The Lion from the North

      Следующим утром Себастьян уже получает письмо, залепленное королевской печатью, и официальное разрешение короля пропустить сегодня службу, чтобы доставить это письмо Кими. Себастьян молча кивает, ни единым словом не давая понять, как отнесутся к этому посланию; Макс колеблется, прощаясь с Себастьяном, но всё же обнимает его — немного неловко — за плечи, благодаря уже за этот шанс.       Себастьян направляется к конюшням в одиночестве, когда в одной из пустующих галерей к нему присоединяется Нико, появившийся, как и всегда, будто из ниоткуда. Себастьян никогда не узнает, как Нико может двигаться так незаметно и грациозно при всей его неловкости. — Господин Феттель, — Нико серьёзен и собран, его голос непривычно холоден, но Себастьян не воспринимает это лично; на них обоих сейчас лежит слишком много ответственности и работы. — Господин Росберг, — Себастьян кивает, показывая, что готов к разговору, и Нико следует за ним по дворцовым коридорам. — Ты знаешь, что происходит? — Нико оглядывается на секунду, крошечным движением, заставляя Себастьяна задуматься, что такая долгая жизнь в политике сделала из Нико отменного шпиона. — Макс отдал мне этим утром наброски своей первой речи. Он собирается объявить об амнистии всех солдат и офицеров Легиона. — Что?! — Себастьян смотрит на него, широко раскрыв глаза, и затягивает его в первую попавшуюся нишу, где вероятность того, что их разговор подслушают, меньше, чем в открытой галерее. — Он хочет официально признать осуждение и роспуск Легиона ошибкой Йоса, — Нико переходит на быстрый злой шёпот, — восстановить все их заслуги, награды и привилегии. Хочет вернуть им положение и призвать обратно всех, кто пожелает вернуться. — Он отдал мне это письмо утром, — Себастьян достаёт из-за пазухи конверт, показывая печать с короной на багровом воске. Личный символ королевского дома, — оно для Кими. Макс сказал, что они с генералами Риккьярдо и Гасли хотят вернуть офицеров Легиона, чтобы те помогли им. Будто они не могут справиться без их опыта и знаний. — Ты веришь им? — Нико осторожен. Его слова, переданные неверными устами королю, могут быть истолкованы как предательство. — Я обещал передать это письмо, чтобы Кими решил сам, доверять им или нет, но я… — Себастьян вздыхает. Нико был его близким другом многие годы, с тех пор, как они вместе поступили на службу к королю. Нико был на их с Кими свадьбе, он доверял ему больше, чем кому-либо другому в этом дворце. — Макс наш воспитанник, я люблю его практически как родного ребёнка, но ты должен понимать, что Кими всегда будет моей первой заботой во всём мире. Король едва не разрушил нашу семью, едва не убил Кими, лишил его всего, что он получил за долгие годы преданной службы. Я больше никому не позволю ему навредить. Никому. — Я знаю, Себастьян, — Нико кладёт руку ему на плечо, надавливая пальцами. — Я тоже беспокоюсь. Я впервые слышу об этой странной идее, а теперь он хочет в первой официальной речи, самой важной речи всего его правления, принести извинения Легиону! — Нико разгорячённо фыркает. — Я опасаюсь того, для чего это на самом деле задумано, и того, чем это может кончиться, — он вдруг замечает, что сжимает в ладони тёплый плащ Себастьяна, явно намекающий, что он собирается покинуть пределы дворца, и хмурится. — Ты уходишь? — Да. Макс отпустил меня на сегодня домой, чтобы я отправил письмо Кими и попытался получить его ответ как можно скорее. Я не знаю, что это за игры, как и ты, но по крайней мере я могу убедиться, что мой муж примет лучшее решение. Что будешь делать ты? — Напишу Максу его речь, — Нико пожимает плечами, не скрывая раздражения, — а потом зайду и поговорю с ним о том, понимает ли он, чем может закончиться такое… выступление. Они с Риккьярдо и Гасли вечно думают о внутренней политике в последний момент, как будто это совершенно не важно. — Тогда хорошо, что у них есть ты, — Себастьян ухмыляется, немного дразня, и похлопывает Нико по плечу, поддерживая и прощаясь. — Я вернусь так быстро, как только смогу, но обещаний давать не стану. Мы должны справиться с этим. Мы оба. — Согласен. На этот раз мы не можем отступить.

