Договор

      К назначенному времени в зале приёмов стали собираться гости. Герцог и герцогиня пока не объявились.       — Господа, — он обратился к собравшимся, не дожидаясь всех, чтобы успеть до прихода регентов. — С прискорбием вам сообщаю, что против моей будущей супруги был устроен дворцовый переворот. Его организаторами стали Их Сиятельства, и ни я, ни принцесса Анна не переломим с ними более хлеб. Их стараниями законную королеву попытаются приговорить к смертной казни. Ваше право верить мне или верить им, я знаю, многие из вас им родня, но представьте, что вы попытались убить собственную племянницу, а после неудачи возложили эту задачу на палачей. Смогли бы вы простить это себе? И сможете ли простить им?       Его сердце бешено колотилось, но он не мог позволить себе показать волнения. Надо было уходить.       Значительно позже, только с первым поданными блюдами, в залу вошли регенты. Всё внимание гостей сразу приковала к себе культя вместо правой руки герцога. Герцогиня поприветствовала гостей и начала рассказ       — Все вы видите, что случилось с моим мужем. Мне искренне жаль это говорить, но сделала это наша племянница, — она скорбно покачала головой. — Девочка оказалась ведьмой. Это безусловно наше упущение, мы здесь вот уже три года, и до сих пор это оставалось для нас тайной. Ведьминская натура была хитра на выдумки, чтобы казаться невинной овечкой. Но теперь мы знаем. Мы уверены, что старшая наша племянница ведьма, и завтра на рассвете будет созван суд. Это формальность, мы ведь любили её и не можем допустить, чтобы в отношении неё был нарушен закон. На счёт младшей мы не уверены. Если колдовство и есть, мы его не видели, но, к сожалению, доверие наше обеими девочками утрачено.       — Астрид, — одна из вельмож подала голос. — А за что вы хотели её убить?       — Ах, — она театрально вздохнула. — Мы не успели всё рассказать раньше ведьминых фамильяров. Кто сказал вам эту ложь? Кто смеет обвинять моего супруга в таком тяжёлом грехе?       — Твоё честолюбие должно было кого-нибудь сгубить. Астрид, ты же знаешь, что и мать у них была из этих, — женщина запнулась, так и не сумев припомнить, кто была их мать. За столом прокатился шёпоток, все вспомнили тот грандиозный скандал, когда наследный принц женился на девушке из племени жрецов, живших отшельниками в лесу. — У которых их дед, твой отец, построил плотину. И твой брат это знал, когда женился. Король выбрал королевству такую судьбу, ты выступаешь против его воли?       — Кем бы Идуна ни была, она не была опасна. Посмотрите. Посмотрите же! Это сделала Эльза. В один миг лишила своего родного дядю руки. Отморозила, проклятая.       Шёпотки за столом набирали силу, превращались в гомон, а затем и в распри. Одни кричали, что ведьме не место на троне, другие обвиняли Астрид в узурпации и попытке убийства.       На рассвете на дворцовой площади собрались все многочисленные родственники, друзья и другие гости четы регентов. Даже город опустел, ведь простой народ тоже был голоден до зрелищ. Астрид пылала яростью и обидой. Она стояла на балконе, скривив губы, а позади неё тенью самого себя стоял Вольфганг. Его правый рукав был заполнен лишь на половину, а часть его висела пустой тканевой сборкой.       Толпа стояла в молчаливом волнении.       В замке камеры скрипнул ключ. Эльзе положено было протянуть руки и дать страже надеть на неё наручники, но она только гордо спустилась с порога камеры и позволила себя сопровождать. Гвардейцы и не пытались сковать её. Никто не мог позволить себе так унизить честь и достоинство человека, которого они клялись защищать.       