Однокрылые

— Зачем ты побежала останавливать меня? — вопрос Маши раздаётся обвинением в тишине неосвещённой кухни, когда Полина делает первый глоток горячего крепкого чая. От неожиданного обвинения она давится обжигающим напитком и начинает хмуро смотреть на стоящую в проходе Лебедеву. Такого Полина точно не ожидает. Пока ждёт Машу, начинает задаваться вопросом, о чём она хочет поговорить. Перебирает в голове сотню вариантов, но чётко остановиться на одном не может, хотя и понимает, что это должен быть разговор о драке. Но грубый тон Махи принимать не хочется. — Не я одна стопорила тебя, — Полина обыденно пожимает плечами, отворачиваясь от неё, и снова вцепляется в свою кружку, грея ледяные ладони. Сидит на стуле со слишком ровной спиной, напряженная до невозможности; пытается делать вид, что внутри не бушуют эмоции обиды. Маша сначала молчит. Савина поворачивается в её сторону просто, чтобы убедиться, что девушка ещё здесь. Когда их взгляды встречаются, Маша начинает подходить ближе и садится за стол тоже — ровно напротив. — Ты вцепилась в меня, я помню это, — её руки на столе сцеплены в замок, голос будто настойчиво пытается вдолбить эту информацию в голову Полине. Маша смотрит упрямо, глаза в глаза, и словно в самую душу. — Стеной встала прямо передо мной. Поэтому… — Я не злюсь на тебя, успокойся, — Савина первая отводит взгляд, усмехаясь. — Знала, что так будет. — Поэтому и спрашиваю: нахуя? Притворная полуулыбка сползает с лица Полины. Она опускает голову и забирается на небольшой стул с ногами, сгибая их в коленях, покрытых синяками. Смотрит на эти синие и фиолетовые пятна, понимая, что нет смысла отшучиваться и переводить разговор с Машей в более несерьёзное русло. Сейчас ей хочется избежать этого разговора, а о черепную коробку начинают долбиться мысли, что лучше бы и дальше они продолжали делать вид, что не было этой пьяной стычки, закончившейся шестью швами и порчей красивого лица, которое теперь навечно останется со шрамом. Поля глубоко вдыхает, поднимая голову наверх, словно пытаясь обратиться там к кому-то, чтобы спасли её от этого. Неимоверно хочется затянуться сигаретой. — Не хотела, чтоб тебя выгоняли, — отвечает она спустя долгие минуты молчания, решая, что Маша имеет право понять поступок Полины. По непонятным для неё причинам, сама додуматься до этого Лебедева не может. Она лишь начинает хмуриться, смотря на неё. — Тоже хотела тебе как-то помочь. — Тоже? — непонимающе переспрашивает Маша. Татуировка над бровью немного приподнимается вверх. — У меня в больнице было много времени подумать о том, нахера я побежала за тобой в ущерб себе. Ещё и Лу оставила, — перед ответом Савина устало вздыхает из-за Машиной слепоты, а потом её просто прорывает. Начинается идиотский словесный понос, который обычно приходит, когда она под градусом. Но девушка так удивлённо смотрит на неё, что хочется всё объяснить. Полина даёт слабину, поэтому говорит: — Ночью перед этим. Ты помогла мне. Это была одна из самых сильных моих паничек. Ты мне очень помогла, никому не рассказала об этом. Я чувствовала себя должницей. Она говорит тихо и неуверенно, думая только о том, что никогда так не делает — не рассказывает никому о том, что бушует у неё в душе. Она даже Лаурите об этой панической атаке не рассказывает. Но Маша была с ней. Маша имеет право знать хотя бы одну из причин, почему Савина рискует собой из-за неё. И только в момент, когда произносит это вслух, действительно осознаёт, что вытворяет. Чёрт возьми, Полина снова начинает вредить себе, чтобы другим было хорошо. — Возвращала долг? — грустно усмехаясь, неверяще спрашивает Маша. Полина уже смотрит на неё с какой-то безнадёгой и только крепче обнимает свои колени. Видит, что Маша поднимается с места и хочет уйти. — Всё не так, — спешит оправдаться Савина, когда понимает, как именно звучат её слова. Голос надламывается, а мозг запоздало кричит о том, что она, как всегда, не может правильно выразить свои эмоции и мысли. — Ты сама это только что сказала, — Маша ненадолго останавливается и чуть поворачивается на неё, чтобы бросить эти оправданные слова, которые заставляют Полину проклинать себя. — Я не хотела, чтобы ты уходила, — она отвечает обреченно, неосознанно чуть срывая голос, потому что тумблер контроля эмоций у неё слетает к чертям. Потом понимает это и пытается взять себя в руки. Начинает говорить спокойней: — Тем более из-за такой хуеты, как драка, которую с лёгкостью можно избежать. — С лёгкостью? — Лебедева почти смеётся. А потом прищуривается, оглядывая Полю. — Чего же ты тогда постоянно лезешь в драки? Не умея при этом драться. Как будто специально напрашиваешься быть избитой. От услышанного у Савиной спирает дыхание. Она не верит, что Маша действительно говорит это. Но ей вообще плевать, что она как-то может задеть Полину. Физически, морально — Лебедевой без разницы; она делает и то и другое, не чувствуя никакой вины. И продолжает смотреть на неё, видимо, в ожидании какой-то реакции. Полине хочется рыдать, всё рушить и тоже сделать кому-то больно. А ещё выпить. Ей кажется, что она избавляется от такого дикого желания напиться, но оно снова впивается в неё острыми когтями, потому что бьют по её израненной душе сейчас тоже сильно. Она понимает, что в ней снисходительности всё также по нулям; эти слова Маши просто так забыть, как удар в лицо, не получится. — Не за что, Мах, — пряча всю обиду, безразлично и коротко отвечает Полина, специально даже не смотря на неё. — Не благодари за то, что пыталась тебе помочь. В этот же момент слышит, как Маша уходит. Вот и поговорили.

