Однокрылые

Два дня за пределами школы леди оказываются самым худшим временем за последние несколько месяцев. Полину мучает дичайшее похмелье и головная боль от сотрясения мозга. Белые стены палаты в больничке давят на и так уже расшатанную психику. Швы на лбу жутко чешутся. Но всё это ничто по сравнению с незнанием, в котором она находится. Всё это время она как в тюрьме; даже пообщаться ни с кем не дают. Не рассказывают ей ничего — только сообщают о средней тяжести травме головы и шести швах, наложенных, пока пребывает в отключке. Отлично погуляла, Савина. Дальнейшее участие в проекте под вопросом. Но даже если её не вернут — это заслуженно. Полина напивается так, что часть тусовки просто выпадает из памяти. Она морально готовит себя к принятию этой новости, когда пытается восстановить хронологию событий конца третьей недели и понять, в какой момент срывается. Ответ находится сразу. Чёртова Маша. Полина на неё злится. Злится и рыдает, потому что её неспособность держать себя в руках бьёт по Савиной хуже самого Машиного удара, благодаря которому теперь на лбу красуются аккуратные, но пугающие швы. За разбитую голову, как ни странно, Полина не сердится. Получает, на что нарывается — сама лезет на рожон. Её пугает, с каким энтузиазмом она ищет Маше оправдания в этом свинском поведении. С каким усердием пытается убедить себя, что прощает сотрясение, и как легко ей это удаётся. Задумывается, почему, но ответа не находит. Любой другой человек, хоть на полпроцента прикоснувшийся к Савиной как-то не так, должен гореть в аду, который она устраивает самолично. Слишком много физических истязаний она переживает, чтобы оставить это просто так. Но Маша разбивает ей голову, а Полина не злится. В больнице у неё оказывается слишком много времени, чтобы обдумать своё поведение и всё происходящее в школе леди. На секунду кажется, что это чересчур. Не для неё. Потому что Полина не справляется. Она совсем не справляется с этой переделкой самой себя, с новой жизнью, с новыми людьми и правилами. Её триггерит каждый раз, когда что-то происходит не по накатанному сценарию её загнивающей жизни. И здесь скрывать это почти невозможно, потому что везде камеры и чужие люди, не позволяющие остаться одной, чтобы выплеснуть или переждать очередной срыв, который помогает окончательно не поехать кукухой. Истерики с криками, панические атаки, бутылка коньяка в одно горло за полчаса и лезвия в кожу. Она лишается почти всего, что помогает продолжать существовать. Ещё ближе к пропасти её подталкивают испытания, которые выдирают самые худшие воспоминания и страхи — то, что она прячет слишком глубоко, чтобы не свихнуться от моральной боли. Но всё переворачивается вверх дном в школе леди. Полина меняет не себя, а всю привычную жизнь, и это становится ядом для неё. Потому что она чувствует, как хуево ей от этой переделки. Хуже самого ужасного отходняка и сломанного ребра. Она какая-то неправильная, раз школа леди так действует на неё. Либо не хочет меняться, что говорит ей Николь на Иван Купала. Но Полина хочет. Она знает, что не стала бы так ломать себя, продолжая находиться на проекте, если бы не жаждала изменений. Она бы не стала терпеть панические атаки, которых за последние три недели случается больше, чем за всю её жизнь. Две первые по ночам она переживает самостоятельно. В ещё две рядом по случайности оказывается Лу, и с ней перетерпеть это становится гораздо легче. Впервые за всё время панических атак рядом оказывается хоть кто-то, и после такого Савина оказывается просто неспособна отпустить от себя Лауриту. Именно в этот психически нестабильный момент она привязывается к ней, что совсем неправильно, но Полина знает, что замечает Лу ещё на первой встрече, и они начинают дружить именно с того дня. А не с конца второй недели, когда она ловит Савину после испытания с мешками и сразу понимает, что что-то не так. Последняя паничка у неё случается ночью после телефонного разговора с мамой. Во сне. И это одна из худших вещей, потому