит, как этот мешок».

— Маша Лебедева.

У Савиной физической силы ноль — в ней сорок пять кило костей, слабый удар и никакой выдержки. Она выдохнется слишком быстро с этими десятью килограммами в руках, и тогда уже ничего не поможет. Маха слишком сильно настроена на победу и не видит пред собой ничего, кроме первого места. Полина сразу в ней это замечает — Маше необходимо побеждать. — Не ссы, победа у нас, — говорит она, когда на их связанные руки погружают мешок. — Только, блять, попробуй сдаться. И тут Полина понимает, что лучше этого не делать. Через пять минут Савина чувствует, что начинает сдавать, но молчит и терпит, думая о том, что надеялась продержаться дольше. Смотрит на Машу, которая стоит с выражением пофигизма на лице, ещё успевая шутить.

«Ну, это была жопа. Я уже с руками попрощалась и хотела бросить всё нахер.

Потом смотрю на Маху, а она кремень. Думаю, я что ли не смогу?

Командная работа ж блять. Вообще не хотелось подвести её. Пришлось стоять».

Полина не знает, сколько точно они так стоят, но ей кажется, что вечность. Кто-то из девочек начинает изнывать и бросать мешки, пока она всё ещё стоит из последних сил сдерживая себя от нытья. Маша начинает смеяться над ней. — Никогда не видела у тебя такое несчастное ебало. Девки, посмотрите на неё, — Махе ахуеть, как весело, а Полина делает глубокий вдох и пытается шевелить затёкшими ладонями. Наточий, уже несколько минут скулящая о впивающихся в запястья верёвках, говорит: — Да всё, она чемпионка, мы поняли. Я заебалась, — и скидывает мешок на землю. Последние две пары держатся долго. Танк сдаваться тоже не собирается, но ей достаётся не лучший партнёр. Если б это была не Зорина, возможно, Полина уже опустила бы руки. Но проигрывать ей, после того, как они закусываются на бранче, что Савина помнит очень плохо, она точно не собирается. И сил у неё оказывается больше, чем у Кристины.

«Естественно, мы победили. Слушай, если ты с Махой, тут без вариантов.

Либо выигрываешь конкурс, либо фингал под глазом».

Они скидывают ебучий мешок последними, и Маша радуется, как ребёнок. Даже обнимает Полину.

«Да я бы по-любому выиграла, с ней или без неё. Просто реально ахуела, что она такой стойкой оказалась».

— Маша Лебедева.

Эта неделя чертовски выматывает. Савина не может вспомнить, когда последний раз так трудилась физически и морально. Она думает, что на последнем испытании недели будет овощем, но кто-то, видимо, решает, что им всем в школе леди необходим отдых и праздник. Новый год. В середине лета. Эту затею она воспринимает с энтузиазмом, как и все. Переодевается несколько раз, красится, пытается готовить, украшает дом. Слишком увлекается всем этим и не обращает внимания на алкоголь, которого у них оказывается очень много. Когда Полина понимает, что единственная не бухает этим вечером, девки выжирают уже бутылок пять. Когда они выбираются на улицу, все уже весёлые, только Полина оказывается с недовольным лицом. Она не выносит пьяных людей, когда сама трезвая, как бы странно это ни было. А абсолютно все её одноклассницы почти близки к состоянию в хлам. В какую-то минуту Полина даже берётся за бокал с вином, но так и не решается сделать глоток. Вспоминает бранч. Решает, что перетерпит этот вечер без алкоголя. Хотя бы раз она должна сдержаться. Она замечает такую же убитую Машу, которая вообще стоит одна в стороне ото всех. Подходит к ней, понимая, что происходит что-то странное.

«Она тоже не пила. Почти не пила. Её вообще не видно и не слышно было.

Я сначала подумала, что Маха куда-то испарилась. Непривычное какое-то спокойствие без неё».

— Бранч? — спрашивает Савина; Маха лишь кивает. Всем и так понятно, что они не пьют сейчас из-за своих выступлений перед Поляковой. Полину радует, что она хотя бы не одна такая.

«Мы как два инвалида там под этой ёлкой сидели с соком, пока все веселились. Вообще, она нормальная девчонка.

Хоть немного скрасили друг другу этот безалкогольный праздник».

— Маша Лебедева.

Они все переживают этот праздник спокойно. Без драк и скандалов. Кто-то только накидывается больше, чем необходимо. Но это не Полина. Она считает, что на церемонии выгона будет в безопасности. Эта мысль рядом с ней ровно до того момента, пока педагоги не доходят до неё, чтобы обсудить успехи и неудачи.

«Да я блять знала, что ничего хорошего не услышу.

Мой алкоголизм на бранче перекроет всё хорошее, что я могла сделать».

— Полина Савина, — обращается к ней Мария Третьякова. — Вы считаете, ваши успехи перевесили на этой неделе недостойное поведение? — Нет, — честно признаётся она. — Я знаю, что нужно продолжать стараться и исправляться, чтобы доказать, что я могу быть не только таким человеком, какой оказалась на бранче с Татьяной Алексеевной. Я иду к этому. — Мы видим ваши старания, — Полякова ей даже улыбается, пока Полина впадает в шок. — Вы старались исправиться после нашего замечательного завтрака. Стали одной из лучших в испытании на эрудицию, одержали победу вместе с Марией Лебедевой, и не прикоснулись к алкоголю на праздновании Нового года. Это заслуживает похвалы.

«Я ахуела, клянусь. Точно не ожидала, что меня похвалят.

Максимум, думала, что не отругают. Уже было бы хорошо».

Полина улыбается, окрылённая счастьем, и поворачивается к рядом сидящей Лаурите, которая приобнимает её. Маша с другой стороны тоже поздравляет. Кажется, они проникаются друг к другу после того, как вдвоём охраняют ёлку, пока остальные бухают.

«Она молодец. Видно было, что ей тяжело, но Поля хуячила прям на этой неделе. Считаю, её достойно похвалили».

— Маша Лебедева.

Полина получает хорошую похвалу, но до белой ленты не дотягивает. Сама понимает, что до неё ещё как до Луны. Даже не расстраивается. Но сердце уходит в пятки, когда Маша оказывается претенденткой на выгон. Они только начинают общаться; Савиной удаётся узнать совсем чуть-чуть больше о Махе, чтобы понять, что она не такой уж плохой человек. Просто не хватает немного сдержанности. Но ей нельзя уходить сейчас.

«Маха офигенная, на самом деле, просто иногда крышу уносит. С кем не бывает.

Мне тоже уносит только в путь, но разглядели же что-то преподаватели. В Маше просто это сложнее увидеть».

Полина никогда даже не допускает мысли, что может так радоваться за кого-то, кто избегает выгона в шоу. Но когда Машу оставляют, Савина выдыхает с облегчением. Она искренне счастлива за неё, потому что видит, насколько это необходимо человеку. Сегодня они обе остаются.