***

Полина идёт на фотосессию после Маши, которая возвращается оттуда никакой — она словно морально уничтожена. На вопросы о том, что же это за испытание, она не отвечает; уходит от камер, а следом за ней идёт Танк. Ну, разумеется. Савиной кажется, она сильнее Махи. Морально. Физически Лебедева её бы уничтожила сразу. Но психологически, Полина уверена, она бы могла сидеть с короной, хоть и рвёт ей башню иногда очень сильно. Из-за этой поганой мысли и какой-то слепой самоуверенности, она думает, что её так не триггернёт на испытании, и совсем не переживает, когда наступает её очередь идти к фотографу. Опуская взгляд на трупные мешки и видя имена всех одноклассниц, Полина понимает, что переоценивает себя. Её трясёт, когда видит своё имя. Перед глазами вспыхивает тёмными пятнами лицо Маши, и становится ясно, почему она возвращается такой убитой — её мешок открыт и показывает своё содержимое в виде бутылок алкоголя. Полине хочется зарыдать тут же и убежать от проклятого фальшивого кладбища. Пока хренов фотограф Вадим объясняет ей суть задания, она смотрит только на него, не в силах даже мельком опустить взгляд на мешок, в котором должна лежать. — Откроем его? — осторожно интересуется он. Полина начинает отрицательно мотать головой, даже не осознавая этого. Она не хочет видеть свою погибель и наяву воссоздавать сейчас свою концовку, пока ещё жива. Пока продолжает бороться. Она идёт в школу леди не за этим. Не для того, чтобы хоронить себя. — Ты должна это сделать, — держась за фотоаппарат, Вадим продолжает настаивать, начиная раздражать. — Я помогу, если хочешь. Она не хочет. Закрывает глаза и делает медленный успокоительный вдох. Швы на лбу вдруг резко начинают зудеть, и Полина тянется непривычно короткими ногтями, чтобы почесать шрам. Больно. Здесь слишком много боли. Уже четыре недели, и она до сих пор ни разу не чувствует искреннего счастья. Хочется опустить руки, потому что за месяц Савина не получает ничего, кроме панических атак и рассеченной брови. Она всё же решается посмотреть на мешок со своим именем, когда думает, что может быть ещё хуже этого. — Можешь просто открыть его? — Полина сама не понимает, как из неё вылетают эти слова — она просит умоляюще, с застывшими слезами в стеклянных голубых глазах. Начинает нервно кусать сухие губы, когда фотограф коротко кивает ей и тянется к замку. Этот медленный звук молнии бьет ей кувалдой по голове, которая и так теперь постоянно болит. От нервоза и будто замедленности происходящего Полина начинает грызть и ногти. А потом резко замирает, когда Вадим позволяет ей увидеть, что же прячет в себе её трупный мешок. Фотокамеры. Короны и диадемы.

