Ликвидатор

Земля Джули нервными, отрывистыми шагами мерила комнату. София наблюдала за разъяренной подругой, мучившейся от попыток сделать правильный выбор, если при данных условиях это представлялось возможным. В очередной раз брюнетка бросилась к окну, надеясь найти ответ в темноте московской ночи. Слова звучали в пустоту, но Гаремова была прекрасным слушателем: - Я не понимаю,.. не понимаю. Как можно шантажировать человека смертью другого, памятью о другом, - девушка на секунду запнулась, - скорее я бы назвала это болезненными воспоминаниями, и… назначать встречу в VIP-баре. Всплеснув руками, Джули продолжала: - Чем кабинет не устраивает? София лукаво улыбнулась: - Не сравнивай обстановку. Взрыв последовал незамедлительно: - Обстановку для чего? Объясни мне, София, для чего? Он обещал, что оставит меня в покое, если я расскажу всё, что знаю о смерти Ричарда,.. я рассказала. И что? Этот монстр назначает встречу в «Соблазне». - Пожалуйста, успокойся. - Не могу, потому что не понимаю происходящего, - Джули налила в бокал ром, добавила ананасовый сок, и, медленно потягивая коктейль, продолжала размышления вслух: - Иногда мне кажется,.. будто… кто-то управляет всем этим, пытаясь создать неоднозначную ситуацию… А, иногда, думаю, что несу бред. София подошла к измученной подруге, взяла за руки, усадила рядом с собой: - Сейчас ты ничего не можешь изменить. Милая, у нас недостаточно информации. Просто пойди туда, всё выясни и перестань мучиться. Джули вновь вскочила, во взгляде гнев смешался с болью, воспоминаниями о Ричарде и боязнью сделать неправильный выбор: - Пойду, и что я там буду делать? Сидеть в кабинке VIP-бара с сыном человека, который заменил мне отца и пытаться доказать сыну, что я не спала с его отцом… Во как завернула. Гаремова посмотрела на подругу спокойным, рассудительным взглядом: - А почему нет? Кабинки там очень даже ничего. Фарион в бессилии опустила голову: - Софи, ты не понимаешь, ты не присутствовала при нашем первом разговоре… Такого дикого, животного напряжения я не чувствовала никогда. Мы просто убьём друг друга. Глаза Гаремовой стали круглыми, как блюдца: - Животного говоришь. Дорогая, что я упустила? Силы Джули были на исходе, подруга наотрез отказывалась понимать брюнетку. Фарион подняла полные слёз глаза на фотографию Ричарда, стоящую на журнальном столике и тихо прошептала в пустоту: - Что мне делать с твоим сыном? Чувство жалости не было чуждо Софии, но она слишком хорошо знала его настоящую и опасную цену, возможно, поэтому дружба девушек поражала окружающих твёрдостью и силой. Гаремова могла погасить вулкан страстей под именем Фарион, периодически грозящий затопить всех раскалённой лавой, но могла и заставить растаять лёд в «холодном», но ранимом сердце подруги. Джули же в свою очередь тонко чувствовала настроение Софии, принимала её недостатки, и говорила всё, что думает без предисловий и жалости. Гаремова морально приготовилась, набрала воздуха в лёгкие и выдала на одном дыхании: - Спрашиваешь, что делать с сыном? Познакомиться с ним поближе, - видя реакцию разъярённой фурии, девушка поспешила добавить, - судя по твоим рассказам, он не собирается приставать к тебе, здесь всё гораздо сложнее… поверь мне, Джули, намного глубже и сложнее… София задумалась, изучая фотографию Ричарда: - У такого человека и отца не может быть плохого сына. Брюнетка издала нечленораздельный звук, на слова не хватило моральных сил. - Джули! Соберись, отбрось обиды, эмоции и расскажи, что ты думаешь о нём, - девушка хитро улыбнулась своим мыслям, - о внешности можешь не говорить, я поняла, что это породистый самец-производитель, привлекающий потрясающим телом, недоступностью и силой. Фарион так и осталась сидеть с открытым ртом и брезгливым выражением на лице: - Я не говорила тебе об этом. - Знаю, но я права, ведь так? Тишина… пустая, ничего не значащая,.. та тишина, которой не должно возникать между подругами. Гаремова сообразила это раньше Фарион, поспешив воззвать к разуму брюнетки: - Давай отбросим эмоции и попробуем оценить всё трезво. Он такой? Как бывает неприятно признавать очевидное. - Да, - ответ прозвучал холодно и отстранённо, в эту минуту Джули приняла окончательное решение. София оценила, сколько сил потребовалось подруге для такого признания. - Я не пойду на эту встречу. «Вот те раз. Где-то сил прибавилась, а где-то сразу же убыло. Чёртов закон равновесия, - подумала Гаремова, с этого момента понимая тщетность попыток переубедить подругу. – Что ж, придётся двигаться мелкими шагами». - Я не позволю так обращаться с собой, шантаж чувствами к Ричарду ничего не даст, - почти крик. Софи поспешила успокоить брюнетку: - Хорошо, хорошо, ты никуда не пойдёшь. Можешь не кричать об этом, я и так знаю, что заставить тебя сделать что-либо против воли бесполезно, - осторожно взяв подругу за руки, девушка тихо произнесла, - почему ты боишься приблизиться к нему? Одно неверное слово и взрыв эмоций обеспечен: - Я не боюсь! - Хорошо, хорошо. Заменим «боишься» на «не хочешь». Я поспешила и ошиблась. ОК? Джули на секунду закрыла глаза, отрешившись от ненужных мыслей, попытавшись отдаться воспоминаниям, вернуться на волну чувств, пусть и не приятных. В