что во сне пережить такое сложнее. Полина просыпается, ощущая кошмарный страх, и осознаёт, что сейчас просто перестанет дышать. Ещё не проснувшись она понимает, что что-то не так. Чувствует стойкое ощущение неправильности происходящего и понимает, что спит. Ей снится какая-то жуть; она связана и не может пошевелиться. Дичайший страх, которого она не чувствует ещё никогда в жизни, завладевает ею полностью. Хочется выбраться из этого кошмара — осознание, что она спит помогает. Полина мысленно орёт себе, чтобы проснулась, заставляет себя сделать это, но не выходит будто вечность. Она проводит очень много времени в этом диком страхе с неспособностью пошевелиться. А потом неожиданно просто открывает глаза. Первые секунды даже не понимает, что происходит; лежит на спине, руки по швам, не двигается. Внезапно осознание накрывает, страх снова накатывает и из глаз начинают литься слёзы. Она соскакивает с кровати так быстро, что начинает кружиться голова. В мыслях только ощущение самого большого страха и желание, чтобы никто об этом не узнал и не увидел. Какого хера она в комнате не одна?! Савина помнит и не помнит эту ночь. У неё дикая истерика, которую пытается сдерживать, чтобы девочки не проснулись. В памяти вертится, как убегает из спальни на первый этаж, а потом только страх, слезы, нехватка кислорода и жажда помощи. Но звать некого. Как всегда. Когда сидя, скрючившись на полу, Полина понимает, что перетерпеть тихо это состояние она уже не может, её страх усиливает чья-то рука на плече. Она вздрагивает и начинает истерично рыдать. Молчать больше не выходит, но и даже одного слова сказать не получается, потому что рваные резкие вдохи-выдохи не прекращаются. Хочется дышать, а воздуха не хватает, и от этого паника только усиливается. Кто-то просит посмотреть на него; в темноте Полина видит лицо Маши. Она хочет попросить её уйти, но говорить совсем не может, поэтому только истерично начинает мотать головой. А дальше туман, полнейшая темнота и только ощущение теплой кожи на её ледяной. Это длится долго. И дело не в искаженном восприятии времени во время панички. Полина действительно долго не может прийти в себя, хоть и заставляет себя сделать это, потому что не может принять, что кто-то видит её такой. Она позволила это Лаурите, но с ней чувствовала только безопасность и полное доверие. Проникнуться настолько же к кому-то, кроме неё, и настолько быстро ей не удавалось за всю жизнь. Поэтому Лу во время панической атаки — спасение, а Маша — страх. Но она сидит с Савиной до полного успокоения, не отпускает ни на секунду и повторяет, что всё закончится и будет хорошо. Полина вспоминает эту ужасную ночь раз сто, пока находится в больнице. Такой жесткой атаки у неё ещё не было, и до сих пор страшно, что подобное может повториться. Потому что, если рядом никого не окажется, она точно подохнет в следующий раз. Ведь Маша спасла её от двух попыток закончить тот ад. Савина не знает, как так вышло. Вероятней всего, это было неосознанно, но в какой-то момент она точно хотела просто перестать что-либо чувствовать. Маша не дала это сделать. Полина засыпала в её кровати. Она всё ещё чувствовала страх от панички, а у Лебедевой глаза блестели опасением, что действительно может что-то произойти. Она грозилась разбудить всех, позвать преподавателей или редакторов, психолога. Возможно, это нужно было сделать. Тогда бы Савина оказалась не в обычной больничке с пробитой головой, а в психушке. К вечеру второго дня к ней приходит Лаура Альбертовна. Без камер. И абсолютно непонятно, хорошо это или плохо. — Как ты себя чувствуешь? — спокойно, но с заботой спрашивает она, пока Полина, нервно ёрзая на койке, начинает ловить новую лёгкую паничку от беспокойства. — Хорошо, — отвечает слишком быстро. — Я в порядке, готова вернуться к обучению хоть сейчас. — Я пришла поговорить об этом, Полина, — чуть склоняя голову набок и прожигая её строгим взглядом, сообщает преподавательница. Полина начинает кусать губы, осознавая, что сейчас