Коза-Дереза

      Остров Лазурной Дымки от острова Дымки Кровавой отделялся мелководным проливом в жалкие полсотни метров ширины. Смех, да и только. Его можно было пересечь даже вброд, а если хорошо разбежаться — то и вообще перепрыгнуть. Но для целей форсирования водной преграды имелся аж цельный каменный мост: древний, как замшелые надгробья на кладбище, но видно, что прочный. По нему я и перебралась с острова на остров, даже не замочив копыт. Только на минуточку присела в кустиках, с целью поглубже запрятать Кракозябру в известных местах. Животинка пусть неприметно «работает», а другим об этом знать и не надобно. Нет совершенно никакого желания объяснять всем подряд, почему у меня из задницы тянутся щупальца, и почему хозяйка этой задницы фактом сиим нисколько не обеспокоена. * * * Ёжась от порывистых ударов ветра в лицо и полуголое пузо, я оказалась на другом берегу, ступив на песчаный пляж. И сразу же уяснила — сочившиеся пижонским пафосом имена островов были не просто дурным вкусом. Уже издали стала видна удивительная туманная дымка цвета сильно разбавленного клюквенного сока. Но лишь вступив в туманные области новых земель становилось понятно — на кровавый туман это действительно куда больше похоже. Впрочем, местной фауне и флоре на зловещий оттенок было абсолютно плевать. Почти у самой воды, заползая узловатыми корнями на белый песок, высились могучие вековые деревья, прятавшие в тенистом подлеске копошение многочисленной живности. Когда я ступила на берег, то чуть ли не через десять шагов наткнулась на увлечённое чавканье, доносившееся из кустов. Там кто-то кого-то жрал, грозно порыкивая и отпугивая любителей дармовщины. Биться с хищником за объеденную тушу в мои планы не входило, и я потопала к небольшому лагерю дренеев, разбитому также почти на самом берегу у моста. Скромный загон для элекков и рогатый мужик по имени Кессел, суетившийся по делам рядом с «слонами», дали понять, что цель достигнута. Оставалось отыскать нужного «персонажа». * * * Местный пастух, на удивление, оказался не таким душным мозгоёбом, как Тораллиус — даже удивительно, что они дружат при такой непохожести. Воркан совершенно спокойно выслушал суть вопроса и простецки попросил об услуге за услугу. Короче, был вполне душевным дядькой. Прося об одолжении, он горестно посетовал, что его питомцы, обжоры хоботные, пожрали в округе почти все земляные груши. Под корень вытоптали и даже очистки слизали. А там, куда не дотянулись элекки, тоже было не взять, ибо по тем местам бродили свирепые Опустошители. А груши эти дядька ой как любил — я сразу это по его мечтательной роже поняла. Уважал земляные «фрукты» не меньше элекков. Мужик клятвенно пообещал напечь пирогов качества «пальчики оближешь», усердно намекая, что беременным футанари нужно хорошо питаться. Я вылупилась на дренея и чуть не сморозила какую-то глупость, едва сумев взять себя в руки. Совсем забыла, что животик у меня действительно всё ещё достаточно округлый, а набухшие соски и пухлые ареолы приметны даже под плотной курткой. Что ещё этот гурман мог подумать? Оставалось лишь тактично умолчать о причинах упитанности и уточнить про науку о ездовых слонах. Мужик даже не задумываясь тут же кивнул и сердечно обязался рассказать основные моменты по уходу за элекком. Как только прибудут груши — как на духу всё выложит. Я кивнула в ответ — ради этого всего и страдала! — после чего поспешно принялась за дело. Хотелось поскорее улизнуть от любопытствующего взгляда совсем незнакомого соплеменника. По лицу Воркана было видно, что дреней добродушный, но вот язык у него — явно без костей. * * * Основная угроза гастрономическим интересам Воркана — клятые четвероногие «тараканы» — видом своим уже не впечатлили. Они были точь-в-точь, как питомец Шандрис и отличаясь от него лишь чуть меньшим размером да приметными издалека ярко-красными панцирями. Но характером своим — если такой бывает у огромного насекомого — неприятно удивили. Разумеется, я помнила, каким боевитым и грозным была животина эльфийки до приручения — задала ж она нам с длинноухой жару. Но это жучьё — будто в подтверждение своих «жгучих» тонов — оказалось той ещё злоебучей