***

      Себастьян едет домой встревоженным. Мысли в его голове бродят по кругу, сменяя одна другую, пока кучер увозит его всё дальше от дворца, петляя по городским улицам, где среди других дворцов, затерялась его весьма скромная резиденция. Письмо с королевской печатью обжигает его грудь во внутреннем кармане плаща. Король и его необдуманные решения принесли столько боли в его семью, и Себастьян боялся того, что может случиться на этот раз, когда вся история с изгнанием Легиона снова выходит наружу.       Карета останавливается перед воротами его дома, и кучер спокойно ждёт, пока Себастьян отпустит его, прекрасно зная, что благородный господин никогда не подпускает посторонних на территорию своей резиденции.       Его домашние слуги, тщательно отобранные и самые верные люди, приветствуют его, помогают снять верхнюю одежду, но Себастьян едва находит время хотя бы поприветствовать их или отдать несколько привычных распоряжений. Он проходит вглубь дома, к хозяйскому крылу, где находится его спальная и личный кабинет.       Он стучит по одной из створок двойных деревянных дверей, прежде чем войти в собственные покои, и тут же оказывается в тёплых нежных объятьях. — Ты рано вернулся, — Себастьян обнимает лицо мужа ладонями, разделяя с ним мягкую привычную улыбку, прежде чем приветственно поцеловать его в губы. — Что случилось? — Король велел мне передать письмо. Отпустил со службы, чтобы я сделал это как можно скорее, — Себастьян вздыхает, разрывая объятья и вынимая из-за пазухи конверт. — Макс и его генералы хотят возродить Легион. — Бред, — Кими фыркает, оставляя Себастьяна и занимая любимое кресло перед растопленным камином. — Легион мёртв. Покойный папаша короля хорошо для этого постарался, — Себастьян привычно садится на широкий подлокотник, обнимая Кими за плечи, а ладонь Кими занимает место на его талии. Кими не любит Макса, Себастьян не винит его, все офицеры Легионы имели полное право питать неприязнь ко всему королевскому двору после того, как их вышвырнули с позором, как предателей, которыми они никогда не были. Себастьян всегда на стороне Кими во всём, он принёс клятву несколько десятков лет назад, перед законом и перед богом, называя Кими своим мужем и обещая ему поддержку, но он так же знает Макса. По крайней мере, ему хочется в это верить. — Я знаю. Мы с Нико очень настороженно относимся к этой идее, он обещал сегодня поговорить с королём об этом. Макс решил даже принести публичные государственные извинения в своей первой речи. Хочет вернуть вам все права и привелегии, признать, что Йос ошибся, объявив вас предателями. — Во что играет этот мальчишка, — Кими бормочет, уставившись в огонь, его рука прижимает Себастьяна ближе, будто он боится снова потерять его, боится, что очередной король опять хочет разлучить их. Себастьян ласково перебирает длинные белые волосы Кими, мягко целуя его в висок. — Я не знаю подробностей, Кими, но ты можешь посмотреть это письмо, — он кладёт на колени Кими конверт, — если хочешь. Я не настаиваю. Если ты захочешь сжечь его прямо сейчас, я передам Максу твой отказ. — О чём оно? — Кими рассматривает королевскую печать, перевернув конверт, но пока не став его распечатывать. — Я не знаю, — Себастьян пожимает плечами, едва не упав со своего подлокотника, — он не говорил мне. Я знаю, что оно от него и генералов Риккьярдо и Гасли. Вероятно, они пытаются объяснить причины того, что хотят сделать. Но я не видел это письмо. — Хорошо, — Кими кивает, отложив конверт на маленький чайный столик рядом. Он обнимает Себастьяна обеими руками, уронив на свои колени, и тут же целует, упиваясь мальчишеской яркой улыбкой своего мужа. — Оставишь меня? Хочу прочитать один. — Конечно, — Себастьян ещё раз целует его в губы, а затем, целомудренно, в лоб, — я буду в кабинете. Приходи, когда будешь готов.