будет решаться её судьба. — Мы очень огорчены ситуацией, которая произошла на последнем испытании. Савина опускает взгляд и начинает дрожащими пальцами перебирать одеяло, готовая выслушать выговор за своё поведение и согласиться со всем. Она вела себя, как свинья. Неужели и правда надеялась на что-то хорошее после всего? — Никто не мог предугадать, что этот сезон продолжит устанавливать рекорды по серьёзным травмам, — слова Лауры Альбертовны удивляют её, потому что Полина ждёт другого. Она поднимает глаза на директора. — Но сейчас твоему здоровью ничего не угрожает. — Да, я правда в порядке. Я себя прекрасно чувствую. А это, — Савина указывает на свой шрам, а потом просто отмахивается, — ерунда. В кадре может смотреться не очень, но... Это же не страшно, да? — Преподавательский состав обсудил твоё дальнейшее нахождение в школе леди. Также, по этому поводу высказался твой лечащий врач, — неожиданно переходит к самому главному Лаура. Полина задерживает дыхание, всё ещё не отпуская надежду остаться на проекте, но мозг так и орёт, что она туда не вернётся. Она стойко ожидает решения, чувствуя, как ноги под тёплым больничным одеялом леденеют. — Ты можешь вернуться на обучение уже завтра. Девушка шумно выдыхает, прикрывая глаза. Над её небом будто тучи расходятся, чего не происходит уже давно. То неописуемое чувство искреннего счастья, которого так не хватает Полине в жизни. Но оно слишком недолгое, потому что следующие слова директрисы снова нагоняют эти чёрные тучи. — Но для тебя есть одно условие. — Всё, что угодно, — Савина произносит это слишком обречённо. Она застывает в одной позе, обняв себя руками, и чувствует, как трясётся. Она правда готова на всё; осознаёт, что не уйдёт просто так из школы, потому что ей необходим этот проект. Только здесь, в больнице, она понимает, как ей это нужно. — Мы очень хотим помочь тебе и не готовы отпустить сейчас. Обучение в школе леди даётся тебе сложно, но мы видим, что уже есть результат, — Лаура говорит медленно и размеренно, явно начиная издалека, чтобы подготовить Савину к тому, что ей не понравится. С каждым новым словом преподавательницы она напрягается всё больше, несмотря на то, что слышит в свой адрес хорошие слова. Повисает недолгая пауза. Кажется, Полина должна что-то сказать, но у неё нет слов. Она просто ждёт приговора. — Ты должна есть, Полина. Мир на считанные секунды замирает. Савина пристально смотрит на директора и даже пошевелиться не может, но тут же отводит испуганный взгляд, когда приходит в себя. Чувствует, как сильно бьётся сердце, и пытается вспомнить, где прокалывается. За свою долгую историю с расстройством пищевого поведения она учится скрывать, что у неё проблемы с едой. Она знала, что в школе леди будет с этим сложно, потому что это несколько месяцев вместе с одними людьми почти двадцать четыре на семь. Но Савина думает, что у неё всё под контролем. — Я ем, — пытается выкрутиться она, когда понимает, что молчит слишком долго. — У нас, кстати, отличное питание. Лично меня всё устраивает, не знаю, почему девочки жалуются. — Полина. Все в курсе о твоих проблемах. Мы не хотим давить и заставлять. Но ты должна кушать, потому что голодовки по несколько недель — это ненормально. Один из аргументов, который, думаю, должен подействовать — если не будешь есть, тебе просто не хватит сил на испытания, которые вы должны проходить. Она смотрит на Лауру Альбертовну. Начинает заламывать пальцы. Давать этой женщине пустые обещания не хочется, поэтому Полина молчит. Она знает, что преподавательнице есть ещё что сказать, но читать нотации она не собирается, поэтому и приводит лучший аргумент в этой ситуации. Возможно, жестокий, но Савину он всё же пробивает. О своих проблемах с едой она разговаривает с психологом на личной терапии. Сейчас же Лаура просто пытается дать стимул. — Я поняла, — кивает Полина. — Хорошо. Преподавательница улыбается одобряющей довольной улыбкой ей и кивает. — Тогда завтра ждём тебя на первом испытании четвёртой недели.

