Коза-Дереза

      — О!.. Новое лицо?.. — глянув вполоборота, спросил хмурый начальник заставы. — Озарённая, ты, полагаю, и есть та самая Длань Аргуса? Дядька был сердитый, но по виду, вроде, не самодур.  — Та самая?.. — скрыть удивления не получилось. Меня что, так ждали? А где румяные девки в кокошниках, где хлеб-соль в таком случае? Мужик тем временем авторитетно кивнул.  — Алдар был сам не свой и рекомендовал тебя в таких красках, будто вы родственники, Куннилингус…  — Можно просто Куни, — по привычке тут же брякнул я, не зная, куда деть глаза. Перед взглядом мелькнула строка о получении опыта, синхронно с ней — мигнул значок «Кубка». Но я на это и внимания не обратил, заливаясь румянцем — вот же угораздило имечко выбрать! И что, теперь перед каждым встречным-поперечным робеть? Благо, дреней не так понял моё замешательство и добродушно улыбнулся, определённо списав смущение на счёт публичных шалостей с Дульвией. «Хохотать, вроде, не торопится?» — подумал я и мысленно кивнул сам себе: — «Да и ладно. Всё равно, чего бы там обо мне не нарассказывали…» Менелаус помолчал, разгладил напряжённые начальственные морщины на лбу и глянул уже куда дружелюбней. Да как-то особенно, что я — не будь слепым дураком — мгновенно подметил. Он не просто глянул, а как будто в «ответ» на моё замешательство. Погоди-ка, а мужик-то сто пудов купился на смущённую моську! Дикая дичь — и верить не хочется — но я всё-таки ничего не навыдумывал. Получалось, что нехотя, в придачу к телу, получил ещё и ту самую, особую «бабскую» власть? Ого!.. А ведь это ж можно использовать в случае чего! Только что проверено лично — действует. Выгода притворяться девицей сразу же стала нажористей…  — Да чего уж там — не стесняйся юных порывов, — хитро подмигнул экзарх, давая понять, что любые возможные вопросы к смазливой футанари исчерпаны. — Что естественно, то не безобразно. Верно? А меня снова как электричеством тренькнуло — качнуло, «качелью» кидая в другую крайность: то ликовал от нового козыря в своей колоде, а то чуть не зверею от замеченного пренебрежения. И ведь отношение мужика ко мне вдруг стало ясным, как день: он видел перед собой просто глуповатую девку с коротким умишком и длинным членом. Что с такой взять, скажите на милость? И это добродушное пренебрежение было настолько отчётливым, вопиющим, что его прочёл даже я, проживший в браке чёртову тучу лет, но так и не научившийся читать по эмоциям. И, конечно же, отношение такое подбешивало. Основательно так. Девичье контральто в голове чуть не завизжало от возмущения: «Да он охерел, через губу на меня поплёвывать? Я ему что, место пустое?!». Но прежний и уже успевший забыться стариковский басок лишь посмеивался с высоты прожитых лет: «А ты чего хотела, коза рогатая? За что тебя уважать? За ляхи, сиськи и «дырку в мясе»? Тоже мне нашла… Прояви себя сперва, зарекомендуй, а потом нос задирай…» Впору было захохотать. Вот же, бля, «дихотомия добра и зла» нарисовалась. Всплыла там, где не ждал: могу смущать умы одним своим видом, но смотрят на меня, как на пустышку. Мужик помолчал немного, будто ожидая какой-то реакции, а затем негромко заговорил. Однако теперь слова звучали куда твёрже, без затаённых «пиздохаханек»:  — Куни так Куни, — кивнул он. — Можешь дурачиться, сколько душе угодно — здесь я тебе не указ. Но… Кустистые брови начальника предостерегающе сошлись к переносице.  — Но если хоть одна женщина из числа моих подчинённых скверно о тебе отзовётся или — не приведи Наару! — от тебя залетит, то лучше сразу беги в Экзодар и оставайся там жить. Прямо в покоях Пророка Велена. Ибо не найдётся в Азероте более никого, кто сможет уберечь тебя от моего гнева!.. Сразу стало понятно, что Менелаус едва сдерживался, чтобы не прикрикнуть. Но закончил, на удивление, вполне добродушно.  — Это тебе ясно, Длань Аргуса? — спросил он таким тоном, будто осведомился о погоде. Я аж прочуял неподдельную боль в его голосе — уже бывали накладки? — из мужской солидарности закивав головой и соглашаясь с условием. Хотя, если подумать, то телепал головёшкой всё больше на автомате, как китайский болванчик, потому как мужик зря разорялся, стращая. Последнее, что я собирался делать — это любыми способами наживать врагов среди союзников. Но Менелаус, как оказалось, ещё не закончил — основное припас на десерт.  — И, чтобы ты совсем не теряла рамки, — крепкий палец, как линия прицела, навёлся мне промеж титек, — то же самое касается и тебя.  — Это в каком смысле? — непонятливо вытаращился я. Чё он теперь-то хочет?  — Да самом прямом, — терпеливо уточнил мужик. — Пока ты в моём подчинении — я и за тебя отвечаю. Забеременеешь по глупости — сперва поздравлю, конечно, но потом ожидай самую суровую кару и навечную приписку к яслям… Едрить, а этот дядя забирал ещё круче, чем Мамкай`Обб, вогнав меня в краску всего парой слов! Эльф-то хоть просто комплиментики про «письки и сиски» отсыпал.  — Да и в мыслях не было!.. — искренне возмутился я. На пальцах ведь Менелаусу не объяснить, как дела обстоят, но это всё равно перебор.  — Мне нужны воины, а не мамаши, — недослушав, перебил начальник заставы. — Не время пока для матерей, поэтому просто скажи, что ты меня поняла, дай слово и забудем наконец-то об этом. Вот же упёртый. Пришлось снова кивнуть:  — Обещаю следить за собой, ну и… Короче, не «залетать», не доставлять проблем остальным и …  — Отлично! — опять не дослушав, кивнул Менелаус. Да он, блядь, издевается?! Я оторопело уставился на мужика, почуяв себя первостатейным дурачком. Вот же провокатор рогатый — выудил такое постыдное признание, и на полпути забил на него «болт». От таких выкрутасов — зря я, что ли, краснею, как кисейная барышня?! — захотелось мужику всё-таки по носу съездить. Не, ну а чё он, в самом-то деле?! И, похоже, очень уж от меня повеяло жаром — мужик что-то такое уловил, поэтому опять добродушно улыбнулся.  — Ладно, — с иронией, но степенно, как и положено начальнику, кивнул он. — Шутки шутками, но — как говорят местные — не будем тянуть крота за хвост…  — Кота… — негромко вставил я, машинально поправляя. Отрешенно вздохнул да и забыл о происшествии — сколько их ещё будет, не трястись же над каждым.  — Кого? — переспросил мужик.  — Кота за хвост тянуть… — я задвигал руками, пытаясь объяснить жестами. — И вообще там не про хвост… Неважно, короче.  — А… Да, верно — не будем тянуть животное за всякое и перейдём сразу к делу, Куни… — покивал Менелаус. — Прохлаждаться некогда, так что есть у меня для тебя работёнка. Даже новое назначение, если точнее. Он коротко обернулся, широко указав на правую от меня окраину корабля-замка.  — Если без подробностей, героине ненужных, то севернее Экзодара мы понемногу начинаем обживать клочок суши, что зовётся островом Кровавой Дымки. Туманы там прелюбопытные… То место само по себе не очень удобно для жизни — заражено Скверной — но стратегически оно довольно выгодно расположено. Да и при крушении значительная часть обломков упала именно там. Они жутко фонят, а это требует незамедлительных мер, как ты, надеюсь, понимаешь. Но…  — Эльфы крови? — чего за «скверна» я не понял, зато сразу же догадался по нахмуренным бровям собеседника об истинной причине его недовольства.  — Верно, — мрачно согласился дреней. — Так же и большая часть летевших с нами син’дорейцев высадилась, если так можно сказать, именно там. Мужик тяжко вздохнул, совершенно не опасаясь показать слабость перед подчинённой.  — Никогда б не подумал, что буду так откровенно желать смерти разумным созданиям, но лучше бы эти мерзавцы всем скопом не выжили, канули в пучину Пустоверти… — сердитый дядька нахмурился, но быстро воспрянул, расправляя могучие плечи. — Однако случилось то, что случилось. И теперь именно с острова Кровавой Дымки эльфы отправляют диверсионные команды, оттуда рассылают по архипелагу своих всепролазных шпионов, чтоб им гореть… Канва его мысли уже стала понятна, но моя роль в ней — не совсем.  — И? — я удивлённо дёрнул плечами. Глянул примерно на север, будто пытаясь рассмотреть вероломных син`дорейцев, корчивших нам гадкие рожи.  — Мне что, нужно их всех перебить? — пальцы вопросительно коснулись рукояти оружия. — Не, спасибо, конечно, за такой комплимент и доверие — чувствительно… тронута и все дела — но я в одиночку с этим точно не справлюсь. Менелаус улыбнулся.  — Борьба гордости и амбиций? Это неплохо… — одобрительно кивнув, ответил он, а затем развёл руками. — Разумеется, никто в здравом уме не собирается посылать одиночек на такое самоубийственное задание, даже неистребимых героев. Но раз Алдар направил тебя с господином Мамкаем, то, как боец, ты явно кое-чего стоишь. Я нахмурился, почуяв привкус стыда. На секунду показалось, что очень уж дренеи многое мне приписывают, причём — незаслуженно. В той же долине Аммен весь шорох навёл друид, лупанув «орбитальным ударом». Я лишь раздразнил «притон» эльфов крови и был, если по правде, почти не при делах… но и от заслуг отнекиваться не стал. В конце концов, даже неоправданную репутацию усердным трудом можно было подтвердить. Когда-нибудь, в будущем… Менелаус вновь обернулся и взмахом руки указал уже на сам величественный Экзодар:  — Для начала отправляйся к пастуху Тораллиусу. До Кровавой Дымки путь неблизкий, да и вообще тебе, как встающему в стремя войны паладину, в любом случае понадобится ездовое животное. Только как заполучишь его, езжай на Кровавую заставу к Воздаятелю Боросу — он будет извещён. Поступишь в его распоряжение и поможешь в борьбе с син’дорейским отродьем. А заодно, как член Длани Аргуса, под началом опытного командира наберёшься боевого опыта… Любят же тут грузить, от души вываливая на-гора имена, места и события — получи, распишись и делай с этим что хочешь. А у меня ведь очень удачно свои интересы худо-бедно оформились. Задание я завершил — отчитался — так может и вовсе отсюда пора уходить?  — Мне бы по своим делам, — вклинился я в монолог, настырно перебивая начальника. — Мага ищу… Мужик замолчал, обернувшись и пристально вглядываясь мне в лицо. Во взгляде — удивлённое неодобрение. «Ну, понятно — сейчас начнёт на долг и ответственность нажимать», — подумал я. Но Менелаус ответил иначе.  — Можешь уходить — никто держать не будет, — спокойно сказал он. — Мне известно, что вас, героев не испугать смертью… Он помолчал.  — Но если уйдёшь сейчас, бросив соплеменников без помощи, тебя объявят предательницей. Можешь забыть о поддержке Экзодара… Вот же гад хитроумный — даже не юлил, а просто ткнул носом в то, что я не потрудился заметить. Пришлось поволноваться: задал-то я вполне невинный вопрос, а получил натуральный ультиматум и без двух секунд — статус изгоя. Тут что, даже за спрос бьют в нос? Мужик выжидающе молчал.  — В чём дело? — не выдержав, спросил я мрачным тоном, опять чуя приступ стыда, но теперь уже от взыгравшей совести. — Уже и доверия не внушаю? Да не сбегу никуда… Менелаус моей болтовнёй не особо впечатлился, но по глазам, кажется, обратно подобрел, оттаял.  — Сияешь ярко, но что-то ты бледновата, — так же спокойно пробормотал он, задумчиво почесав подбородок. Сказал так, будто и не было моего неловкого вопроса секунду назад. — Пожалуй, не спеши к Боросу. Они до сих пор держались и ещё без тебя продержаться. А ты пока разомнись-ка в ближайшей округе да восстанови навыки. Думаю, было бы дурным управленческим тоном отправлять бойца — пусть и начинающую героиню — на многократную погибель. Он ещё раз окинул меня взглядом.  — Уяснила? После того, как заполучишь элекка, заглянешь ко мне для уточнения инструкций и отправишься сперва на восток от Лазурной… Дреней указал направление, потом подозвал, разворачивая свиток с начертанной картой. Провёл пальцем линию по набросанным абрисам гор.  — Вот здесь скальные кряжи идут с юго-запада на северо-восток — места довольно глухие и лесистые. Там, в самых, как полагается, дебрях, в сети пещер проживает раса разумных созданий, называющих себя фурболгами, племенем Тихвой. До нашего прибытия архипелаг был их вотчиной, поэтому теперь мы не в праве закрывать глаза на те проблемы, что пришли вслед за дренеями и крушением Экзодара… Короче, они забавные ребята, слегка с прибабахом, но дружелюбные. На медведей похожи да и выглядят по-дурацки. У них какие-то неприятности приключились, но вряд ли что-то серьезное. Помоги сперва им, а потом…  — Экзарх!.. Экзарх Менелаус! — врываясь в монолог, прилетел взволнованный крик, и к нам подбежала обеспокоенная дренейка. Я обернулся на шум, уже на автомате вчитываясь в строки над головой у встревоженной гостьи. Девушка была анахоретом — без понятия, что это за должность такая — по имени Фатима.  — Что случилось? — мрачнея, мужик тоже обернулся. Да и мне по её тону стало ясно, что девица не хорошие вести принесла.  — Я уже не знаю что делать, а раненой только хуже!.. То есть знаю, но… — в расстроенных чувствах затараторила девушка. — А с тем, что у меня есть на руках… Дреней вскинул руку, жестом веля «козочке» успокоится.  — Ближе к сути, — размеренно сказал он. — Насколько плохи дела? Девушка часто-часто закивала, будто готовая заплакать. Я глянул на Менелауса и с его молчаливого одобрения просто обнял дренейку за плечи. Помедлил секунду и прижался щекою к её щеке, сплетая наши «усики» в единый мягкий пучок. Прильнул без намёка — какое тут! — всего-то, будто пытаясь согреться теплом её тела. На полную катушку бесстыдно использовал тот самый козырь вседозволенности прилюдных объятий. Сработало на «ура!». Девушка глянула на меня, всхлипнула и с дрожью вздохнула. Закивала с признательностью. Наконец, заговорила спокойно.  — Если не стабилизировать её состояние, то эльфийка умрёт в течение суток, — всхлипнула она. — Есть верный способ, как ей помочь, но совершенно не хватает рук — некому добыть нужные ингредиенты!.. Мы с Менелаусом молча переглянулись, и мужик заговорил:  — Кунилингус тебе поможет, — посмотрел он на девушку, а потом кивнул на меня. — Ступайте… Я чуть не поперхнулся в этот момент — прозвучало кра-а-айне двусмысленно — но заставил себя хранить серьезность. Не хватало ещё заржать в такой ответственный момент. Аккуратно снял с хвоста притихшую и неприметно суетившуюся по каким-то своим делам Кракозябру и молча сунул животину девушке в руки. Та машинально стиснула ластившегося питомца, принявшись слепо мять и тискать мягкие щупальца. И лишь спустя пару секунд опустила взгляд вниз.  — Ч-что это? — испуганно вздрогнула она, уставившись на забавную тварь, цепко оплетавшую её пальцы. Я подхватил дренейку под локоть, отводя взволнованную гостью в сторону.  — А теперь рассказывай, что нужно сделать?.. * * * Опечаленная анахорет отвечала за медицину на Лазурной заставе и присматривала за ранеными. Как я понял, какой-нибудь сверхэффективной целебной магией, вроде моего [Света Небес], девушка не владела — [Дар Наару] не в счёт — потому на её хрупкие плечи всецело лёг груз заботы о множестве страждущих. А тут ещё и особый случай, как назло, свалился на голову, совершенно выбив миловидного доктора из равновесия. Прошлым вечером дальний патруль дренеев-миротворцев наткнулся на ночную эльфийку. По счастливому совпадению буквально подобрал её под кустом, наткнувшись на дико израненную и практически при смерти, но каким-то чудом всё ещё живую. Девушку оперативно доставили в лагерь, где принялись лечить и выхаживать… Вроде, всё ясно, но я сперва не понял, к чему суета? Это же там, «дома», где всё благолепно и взаиморастворено в умиротворении, есть возможность бороться за всякую жизнь, даже трижды никому ненужную. Но здесь-то дела обстояли иначе, тут была суровая арифметика войны. Пускай умрёт одна и так безнадёжная эльфийка, зато десять дренеев наверняка останется в живых. Жестоко и бессердечно было даже считать эти цифры, но что делать, если их диктовали обстоятельства? Впрочем, пристыженный неуместным живодёрским порывом — «ну ты и стерва бездушная!» — я даже без подсказки начал