Она предстала перед людьми не как подконвойная преступница, а как оберегаемая госпожа. Глядя на свою холодную, гордую и статную даже в час суда племянницу, Астрид зло втянула воздух и вцепилась пальцами в мраморную балюстраду.       — Посмотри на неё, — сквозь зубы она прорычала мужу. — Тварь. Тварь. Ведьма, — она шипела. — Ведьма обворожила стражу! Любовница дьявола! — она крикнула в толпу.       — Держите язык за зубами, Ваше Сиятельство! — Ганс вышел из толпы и вскочил на эшафот, как на тронный помост в бальном зале. — Вам нечем доказывать обвинения Её Высочества в недобродеятельности. А вот свидетелей вашей попытки убить её оказалось достаточно. Ровно как и доказательств ваших преступлений против народа Эренделла, — он обращался не к регентам, а к людям. — Ваше Преосвященство, — принц обратился к епископу, пришедшему вести суд. — Взгляните на эти документы. Её Высочество собрала доказательства того, что под прикрытием прибыльной пашни регенствовавшей четой велась золотодобыча.       По толпе прокатился вздох удивления, голоса зажужжали наперебой. Астрид сжала кулак и до боли стукнула по мрамору.       — Тихо! — раскатистый голос священника усмирил знать и горожан. Он принял из рук Ганса доказательства, положил перед собой на кафедру и принялся листать.       Площадь замерла в ожидании. Ганс и Эльза переглянулись. На площади стало чуть теплее.       — Занятно, сын мой, — епископ поднял глаза на принца. — Но это бумага. Бумага всё стерпит. Есть ли подтверждение здесь написанного?       — Есть, Ваше Преосвященство, позвольте мне пригласить свидетелей.       Сановник кивнул. Ганс подозвал жестом Фрею, а вместе с ней вышли ещё несколько человек.       — Это вздор! Святой отец, это прислуга. Вы оскорбите нас, если позволите им говорить, — вскрикнула Астрид.       — Говори, — священник обратился первым к гвардейцу.       — Я вошёл в покои принцессы, когда Его Сиятельство потребовал. Он требовал схватить ведьму, но когда я вошёл, я увидел Её Высочество едва живой. Она задыхалась и не могла стоять на ногах. Герцог занёс над ней меч и угрожал обезглавить её прямо там, если её сейчас же не уведут.       — А до этого, — Фрея заговорила, когда палец священника указал на неё. — Его Сиятельство ударил её по лицу и оскорблял. Когда Её Высочество попыталась успокоить его словами, он стал её душить и хотел разбить ей голову о стену.       Гул в толпе вновь поднялся.       — Да как ты смеешь! Клевета! Не смей оговаривать своего господина! — Астрид чуть не перевесилась через ограждение балкона.       — Мы услышали сторону защиты. И только теперь я прошу вас говорить, — священник поднял глаза на балкон. — Ваше Сиятельство, вы позвали стражу. И стража была вынуждена спасать от вас вашу племянницу. Расскажите, чем Её Высочество навлекла на себя ваш гнев?       Герцог молчал. Очень долго молчал и трепал себя за обрубленный локоть. Астрид вступилась за него.       — Она была опасна. Мы переживали, что она вновь нападёт на свою младшую сестру, — Астрид врала спокойно и размеренно.       — Ваше Высочество, вы чувствовали угрозу от вашей сестры? — епископ посмотрел на Анну. Анна замотала головой. — Ваша племянница утверждает, что сестра не представляла для неё опасности.       — Милое, наивное дитя, — герцогиня выдавила улыбку. — Ну что она может понимать? Наша дорогая Анна уже однажды чуть не погибла от проклятия сестры. Взгляните на её волосы. Это не просто прядь, это шрам. Моему несчастному мужу эта ведьма отморозила руку, — она положила одну ладонь ему на плечо, а второй взяла его за единственную ладонь. Дыхание Эльзы участилось и даже незримая, но ощутимая поддержка Ганса уже слабо успокаивала. — А родной сестре чуть не отморозила голову, — Астрид покачала головой и грустно вздохнула. — Наши сердца были разбиты, когда мы узнали, что тогда на самом деле произошло. Они были нам как дочери, как родные, а оказалось, что старшая только и мыслит, что всех нас убить.       — И вы свою родную, как вы говорите, дочь обвиняете в греховной связи с дьяволом? Не каждая мачеха скажет такое о своей падчерице, а вы обвиняете, здесь. Ваше Высочество, с какой целью вы изувечили принцессу Анну? — теперь епископ обращался к обвиняемой напрямую. Эльза отпустила рваный выдох. Вокруг её обнажённых ладоней уже порхали крохотные кристаллики.       — Все они, ведьмы, с ним спят, есть же в них откуда-то их проклятие, — Астрид вжималась в мужа и корчила сожалеющие гримасы.       — Я спросил Её Высочество. Прошу, говорите. Но не лгите. Я уже вижу, в чём правда Её Сиятельства, — он безразлично провёл взглядом по её рукам.       — Я отрицаю все обвинения, — через силу, через ком в горле и подступающие слёзы она заставила свой голос звучать твёрдо. — Ни в прелюбодеянии, ни в одном покушении я не признаю себя виновной.       — И тем не менее, вы колдуете. Прямо сейчас.       Толпа взорвалась криками, но священник вновь смерил их одним лишь тяжёлым словом.       — Это не проклятие. Это дар. И достался мне он не от дьявола, а от природы. Если это грех, то стоит вырубить все леса и осушить все реки, ведь все они тоже природа. Полагаю, именно так и сочли господа регенты. Но начали они с опустошения золотых месторождений. Вольфганг пытался сохранить в тайне их преступление, это и потребовало моего убийства. Он не смог это сделать своими руками. Теперь она пытается — вашими. Ваше Высочество, — она обратилась к Гансу. — Покажите, что мы нашли вверх по реке от той самой пашни.       Ганс из руки в руку пересыпал епископу целую горсть золота, что они успели забрать с собой в то утро.       — Золото у них, почему же спрашивают за него с нас? — Астрид вздёрнула нос.       — Позвольте, я отвечу, Ваше Преосвященство, — спросила Эльза, судья кивнул. — У вас, у церкви ведь есть земельный надел? — священник снова кивнул. — Вы знаете, сколько килограммов пшеницы может дать земля. Посмотрите, в документах указаны размеры пашни и количество задекларированного лично герцогом урожая. Скажите, такое возможно? Может ли быть правдивой бумага, на которой стоит его подпись и печать?       — Нет, не может, — пошуршав листами ответил он. — Выйди ко мне, — он показал пальцем на хорошо одетого мужчину из толпы. Тот покорно поднялся к кафедре. — Скажи мне, ювелир, сколько это в золоте? Только мне, — он указал на цифру в записях, а потом на своё ухо. — Достойный вес. Скажите, Ваши Сиятельства, как же на наших скупых землях вы за год вырастили пшена на долгую безбедную старость?       — Довольно! — терпение Астрид перелилось через край. — Это суд не над нами. Вы и сами видели, Ваше Преосвященство, она колдует, вынесите приговор, сделайте свою работу!       — Позвольте, Ваше Сиятельство, но моя работа нести волю Бога. И когда я предстану на суд божий, я хочу быть уверенным, что от моей руки не пострадала ни одна невинная душа.       Ганс увидел, что чаша весов склонилась в их сторону, осталось только убедить людей.       — Позвольте, — он вновь взял слово. — Вы видели, как отчаянно цепляются за власть те, кто никогда не был её достоин. Они обокрали вас. Лишили хлеба и попытались лишить защиты. Защиты короны, — Ганс вытянул руку, и Эльза выступила из-за ряда солдат, став на край эшафота, открытая для глаз своего народа. — И защиты церкви.       Толпа взревела. В этом безумном гвалте уже не различить было дифирамб правосудию и оскорблений узурпаторов. Астрид вжалась спиной в стену и потянула безразличного, кажется, не замечающего происходящего мужа за собой.       — Арестовать их, — спокойно через плечо Эльза скомандовала гвардейцам, только что охранявшим её.