***

Это оказывается не испытанием. И Полина на него не идёт, потому что ей не нужно. Она раньше остальных девочек узнаёт, что под предлогом дефиле на каблуках им устраивают встречу с преподавателями и выгон, который они срывают на Иван Купала. Ей сообщают об этом сразу, как привозят на площадку и не дают возможности пойти к остальным, говоря, что нужно подождать. Она не переживает; знает, что в безопасности. Но ожидает всё же немного нервно из-за того, что не понимает, кого сейчас выпнут, и почему не может присутствовать при этом. Боится не увидеть Лу. И Машу. Думает, что они обе сейчас явно на грани. Когда Савину наконец-то просят выйти к остальным, у неё трясутся колени. Она входит в комнату, напряжённая, как струна гитары. Тут же оглядывает всех присутствующих, когда медленно подходит к девочкам и останавливается рядом с Крис. Взгляд зацепляется за Машу сразу, которая вроде испуганно, а вроде удивлённо смотрит на неё. Она впервые видит и понимает, как и все остальные, кроме Ларисы с Крис, что сделала с ней. Швы на лбу Полину просят не закрывать пластырем, так что она предстаёт во всей красе. Притворно сохраняет спокойствие и смотрит только на преподавателей. И всё же рядом с Махой и Таней не замечает Тихую. Её охватывает удивление. Далее отсутствие Зориной. И самое главное — ощущается острая нехватка Лу.

«Мы все просто ахуели, когда увидели её. Не сравнится конечно с тем, что Маша сотворила с моим лицом в первый день,

но это тоже пиздец. У Поли там ещё и всё шито-перешито. Мне очень жалко её было».

— Настя Наточий.

Педагоги приветствуют её и говорят о том, что рады, что она в порядке, пока Полина пытается не разреветься от осознания, что Лу здесь больше нет. Сразу минус три. Это слишком даже для того, что они вытворили в конце прошлой недели. Пока все девки поражено поглядывают на неё, Лаура обращается к Махе и просит посмотреть на свою работу. Маша отказывается. — Я уже увидела, — тихо отвечает она, так и не осмеливаясь посмотреть в сторону Полины.

«Я очень плохо помнила часть с Полиной на этом Купала. Ну, подохренела, когда увидела её.

Девочки говорили, что я ударила её, но не думала, что пришлось зашивать рану».

— Маша Лебедева.

Преподаватели также спрашивают Машу, есть ли ей, что сказать Полине. Сначала помещение погружается в тишину, в которой потом слышится тихий шёпот Нелли. Она подбивает Лебедеву сказать хоть что-то. Поля грустно усмехается и опускает взгляд вниз; даже хорошие отношения между ними не означают, что ей удастся получить от Маши хоть какие-то слова сожаления. Но она знает это с самого начала. Она и не рассчитывает услышать извинения. Тем более, когда сама понимает, что даже не винит Машу в произошедшем. — Это случайность, — вдруг всё же она начинает говорить. — Полина пыталась меня остановить от драки, и я просто не заметила её. Мне жаль, что так вышло.

«Маха извинилась, прикинь. Все, короче, думали, что Поля не вернётся. Лариса и Крис видели же её, когда её увозили,

и сказали, что, ну, голова там нормально разбита. Крови, кстати, много было. Ну это ужасно.

Там на пол-лица синяки. Думаю, Маша понимала, что за такое могут и выгнать».

— Анна Загвоздкина.