открывать для себя важную подоплёку. Просто в кои-то веки вырубил режим «диванного эксперта» и попробовал глянуть на вещи в ином свете. Экзодар ведь заключил соглашение с ночными эльфами, ожидая от них всесторонней помощи. Что стало бы с этим договором, если бы длинноухие граждане начали помирать на территории, подконтрольной «козлятам»? Возможно, помогать нам и не перестанут, но делать это будут явно с куда меньшей охотой? Почему? Да по кочану. Я б уж наверняка отнёсся настороженно к тому, кто в ответ на поддержку даже не пытался бы делать встречных услуг. Анахорет, торопливо шагавшая к своему импровизированному лазарету, была неутешна и будто непрошибаема. Мой член, тёршийся о её тугое, обнаженное бедро, не оказывал никакого воздействия на девушку. Она даже несколько раз отводила его в сторону, не глядя хватаясь рукой, но совсем не обращая внимания, будучи поглощённой заботами. Когда мы пришли — трагическим жестом указала на простенькую лежанку под навесом, приютившую неподвижное женское тело.  — Мы даже не знаем, что этой несчастной девочке понадобилось возле Хрустального ручья. Там же гиблое место — одни Опустошители бродят и шпионы син`дорейцев!.. — сокрушенно покачала головой Фатима, опускаясь рядом с эльфийкой. — [Дар Наару] ей не помогает, а сильных лекарств, чтобы вывести яд, в наличии попросту нет… Раненая лежала без сознания практически на голой земле — всё едино, что тут, что в доме без крыши — разместившись на подложенной драной тряпице, разметав по ней тяжёлую, пышную косу. Её удивительно белые, словно припудренные или покрытые инеем волосы мгновенно напомнили роскошную шевелюру Присциллы. Кстати, где эта «каланча» ныне? Да и смотрелись эти пышные локоны диво как хорошо на фоне гладкой пурпурной кожи. Хотя болезненная бледность и проступившая нездоровая испарина, пропитавшая одежду, не позволяла перепутать забытьё с простым сном. Впрочем, и смертельный недуг не сумел лишить эльфийку привлекательности и изящества. На секунду даже вылетело из головы, зачем я здесь — настолько был силён эффект первого впечатления. Неописуемой красоты девушка, необычайно полногрудая и широкобёдрая — я ей в этом даже проигрывал! — тяжко и негромко стонала, то и дело облизывая пересохшие губы. Пребывая в беспамятстве, в бредовой горячке, всё равно делала это чересчур вызывающе. Звали её Шандрис Оперённая Луна. Я откровенно залюбовался необычайной красавицей, совершенно забыв, что она очень больна и такой интерес как минимум неуместен. Сглотнул, поспешно отводя взгляд.  — Может ей полегчает, если так сделаю?.. — пристыжено пробормотал, вскидывая ладонь. Взмахнул рукой, используя заклинание и окутывая роскошное тело [Сиянием Небес]. Это мощное средство даже «заточку в почку» залечило в секунды, поэтому была надежда. Была, да не оправдалась — магия тут оказалось бессильной. Проходили мгновения, сияние давно улетучилось, словно впитавшись в кожу, но ничего не изменилось. Шандрис всё также тяжко дышала, а Фатима горестно вздыхала ей в унисон, обтирая лоб раненой влажной тряпицей.  — Мы уже пробовали — магия паладинов не действует, — дренейка в отчаянии покачала головой. — Кажется, её сразил какой-то новый яд, что-то необычное. Даже друид оказался бессилен…  — Мамкай? — уточнил я. Анахорет кивнула.  — Даром, что господин Мамкай`Обб настолько силён — даже он и его магия ничем не смогли помочь этой девушке, — Фатима вскинула взгляд. — Поэтому последняя надежда на тебя. Прошу, не дай ей погибнуть! Глазищи девушки стали такими огромными и печальными, а взгляд — настолько пронзительным, что отказать ему не смог бы и мёртвый.  — Всё, что сумею… — я растерянно развёл руками, украдкой косясь на раненую и не понимая, чем же именно могу помочь во врачевании. Замысел козырнуть магией, оказался пустым, сделав меня бесполезным балластом. Теперь только анализы брать — ни на что больше не гожусь.  — Отлично! — Фатима радостно вздрогнула и даже духом воспряла. — Тогда не медли!.. Она вскочила на ноги. Схватила меня за руку и потащила в сторону, к рабочему столу.  — Слушай внимательно… — навалилась она на плечо, едва не закричав жарким шёпотом прямо в ухо. — Восточнее и немного южнее заставы обитают корнехваты. Ты их ни с чем не спутаешь, когда увидишь ходячие, злые колючие кустики. Добудь пучок — а лучше два! — их побегов…  — И не забудь про лазурный львиный зев… — словно между делом добавил стоявший поодаль дреней по имени Дедал. Он переливал что-то из колбы в колбу. Состав плавно менял цвета и мужик внимательно за этим следил, понемногу приливая реактив. Дреней был целиком погружён в себя и в работу, но, как оказалось, внимательно следил за нашим диалогом.  — Да-да! — согласно закивала анахорет, звонко шлёпнув себя по лбу ладонью. — Голова моя бестолковая… И львиный зев, конечно же… Обязательно!.. Это растение — великолепный катализатор, так что тоже хотя бы луковиц пять выкопай… Это до смешного простецкое дело, но даже на такую задачу — набрать дурацкой травки — нам некого отправить!..  — Всё… Всё понятно. Не продолжай, — перебивая, я опять мягко приобнял девушку за плечи. Даже по голове погладил этак «материнско-отечески». Понравилось.  — Сделаю, не волнуйся. Лучше готовь свои ступки и пестики, потому что я мигом — оглянуться не успеешь… * * * Корнехватами оказались «подсолнухи» заурядной внешности и наркоманского вида — насколько, конечно, могли быть заурядными ходячие растения. Они вразвалочку вальяжно бродили по перелеску, словно хмельные матросы по пристани, и размахивали шипастыми хлыстами-побегами, то ли пританцовывая, то ли балансируя. Опасными эти штуки не выглядели ни на грамм — не проиграю ж я «кусту конопляному»? — и не должны были создать проблем. Ссадив Кракозябру в траву, я потыкал пальцем в безглазую морду и велел ей дожидаться в сторонке. А сам расчехлил топорище, наскоро приноравливаясь к новому весу и перебрасывая солидный инструмент из руки в руку. Примерился, как бы зашибить неизведанного пока что противника побыстрей и с меньшей вознёй. Как уже не раз было, волновался напрасно. «Подсолнух» старался изо всех сил, пыжился, больно стегался по неприкрытым частям тела, царапал член и яички, грозно шелестел, норовя опутать гибкими побегами, но заметных повреждений нанести так и не смог. Худосочная Кракозябра во время игры и та, кажется, хватала щупальцами куда основательней. Я легко справился с «ходячим укропом». Даже магию не стал использовать ради излечения пары царапин и тут же переключился на соседний злобный «куст». Принялся без разбору молотить его топором, нарубая на растопку и пытаясь представить, найду ли хоть что-то целое в добыче после такого побоища. Опыта за «подсолнухов» я не получал — цифра их уровня была серого цвета — поэтому без проблем замесил подряд и третьего, и четвёртого, подвернувшихся под руку. А когда довольный собой обернулся, то чуть рукоять топорища со злости не перекусил: Кракозябра с аппетитом доедала первый ходячий «куст»!  — Ты чего творишь?! — кинулся я к вредной животине. — Нельзя!.. Дёрнул её вверх и встряхнул, поднимая за шкирку, как нашкодившего кошака. Отличие было в том, что Кракозябра даже так не перестала жевать: совершенно обмякла, но усердно работала челюстями.  — Вот же ж, приручил на свою голову… — растерянно вздохнул я. — То в зад залезешь, то трофеи пожуёшь… На этот её незамутнённый пофигизм и полнейшее доверие даже разозлиться не получилось. Да и пенять было не на кого — сам виноват. Как говорится, в ответе за того, кого приручил… Вытряхнув из Сумки на траву несколько краюх трофейного эльфийского хлеба, я посадил Кракозябру на кучку, как на трон.  — Вот, жри это, а другое не трогай пока не скажу. Ферштейн или нет? — наставительно сказал животине и потыкал её мордахой в хлеб. Та вроде поняла — однако, избирательная какая сообразительность — и принялась увлечённо жевать мякиш. А я принялся по быстрому обыскивать порубленные «подсолнухи». С округи, шхерясь по кустам, на дармовое уже сползались дикие сородичи моего питомца. То ли топор оказался «чересчур» и был не очень удачным орудием в деле «садово-огородных» работ, то ли мне просто не свезло, но пришлось зашибить почти два десятка самоходных конопляных деревьев, прежде чем набралась дюжина нужных корешков. Я и в корень эту растительность подрубал, и одни верхушки старался сносить, ожидая, что хоть какой-то из способов окажется наиболее продуктивным. Но всё равно едва-едва добыл нужное, понемногу свирепея и кочуя от одной делянки ходячих кустов до другой. Зато с лазурным львиным зевом проблем не было. То ли корнехлысты им питались, то ли какой-то особой растительной силой земли подзаряжались, то ли ещё чего. Без понятия, но возле сборища «подсолнухов» обязательно находились мясистые растения с большими цветами, похожими на анютины глазки. Пока я надёргал луковиц, схожих, как ни странно, с обычным репчатым луком, Кракозябра тоже отличилась. Будто передвижная пилорама, она смолотила в «одно лицо» почти всех добытых корнехватов. Удивительная тварь, если подумать: жрёт с завидным аппетитом что ни попадя, всякую гадость и в любом количестве. Кормить её — уже само по себе развлечение. А ласковая — хоть до раны прикладывай… * * * Набрав нужного и подхватив подмышку Кракозябру, я чесанул на заставу. Прибежал, даже не запыхавшись, и вывалил ворох травы, ссыпав добытый гербарий перед Фатимой. Девушка как будто и не разгибалась над рабочим столом, но аж расцвела в радостных чувствах, завидев добычу. Заискрилась, как этот самый львиный зев, только что не заблагоухала. Случилась недолгая заминка — быстрый осмотр добытого — и девушка кликнула Дедала. Тот, как чёртик из табакерки, вынырнул буквально из-под земли — здоровый, как слон, а ходит что кошка! — и парочка принялась торопливо химичить. Меня сердито оттёрли, чтобы я даже неуместным взглядом под руку не мешал. Дуэт в четыре руки мыл, перебирал, нарезал, перетирал и смешивал — аж дух захватывало, от такой слаженности. Как и за любой профессиональной работой, за их манипуляциями было приятно смотреть, и я ненадолго задержался, тайком наблюдая. Опыт за выполнение задания уже был начислен — отсыпало, как только травушку-муравушку притараканил — но я решил подождать. Тут же не просто: «Принеси, подай… Иди нахрен, не мешай…» Речь-то о жизни шла. Мало ли эскулапам чего-то не хватит в последний момент? А тут: оба-на! Я со своим топорищем. Раз взялся за дело, нечего на полпути отваливать. А «мой» маг никуда не убежит, подождёт. Но лететь за корешками наново не потребовалось, а рогатые доктора справились с делом на удивление быстро, забодяжив какое-то дико забористое