Викторион

На следующий день Элландрия предложила Виктору поучиться стрелять из лука. Это оказалось сложным делом. Тетива натягивалась куда сложнее, чем он представлял, стрелы только так падали из непослушных рук. Еще и пальцы сильно болели. На следующее утро Виктор упрямо отказывался идти на очередную тренировку. ― Это тяжело, ― жаловался он, ― я совсем не хочу стрелять из лука, у меня ничего не получается. Я так устал! Слушая его, Элландрия поджала губы. Ладно бы единственными недостатками Виктора были низкий рост, короткие волосы и отсутствие эльфийских ушей, с этим бы она смирилась. Подумаешь, неприятный на вид чужак. Но этот чужак оказался еще и редким слабаком, который даже не хочет стать сильнее. ― Чтобы получалось, ― сухо объяснила она, ― нужно много тренироваться. Очень много. ― Мне уже поздно учиться, ― отмахнулся он, ― и я не эльф. ― Никогда не поздно учиться новому, ― сказала Элландрия, ― и неважно, кто ты. Просто возьми и научись побеждать врагов! ― Врагов? ― нахмурился Виктор. ― Мерсов что ли?.. ― Я не про внешних врагов, а про внутренних. Страх, лень, сомнения, комплексы, неуверенность. Начни бороться с ними каждый день. А когда одержишь победу, внешние уже будут не страшны! ― последние слова она произнесла особенно горячо. ― Ты права, права, ― скучно отозвался он, ― но я ведь скоро вернусь в свой мир и стрельба из лука, думаю… Не дослушав, Элландрия устремилась к выходу. Она пыталась подтолкнуть чужака к развитию, наставить его на верный путь, но все напрасно. Больше ей не о чем с ним говорить. Жить среди эльфов оказалось большим испытанием. Они были идеальны во всем, что делали. А как чувствовать себя уверенно, когда постоянно видишь перед собой совершенство? Комплексы с каждым днем давили на Виктора все сильнее. Когда он сравнивал себя с эльфами, в его душе, как сорняк, разрасталась меланхолия. Вскоре он понял, что просто не сможет жить среди такой идеальной расы, и решил покинуть эльфийский мир. Поздним вечером Элландрия пришла поговорить с Иадэль про человека. ― Он ничего не делает и ничего не хочет! ― поделилась она. ― Не умеет стрелять и сражаться, да даже быстро бегать не может. В нем нет ни храбрости, ни твердости, ни решимости, ни терпения… Лишь страх, лень… ― Элландрия, ― нетерпеливо перебила тетя, ― ты судишь слишком поверхностно, сила не только в умении стрелять из лука и держать меч. А его упадок духа вполне объясним, он чувствует себя здесь лишним. Прояви немного терпения и не будь с ним груба. Мне пришло чувство, что он здесь не случайно, он нужен эльфийскому миру. И, если вы будете держаться вместе, я точно знаю, произойдут важные события. По правде говоря, поэтому я и тяну, надеюсь почувствовать еще что-то. ― Вы это серьезно? ― эльфийка еле сдержала смешок. ― Серьезно, ― кивнула Иадэль, ― тебе доверили его жизнь. А сила проявляется по-разному, позже ты в этом убедишься. Элландрия, я знаю, как сильно ты любишь преодолевать все трудности и испытания. Считай, что это они. Я не сомневаюсь, ты, как всегда, пройдешь их достойно! А за свои старания и усердие ты будешь щедро вознаграждена. Элландрия задумалась. Она никогда не рассматривала человека, как испытание. Да ей даже в голову такое не приходило. Но Элландрия всем сердцем любила тетю и твердо знала, что та ничего не говорит просто так. Раз тетя считает, что она должна держаться Виктора, то так оно и будет. ― Хорошо, ― согласилась она, ― раз он нужен эльфийскому миру, буду его защищать, если потребуется, даже ценой своей жизни. И обещаю быть к нему мягче и терпимее. ― Тут Элландрия кое-что вспомнила: ― Но он ведь решил, что вернется… ― Значит, нужно его переубедить! ― Но как? Иадэль раскрыла фолиант, и из него вылетела бабочка с темно-бурой окраской крыльев, рассеченных по контуру огненно-рыжими полосами. ― Бабочка! ― воскликнула Иадэль, точно на нее снизошло озарение. ― Отведи-ка его к целительницам.