Не входить

      Сынмин поднимает бутылку к губам и делает глоток. Фруктовый вкус растекается по языку и отдает слабой горчинкой пива. На экране ноутбука о чем-то спорят герои, и Джисон под боком начинает смеяться, увлеченный сюжетом.       – Эй, – Сынмин лениво дергает ногой, сталкиваясь своим коленом с его.       – Чего тебе? – отзывается он.       – Тебе не кажется, что мы делаем что-то странное? – будто невзначай спрашивает парень, напряженно наблюдая за мельтешением беспокойных героев. Возможно, это самый смелый поступок Сынмина за последний год.       – Ну, мы нарушаем правила общаги, распивая здесь, но именно поэтому дверь закрыта на ключ, – Джисон пожимает плечами.       – Ты знаешь, о чем я, – Сынмин тянется и подныривает своей ладонью под его расслабленно лежащую руку, скользит пальцами между пальцев, слабо сжимает. Хан отвлекается от фильма, переводя на это взгляд.       – И что странного?       Тут слова у Сынмина заканчиваются. Ему что, нужно перечислить все "симптомы"? Привести в пример пару американских комедий, сюжеты которых построены на том, что есть у них? Просто тупо вылить на голову Джисона поток слов о том, что Сынмин чувствует?       – Ну, мы целуемся, – давит из себя парень, будто это должно объяснить всё.       – Так давай перестанем, если у тебя какие-то заморочки по этому поводу, – легкомысленно отмахивается Джисон. – Вообще поцелуи переоценены, я думаю. Типа твой член во мне это нормально, по-дружески, но твой язык в моем рту – это уже перебор, что-то большее, хотя по сути еще один жест близости, разве нет?       Весь их разговор – тонкий лед на лужах при первых заморозках, а Джисон – тот самый ребенок, который поутру топчет его, с наслаждением хрустя хрупкими кристалликами льда.       – Нет, конечно, если тебя что-то смущает – или даже смущает всё! – мы можем просто прекратить, – Хан поднимает их сцепленные руки, изучая их, гладит большим пальцем тыльную сторону ладони. – В конце концов, это же вопрос удобства. Мы поэтому всё и начали. Мне не нужны отношения, тебе не нужны отношения, но никто не отменял потребности наших тел. Мы просто помогаем друг другу. И если эта схема перестает быть удобной для одного из нас, то смысл нам это продолжать? Ты согласен? – Слова льются из его рта легко и быстро, несмотря на слабое опьянение. Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке, говорите?       – Да, точно, – кивает Сынмин. Он медленно тянет свою ладонь, но Джисон не разжимает пальцы, а просто опускает их сцепленные руки вниз.       – Знаешь, рассуждая логически, – после короткого молчания подает он голос и задумчиво присасывается к бутылке, допивая пару последних глотков, – если бы между нами что-то было не так, оно бы выплыло наружу. Типа сколько это всё длится, год?       – Уже больше, – поправляет Сынмин. – С прошлого ноября.       – Точно, – улыбка в ответ. – И нам норм.       – То есть ничего странного нет? Ты не подумай, я просто не разбираюсь во всей этой теме с друзьями по сексу, – пожимает плечами Сынмин и тут же затыкается еще одним глотком.       – Фу! – пихает его плечом Джисон и начинает хихикать. – Что за конченый подбор слов! Мы дружим и спим, а не спим и дружим.       – От перемены мест слагаемых... – бормочет Сынмин.       – Не-не-не, я знаю правила, – Джисон привычно перекидывает через него ногу и садится на бедра, лицом к лицу. – Сначала то, что в скобках, – его ладони ложатся на грудь Сынмина, куда-то, где чувствуется биение сердца, – а потом уже все остальное, – пальцы пробегаются по животу, опускаясь на пах. Джисон бесстыдно улыбается и гладит парня через штаны, лезет под резинку.       Искрошенная в льдистую крупу лужа начинает подтаивать, чтобы схватиться новой изрубцованной коркой.       Сынмин наощупь отставляет недопитую бутылку и тянется к талии Хана, чтобы посильнее сжать, покрепче вдавить в себя, как можно ощутимее и ближе. Ловит губами губы, покусывая и оттягивая их. Одна ладонь скользит под майку, а вторая поднимается вверх и сжимает затылок, не давая Джисону отвернуться, чтобы шутить про отмену поцелуев. Он же прав, это еще один элемент близости (которого не хочется лишаться ни за что на свете).       Похоже, в том, что между ними происходит, действительно нет ничего странного. Это у Сынмина странное отношение.