комнате зазвучал как будто чужой, совершенно спокойный голос: - Я теряюсь в его присутствии, он давит на меня с такой силой, что становится трудно дышать. И я хочу убежать… как можно быстрее и как можно дальше… Это не панические приступы страха, которые я испытываю в присутствии некоторых людей по непонятным причинам… это что-то другое… В нём есть свет, но он тьма, глубокая и тяжёлая, способная затянуть и раствориться в тебе, превращая в своё оружие… В нём есть добро, но он зло, не мелкое и безрассудное, тявкающее из-за угла, а глобальное, расчетливое, беспощадное, если того потребуют обстоятельства… В нём есть жизнь, но он смерть, порой влекущая своей лёгкостью… При этих словах София вздрогнула, посмотрев на подругу долгим, проницательным взглядом. Джули продолжала, всё глубже погружаясь в свои ощущения: - В нём есть воздух, но он кровь, густая и вязкая, способная лишить тебя возможности дышать… Показное спокойствие скрывает чувства, текущие по венам,.. чувства, способные ударить, как оголённый провод, вырвавшийся на свободу и безжалостный в своём слепом выборе… И ещё,.. я не боюсь его, но не хочу ощущать то, что у него внутри: бешеную, первобытную, практически идеально контролируемую силу и боль… Внезапно Фарион тряхнула головой, пытаясь избавиться от наваждения, вырваться из пелены тумана и отчаяния, что несло с собой признание. Гаремова с тревогой смотрела на подругу: - Дорогая, что это было? Слёзы катились по щекам брюнетки, она беспомощно прошептала: - Я не знаю... и мне страшно… - через минуту в комнате послышались сдавленные рыдания. И только Ричард, нежно смотревший с фотографии на свою малышку, знал правду… Его улыбка говорила о радости – Джули сделала шаг вперёд на долгом пути познания своего дара... Его улыбка говорила о печали – девушка точно описала состояние его сына,.. слишком точно… ************* Целый день Сейма не находила себе места, постоянно наводя справки, что-то уточняя, перепроверяя, с кем-то созваниваясь. С каждым часом настроение женщины ухудшалось, она выглядела подавленной, обречённой, одним словом, несчастной. О способности Берка улавливать настроения своих подчинённых относительно рабочего процесса ходили легенды. И сейчас оборотень не стала исключением. Удобно устроившись напротив своей сотрудницы, вампир молча уставился в глаза, полные слёз. Выдержать этот взгляд не представлялось возможным. Женщина замялась, пытаясь подобрать нужные слова: - Я не уверена. Прямота, с которой ликвидатор расставлял точки над i, часто шокировала беспощадностью: - Лжёшь. Была бы не уверена, не собиралась бы заплакать в присутствии всего подразделения. Слёзы предательски покатились из глаз, женщина всхлипнула. Берк осторожно накрыл руку Сеймы своей: - Ребёнок? Моран шокировал не только прямотой, но и проницательностью. - Мальчик… маленький… с чёрной аурой, - оборотень достала платок, - с такими аурами мы обязаны… Она замолчала, не в силах закончить предложение. Берк сделал это за неё: - Ликвидировать. - Да, - выдох, сопровождаемый громким всхлипом. - Сейма, мы и раньше… - Моран не стал договаривать, смысл угадывался без труда, - но ты так не реагировала. В чём дело? Молчание. Взгляд в никуда, мимо босса. Неприятная догадка пронзила Берка, принеся ощущение лёгкого холода в груди. - Он похож на твоего сына? Так? Не в состоянии вымолвить ни слова, женщина кивнула в ответ. Спустя минуту Сейму будто прорвало: - Что я здесь делаю со своими эмоциями и переживаниями? Здесь, в обители смерти и расчёта. Пытаясь подавить рыдания, оборотень вскочила, теребя в руках платок. Берк подошёл к сотруднице, осторожно обнял, прижимая к себе. Рыдания вырвались наружу. Ликвидатор гладил волосы женщины, пытаясь подобрать слова утешения. Она – совесть и человечность подразделения, существо, контролирующее хрупкое равновесие жизни и смерти, добра и зла, воздуха и крови. Она, как ребёнок, радовалась каждой возможности вернуть человека с того света. Кажется, мужчине удалось подобрать нужные слова: - Ты - мой спасатель. Вспомни, сколько аварий и несчастных случаев ты просчитала и предотвратила. Иногда я думаю, что без моей Сеймы люди давно бы уничтожили друг друга, по крайней мере, в России точно. Пожар в метрополитене, которого не было, взрыв газового баллона в многоквартирном доме, которого не было, самолёт, упавший на детский садик, который не упал. Все спасённые жизни – они твои. Ты нужна нам,.. ты нужна мне... Помни об этом. Ему хотелось сказать: «Ты нужна местному раздолбаю, который торчит неподалёку, испепеляя меня взглядом, и отдаст всё на свете, чтобы сейчас оказаться на моём месте». Но вмешиваться в личные отношения Сеймы и Ивана Берк не посчитал нужным. Через несколько минут ликвидатор почувствовал, как оборотень начала успокаиваться. Мужчина отпустил женщину, тихо сказав: - Держись. Я не смогу без тебя... А мальчиком займусь сам. ************* Земля Он в поисках нового места преступления, в предвкушении бойни и крови. Он планирует, просчитывая каждый шаг, обдумывая детали, он рисует яркие картины убийства в своём воображении. Скоро, совсем скоро… Возможно, он болен, но зло не может всегда находиться в здравом рассудке, иначе, оно перестанет быть злом…