напастью! Смертельной угрозы они не представляли — да я самого Куркена ушатала! — но бились с такой завидной яростью и упорством, что иногда чудилось, будто создания эти по-своему разумны. Насекомое воинство, изломанное и изрубленное ударами моего топора, «хлесталось» до последнего, не проявляя и намека на здравый животный инстинкт самосохранения. Выкладываться против них и биться приходилось без «поддавков», зевать не давали. Иногда не оставалось времени даже обобрать труп одного «таракана», как подтягивались уже двое других, лупцуя шипастыми лапами в спину. Беготня и бой с Опустошителями — ну и кусучие ж твари! — заняли почти полчаса. Столько же времени ушло на поиск земляных груш, растущих под деревьями. Я за это время ценных трофеев не получила и от нечего делать нагребла полную Сумку всяких колотых панцирей, выбитых клыков, переломанных «тараканьих» лапок и прочего невероятно ценного мусора, рассчитывая сменять его хоть на что-то полезное. Например, на лифчик. А то пока скакала и прыгала между жуками, думала, что помру от боли в сосках… * * * Пастух Воркан остался очень доволен таким результатом, и с хитрой «лыбой» дельца сразу по возвращении выдал мне целиком ароматный пирог. Просто на блюде поднёс, с пылу с жару, ещё горяченький. Тоже, выходит, обдурил доверчивую футанари? Сказал, что «всё кончилось», задёшево подрядив на работу? Ну что же, хотя бы денег не взял за угощение. Я тут же сунула пирог в Сумку, запрятывая его подальше от навострившей «уши» Кракозябры. Животинка неведомо как умудрилась почуять аромат выпечки и принялась мягко похлопывать изнутри щупальцами. Ей-то ничего, а я чуть не сомлела от удовольствия, схватившись ладонями за живот и уставившись в одну точку от страха быть застуканной за таким постыдным занятием. Но мужик в этот момент отвернулся и ничего не заметил, подзывая суетившуюся неподалёку дренейку с труднопроизносимым именем Тхавенарт. Его помощница? Она занималась чем-то в сторонке — кажись, сбрую элекков перебирала — но охотно присоединилась. Мы с тёткой перекинулись парой словечек, и я опомниться не успела, как на троих умяли ещё один пирог с грушей. Не иначе магия какая-то! То я сидела на лавочке, ёрзая по ней задом из-за проказ Кракозябры, а вот — как по волшебству! — уже облизываю пальцы, упиваясь послевкусием терпкой начинки с восхитительными карамельными нотками подрумяненных земляных груш. Это был натуральный шок! Простая еда так увлекла, что даже случился крохотный провал в памяти — я вкуса почти и не помнила, зная лишь, что очень понравилось. Украдкой уставившись на ладони, задумалась: «Выходит, всякие сладости и их беспощадное поедание — моя новая слабость?» — родилась удивлённая мысль. — «Личный вид спорта?» Пока парочка дренеев что-то обсуждала, я тайком глянула на свой зад, как будто заново осознавая, отчего моя попа такая упитанная. Да я ж сладкоежка пропащая! Как алкоголик, только с пирожным вместо бутылки. Настолько самозабвенно объедаться десертом — тут уж не удивительно, что «филей» и «бидоны» откормила, как у дойной коровы. Спасибо ещё моей удачной генетике, за то, что целлюлит миновал и всё упруго и стройно, как у девчонки шестнадцати лет. Хотя, вот убей, а в упор не припомню за собой такой страсти к сластям в прошлой жизни. Внучка сладости любит — это точно, а вот я? Не помню… но и перечить этому не особо хочу. Подумаешь — титьки станут ещё немного упитанней. Ерунда какая. Да они и без того здоровенные — плюс-минус размер большой роли не сыграет. Зато вкусно-то как! Сколько изумительной выпечки я смогу слопать!.. Я настолько увлеклась приятными мыслями, что не заметила, как единолично схомячила большую часть испечённых Ворканом пирогов. Нахваливая, так самозабвенно трескала, уплетая за обе щёки и упиваясь сочной начинкой, что позабыла и про горящие под одеждой соски, и про копошение Кракозябры, и про капель смазки из члена. А парочку дренеев такой аппетит ещё и немало позабавил. Они за мной даже немного поухаживали, видать, окончательно решив, что я в положении. Ибо заботились именно как о нерадивой младшей сестре, подсовывая на тарелке самые вкусные кусочки. Я же сидела перед этими ребятами с «конским» хуем наголо, жевала пирог и чуяла, что просто обожаю их — и выпечку с грушами, и этих двоих добряков. Пирог — за пряную сладость, а парочку — просто так, без какой-то причины, в благодарность незнакомцам за радушный приём. В итоге дошло до того, что дренейка попросила потрогать живот. Но этого стоило ожидать. Она сунула руку мне под куртку, мацая округлое пузико. А потом со знанием дела принялась щупать за титьки, одобрительно кивая набухшим соскам!  — Деточка, ты такая молоденькая, — сердобольно вздыхала она. — Кушай не стесняйся, а то исхудала, бедняжка… Я чуть не подавилась от возмущения. Это кто тут «деточка»?! «Да мне!..» — мысли запнулись. — «Короче, не помню, сколько мне лет, но у меня взрослая дочь и внучка любимая!.. Так что!..»  — Отстань от девчонки, — добродушно проворчал Воркан. — Не видишь разве, что она по молодости залетела и теперь тушуется от твоих сюсюканий… «Да ты сам ляпаешь чёрт-те что!» — едва не вспыхнула я. Почудилось, что даже мои золотистые узоры на теле замерцали пунцовым смущением.  — Да что бы ты понимал, — наставительно хмыкнула Тхавенарт, обнимая меня одной рукой, а другой — поднося кусочек пирога. — Скажи «а-а-ам…», деточка. Я со стыдом опустила глаза и послушно открыла рот — чёртов сладкий соблазн карамельного искушения был чересчур велик, чтобы противиться. Дренейка тем временем глянула на Воркана:  — И вообще, у тебя самого в роду футанари были. Мог бы и обнадёжить бедняжку несчастную, а то она и не знает…  — Чего?! — я встрепенулась, чуть не подпрыгнув на лавке. — О чём не знаю? Тхавенарт было что-то известно о таких как я? И, судя по тону, что-то тревожно?..  — Не волнуйся!.. — Воркан тоже вскинулся, глядя на меня и с виноватой улыбкой подняв ладони. — И не слушай эту старую тётку — она городит, не подумав…  — Старую, — негромко проворковала дренейка, опуская ладонь мне на живот и нежно поглаживая. — Хм… Сегодня ночью ты говорил иначе…  — Эй!.. Т-ты чего? — могучий мужик неожиданно засмущался, как школьник. — Не при ней же!..  — До-о-о?.. — дурашливо протянула дренейка. — А когда у меня тоже начнёт животик расти — запоёшь по-другому?  — Да замолчи!.. — Воркан тряхнул головой, явно намереваясь затеять перепалку, но я его перебила.  — Так о чём рассказать-то нужно?  — Да ничего такого, — улыбнулся мужик, с застенчивым видом поскребя затылок. — Просто… Ну… Тхавенарт обречённо вздохнула.  — Ладно, я сама, — проворчала она. — Хотя это твоя пробабка — футанари. Мог бы и поделиться важным жизненным опытом с нашей гостьей… Ступай лучше элекков своих проверь.  — Да о чём вы, ё-моё?! — не стерпела я. Воркан вздохнул и как-то слишком уж торопливо ретировался. Дренейка же улыбнулась, бесцеремонно опуская ладони мне на живот и взбираясь ими под одежду. Подалась вперёд, заваливая на спинку скамьи и с любопытством заглядывая в глаза. Пальцы её нежно, но очень уверенно ощупывали напряжённые соски.  — Ты ещё ни разу не кормила грудью, я права? — спросила Тхавенарт. Уши мои опять запылали огнём, но и оспорить это было очень непросто. Во-первых, в моей семье Лида рожала. А во-вторых, как Тхавенарт объяснить, что я не беременна, а наполнена собственной спермой, в которой купается странного вида «головоногий» питомец?  — Не-а… Ни разу… — я просто коротко кивнула, соглашаясь. Ладони дренейки выбрались из-под одежды, без колебаний смыкаясь уже на моём члене. Но не успела я даже слово сказать, возмущаясь такой откровенной наглостью, как разгорячённая «колбаса» была сдвинута в сторону и ловкие пальцы заботливо подхватили тяжёлые яйца! Тут уж дыхание вовсе перехватило от удовольствия — чужие ладони на причиндалах оказались, как и всегда невероятно приятны. Тяжко вздыхая и напропалую краснея от чувства стыда, я чуть ли не на подсознательном уровне двинула бёдрами навстречу этим рукам…  — Пресветлый Наару… — умилительно вздохнула Тхавенарт, нежно массируя мои «шарики», что едва умещались у неё на ладонях. — Ты такая худышка, но такая огромная… «Худышка?» — трепетало в мозгу. — «Да у меня зад больше чем у тебя?».  — П-перестаньте… — мне всё сложнее становилось держать себя в рамках. Раздражающее старшинство этой тётки мгновенно перестало заботить под напором накатывавшего приятного чувства. Я лишь старались изо всех сил отстраниться от ласковых рук, колеблясь на очень опасной границе — пальцы Тхавенарт были ужасающе близко к моей узкой щёлочке, приятно растянутой упругими щупальцами Кракозябры. Ещё немного — и дренейка обо всём догадается! Так что я старалась хотя бы не застонать, и не сделать что-нибудь уж откровенно постыдное, что усугубит ситуацию. Хотя куда уже дальше, если мой член и яйца были в руках у незнакомки.  — Не стесняйся, деточка… — доверительно прошептала Тхавенарт, и меня от её слов будто огнём обожгло. Голос женщины был настолько спокоен, что на миг поверг в шок — он не таил в себе и капли похотливого интереса! Кажется, женщина просто хотела обо мне позаботиться…  — Не волнуйся, — кивнула дренейка. — Это совершенно нормально, что твоё тело меняется. В том нет ничего необычного. Наоборот, это просто прелестно, уж поверь тётушке Тхавенарт. Можешь довериться мне… Уж не знаю, что за «колдунство» она применила, но я сдалась почти сразу. Отбросила бессмысленный стыд, сбрасывая вместе с ним звенящее от напряжения состояние притворной расслабленности. Со вздохом подалась бёдрами к жарким рукам, на миг задыхаясь от приятного чувства прилившей к пенису крови. Член вздулся жилистой «мачтой», вздымаясь почти до лица Тхавенарт, и немного расслабился, ложась между моей левой титькой и грудью дренейки. Из головки обильно сочилась душистая смазка, стекая вниз по стволу, и сбегаясь по яйцам в ладони улыбавшейся тётки.  — Умничка, — покивала женщина. И вдруг неожиданно наклонилась вперёд, коротко чмокнув меня в «колечко» уретры! Я только рот успела раскрыть от удивления, но так и замерла — даже в этом её жесте не было похоти. Она будто чмокнула меня в лоб, прямо в сиявший значок на голове, и всего лишь. Это, честно сказать, обескуражило…  — Прости, что напугала тебя, — заговорила Тхавенарт, словно в задумчивости поглаживая мои яички. — Я всего лишь хотела сказать, что беременность у футанари не такая мучительная, как о ней говорят…  — М-мучительная? — проблеяла я, вытаращившись на странную тётку. — Т-то есть? И плевать, что я не беременна — тут речь совсем о другом. Не припомню, чтоб в жизни футанари что-либо соответствовало таким страшным эпитетам. Сколько живу — никогда не «мучилась».  — Нет-нет!.. — женщина виновато закивала. — Вот же голова моя пустая… Я имела в виду, что с твоими бёдрами роды пройдут очень легко, поверь моему опыту. До меня, конечно, тебе ещё далеко, деточка, но не бойся — когда придёт срок, тело само справится, а ребёночек появится на свет без проблем… «Так вот она о чём…» — подумала я, снова чувствуя смущение.  — Понимаете. Не всё так просто… — промямлила, ощущая себя бестолковой дурнушкой. И чего я ей «выкаю»? Мы с ней ровесницы, если по внешности судить.  — И не называйте… Ну, то есть не называй меня деточкой… — пробурчала я. — У меня, от первого брака дочь есть, и внучка… Так что… Тхавенарт улыбнулась.  — У меня сорок восемь сыновей, пятьдесят четыре дочери и двенадцать озорниц-футанарек, — проворковала она. — А уж считать любимых внучат и правнуков я лет как четыреста перестала… Я вытаращилась, как дура.  — П-правда, что ли? — пролепетала в шоке. Дренейка ещё шире усмехнулась.  — Шучу, конечно же… — шепнула она. Из груди моей вырвался облегчённый вздох.  — Сыновей девяносто восемь, а дочурок — сто двенадцать, — как ни в чём не бывало добавила Тхавенарт. — К сожалению, ни одной футанари Наару мне не даровал… Так что не спорь с тётушкой. Оставалось просто захлопнуть раззявленный рот и глупо кивнуть. Дренейка тем временем продолжала.  — Ты ведь уже заметила… — её руки принялись торопливо расшнуровывать на мне куртку. — Сосочки набухли, и чувствительность выросла. Я ведь права?.. И как ей было сказать, что всему виной — живая «сосалка», целую ночь слюнявившая мои груди? Пришлось снова кивнуть в ответ. Пальцы дренейки мягко стиснули титьки, принявшись по-особому их массировать.  — Делай вот так хотя бы каждое утро, — поучала дренейка. — Это поможет унять неприятные ощущения и ускорит начало лактации. Заодно научишься, как правильно сдаивать лишнее молоко… Пальцы на миг оставили груди в покое, перескакивая на бугрившийся венами член и прижимая его промеж «дынек».  — Про пенис тоже не забывай… — продолжила Тхавенарт. — Он у тебя просто огромный и когда установится постоянная эрекция это по первому времени будет доставлять большие неудобства.  — К-какая эрекция? — я уже и не пыталась отнекиваться.  — Самая обычная, — кивнула дренейка. — Не знала? У футанари на средних и поздних сроках появляется непроходящая эрекция, которая держится и даже несколько дней после родов. Но ты… Пальцы обвили член, стиснув упругое тело и нежно покачав крайнюю плоть.  — Ты разве не заметила, каким большим он стал? Ведь хватило всего пары секунд, чтобы твой «великан» поднялся. Это редкость, чтобы эрекция была на протяжении всего срока беременности, но это тоже абсолютно нормально… Я растерянно пожала плечами, глянув на собственный член, как на угрозу.  — Да он всегда таким был. Кажется…  — Всегда? — переспросила дренейка, ошарашено округлив глаза. — Тогда это действительно проблема…  — А поконкретней? — это начинало понемногу злить и пугать.  — Разве не ясно? — вопросом на вопрос ответила Тхавенарт. Услышав подобное расслабленное возражение, я тоже немного расслабилась. Явно ничего страшного, раз эта темнила до сих пор ходит вокруг да около.  — Сперва давай-ка я покажу… — заговорила дренейка. — Для начала обними член грудями… Да-да, с обеих сторон… Делать такое под прицелом внимательных глаз, совершенно не видевших во мне партнёра для секса, было неловко. Но я взяла себя в руки, обняв титьками упруго подрагивавший, напрягшийся член.  — Вот так?  — Молодец, — серьёзно покивала Тхавенарт, будто я вложилась в какой-то норматив. Даже по голове погладила. — Хотя, давай лучше сама покажу… «Чего!» — пролетело в ошарашенных мыслях. — «Она тоже футанари?!» Женщина не дала опомниться, стремительно падая передо мной на колени. В мгновение ока избавилась от простенькой курточки, и неуловимым движением сбросила с плеч удивительно богатый бюстгальтер из тонких кружев. На миг её тяжёлые груди качнулись, вздрогнув упругими полусферами, и тут же обняли напрягшийся ствол, нещадно пачкаясь в стекавшей по нему смазке.  — Вот так… Не нужно елозить и дёргать… Я заёрзала на скамейке, мгновенно ставшей горячее раскалённого камня. Заполошно заозиралась, пытаясь одновременно прикрыться и оттолкнуть странную тётку. Её поведение было чертовски приятным, а ложбинка промеж шелковистых грудей покорила, но деловитый подход даже немного пугал.  — Да не волнуйся, — отмахнулась Тхавенарт. — Я всё равно планировала баньку затеять. Она опять коротко наклонилась вперёд и с восхитительным шумным хлюпаньем втянула губами выступавшую обильную смазку! Облизала головку, будто это был леденец.  — Не отвлекайся, — сердито одёрнула женщина. — Вместе с массажем груди обязательно массируй и пенис. У тебя с этим всё в порядке — так что сможешь совместить оба действия сразу.  — А… ну… — блеяла я, ни черта не понимая. — П-просто м-мастурбировать?.. Тхавенарт улыбнулась.  — Со своим мужем или женой будете этого крепыша дрочить, а я говорю о чувственном воздействии. Ты должна стремиться поддерживать обычный гормональный фон, поэтому ласкай себя как можно нежнее и откровенней. Можешь даже подружку завести для этих дел. Ты ведь на Кровавую идёшь? Познакомься там с кем-нибудь — я думаю, такой красавице никто не откажет…  — Нет уж, сама как-нибудь!..  — Ну и напрасно, — пожала плечами женщина, а затем добавила. — Кстати, мне нужно напоминать о сперме?  — Чего? — вздрогнула я.  — Так и этого не знаешь, — тяжко вздохнула Тхавенарт. — Ну что ж такое? Никакого полового воспитания… В общем, если вкратце: когда будешь ублажать себя грудью, в момент оргазма проглатывай всё до капельки. Ясно?  — А… а это обязательно?  — Ну, разумеется! — уверенно кивнула дренейка. — Ты ведь хочешь здорового ребёнка? А как ты его выносишь, если не будешь полноценно питаться. Ведь твоя сперма содержит идеальный уровень нужных плоду гормонов. Для тебя, как для будущей матери, будет преступной халатностью не употреблять собственное семя.  — Но…  — Не перечь! — внезапно строго одёрнула меня женщина. — Я знаю, что вы, вертихвостки «писюкатые», просто обожаете все эти забавы со спермой. Но теперь ты не только за себя отвечаешь, но и за малыша, понятно? Хочется тебе секса или нет, а до родов будь добра — пей семя. Можно и чужое, но лучше всего своё. Дренейка вздохнула и добродушно добавила.  — Вот же дурёха, — улыбнулась она. — Иным футанари приходится своё «детородное» молочко сдаивать, а тебе просто нужно рот открыть и проглотить то, что и так вытекает…  — А…  — А к тому моменту, когда живот станет большим, член тоже разбухнет — через сторону, но всё равно сможешь дотянуться губами. Вот же балда, ещё и сомневается… — женщина улыбнулась. — Да ты должна Наару благодарить за такое прекрасное тело.  — Но сейчас-то…  — А куртка тебе зачем? — будто читая мысли, перебила дренейка. — Подтягиваешь шнуровку так, чтобы не туго, заводишь под одежду пенис, укладывая его между грудей. А уже после этого затягиваешь как следует. Тут и готово! Живот дополнительно прикрыт, член не мешается, а головка всегда рядом, чтобы утолить голод… Ну, поняла, недотёпа?  — Угу… — на автомате кивнула я в ответ. Разбитая по всем фронтам и пунцовая от стыда, пытаясь провалиться под землю. Вызывала на помощь Присциллу, крылатую бабу или самого Куркена. Женщина опустилась рядом, нежно обняв за плечи.  — Не обижайся, маленькая, — добродушно прошептала она. — Ты очень на моих дочерей похожа — такие же худышки. Я как увидела тебя, так их и вспомнила — аж в груди защемило. Прости уж старую тётку… На меня смотрели искромётно юные очи ослепительно молодой девушки, почти что девчонки. Немного наивные и в чём-то даже невинные, но вместе с тем полные такой искренней заботы, которая может родиться лишь в сердцах умудрённой годами женщины. «Наверное, стоит ей всё рассказать?» — подумала я. — «Недопонимание зашло слишком уж далеко… Но как объяснить-то?..»  — Знаете… — промямлила, глянув исподлобья на Тхавенарт. — Это… В общем, я не беременна… Мне так неловко, что не сказала сразу…  — Не волнуйся, — усмехнулась женщина. — Совершенно нормально, что ты и сама в это не веришь…  — Но…  — Уж доверься моему опыту, — кивнула дренейка. — Твой животик — это не лишний вес… Ну-ка, встань и пройдись… Я обречённо опустила голову, поняв, что упорствовать нет смысла. Видать, очень уж ладно совпали случайности, делая из меня ту, кем я не являюсь. Пришлось подняться и сделать пару шагов.  — Ну как, удобно с членом между грудей? — совершенно обыденно поинтересовалась Тхавенарт. Я дернулась, оборачиваясь на голос — больно уж громко прозвучал вопрос — но внимания остальных это не привлекло. Кессель даже не глянул на меня, всё это время сосредоточенно мешая какие-то травы в большой ступке. Но он мог не услышать, однако Воркан, до этого так приметно красневший, тоже не обернулся. Стоял в двух десятках шагов и со спокойным видом продолжал скрести элекков щёткой. Я нервно сглотнула, пытаясь поскорее привыкнуть к новому ощущению. Уже, вроде, освоилась с постоянным пошлёпыванием члена по ляжкам, но оробела, глядя на мясистый «гриб» собственной залупы, тесно устроившийся между грудей. Горячее тело ствола приводило в смятение, навевая странные, приятные мысли. А дурманящий запах семени понемногу кружил голову, вынудив сглотнуть полный рот слюны.  — Вижу, что нравится, — с довольным видом улыбнулась дренейка. — Неужели сама до такого до сих пор не додумалась?  — Не-а… — покачала я головой. Сделала ещё пару шагов, нарочито широко виляя бёдрами и ожидая, что всё «вывалиться». Но член сидел на удивление туго, приятным давлением чуть раздвигая груди и даже словно делая их немного больше. А те в свою очередь плавно покачивались при ходьбе, едва ощутимо, но очень сладко массируя кожу напряжённого пениса. И, что особенно приятно, ничего не капало! Вертикальный «столбик» уретры даже для моего изобилия оказался слишком высок и объёмен, чтобы за секунду заполнить его смазкой. И вот это действительно могло оказаться довольно полезным. Конечно, была вероятность, что если я в таком виде внезапно перейду на бег, то спустя пару минут пляшущие вверх-вниз титьки доведут до оргазма, а член «пальнёт» прямо в лицо струёй спермы. Но возможность не оставлять приметных, ароматных следов показалась очень уж соблазнительной.  — А вот и пирожки!.. — засмеялась Тхавенарт. — Куни, хочешь ещё? Я рывком обернулась, с замершим сердцем уставившись на простое деревянное блюдо в руках Воркана. На нём исходил паром золотистый каравай из земляных груш. Остатки неловкости тут же развеялись, и я со всех ног рванула к скамье, предвкушая восхитительный вкус… * * * Искренняя материнская забота Тхавенарт, так поразившая вначале, больше не беспокоила. Волшебный грушевый пирог стал удивительным катализатором раскрепощения, и я окончательно доверилась этой парочке, чувствуя неподдельные нотки заботы в их взглядах и поведении. Воркан был более сдержанным и не позволял себе ничего непотребного, хотя спустя полчаса я видела в нём чуть ли не заботливого старшего брата. Даже если б этот дреней ущипнул меня, или вовсе принялся тискать, задорно щекоча, я вряд ли смогла бы на него разозлиться. Было в глазах мужика что-то такое, что говорило: я для него даже не ребёнок, а сущий несмышлёный младенец, которого нельзя обижать. А вот напарница Воркана развила бурную деятельность, обхаживая меня, будто собственную дочь. Подносила лучшие кусочки. Утирала салфеткой губы, как маленькой. Даже время от времени заботливо слизывала выступавшую из головки большую капельку смазки — всё, чтобы «дочке на час» было удобно. Воркан из-за этого не ревновал, что было не менее удивительно, чем их радушие. И я, держа в каждой руке по куску пирога, с удовольствием прогибалась в спине, выпячивая титьки и подставляя член случайной «маме», с одинаковой родительской заботой слизывавшей крошки с моей щеки или смазку с головки. Тхавенарт между делом с любопытством расспрашивала, кто отец малыша и кого мне больше хотелось? Я краснела, но врать не хотела — а теперь уже и не могла — отчего с набитым ртом уклончиво брякала всякие правдоподобные отмазки, напирая на то, что «всё сложно». А затем поскорей возвращалась к жеванию. О цели моего путешествия — чёрт, из головы вылетело! — напомнил сам Воркан. Он прямо за едой, как и обещал, мимоходом поведал основные тонкости содержания элекка. Поэтично помахивал ладонью, вещая секреты своего искусства. Услышав которые, я чуть не подавилась от злости. До уссачки захотелось подскочить и рвануть со всех ног к Экзодару, чтобы разъебать голову Тораллиусу о жопу элекка! Ворчливый пастух под стенами города оказался таким душным занудой, что вынудил меня бежать на другой край света ради невероятнейшей тайны: оказалось, что никакого особого ухода за ездовым зверем не нужно! Элекки жрут вообще всё, что из земли тянется к свету. Пьют всё, кроме нефти — даже бухлишком не брезгуют! И накрепко привязываются к своему хозяину. А самое бесячее было в том, что всё время, пока Герою не нужно никуда ехать, они могут проводить в виде зачарованной статуэтки! Из которой, в случае нужды, легко призываются в любой миг! Ну, уж нет: как бы там ни было, а Тораллиус определённо заслуживает свой пинок по яйцам…  — Вот же малявка горячая, — рассмеялась Тхавенарт. — Всё неймётся, всё б побыстрее… И в кого ж ты егоза такая? В маму наверное. Угадала? Познакомишь нас как-нибудь?..  — Эй, полегче… — Воркан с укором ткнул локтем напарницу, едва приметно кивнув в сторону Экзодара. — Не перегибай — ты же знаешь… Тхавенарт широко распахнула глаза, заливаясь виноватым румянцем.  — Прости, девочка, — отвела она взгляд и поникла. — Ты цветёшь, словно свежий бутончик, вот я и забылась… Кажется, они подумали, что и меня задело крушение города-корабля? А я ведь даже толком ничего об этой катастрофе не знаю — парочка эта загрустила напрасно, взвалив незаслуженную вину на свои плечи.  — Да всё хорошо, — тихо сказала я. — Мои родители… Их давно уже нет… Я и жену успела похоронить… Привыкла, в общем… Тхавенарт подняла на меня взгляд.  — Бедненькая, — вздохнула она.  — Нет, правда — со мной всё в порядке, — улыбаясь, спокойно кивнула я. Дренейка будто не слышала.  — А знаешь… — пробормотала она, стремительно влажнея глазами. — Я ведь могла бы… Воркан тут же тяжко вздохнул и, безнадёжно покачав головой, спрятал лицо в ладонях.  — Ну, начинается… — обречённо пробормотал он.  — Цыц! — фыркнула Тхавенарт. — Гад бездушный, что ты понимаешь в материнском сердце?! Мужик молча опять головой в ответ, а дренейка вскочила со скамьи.  — Погоди секундочку, милая, я сейчас… — возбужденно обронила она и побежала к тяжёлому сундуку с вещами. Мой удивлённый взгляд упал на пастуха.  — Что случилось?  — Если не сложно, просто подыграй её, — с добродушной улыбкой сказал Воркан. — Долго объяснять, но у этой женщины шире души только задница…  — Я вас слышу, негодники!.. — донёсся наигранно-сердитый окрик Тхавенарт. Воркан хмыкнул.  — У нас с ней помимо собственных детей есть четыреста семь приёмных ребятишек. Вроде тебя…  — Чего?! — вытаращилась я, медленно переводя взгляд с Воркана на стройную попу дренейки, копавшейся в сундуке. Мужик пожал плечами и негромко заговорил.  — Ты пойми: Тхавенарт же молодая совсем, неопытная — весь мир хочет обнять, обо всех позаботиться.  — М… М… М… — меня на секунду заело на одной букве. — Молодая? Воркан задумчиво кивнул.  — Ага… Ей всего-то две тысячи лет. И что она во мне старике нашла?.. Я нервно сглотнула, ошарашено уставившись на мужика, похожего на юниора-штангиста, но называвшего себя стариком в сравнении с девушкой двух тысяч лет от роду. И что мне было ответить? Это пока никаким боком не укладывалось в голове и осталось лишь торопливо захлопнуть рот и так же поспешно кивнуть, соглашаясь.  — У неё день рождения завтра, — доверительно продолжал Воркан. — А ты, похоже, действительно приглянулась Тхавенарт — и в самом деле на наших дочек похожа. Со старшей так вообще одно лицо… Поэтому прошу, если не сложно, то притворись… А я потом дам денег, чтобы ты могла в Экзодаре официально обнулить ритуал… В этот момент вернулась дренейка. Воркан замолчал, с надеждой глядя на меня. В груди стало тесно и очень неловко, но неожиданно тепло и приятно. Я невольно оказалась посреди семейных проблем, которых явно не должна была касаться. Но надежда и добродушие во взглядах дренеев давали понять — меня ждало что-то светлое и приятное. Ладони Тхавенарт упали на плечи. Женщина трагично шмыгала носом, роняя крупные слёзы, но я мгновенно почуяла, что это не игривая блажь, а настоящие чувства — ей действительно было грустно в эти мгновения. Следовало терпеливо ждать…  — Куни! — всхлипнула дренейка.  — Ч-что? — промямлила я.  — Отказа я не приму, ясно? — нахмурилась Тхавенарт, вцепляясь в меня крепче. — Ни за что! Я вздрогнула, торопливо закивав головой и заранее соглашаясь со всем — больно уж трагичным был образ дренейки.  — Никогда себя не прощу, если с тобой что-то случится, — продолжала та. — И раз уж твои родители покинули этот мир, я о тебе позабочусь!..  — Чё? — вытаращилась я на Тхавенарт.  — Доченька, надеюсь ты не собираешься спорить? — голос дренейки дрогнул, а по щекам заструились слёзы. Я украдкой глянула ей за спину, стараясь не выказывать страха и ища поддержки у Воркна. Но тот лишь прикрыл лицо ладонью и медленно качал головой, демонстрируя едва уловимую грустную улыбку. Тхавенарт прожигала меня взглядом, пробирая до костей. Аж ком в горле застрял. И в глазах защипало отчего-то. Я нервно сглотнула, сухо прошептав не своим голосом:  — Н-нет, мам, спорить не буду. Ты же ради меня это делаешь… В следующий миг тонкие женские руки дернули с такой силой, что я едва не слетела со скамьи! С размаху плюхнулась лицом в сиськи Тхавенарт, стремительно погружаясь в волны счастливых рыданий и череду стремительных поцелуев.  — Глупенькая моя!.. Миленькая моя доченька!.. — шёпотом завывала дренейка, целуя меня всюду, куда могла дотянуться. — Не волнуйся, мама сделает всё, чтобы ты была счастлива!.. Ты только не забывай, что я тебя жду и очень люблю-у-у-у!.. Плач окончательно обратился в совсем уж нечленораздельные, но радостные всхлипы и стоны — Тхавенарт совершенно расклеилась. Подошедший Воркан тронул её за плечо и неприметно кивнул мне с благодарностью во взгляде. Прокашлялся, смахнув сентиментальную слезинку, и сказал:  — Пойду элекков проверю. Да… А вы пока пошепчитесь тут… Вот же гад! В такой момент ловко свинтил, оставив меня на растерзание рыдающей Тхавенарт.  — М-мам… Ну, ты чего?.. — блеяла я невпопад, чувствуя что и саму начинают душить слёзы. — Ну, всё… Перестань уже… В конце концов, я тоже разревелась…