«Блять. Вот всё, что угодно ожидала, но не этого. Вспышки камер, золотые короны. Вы угораете?

Я сначала вообще нихуя не поняла. А потом как поняла. И как меня затрясло».

Она долго смотрит на свою причину смерти. Не может поверить, что преподаватели действительно дают ей это. Но Полина понимает. Она знает, что о ней думают и почему тычут в неё именно таким реквизитом. Отворачивается — от мешка, от фотографа, от камер. — Что это для тебя, Полина? — тупой вопрос, на который нет ответа, летит ей в спину. — Это просто детские игрушки, — она продолжает не смотреть и отвечает тихо, прижимая ладони к губам. Ей противно. — Можешь повернуться, пожалуйста? И посмотреть ещё раз. Что значат эти камеры и короны? Что, блять, они значат? Нихуя. Для Савиной они не значат нихера; только то, что её до сих пор не знает никто настоящую. Она уже с раздражением разворачивается назад, успевая утереть слёзы. Обнимает себя за плечи, пытаясь защититься, потому что кажется, что сейчас снова будут нападать. Но Вадим терпеливо ждёт ответа. — Ничего они для меня не значат, — зло выплёвывает она. — Там должен быть алкоголь, если в ебучем мешке то, что меня убивает. — Твой психолог сейчас здесь, и по её мнению, алкоголь — лишь следствие. А причина… — Вадим многозначительно кивает на мешок, — здесь. — От вспышек камер можно подохнуть? — она пытается смеяться, но голос звучит очень обречённо, чего Полина сама даже не осознаёт, пиная свои камеры. — А короной, наверное, получится ебнуть по голове смертельно. — Ты в стадии отрицания, это нормально, — фотограф выключает в себе психотерапевта, отбирая чужую работу, чем вызывает у Савиной истерических смешок. Она начинает нервно расхаживать по площадке, впервые так сильно желая скрыться от камер. Тех, что снимают её. — Тебе просто нужно принять, что твоя погибель — это твоя жажда внимания, которая толкает на необдуманные поступки, чаще всего опасные для твоей жизни и здоровья. — Ты, блять, хочешь, чтобы я легла в этот мешок с ебучими камерами?! — Полина взрывается, когда её напрямую тычут носом в грехи, которые таковыми не являются. — Я не считаю себя королевой, понятно? Я не за вниманием сюда пришла.

«Да ну заебали уже, правда. Я, блять... Все выставляют меня какой-то эгоистичной хайпожоркой,

которой только и надо, чтоб говорили о ней. Главная звезда, нахуй, этого цирка».

— Мы это знаем, — он спокоен и не перечит ей, что вызывает только больше гнева. — Я сделаю это, а потом все будут говорить, что я пришла сюда за хайпом, — она ходит кругами вокруг этих мешков, вспоминая первые недели в школе леди и кем она изначально была для девочек. — Это неправда. Она уже сама себе не верит, когда говорит последние слова под пристальным взглядом Вадима. Он заглядывает ей в душу, будто пытаясь проникнуть туда вместе со своим мнением, что правда всё это. Она — девица, вечно пытающаяся привлечь к себе внимание, и делает всё для того, чтобы не быть больше серой мышью. Правильно говорит Желточенко: в каждой бочке затычка. Полина ненавидит себя за то, что соглашается с этим. Чтобы избавиться от этих мыслей, просто без слов вдруг шагает к мешку и ложится в него, не говоря ни слова, чем всех удивляет. Она начинает думать о своих двух днях в больничке и белой ленте, которая неожиданно стала так необходима.

«Я же только после испытания задумалась о его смысле. Начала понемногу понимать всё.

Вспомнила, что я всегда незаметной была и мне это надоело. Отсюда вульгарное поведение,

алкогольная зависимость, все мои приключения на жопу и далее по списку.

Поэтому да, в какой-то степени это правда, что я внимания к себе хочу.