Вместе с Савиной ахуевают и все остальные. Никто явно не ждёт подобного от Махи, но она почти что извиняется. И на удивление, даже звучит искренне. Полина чувствует, как все взгляды направлены на неё в этот момент, в ожидании её ответа. — Я не злюсь и не держу каких-то обид за это. Я знала, что могу пострадать, но сама решила, что должна вмешаться. Это не было сделано специально, так что я не считаю, что вся ответственность и вина лежит на Маше. Мы все были пьяны и не соображали.

«Ну она не виновата, что я выскочила прямо перед ней. Она целилась в того парня, а я загородила его.

Просто так сложилось, я не собираюсь теперь всю оставшуюся жизнь злиться на неё».

— Хорошо, девушки, — подытоживает их мини-диалог Лаура Альбертовна. — Мы рады, что хоть какую-то ситуацию вам удалось решить, причём мирно.

«На самом деле, была у всех догадка, что мисс мира, якобы так быстро простила Машу,

потому что опасается её и не хочет больше ругаться. Я бы тоже сказала, что простила, после такого-то.

Честно, смотреть больно было на эти швы и синяки».

— Николь Нуриева.

— Мы надеемся, что вы также тихо и по-человечески сможете решить ещё один конфликт, — продолжает Третьякова. И вот тут Полину снова начинает потряхивать. Потому что из нерешённых конфликтов в коллективе ей в голову приходит только неразбериха с Лауритой, в которой она одна защищала Карпову, и чуть не поругалась с Тихой из-за этого и налетела на Громову. Лу больше нет, а Савина остаётся одна, кто был на другой стороне при ссоре. Ей придётся не сладко. Разборок она не боится. Но толпа всегда побеждает. А Полине придётся одной защищать и себя и Лу, которой здесь больше нет. Она чувствует, что настроит против себя ещё больше девок своей жаждой оправдать поганые действия людей. Пусть они и были сделаны в неадеквате. Голова начинает раскалываться. Переживания длятся недолго, потому что внезапно двери открываются и входит Лаурита. Встаёт рядом с Полиной, пока все пялятся на неё ахуевшими глазами. Сама Полина сразу переводит взгляд на Машу, по которой понятно, что еле сдерживает себя. Сырок сразу начинает её стопорить словами; говорит стоять и успокоиться. Савина думает, что если Лебедева и сейчас сорвётся, то она бесповоротно в ней разочаруется. Но Маша стоит и почти не шевелится. Преподаватели снова просят их спокойно поговорить и оставляют одних. Полина тут же поворачивается к Лу и обнимает, чего не позволяет себе при учителях. Тихо говорит ей на ухо, что рада, что она всё ещё в школе леди. Лаурита отрывается и кивает на швы. — Меня не было два дня. Какого хера с тобой тут произошло? — спрашивает она и начинает косится в сторону девочек, которые рассаживаются на полу. Никто не слышит этого вопроса. Все делают вид, что их тут просто нет. — Меня тоже не было. Увезли в больничку сразу, как ты убежала. Я сама только перед тобой вернулась, — Полина пытается объяснить коротко, но перебарщивает, потому что Лу вопросительно приподнимает брови. — Пыталась остановить Маху. Влетело случайно. Лаурита только качает головой, прикрывая глаза, и что-то бормочет о том, что Савина идиотка, раз влезает между Махой и ещё кем-то. Она садится в сторону ото всех, но выходит так, словно она в середине, прямо перед всеми коршунами. Отвратительная позиция. И Полина старается приземлиться к Лу как можно ближе, садясь справа от неё и слева от Николь. Но между ними втискивается Маша. И пока Крис, как видимо главный оратор среди них, начинает говорить о произошедшем, Маша тихо спрашивает: — Ты как? Полина не хочет отвлекаться от обвинений, которые летят в сторону Лу, готовая в любой момент начать защищать. Она не может даже повернуться к Маше; только поджимает губы, слушая Кристину, которая слишком разгоняется и начинает борщить, предъявляя за то, что Лаурита провокаторша и стратег. — Я в порядке, — Савина на долю секунды поворачивает голову к Махе и поспешно отвечает, когда чувствует на своём плече её ладонь. Не отвлекаясь, продолжает удивляться словам Крис.