средство. По виду, так оно должно было танковую броню прожигать, а не яды лечить. А потом — ну, я как чуял! — Фатима снова попросила помочь. Точнее — постоять «на стрёме», придерживая наготове целебную магию. Толку от неё нет — тут было немного обидно — но как поддержка, [Свет Небес] прекрасно годился. Эльфийка же была очень слаба, а не «устоявшееся» ещё зелье обещало быть очень ядрёным для истощённого организма. Как я понял, оно и само по себе, не хуже иного яда, могло запросто на тот свет отправить длинноухую раненую. Вот на этот случай — если что-то пойдёт не так — меня и попросили остаться. Бессознательную девушку разбинтовали, сняв повязки со спины. Я восхищённо раззявил рот, мимоходом заметил, что у неё не просто большая грудь — это она ещё бандажом была сдавлена — а буквально огромная! Новый укол совести снова уткнулся под рёбра и взгляд мой поспешно упал ниже, побежал по ужасающим ранам бедняги. Чтобы тут же узнать виденную недавно картину — истыканное ударами ножей тело и не заживавшие, обугленные «кислотой» раны! Мысли о наготе разметало, а кулаки сами сжались от злости — кому, как не мне, знать, что с этой Шандрис случилось. Проблемы эльфийки действительно оказались крайне серьёзными.  — Знакомо? — нахмурилась Фатима, уловив моё недовольство.  — Угу, — мрачно кивнул я, не делая из этого тайны. — Меня такой же штукой, к Проводнику Душ… В общем, это ужасно больно… Странно, что бедолага вообще до сих пор жива… Крепкая какая… Анахорет твёрдо кивнула. Эльфийку быстро перевернули на живот — божечки, какие всё же у неё титьки шикарные! — разорвав окончательно надрезанную до поясницы одежду. Но тут уж я кое-как совладал со своими мыслями и был готов к зрелищу дородных, упитанных ягодиц. Просто отметил, что девушка эта диво как соблазнительна, а я — скот бездушный, раз думаю о подобном да в такую минуту. Обругал себя последними словами и сосредоточился на процессе лечения. Фатима с помощником принялась без церемоний наносить зелёную кашицу. Специальной деревянной лопаточкой совала душистую массу из перетёртых корней и травы прямо в открытые раны. Запашина от снадобья шибанул такой едкий — как бальзам «звёздочка», только раз в десять крепче! — что даже у меня, метрах в двух от целителей, защипало в глазах. А парочка докторов с напряжёнными лицами так и вовсе мгновенно умылась слезами, не смея прерваться ни на мгновение. Раненая тоже отреагировала и вздрогнула, болезненно застонав сквозь тяжёлое забытьё. Будто принялась кого-то жалобно звать. У меня аж сердце сдавило тисками от этой картины — в памяти живо всплыли образы собственного мёртвого тела. Она же девчонка совсем. Не хочу для неё такого же!.. Фатима коротко обернулась и сделала страшные глаза, мол «не стой, как бревно — помогай!». Сказала б толком, чего делать, но я всё равно бухнулся на коленки. Не теряя времени, опустился у изголовья эльфийки. Спрятал за ляхами неуместно толстый хуище — вот совсем не время козырять этим! — и бережно приподнял взмокшую от пота голову раненой, укладывая её себе на бёдра. Поглаживая её длинные ушки и не зная, чего дальше делать, прикоснулся к горячему лбу девушки, используя [Свет Небес]. Тело эльфийки окуталось золотистым сиянием, мгновенно растаявшим. Со снадобьем к этому мигу уже разобрались и доктора раскатились горохом в разные стороны, переводя дыхание от напряжения и едкого запаха. Фатима снова кивнула, будто признавая мои заслуги, которых опять не было.  — Не могу тебя просить об этом, но если не сложно… — заговорила она.  — Не продолжай, — даже не дослушав, ответил я, утирая самовольно бежавшие слёзы и скалясь в дурацкой ухмылке. — Занимайся другими пациентами, а я за этой бедолагой пригляжу — будь спокойна. * * * Бинтовать Шандрис не стали, благо, едучая вонь снадобья простояла недолго и почти улетучилась. Зато мне довелось просидеть на коленях почти полтора часа, да ещё и позы не меняя! Как чёртова гейша, только в руках не «балалайка», а милое личико болезненной девицы… Ноги давно затекли, обратившись в заиндевевшие дубовые колоды, а колени жутко саднили от резавших кожу камешков. Но я не двигался с места. Эльфийка казалась настолько хрупкой и уязвимой в эти минуты, что малейшее шевеление чудилось её скоропалительной гибелью. Поэтому пыхтел и сопел, терпя крайние неудобства, но не собирался сдаваться. Наверняка потом окажется, что нелепая «жертва» была совершенно бессмысленна, а подвига — нет, и не было. Но чужая жизнь на руках — жизнь, которую лично я могу сохранить! — здорово добавляла решимости. Наполняла удивительной волей и завидной упёртостью, позволяя будто впервые почуять настолько мощные эмоции и переживания. Даже шок от «тучеворота» в чужих небесах был не настолько силён, как жажда оказаться полезным любою ценой! А ещё мне было прекрасно известно, насколько болезненны и тяжелы подобные раны. Притом, что яда в меня попадало совсем немного. Так что какое-то там неудобство было просто смешным и не шло ни в какое сравнение с болью от зелёного «студня», что сейчас разъедала тело и разум бедняги Шандрис. Столбик маны от частого использования магии просел мгновенно — как корова слизала. Так что я принялся чередовать [Свет Небес] с распитием припасов, неотрывно следя за показателем «здоровья» эльфийки. Чуть не молился на её зелёный «столбик» и