Просто, чтобы хоть кто-то меня замечал».

Фотографии почти что в гробу смотреть Полина отказывается и напоследок слишком сильно пинает одну из камер, отшвыривая к стене.

***

После фотосессии дома все девочки собираются в одной спальне, чтобы обсудить это испытание и узнать, у кого что лежало в мешке. Савина понимает, что для большинства это не становится таким психологическим ударом, как для Махи, Танка и для неё. Но Полина слишком эмоционально воспринимает это задание, не желая принимать такую правду. Она даже готова согласиться с алкогольной зависимостью, но не с этим. До определённого момента. В обсуждении с девками она почти не участвует. Сидит на полу рядом с Лауритой, крепко цепляясь за неё слабыми пальцами, изредка задерживая взгляд на Маше. Она тоже очень мало говорит. В какой-то момент Настя замечает, что Полина играет в молчанку. — Поль, а ты чего молчишь? — действительно удивлённо спрашивает она, вздёргивая брови, когда уже все рассказывают о своих мешках. Нелли поддакивает ей, а следом и остальные, подмечая, что обычно Савина всегда много говорит, особенно после испытаний. — Да, мисс мира. Поделись своим грехом, — Оля шутит. Но улыбаются этому все, кроме Полины и Лауриты, которая уже знает, как фотосессия выбивает подругу из колеи. — Камеры, короны, — пожимая плечами, Полина старается казаться безразличной. Кто-то из девок смотрит удивлённо, а кто-то тихо посмеивается. — Типа любыми способами пытаюсь привлечь к себе внимание. — А короны, наверное, знак того, что ты самая лучшая, — подпирая подбородок ладонью, вдруг говорит Крис, смотря прямо на неё. Саркастическое заключение вылетает из её рта через секунду после ответа Полины, которая дарит ей усмешливый взгляд, без слов спрашивая: «Серьёзно что ли?». — О, так у Поли с Крис похожие мешки, — в шутку говорит Лариса, слегка подталкивая Крис в плечо, и смеётся. Перед этим в комнате наступает недолгая напряжённая тишина: наверное, девки думают, что Желточенко с Савиной опять начнут сраться, как делают это почти всю неделю, не упуская возможности зацепиться за любую мелочь. Кристину обвиняют в хайпе и излишней самовлюблённости, но Полина так никогда не думает. Ровно, как и Крис не считает Савину пустышкой, жаждущей только внимания. Они разговаривают об этом на Иван Купала, когда вместе заливаются высокоградусными настойками, обнимаясь с близняшками и разрывая горло песнями. И когда Крис обнимает её, успокаивая истерику после Машиного удара, Полина думает о том, что эта забота рвёт ей душу. Когда помогает ей сесть в карету скорой, Желточенко тихо говорит: возвращайся, блять, ты ещё не весь путь прошла. Савина вспоминает этот момент, который один из немногих с того дня очень сильно впивается в память, и думает о том, что она часто ошибается в людях с первого взгляда. Крис становится тем самым, одним из миллиона случаев.

***

Последнее испытание недели встречает их приветственным небольшим фуршетом. Разумеется с алкоголем.

«Пиздец. У меня только одно слово. Я вижу этот стол с шампанским и думаю, ну ёб твою мать!».

Девки бегут к бутылкам с искрами в глазам, пока Полина вообще не ускоряет шага и тихо бубнит себе под нос маты. Она уже устаёт от этих провокаций, потому что, когда алкоголь маячит прямо перед глазами, отказаться от него сложно. Но она чётко решает совсем не пить на этом задании. В голову влетает мысль, что хотя бы одна неделя в школе леди должна у неё пройти без алкоголя. Когда шампанское разлито и все начинают пить, без бокалов остаются только Сырок и Полина. Её не радует, что она замечает игристое в руках у Лу, но подруга уверяет, что всё будет в порядке. В памяти, ровно как и на лбу, всё ещё отчётливо сверкают воспоминания прошлой пьянки. Савина стоит рядом с Ларисой, пока Лаурита пьёт вместе с Машей. Она смотрит на них, кусая внутреннюю сторону щёк и скрестив руки на груди. Радость от того, что разрешают свой конфликт и снова нормально общаются, затмевается какими-то тёмными эгоистичными чувствами. Полина нервно поглядывает на Лу, которая улыбается; думает о том, что на неё теперь точит зуб Крис, а с Машей после прошлого разговора они вообще не общаются.