«Я вообще не поняла, почему Крис была настолько агрессивно настроена. Маша сидела рядом со мной,

и даже она спокойней была. Она была готова выслушать Лауриту.

Но Крис, какого-то хера, не давала ей ничего ни сказать, ни объяснить. Так взбесило это».

— Почему ты даже услышать не хочешь, что она сделала это не специально? — перебивая новый поток ора обвинений от Крис, вступает в перепалку Полина, когда Лауриту снова пытаются заткнуть. И после этого на неё сыплются удивлённые взгляды. — Никто не пытался избавиться от Маши. Блять, мы все были в хлам и все натворили дерьма, за которое каждая заслужила выгон. — А чё ты за неё говоришь? — Крис, сидящая прямо напротив неё, недовольно косится на Полину. — Потому что кому-то в своё оправдание нечего сказать. — Да потому что ты не даёшь сказать! — от бессилия Савина повышает голос. Ловит на себе недоумённый взгляд Крис, и это начинает превращаться уже в конфликт их двоих, хотя доводить до этого ей не хотелось. Они начинают разборки между собой, иногда повышая голос. Полина кипит от злости и упёртости Желточенко, а та ахиревает, что Савина пытается ей противостоять. Но никто не сдаётся.

«Наша мисс мира так взъелась. Сложилось ощущение, что разорвёт сейчас там всех.

Я просто не поняла, зачем ей так рвать жопу из-за человека, который, по сути, виноват в том, что ей башку чуть не снесли.

Дружбы никакой я там вообще не вижу. Просто Поля у нас... ну, в каждой бочке затычка».

— Крис Желточенко.

— Да Поля, успокойся, — вдруг в диалог влазит Лариса, которая до этого успевает вставить свои пять копеек и сказать, что Лаурите никто не верит. — Сейчас уже странно смотрится, что ты так защищаешь её. Это бред. Ты сама пострадала из-за этого. Полина хмурится, когда смотрит на неё. Вспоминает, что это именно Лариса была с ней после травмы. Это она не отходила от неё, пыталась остановить кровотечение и провожала в карету скорой помощи, говоря, что будет ждать назад с целой головой. А теперь она тоже против неё, поддакивает Кристине. — Какой бред? — устало возмущается Полина. — Давай, ещё скажи, что это был наш общий план. — Может, так и есть, — притворно откашливаясь себе в кулак, тихо говорит Крис, но её все слышат. Савина зло поворачивается к ней и уже хочет спиздануть что-нибудь, когда Лариса опережает её. — Камон, Крис. В это никто не верит. Все видели, что Поля самая первая побежала останавливать Маху. Останавливает всё это дерьмо срыв Лу. Она просто психует, когда на неё снова вываливается ведро недоверия, и, сказав, что собирает вещи, уходит от бессмысленного разговора, в котором ей не дают ничего сказать. Уже дома Полине приходится успокаивать подругу, которая собирается свалить из школы леди. Почти с лёгкостью ей удаётся убедить Лауриту остаться и немного повариться в этом аду. Она угоманивает её тем, что Лу будет, по крайней мере, не одна, а им вдвоём придётся терпеть недоверие всех девчонок. Весь оставшийся день с ними никто не разговаривает. Только Лариса один раз подходит к Полине, чтобы поинтересоваться её самочувствием и просит не настраивать всех так против себя. Савина уходит от неё, потому что не собирается выслушивать новый бред о том, что до этого к ней все относились хорошо. После ужина, когда они сидят вдвоём с Лу, неожиданно объявляется Маша, которая днём в перепалке почти не участвует, предоставляя право разборок красноречивой Желточенко. Она хочет поговорить, и Полина сразу переводит взгляд на Лауриту, не зная, захочет она этого или нет. Лу моментально соглашается. Взгляд у Полины бегает от одной к другой; она абсолютно не понимает, что происходит, и в затянувшемся молчании улавливает какое-то напряжение. А потом решает оставить девочек, думая, что им надо обсудить ситуацию только вдвоём. Оставляя их, Савина надеется, что они достаточно умны для того, чтобы обойтись без рукоприкладства. Сама она стреляет сигарету у Нели и выходит на улицу, чтобы успокоиться. Понимает, что это тупо, что нарушает правила. Но она и так почти не курит здесь, что даётся ей с большим трудом. А ещё осознание подпорченных отношений в коллективе действует не лучшим образом на нервы. Подкуривая сигарету и делая первую затяжку, Полина чувствует, как же ей хочется плакать из-за этого. Лариса чертовски верно говорит, что к Полине все относятся хорошо. Относились. Только кроме Зориной, которая и сама её бесила, но которой здесь больше нет. Остальным мисс мира нравилась. Ведь это то, к чему Савина всегда стремится — всем нравиться. Хуй бы за кого она ещё заступилась в ущерб себе. Но школа леди за три недели уже успевает в ней что-то поменять. На половине сигареты Полина понимает, что она не меняет, а даёт ей что-то. Кого-то. Близкого человека. Для неё самой значит очень много то, что она вступается за Лу, зная, как ей это аукнется.