пил так удачно купленное бухлишко, даже не хмелея от перебора глинтвейна. Торопливо восстанавливал магические силы, раз за разом окутывая девушку целебной магией. Совал в Сумку пустые кружки да ворчал на Кракозябру, забавлявшуюся с моим хвостом и игриво покусывавшую головку члена. Предположение докторов оказалось верным на все сто процентов. Снадобье своей силой исцеляло жуткие раны и болезненно бледная кожа девушки постепенно обретала здоровый вид. Но это же лекарство, что не удивительно, той же одуряющей силой ещё и вредило — тут лечим, а здесь калечим — приближая кончину эльфийки. Полоска «здоровья» постепенно и неумолимо убывала, отвлекаться нельзя было ни на миг. Даже Кракозябра, как очень смышлёный пёс, прочуяла ситуацию и не приставала со своими шалостями больше дозволенного. * * * Наконец — солнце встало уже высоко, начав припекать — ситуация выправилась. Раненая перестала кривиться от боли и в забытье сжимать мою руку да сгребать в горсть тряпку-постель. Её дыхание стало глубоким и ровным, а раны на спине буквально на глазах избавлялись от неестественно-угольной, с прозеленью черноты, обретая живой цвет всего лишь порезанной плоти. Тело девушки расслабилось и обмякло. Кажется, она наконец-то просто уснула, пустив смешную струйку слюны из уголка рта. Фатима была очень довольна результатом и явно собиралась меня расцеловать, возможно — даже взасос. Сияла так, будто это снова было лично моё достижение. Сдерживало её лишь то, что беловолосая голова пурпурной эльфийки всё ещё покоилась у меня на коленях. Но и без радостных поцелуев, по одному виду анахорета стало понятно — худшее миновало, и мне можно было наконец-то отваливать. Я аккуратно опустил взмокшую головушку больной на постель и поднялся, с довольным кряхтением потянувшись и разминая затёкшие конечности. Всё же шикарно быть молоденькой «козочкой» — чуть в каменюку не обратился, пока сидел сиднем, но в норму приходил за сущие секунды. Красота!.. Пока я двигал плечами и дразнил питомца, легонько пиная его копытцем, Фатима без слов сунула мне в руки медный таз. «Это что, награда за усердие?» — удивлённо глянул я на лоханку. — «Может, лучше зельями дадите?» Хотя, не похоже: в тазу была тёплая вода, а на дне плавала чистая тряпица.  — Поможешь её вымыть? — огорошив, анахорет «спросила» утвердительным тоном. Я растерялся ещё больше и вытаращился уже на дренейку. «Чего? Несогласная я!..» — рассеянно промелькнуло в мыслях. Одно дело — приставать к охочим дренейкам, которые и сами не прочь, чтоб к ним подкатили. И совсем другое — заботиться о соблазнительном, но беспомощном теле. А как вести-то себя в такой ситуации, чтобы не показаться мразью всем окружающим? Почуяв вкус эротической «вольницы» очень уж тяжко прикручивать её неугасимый фитиль…  — Ну, это… Мне никогда не приходилось у-ухаживать за больными… — замямлил я, как потерпевший. — Да и вообще — это нормально? Мы ж с ней незнакомы совсем? Ну и бред же несу. Фатима это тоже подметила и впервые широко улыбнулась.  — Всегда у вас, футанарек, мысли лишь об одном, — сказала она, одобрительно похлопав меня пониже спины. — Вам с ней и не нужно быть знакомыми. Ты можешь оказать ей посильную помощь, а эта девушка в помощи твоей нуждается. Как говорится, встретились два одиночества. В чём проблема-то?  — Ну, ладно… — протянул я всё так же растерянно. Действительно, было похоже на простую задачу — даже магию использовать не придётся.  — Но ты хотя бы покажи, как это делать?  — А вот как бы себя умывала, так и её, — опять улыбнулась Фатима. — Со скидкой на то, что перед тобой раненая девушка… Поверь мне — от ухаживаний роскошной футанари никто бы не отказался, потому не робей…  — Такой уж и роскошной… — пристыжено проворчал я, тем не менее, жутко польщённый. Фатима молча, но красноречиво поиграла бровками, чем и заставила сдаться — падок я, видать, на комплименты и похвалы. Да и просто бросить таз анахорету под ноги было бы свинством. Она ведь могла заняться реальным лечением, вместо того, чтобы обтирать опрелости. А меня никто не подгонял с поездкой на остров Кровавой Дымки. Так почему действительно не помочь? Вздохнув, я присел перед эльфийкой, отставляя медную шайку. Чувствовал себя последним кретином даже неведомо почему.  — Ну, ты это… извини… — пробормотал бесчувственной девушке. — Так надо, что бы быстрее поправилась… От нелепой попытки на душе стало лишь гаже: будто я пытался не смыть с пурпурной кожи застаревший пот, а намеревался в грубой форме изнасиловать эту беднягу! Да ещё и смущался чего-то, как школьник. С Дульвией на лавочке был «орёл», а тут — оробел… Чтобы хоть как-то отвлечься, потянулся ладонью к щекам эльфийки, легонько сжав их пальцами и заставляя пухлые губы двигаться, будто бы она говорила. Но забормотал сам дурным писклявым голосом:  — Спасибо тебе, красная девица, за помощь твою… Проблеял и прыснул со смеху — так стало куда проще.  — Эй! — сердито окликнула Фатима. — А ну, не хулигань! Вот очнётся, познакомитесь и можете дурачится, сколько захотите, но до тех пор — нельзя. Я виновато кивнул, пряча усмешку и торопливо цепляясь за удачную мысль. А ведь действительно — мы же с эльфийкой… обе девчонки. Ну, по большей части. Может, так мне будет проще подыграть этой несчастной? К тому же, она ничего не видит и не слышит — не так стыдно будет «паясничать»… Я нервно сглотнул и замер, настраиваясь. Прикинуться девкой наобум, с чужой подачи, оказалось в разы проще, чем сделать это по собственной воле. Поэтому я усердно прополаскивал чистую тряпицу и пытался представить, каково это. В смысле, не «трясти буферами», а быть гордой обладательницей пышной груди и всё прочее в том же духе. Жуткая жуть — аж девичье контральто в мозгу захохотало от нелепых попыток — но чтобы не бросить на полпути эту затею, я решил считать всё последующее дополнительной «тренировкой»… «Решила…» — зажмурившись, поправила я робкие мысли. На губах тут же всплыла улыбка. «А ничего так — страшно, но приятненько…» — по телу растеклось облегчение, пока руки отжимали клок ткани. * * * Сиделкой я даже в мыслях никогда не была и по своему разумению сперва промокнула от пота лицо девушки, очистив его так аккуратно, как только смогла. Подумала, что не мешало бы стереть и макияж — странного вида парную вертикальную завитушку ото лба и до щёк — но рисунок этот оказался подобен моим светившимся татуировкам и не смывался. Были ли ночные эльфы хотя бы отдалённой роднёй эльфам крови или нет, я не знала, но встреча с белобрысыми немного помогла не так откровенно любоваться изящными линиями раненой. На «глубину лезвия» закалённая их красотой, я просто созналась, что Шандрис — будто куколка из фарфора, удивительно идеальная, без изъянов во внешности. Наверняка сука и стерва ещё та — по «принципу сообщающихся сосудов» всё в красоту перетекло. И если уж на то пошло, она, возможно, и пофигуристей будет — мама с папой на еде явно не экономили — но лицом я не страшнее её. Может, даже и посимпатичней буду, хотя тут дело вкуса… Усмехнувшись — ну что за бред в голову лезет? — я принялась тереть уже посмелее. Кракозябра бестолково суетилась, по-своему, по «осьминожьи» пытаясь помочь — полоскала в воде щупальца, задумчиво жевала кончик эльфийского уха больше мешая. Чем, собственно, и помогала, отвлекая от нависшей неловкости — вскоре я окончательно смогла с ней справиться. Аккуратно обработала спину девушки, стараясь не задевать раны. Распахнув края одежды и жадно сглотнув, протёрла просто огромные и удивительно мягкие груди, шелковистыми пурпурными полусферами провисшие под своим весом. Как при такой тонкой талии она умудрилась наесть такие дородные титьки — загадка. А я даже пирсинг в её пухлых сосках — сразу в обоих! — промыла, всё как полагается. Старалась изо всех сил не замечать в этой бедняге прелестную, соблазнительную девушку. Однако, получалось, честно говоря, не так, чтобы очень. Даже представляя себя «чистокровной» девицей, я видела, что эльфийка весьма привлекательна, а тело её волнует мысли. Но усилие воли, велевшее звеневшему от сладкого напряжения члену заткнуться и не возникать, как-то справлялась со стрёмными думами. Хотя украшенные миниатюрными полумесяцами соски, проколотый пупок и даже пробитые крохотной серебряной безделушкой губы влагалища, укрытого крохотной щёточкой мягких белых волосиков, делали всё, чтобы я к чёрту сломалась под гнётом волнительных, дурацких фантазий! Когда обрывки исполосованной докторами одежды были убраны окончательно, и дело дошло до стройных ног Шандрис, а она предстала во всей своей беззащитной, ослепительной наготе, у меня в горле пересохло. Стало практически невмоготу! Я уже буквально молилась Наару, не зная, как положено обращаться к нему, но ожидая подмоги: вид упитанных девичьих ляжек со сладостной щёлкой меж ними, украшенной крохотным серпом полумесяца из серебра, сводил с ума своей красотой. Возбуждал такую жгучую истому в глубине живота, что сложно было об этом не думать. «Я баба! Я — баба!» — в голове уже натурально гремело к этому мигу. Но усилий было всё ещё недостаточно и у меня, едва не скрипевшей от натуги зубами, не осталось иных вариантов, как обратить фантазию против неё же самой. Каково было бы мне в такой ситуации? Что, если бы у меня не оказалось члена, и окружающие замечали на месте Куни только «пизду на ножках»? Как бы я себя ощущала, если б на меня спящую пускала бы слюни какая-то озабоченная шмара?.. * * * Когда даже пальцы на ногах раненой — все до единого! — были протёрты, я сам вспотел, будто вагон разгрузил! Дрожащей рукой смахнул со лба холодный пот и отодвинул тазик с водой. Впервые в жизни так хотел и настолько боялся почти обычную девку! Не глядя укрыл эльфийку обрывками её шмоток, сгрёб в охапку Кракозябру. А затем, козырнув напоследок Фатиме, со всех ног, будто ужаленный, рванул к озеру под заставой. Прикрывая питомцем и руками набухавшие от возбуждения причиндалы, торопился умыться и остудить кипевшие мысли. Искать в носу «изумруды» было той ещё тупостью, так что я просто сознался: ночные эльфийки меня покорили, окончательно и безоговорочно. Даже словом с этой Шандрис Оперённой Луной не довелось перекинуться, но её соплеменницы — все разом, заочно! — уже были хороши, милы и прелестны. Ну и всё остальное-прочее, чего я там умудрился навоображать о длинноухом племени. «Как разберусь со всей этой ерундой — обязательно познакомлюсь с какой-нибудь эльфийкой!» — гудело в мозгу, пока я полоскался в ледяной воде. — «Хоть чтобы просто потрахаться на разок — иначе ж свихнусь!.. Надо бы разузнать, где ночные эльфы проживают да подкатить к одной из них…»