«Я, короче, стою там одна. Грущу без алкоголя. Как вдруг пришёл этот дворецкий, или кто он там,

и говорит, что работёнка для нас есть. Гостей обслужить. Я так отчаянно вздохнула и поняла,

что провалю нахер это задание. Ну, просто я работала в сфере обслуживания, и это ад.

Ненавижу людей, правда».

Их команда во главе с Ларисой становится хостес, а Машина — прислугой. Полина впервые расстраивается, что побеждает, потому что скакать перед кем-то с улыбкой ей не хочется. Она притворно надувает губы и с невесёлой улыбкой смотрит на Ларису, которая начинает над ней смеяться. — Я точно не вывезу это без бутылки, — тихо сообщает Полина Насте, которая радуется как ребёнок. Непонятно откуда в этот момент рядом оказывается Крис с полным бокалом, который протягивает Савиной.

«Честно, я сначала подумала, что она хочет меня напоить, чтоб я опять какую-нибудь дичь сотворила.

Типа спровоцировать на отчисление».

Полина отказывается, крутя виском у пальца. Крис лишь усмехается и сама делает глоток. — Ну, как хочешь, — говорит она.

«Да я просто пыталась зарыть топор войны, ребята. С нашей мисс мира только за бокалом всё решается.

Иногда приходится использовать нестандартные методы. Ну какой выгон. Вы что».

— Крис Желточенко.

В итоге Полина решает держаться в стороне, чтобы случайно не сорваться на кого-нибудь и не заработать тем самым себе чёрную ленту, пока другие девчонки с воодушевлением идут встречать гостей. План Савиной тихо переждать это задание проваливается — Настя и Лариса зовут её, когда оказывается, что меню на английском и гости по-русски разговаривать не хотят. Она закатывает глаза и с самым недовольным лицом подползает, словно улитка, к столам. Не то что бы Поля отлично базарила на долбаном инглише, но в их команде надежда в этом только на неё. Она с трудом разбирает быструю речь гостей и еле как отвечает им, принимая заказы, удивляясь их дружелюбности. А потом, смотря на супер-активную Наточий, не перестаёт ржать с её умения разряжать обстановку, и забывает о своём недовольстве, начиная, как угорелая, носиться туда-сюда даже с каким-то энтузиазмом. Пытается поспевать за Настей, которая чувствует себя как рыба в воде, но за ней не угнаться — у Савиной не столько дружелюбия и чувства юмора, как у одноклассницы.

«Вообще, я сначала подумала, что хочу на кухне быть. Потому что готовлю я лучше, чем общаюсь с людьми.

А потом как-то пошло дело, и мне даже понравилось. Но я, блять, кому-то всё равно что-то спизданула.».

Полина так вовлечена в процесс, что почти не замечает ничего. В какой-то момент Сырка понижают, а к ним в команду хостес переходит Маша. Громова начинает психовать из-за понижения, а Танюха рушит декорации, как выражается Настя. Начинает казаться, что всё может полететь к чертям, и Полина торопится на кухню к девочкам за новым заказом, чтобы не видеть очередных разборок. Она просто плюёт на это.

«Там мисс мира как флэш носилась. Она больше всех заказов вынесла, пока остальные развлекали гостей.

Думаю, откуда ж в тебе столько энергии с проломленной башкой-то?».

— Неля Михеева.

Когда она выносит один из последних заказов, в узком проходе из кухни чуть не врезается в Крис, которая помогает удержать тарелку. Мельком бросает взгляд на гостей, ожидая увидеть какой-нибудь конфликт, но там под руководством тамады Анастасии всё прекрасно. Снова смотрит на Крис, которая уже забирает тарелку с салатом из её рук. — Я отнесу, можешь посидеть, — говорит она, на удивление спокойным голосом без единой эмоции негатива, и кивает в сторону сидящих за столом близняшек. Полина опускает руки по швам, которые до этого всё ещё держит, протянутыми к тарелке. Она устало выдыхает и, прикрывая глаза, только и может согласно кивнуть. Она не удивляется доброму жесту Кристины. Думает, что по ней уже наверное видно, что она заёбывается тут, хотя сама не осознаёт усталости до слов Желточенко.