***

После очередной терапии с психологом, на которой они обсуждают их агрессию, отношения в коллективе не сдвигаются с той же точки. Только девки начинают всё больше недовольней смотреть именно на Полину, потому что на терапии она говорит Лу, что очень её любит и рада такому человеку в своей жизни. Их это словно волнует слишком сильно, но хотя бы говна в свой адрес она больше не слышит. А Нели и Маша начинают вести и с Полиной и с Лауритой какие-то диалоги. Самую недовольную физиономию Савина замечает у Крис, которая разговаривать с ней отказывается совсем, хотя Полина и пытается один раз выйти с ней на контакт. Долбиться в закрытые двери она никогда не собиралась, поэтому оставляет эту затею сразу же. Минус одна дружба из-за какого-то бреда. Как раз после терапии Поля понимает, что проект начинает показывать настоящие натуры девок. Следующее испытание оказывается гораздо легче. Но не в моральном плане. Потому что, когда на уроке чистоты речи Мария Владимировна просит разделиться на команды, начинает происходить какой-то цирк. Таня с Машей сразу отделяются, что ни капли не удивляет. Нели тоже оказывается рядом с ними, пока Полина подходит ближе к Лу, потому что разделяться им сейчас не вариант. Но мысленно она задаётся вопросом, кто захочет сейчас быть с ними в команде. Ответ находится сразу, когда Лариса встаёт рядом с Савиной.

«Уровень доверия к Поле снизился немного, но как-то оставлять её изгоем тоже не хотелось.

Я нормально к ней отношусь, так что решила, что будем вместе».

— Лариса Кравцова.

Маша подзывает Крис, которая тянет за собой близняшек, а Лариса, держащая за руку Громову, перетаскивает и её. В итоге формирует только команда номер один, а во второй просто оказываются остатки. Но Полина облегчённо выдыхает и поворачивается к Лу. В этот момент она слышит, как Танюха начинает возмущаться Даше в своей команде и буквально выпинывает её вместе с Ларисой, которая оставлять Громову без поддержки не хочет. Вместо них двоих Танк начинает смотреть на Савину. — Мисс мира! Гони к нам. Брови Полины от удивления ползут вверх. Она смотрит на Таню, потом на Машу и на Крис, которая выглядит так, будто сейчас блеванёт. Понимает, что в команде ждут только её одну; оставлять Лу по-прежнему не собирается. — Я с Лауритой, — говорит она, всё же не отказываясь, но предчувствуя, что с таким условием её просто пошлют. — Ну и... пиздуйте тогда, — Крис предсказуемо высказывается первая. — Крис, ты чё? — на неё начинает недоумённо смотреть Маша, пока Нели стоит с выпученными глазами, а Таня тихо посмеивается. — Это же Поля. — Мне, блять, не нужны в команде провокаторы, — когда Крис говорит это, смотрит только на Савину, на что она дарит ей улыбку. — Не волнуйся, я буду в другой команде. С горем пополам они всё же разделяются на две команды и даже умудряются сделать это спокойно. В итоге с Лауритой остаётся Полина, и Савину не оставляет Лариса, которая ещё поддерживает и Дашу. Настя тоже с ними. Из оставшихся они держатся за Сырка, а Николь перебрасывают в другую команду, хоть те и недовольны таким исходом. И вроде всё нормально до момента, пока Третьякова не сообщает, что в первом испытании Полине участвовать запрещено из-за травмы головы.

