Он умер впервые ещё до рождения. Безымянный, обещанный наследник, пока только маленький плод, чьё сердце перестало биться в день летнего солнцестояния. Они должны были согласиться с этим, должны были смириться и попробовать заново, но они верили, что ему суждено стать первенцем, который примет бразды правления после деда и отца, им обещали его силу ещё в утробе матери, и они отказывались мириться с потерей. Они были Блэками. Они не принимали отказ даже самой природы.

Он не ревнует; чувство, которое вгрызается в его нутро, заставляет его менять планы, быть чрезмерно импульсивным, не может быть ревностью. Ревность порождена любовью, её отвратительное безобразное визави, последняя грань признания человечности. Геллерт не ревнует.

— Такие же сказки, как драконы? Такие же, как красная магия? Как воскрешение? — голос Стайлза колок и насмешлив, но Питер ответил только жеманной улыбкой, слабой и довольной, как он всегда делал по какой-то причине, когда Стайлз спорил с ним. Он повернулся в своём кресле к дозорным. — Продолжай. — Иные это не сказка, — мрачно сказал Айзек, — мы видели их и их армию мертвецов, и пока Вестерос занят внутренними распрями, они идут к Стене. Лорд-командующий отправил нас сюда, чтобы просить помощи.

Его сердце полно в Амстердаме, его любовь умирает в Берлине. Он собирает вещи едва возвращается в Руан, сбегает от прошлого и самого себя, от преследования и вины, которые мерещатся ему повсюду, от кошмаров, в которых она всё ещё жива. От кошмаров, в которых её тело исчезает в огне. Его жизнь только начинается после восемнадцати. Он едва не расстаётся с ней в двадцать шесть. Или: Пьер переживает действительно травмирующий опыт в юности и сбегает от этого

Его готовили к этому почти с самого рождения, но за всю жизнь он едва ли смог привыкнуть к тому, что в каждом его пророчестве было только горе и смерть. Перед ним мелькают образы разрушений. Мальчишка с затравленным взглядом и пустыми-пустыми глазами, чёрными от злости и обиды. Конгресс, объятый пожаром, и он сам, приговорённый к смерти огнём. И красно-золотая саламандра в огне. Горящая, но не сгорающая.