«Ну все же видели, как она там бегала в этих туфлях. С сотрясением, нормально, да?

Два раза, блять, чуть не ебанулась, её Ларис ловила.

Я ж не животное, решила помочь в общем деле.

Тем более, мисс мира там больше всех херачила. Кроме меня».

— Крис Желточенко.

Конец ужина Полина проводит за столом с гостями, крадя виноград из тарелки Насти, пока та успевает скрашивать этот вечер. На танец, как все остальные, не идёт; ноги ноют просто ужасно, а голова начинает раскалываться. Но она старается не думать об этом, потому что понимает, что испытание проходит очень хорошо. Да, кто-то чуть перепивает, но Савина остаётся без единой капли алкоголя в своём организме. Она не может в это поверить, как и во внутреннюю лёгкость, которая растекается теплом по всему организму.

***

На выгоне Полина нервничает, как всегда, хотя в самой глубине мозга понимает, что ей не нужно переживать. Это её первая неделя с нулевым количеством проступков. Она в безопасности, как никогда раньше. Такого же мнения придерживаются Лу, близняшки и Настя. Полина замечает, как даже Маша согласно кивает перед церемонией на слова Наточий о том, что Поля одна из лучших на этой неделе. Она и Машу считает лучшей, несмотря на их застопорившееся общение, и очень удивляется, когда с неё не снимают чёрную ленту. С этим решением снова начинает переживать за себя и ещё больше за Лу, которая отвечает преподавателям, что всё также хочет покинуть школу леди. Её мотает всю неделю, и Савиной приходится по пять раз за день уговаривать её успокоиться и не рубить с плеча.

«Ну, ей всё ещё сложно. Вроде все уже так не агрятся на неё в открытую, но мы все понимает,

что никакого доверия там по-прежнему нет. Это давит, когда все против тебя».

Лаурита говорит, что она готова уйти, на что Полина лишь опускает голову, начиная от нервов потирать свои колени. Она не хочет сейчас терять подругу, единственного здесь близкого человека. Не хочет, чтобы Лу так необдуманно потеряла такой шанс и место, которое ей необходимо. Но не говорит ни слова, в этот раз решая не вмешиваться. Преподаватели сообщают, что отпустить её сейчас не готовы. Это до Савиной доходит медленно; Маша уже успевает обнять её. Лу от Маши поворачивается к Полине с широкой искренней улыбкой, и она понимает, что долбаная Карпова всё же хотела этого. Обнимает подругу, тихо матерясь на ухо, и через её плечо вдруг пересекается взглядом с Махой, с которой их теперь так непривычно разделяет Лаурита, хотя раньше всегда садились рядом. До Полины очередь никак не может дойти; педагоги обсуждают успехи и неудачи всех девочек, кроме неё. Они на второй круг возвращаются к Маше, и тут Савина начинает думать, что что-то не так. С её нахождением в школе леди что-то не так. Но перед этим она успевает до чёртиков испугаться за Машу, которой говорят, что она должна снять чёрную ленту. Вместе брошью.

«Сердце точно пару ударов пропустило, отвечаю. Я там в таком ахуе сидела.

Думаю, это всё зря что ли? Моя рассечённая бровь и сотрясение, и всё зря?!»

Савиной хочется возмутиться, но возможность говорить будто пропадает. Зато Сырок вступается за Маху, когда с неё снимают брошь, пока Полина каменная сидит с лицом, полным непонимания. Ловит на себе потерянный взгляд Маши; они слишком надолго зацепляются друг за друга глазами. А потом девки начинают перебивать друг друга, говоря будто из-под воды, что Маше дают белую ленту. Плюя на то, что они не общаются, Полина первая соскакивает со своего места, когда Маха уже с белой лентой и улыбкой до ушей идёт к своему месту рядом с Кашириной и Лу. Она бросается на неё с крепкими объятиями, перед этим замечая проблески изумления на лице. Но Лебедева всё равно отвечает ей тем же и сцепляет руки за Полининой напряженной спиной. Они обнимаются недолго, но Полина успевает сказать тихо, чтобы услышала только Маша: — Я очень рада, — в самое ухо, пытаясь скрыться ладонями, чтобы не было видно и не слышно другим. — Спасибо, — она тоже отвечает слишком тихо, но Савина читает по губам и замечает искреннюю улыбку. Её сердце снова отбивает ритм как положено, а с плеч спадает груз. Они возвращаются на свои места, и Поля снова думает о том, что остаётся последней, для кого не озвучено решение. А ещё никого не выгоняют. Она медленно осознаёт, что прощаться на этой неделе придётся ей и мысленно готовится к этому. — Полина, — наконец она слышит своё имя из уст Лауры и смотрит только на неё. Лу тут же хватает её за руку. — Прежде всего, мы очень рады, что вы в порядке и хорошо себя чувствуете.