«Конечно я расстроилась. Это не просто конкурс, а борьба за команду.

В итоге Ларисе со сломанной ключицей разрешили залезть на этого быка, а мне нет.

У меня голова, блять, чугунная, ничего бы со мной не случилось. Я бы просто не упала».

На первой дуэли Савина стоит как неприкаянная, наблюдая, как другие борются за победу. Рядом с ней Лариса, поддерживает, просит не расстраиваться и говорит, чтобы постаралась в следующем конкурсе. Полина только нервно подёргивает ногой, сложив руки на груди, наблюдая за тем, как вначале первая команда вырывает у них победу. Вместо неё на второй заход на быка идёт Сырок и проигрывает, но их команда всё равно на бал впереди, что выбешивает больше всего Крис. Снова начинаются словесные перепалки, в итоге которых влетает и Лаурите. Этот пиздец уже заебывает Полину и она сама закусывается с Желточенко. — Тебе мало что ли швов на ебале? — вдруг орёт она, пока её держит Оля. Полина только закатывает глаза и отказывается продолжать этот диалог, в процессе которого Лу куда-то с психа убегает. Во втором конкурсе команда лишается одного игрока, что не волнует никого, кроме Полины. Но она решает, что даже без Лауриты должна побороться. В словесной дуэли она попадает в пару с Крис, что слегка напрягает, потому что Савина знает, что Кристина тоже умная, и это не будет легко. Но каким-то чудесным образом ей удаётся вырвать победу. Полина начинает бесить Крис ещё больше, что сразу видно по её недовольному лицу. Вечером в доме царит максимально недружелюбная атмосфера. Савина только успевает слушать новый гон в сторону Лауриты, которую начинает поддерживать Маша. В свой адрес она слышит маты только от Крис, которая никак не может успокоиться, хотя остальные на Полину уже забивают. С ней всё ещё никто не общается так хорошо, как до конфликта, но хотя бы уже не смотрят, как на врага. Помогает в этом, в какой-то степени, Лариса, не защищающая её, но стопорящая слишком сильные наезды. И её, на удивление, слушают. Только не Крис, разумеется, потому что это превращается в их личные выяснения отношений, уходящие за пределы общего конфликта. Таня, Сырок и Нели уже спокойно реагируют на неё из-за Маши. Им так и не удаётся поговорить о произошедшем, но Маха прощает и поддерживает Лауриту, с которой Савина всегда рядом. Поэтому они общаются, но о травме ни разу не вспоминают, хотя Полина и замечает короткие взгляды Маши на швы. В душ Савина идёт самая последняя, когда за окном уже почти ночь. Как только она выходит из ванной, открывая шторку вместо двери, которую сносит Маха после выходки Лу, налетает на Лебедеву. Она стоит прямо у прохода, словно караулит её. — Можем поговорить? — спрашивает тихо, чтобы остальные ещё не уснувшие девки в комнате не услышали. Полина оглядывает комнату; на них косится только Таня. Поля догадывается, о чём будет разговор, и сразу соглашается. В ответ слышит, чтобы через пять минут была внизу, а потом Маша сама уходит в ванную. Савина слегка хмурится и начинает думать, что ничего не понимает. Она идёт к своей кровати, чтобы оставить вещи. Берёт пустую бутылку и спрашивает остальных, принести ли кому-то тоже воды. Откликается только Настя. Больше никто на неё не смотрит, и она спокойно уходит вниз. Набирает воды в две бутылки и ждёт Машу.