***

      Себастьян не возвращается во дворец в этот день. Он считает, возможно, ошибочно, что его люди могут справиться сами, но сегодня ему в любом случае всё равно, и, если его подчинённые всё же не такие разумные, как он думает, он разберётся с этим завтра. Себастьян дочитывает полюбившуюся книгу, разбирается с домашними делами, накопившимися за то время, пока он практически жил в загородной королевской резиденции. Незапланированный выходной кажется почти идеальным, но Себастьян всё ещё слишком беспокоится о Кими, чтобы расслабиться по-настоящему.       Кими выходит из их покоев через некоторое время, и они проводят половину дня вместе, гуляя во внутреннем дворике и разговаривая на отвлечённые темы. Кими даже проводит время с ним в библиотеке, задремав, положив голову на его колени, пока Себастьян читает. Но за всё это время они не обмениваются и словом о том, что было в королевском письме, или о том, что думает Кими. Себастьян даёт ему время, чтобы разобраться как следует, чтобы принять взвешенное решение, но значительное терпение никогда не было одной из его добродетелей. — Спрашивай, — Кими говорит ему за ужином; их руки, вопреки этикету, сцеплены на столе, даруя нужные им обоим успокоение и поддержку. Себастьян смотрит вопросительно, отвлечённо жуя свой хлеб и гадая, о чём говорит Кими. — Ты сейчас лопнешь от нетерпения. Спрашивай. — О чём ты думаешь? — Себастьян опускает ненужные детали и подробности. Он доверяет Кими достаточно, чтобы ограничиться выслушиванием только его мыслей. — Не знаю, — Кими пожимает плечами, издавая свой обычный странный звук, — они звучат искренне. Говорят, что сил осталось на последнее крупное наступление. Хотят, чтобы офицеры Легиона помогли им, потому что у нас больше опыта. — Это почти то же самое, что он говорил мне. — Да, — он ещё раз пожимает плечами, — там много военных подробностей от него и Гасли, которые тебе ни о чём бы не сказали. Видимо, он решил сказать это сразу мне. — Ты хочешь вернуться? — Себастьян старательно не смотрит на Кими, выбирая в своей тарелке что-то особенно вкусное в одинаковом однообразном рагу, не желая, чтобы Кими увидел что-то в его глазах, что подтолкнуло бы его к какому-то решению, даже если Себастьян сам не знает, чего хочет. — Я не знаю, — повторяет Кими и сжимает ладонь, привлекая внимание. — Я уже однажды доверился Ферстаппену. Чем это закончилось. — Я не хочу защищать его перед тобой, но Макс сильно отличается от его отца. — Если он отличается, почему ты не убеждаешь меня принять его предложение? — Кими изгибает бровь, глядя на него пронзительными светлыми глазами, как всегда видя насквозь. — Потому что единственное, что меня заботит, это ты и твоё благосостояние. Макс может быть совершенно другим человеком, он может говорить искренне, но я твой муж. Я клялся заботиться о тебе и на этот раз я могу это сделать.       Кими молча смотрит на него несколько секунд, а потом тянется и нежно целует. — Я хочу знать. Ты сможешь устроить мне встречу с ним и его детьми-генералами не во дворце? — Себастьян бормочет, спрашивая, подойдёт ли их дом, но Кими мотает головой. — Нет. Не хочу, чтобы он знал, что всё это время ты прятал меня здесь. Пусть думает, что ты нашёл способ отправить чёртово письмо. — Я устрою, — Себастьян кивает, мягко целуя их переплетённые пальцы, чувствуя на губах холод обручального кольца, которое Кими не снимал с их свадьбы даже в самые тяжёлые времена. — Ты поговоришь с ними и тогда решишь. Я позабочусь, чтобы они знали, что эта встреча не значит согласие.