«Ну всё. Мысленно уже собираю чемоданы и упиваюсь слезами, понимая, что моя остановочка подъехала.

Клянусь, я внутри истерила, но внешне просто кремень была. Не знаю, как у меня получилось держаться.

Они же ещё начали с того, что вот, с тобой всё хорошо. Думаю, ну точно сейчас выпнут».

Савина на слова директора только кивает болванчиком, понимая, что если заговорит — её сразу же прорвёт и она разрыдается, как сука. Где-то достаёт силы, чтобы улыбнуться, но на большее её не хватает.

«Ахуели все, да. Типа, королева-то всю неделю ишачила. К алкоголю ведь ещё не притронулась. Достижение, я считаю.

А тут с ней как будто прощаются. Ну, даже я ахуела. Не хотела чёт, чтоб она уходила сейчас. Не её время ещё».

— Таня Каширина.

— Что вы можете сказать о вашей работе на этой неделе? — Лаура Альбертовна задаёт вопрос, словно бьёт под дых. — Я считаю, что это была моя лучшая неделя, — Полина отвечает на вдохе, задерживая дыхание, чтобы не сорваться. Выдыхает медленно, думая, что это единственное, что она может сказать. Крепко сжимает ладонь Лауриты, пока о черепную коробку, разрываемую от боли, бьются мысли, что это уже похоже на прощальную речь. — Это действительно так, — Лаура с ней соглашается с улыбкой. — Вы снова доказали, что обладаете высоким уровнем эрудиции на уроке с Марией Третьяковой, хоть и не могли поучаствовать во всех заданиях из-за травмы. Фотоссесия далась вам нелегко, но и это испытание было выполнено со стойкостью. И самое главное. Полина, ты отлично себя проявила на приёме в загородном коттедже. — И мы восхищены вашим полным отказом от алкоголя на этом ужине, — добавляет Татьяна Алексеевна. Полина снова не может говорить, но теперь из-за шока и радости, которая медленно начинает распространяться по каждой клеточке её тела. Она открывает рот, пытаясь вымолвить хоть что-то, но только шокировано смотрит на преподавателей, а потом на девочек, которые почти все улыбаются.

«Ну, что могу сказать. Заслужила. Может, когда хочет».

— Крис Желточенко.

— На этой неделе мы увидели двух девушек, которые показали свои лучшие стороны, — как-то по-матерински говорит Мария Владимировна и дарит Полине свою самую добрую улыбку. — Поэтому вторая белая лента заслуженно ваша, Полина. Она не верит. Ждёт этого, борется за эту ленту, но не может поверить, что действительно получает её. Вспоминает всю неделю, которая оказывается особенно сложной из-за травмы, потому что самочувствие подкачивает. Но осознаёт, что из-за этого ещё приятней становиться лучшей ученицей. Чёрт побери, она действительно делает это!

«Девка хуячила на этой неделе. Через слабость, через боль.

У неё ещё голова постоянно летает из-за сотрясения, но ей вообще похер было. Горжусь, правда».

— Маша Лебедева.

— Большое спасибо, — Полина не может спокойно сидеть на своём стуле, когда прекрасная белая лента уже у неё, а улыбка не спадает с лица. — Это очень много значит для меня и я очень постараюсь с достоинством нести звание лучшей ученицы следующую неделю. Она не даёт обещание — боится не сдержать, потому что не уверена в себе. Но она знает, что будет стараться херачить также, как на этой неделе, которая становится показательной для неё самой. И так забавно, что именно на неделе борьбы с агрессией Полина получает свою первую белую ленту.