На радуге

И после стольких лет борьбы Локи снова здесь. В пустом замке, где все покрыто многовековой пылью, углы затканы паутиной, а прочие поверхности загажены летучими мышами. Крысиный помет везде и всюду: в заржавевших котлах, серебряной посуде, золотых чашах и медных тиглях. Почему Канг не держал кошек? Наверное, Завоеватель не любил животных. Он не любит никого, кроме себя. И ненавидит свои варианты. Мог бы завести змею. Или рыбок. В конце концов, крокодила. Кого-нибудь себе под стать - холоднокровного и кровожадного – Кракена? Локи отшатнулся, краем глаза заметив тень. Всего лишь отражение в зеркале, засиженном мухами. Пальцы наткнулись на грязное стекло, когда Локи потянулся вперед в надежде обнаружить портал. … это обычное зеркало. - Ээээээй, - кричит он, эхо разносит его клич под высокими потолками. – Кто-нибудь? Кто здесь? Сильвия? Мобиус? Судья Рейнслейер??? Мисс Минутка, ты должна была остаться! Ты живая или проекция Канга? Доложи в ТВА, что я здесь! Пусть приходят за мной и попытаются забрать! Но на его отчаянные вопли никто не отзывается. Крикнешь, а в ответ тишина. Не совсем мертвая – слышны хлопанье крыльев и писк потревоженных летучих мышей. Тронный зал расположен под самой крышей, сделанной из сверхпрочного стекла, используемого на обзорных площадках космических кораблей. Только оно красного цвета, и синие вспышки молний в низко нависших тучах делают небо мертвенно зеленым. Створки панорамного окна внезапно разъехались, заставив Локи подпрыгнуть от страха. Кожа покрылась холодным потом, но ноги делают шаг вперед, словно что-то тянет его к пустоте. Все инстинкты бунтуют, сирена в голове тревожно ревет: «Опасность! Уходим!!! Беги отсюда, болван», и все же Локи подходит к окну, влекомый неутолимым любопытством, вечно приносящим ему неприятности. Что ж, заглянуть в каждую черную дыру и сунуть туда палец – его излюбленное занятие, тут они с братом схожи. Обгоревшие деревья внизу гостеприимно растопырили сучья, словно приглашая на них наколоться. Должно быть, Канг сбрасывал отсюда неугодных и забавлялся, глядя на их последние судороги. Горизонт скрыт туманом, бесплодные земли тянутся докуда хватает глаз, в растрескавшуюся почву непрерывно бьют ветвистые молнии. Ни травинки, ни кустинки, ни мошки, ни ворона; нет даже какого-нибудь захудалого монстра, рыщущего в этих забытых краях в поисках добычи. Локи отползает от окна, обхватывает колени руками. Что едят крысы и кого ловят летучие мыши? Может, питаются друг другом? И не придется ли Локи ловить и есть их? К счастью, погреб забит до отказа ящиками с консервами, способными храниться вечность. Как будто Канг собирался пережить здесь все Апокалипсисы, концы Вселенных, все свои варианты, пытающиеся покончить со Священным течением реальности. Он просчитался. Мумифицированный труп в столовой лучшее тому доказательство. Сколько времени прошло с тех пор, как Сильвии удалось убить хозяина замка и покинуть это ответвление реальности? Локи боролся и удирал, но круг замкнулся – он заперт в мертвом мире с мертвым Кангом. Кто и что поможет ему вернуться, а главное – куда теперь возвращаться? Однако скорбь о прошедшем и ужас перед грядущим ничем не помогут. Идти нужно вперед и вверх, прихватив с собой бочонок браги и несколько банок с консервированным мясом и овощами. Локи уселся напротив Канга, с аппетитом позавтракал, ничуть не стесняясь мертвеца, и поднял чашу в приветственном салюте: - За твой упокой. Ты был прав: твои вариации намного хуже тебя. Приношу извинения от имени леди Локи - у нее выдался плохой день. Много, много плохих дней, - выпив, Локи едва не поперхнулся, глаза полезли на лоб. Но он тут же налил еще. – Забористая штука, похлеще асгардского меда. Из какой версии мультивселенной ты ее взял? Этот мир, бесплодный, совершенно бесполезный, отрыжка реальности, ее задний проход, не может похвастаться виноградниками, пшеницей, хмелем и прочими культурами. Однако варианты как-то выживают? Другие Локи угощали меня неплохим вином. Еще чашу спустя Локи подпер подбородок рукой. Хмель бродил по его жилам, усиленный усталостью и напряжением последних месяцев, когда он прыгал из реальности в реальность, спасаясь от всех, кто жаждал его развоплотить. - И вот я здесь, в твоем приятном обществе. Может, пригласить Малыша Локи и Аллигатора Локи присоединиться? Хотя им нельзя пить, прежде пусть повзрослеют. А как насчет вариантов брата – тут есть варианты Тора? Нет, конечно, забудь… Старина Локи нашел бы его, а не жил среди нас, в нашей теплой и дружной компании предателей и лгунов. Хм… Тор прикончил бы этот бочонок в три глотка и даже не захмелел. Могучий Тор, Тор, всегда Тор… но почему я не встретил его ни в одной из альтернативных реальностей? – Локи ударил кулаком об стол так, что чашки задребезжали, а мертвец покачнулся и повалился лицом вперед, на Свитки реальности. - Везде слышал о нем и нигде не видел. Твои версии и ТВА травили меня, как бешеную лису, я всюду был нежеланным гостем. Твое гостеприимство приятно разнообразило мой скорбный путь беглеца. Локи допил очередную чашу и уставился на тело Канга осоловевшим взглядом. - О, прости, я тебя утомил? Мне говорили, что я слишком много болтаю. Что ж, пора откланяться, и спасибо за содержательную беседу. Пошатываясь, Локи встал, взвалил на плечо труп, подхватил свободной рукой бочонок и потащил свою ношу в тронный зал. - Яйца Имира и сиськи Аудумлы, неужели нельзя было установить лифт? А ты тяжелый, приятель. Ничего, скоро мы доберемся до одра, на котором ты будешь спать спокойно до конца времен. Окно снова распахнулось, впустив порыв ветра, свалившего Локи с ног. - Хмельного бога обидеть может каждый, - пробормотал тот, поднимаясь и хватая Канга за ноги. Волочить тело по мраморному полу оказалось легко, а отправить его в свободный полет пинком – невыразимо приятно. Локи высунулся в окно, посмотрел на пронзенный сучьями труп величайшего завоевателя в мультивселенной, повернулся и сполз спиной по стеклу. Хриплое дыхание вырывалось из его легких, голова кружилась, и все же дело было сделано. - Я бы произнес прощальную речь, но меня тошнит. Хотя, знаешь… теперь я точно не брошусь вниз – не хочу висеть рядом с тобой. В тронном зале не было ничего, кроме трона. Локи сидел на нем, вытянув ноги, и угрюмо потягивал брагу. Запасы в замке были обширные, а больше здесь делать нечего. В библиотеке хоть шаром покати, Свитки реальности Локи просмотрел в первые три дня, оставалось только глазеть в окно, ожидая невесть чего. Окно неодолимо притягивало – он правильно поступил, выкинув туда прежнего хозяина замка. В пыли остался след, отмечавший последний путь Канга Завоевателя. Стоило поглядеть на него, и желание подойти поближе к манящему проему угасало. Дверь в преисподнюю всегда была открыта, но Локи держался, не без помощи оглушающей сознание браги. «Ты всегда будешь одинок. Ты всегда будешь терпеть поражение». - Уйди, Сиф, - отмахивается Локи, расплескав чашу. – Ну или приходи сюда, будем пить вместе. Я знаю, что ты жива, я сам отправил тебя из Асгарда, боясь убить ненароком. «Ты! Коварный, жалкий, трусливый червяк! Ты заслуживаешь одиночества, и всегда будешь один». - Ты любила Тора, а Тор любил меня. Уймись, Сиф, ты проиграла. «Ты предал Тора. Ты предал Асгард. Ты предаешь всех и не заслуживаешь любви». - А ты только голос в моей голове. Хочешь знать, почему я обрезал тебе волосы? Ты постоянно вставала между мной и братом. А знаешь, почему ты промолчала, не назвав ему мое имя? Ты боялась, что он выберет меня. «Ты! Коварный…» - Сссс… - шипит Локи, и не сразу понимает, что это не имя и не слово, которого Сиф заслуживает, а свист вспарываемого воздуха. Что-то грохается на черный мраморный пол, раздается оглушительный металлический лязг, скрежет, адский грохот, и когда Локи открывает глаза, он видит Мьелльнир, пробороздивший мрамор, как плуг рыхлую землю. Он видит алый плащ, укрывающий безжизненное тело. Он видит светлые волосы, разметавшиеся по полу. Локи вскакивает с трона и опускается на колени перед своим братом. Он не целитель. Почему он не слушал мать, когда она объясняла азы? Тогда не было недостатка в Камнях Исцеления и целительницах, и Локи с энтузиазмом поглощал тайные знания, а не «женскую» магию для эрги. Женщины рождены для созидания, мужчины – для разрушения, таково их предназначение. Кровь течет из рассеченного лба Тора, и Локи вытирает ее подолом своего плаща, щедро смоченным брагой, - ничего серьезного, царапина глубокая, но асы крепкий народ. У этого Тора длинная неопрятная борода и длинные волосы, но нет повязки на глазу. А еще он толстый, как Вольштагг, и во имя рогов и копыт Аудумлы, у него пузо? «Это не мой Тор, - думает Локи, пока его руки освобождают тело от доспехов для осмотра, - мой брат не мог стать таким». Доспехи смяты и покорежены, но их владелец отделался синяками и парой сломанных ребер. Вот лицо отмечено печатью страдания – такой резкий контраст с прежним улыбчивым сияющим Тором, каким Локи его помнит. Нахмуренные брови, сжатые губы – этот Тор даже старше брата в финале назидательного фильма о печальной судьбе Локи, любезно продемонстрированного Мерфиусом, чтобы заставить вариант сотрудничать. «Но у него нет повязки на глазу, - Локи ловко перебинтовывает голову и грудь, потом пытается напоить раненого. – Норны, он тоже вариант?» Тор делает шумный вдох и открывает глаза. Один небесно голубой, второй – карий. Отшатнувшись, Локи падает на задницу и глядит в чужое лицо с испугом. - Локи? Ты – Локи? – в разноцветных глазах появляется радость узнавания. – Локи, ты жив?! - Что с тобой произошло, Тор Одинсон? – рявкает Локи, мгновенно приходя в себя при звуках знакомого голоса. – На тебя напала армия разносчиков пиццы, и ты не смог от них отбиться?