Викторион

— И как? — спросил Виктор, встретив шедшего с совета Диалана. — Что решили? — Главнокомандующий будет проводить советы время от времени. Сегодня решили, что нужно делать клетки и плести сети. То есть, план следующий: будем ловить животных с помощью сетей и помещать в клетки, пока битва не закончится. Вынужденные меры, так мы сможем, когда все начнется, спасти многих. Отряды отправятся на поимку мага, мы уверенны, что он не сможет реализовывать свои деяния на большом расстоянии. Они прочешут все возможные места, где он может скрываться. Сейчас я отправлюсь в Арлендэль, чтобы сообщить об этом. — Я могу чем-то помочь? Диалан, кажется, удивился его вопросу. — Пока оставайся здесь и жди распоряжений. Весь вечер Виктор думал, какой бы сделать кулон. Наутро он отправился в мастерскую и взял инструменты. Вскоре украшение было сделано. Он украсил кристалл позолоченной проволокой в виде дерева и теперь любовался своей работой. Любовался и сомневался. Достаточно ли хорош кулон? — Что ты делаешь? — поинтересовалась вдруг возникшая за спиной Элландрия. — Я... — он замялся, — я... украшение... я не слышал, как ты зашла... — Что за украшение? Это? — Мы с Аридэйль решили сделать друг другу кулоны. Тебе нравится? Это алуэль, ее дерево. Мы часто под ним сидим. А еще… — Виктор закусил губу и замолчал. — Ей понравится, — сказала эльфийка. — Что еще? Ты не договорил. — Еще я хочу признаться ей в любви. — Что?! Это невозможно! У Виктора скакнуло сердце. — Почему?! Потому, что я человек? — Нет! — воскликнула она. — Потому что Аридэйль — целительница! — И что? — не понял Виктор. — А ты разве не знаешь? — Элландрия посмотрела на него так, словно ей было его жаль. — Я была уверенна, что она тебе рассказала. — Рассказала… — рассеяно повторил он. — О чем? Элландрия молчала. — О чем?! — Целительницы обязаны быть преданны только своему дару. Они не могут иметь отношения, детей, семью. Тебя за это могут убить. У Виктора в груди словно киркой выкололи дыру. — Я не понимаю, почему?.. — Целительниц и так мало, — объяснила Элландрия, — каждый день они спасают, а бывает, что им требуется отдать все свои силы, тогда они засыпают, и никто не знает, как их разбудить. Отношения или дети могут заставить их отказаться от призвания, этого нельзя допустить! Виктор, пообещай, что ты не сделаешь этого. Пообещай, что не расскажешь Аридэйль о своих чувствах. Виктор не отзывался. Он не знал, что сказать. У него все упало внутри. Расстроенный Виктор отправился послушать Фьюдиса. После выступления певца все разошлись, остался лишь человек. — Почему грустишь? — спросил подошедший Фьюдис. — Песня была грустная, — сухо отозвался Виктор. — Знаешь, почему я сегодня пел такие грустные песни? Я пою то, что чувствуют другие, сегодня ты сильнее всех выделялся. И это были твои песни, Виктор, песни твоей души. Это мой дар тебе. — Мне рассказали про целительниц, — неожиданно для самого себя поделился Виктор, — про то, что они должны быть преданны своему дару всю жизнь… — И им не позволено быть с кем-то, — вздохнув, продолжил Фьюдис. — Да, с этим все строго. Сочувствую. Выпей, немного поможет, я сам делаю из трав. — С этими словами он протянул Виктору кувшинчик. Виктор попробовал и закивал. — Приятный на вкус, спасибо. — Он сделал пару глотков. — У тебя такая красивая семья, спутница… Я тоже хочу иметь детей... — Виктор присосался к горлышку. Фьюдис начал играть на дудочке. Всматриваясь в семью эльфа, Виктор вдруг увидел Аридэйль. Около нее две девочки бегали друг за другом и звонко смеялись, а рядом, на траве, сидел маленький мальчик и вместе с ней рассматривал сидящих на цветах бабочек. Когда Фьюдис закончил играть, иллюзия вмиг исчезла. — Ладно, — бросил Виктор, — мне надо идти помогать Элландрии, делать сети и клетки. — Я тебя провожу, — вызвался Фьюдис, — неизвестно, как на тебя подействует мой напиток. Элландрия сидела на траве и плела сети, когда услышала, что Фьюдис учит петь Виктора. — А вот и она, моя наставница, Эллалала! — громко пел раскрасневшийся Виктор. — Виктор, ты… — начала она. — Что мне петь уже нельзя, а? Петь нельзя, говоришь?! Да тут ничего нельзя! Петь, говорить о драконах, давать имена животным... что еще.. ААА ЛЮБИТЬ! ЛЮБИТЬ НЕЛЬЗЯ! — Что с ним? — Элландрия строго посмотрела на Фьюдиса. — Я ему дал выпить мою смесь из трав, — отозвался эльф с улыбкой. — Назвал фьюдо. Хочешь? — Какой фьюдо? Война может начаться в любой момент... — Постоянно нельзя, молчи, не делай, не спрашивай, Виктор. — Он потряс кулаком и, отдышавшись, продолжил: — Я хочу любить, Элландрия! Понимаешь, хочу любить? ХВАТИТ МНЕ ЗАПРЕЩАТЬ! ЯСНО! ХВАТИТ! — Виктор, возьми себя в руки. — Возьми себя в руки! — передразнил он. — Да ты вообще когда-нибудь любила? Ты же такая холодная и бессердечная, как камень. Да ты не понимаешь меня, я уверен. — Он плюхнулся на траву. — Ты только и думаешь, как тебе убивать мерсов. Одна война на уме! И мечтаешь лишь о статусах! Статус это, статус то… Тошнит! Но я все это получу! ПОЛУЧУ! Как получил драконье дыхание! — Виктор лег на мягкую траву, закрыл глаза и долго бурчал себе под нос, пока не заснул. Утром, еле открыв глаза, Виктор увидел Элландрию, она все также плела сети. — Иди освежись, — бросила эльфийка, не поднимая взгляда, — и приходи делать клетки. Едва Виктор поднялся, как у него сильно, того гляди он свалится, закружилась голова. Пришлось сесть обратно на траву. Тут же в голове стало всплывать вчерашнее, и Виктор почувствовал себя виноватым. — Элландрия, — начал он хриплым голосом. — Прости меня за вчерашнее. Я повысил голос и был непростительно груб! Я благодарен тебе за все, что ты сделала для меня и продолжаешь делать. Я не прощу себя, если хоть как-то тебя обижу. Ты совсем не холодная, ты... ты такая... такая тепленькая, то есть… хорошая... гуманная, добрая! — Все в порядке! — отмахнулась Элландрия. Виктор подполз к эльфийке и заглянул ей в глаза. — Ты наступил на мою веревку, — сказала она, — я хотела попросить тебя сойти с нее, но ты начал на меня орать. Но я, правда, на тебя не сержусь и не обижена. Просто больше не пей ничего у Фьюдиса, ладно. А про то, что ты тогда говорил… Я понимаю твои чувства, прекрасно понимаю… — Эльфийка глубоко вздохнула. — Все нормально, правда, иди. — Больше никогда не стану пить, — произнес Виктор, — обещаю. — Встал и медленно заковылял к водопаду. «Она сказала, что прекрасно понимает мои чувства? Что она имела в виду? Ей тоже кто-то нравится или нравился, но она не может быть с ним… Кто же это? — задумался он. — Кто?» Когда Виктор помогал Элландрии делать клетки, то пристально следил за всеми, кто подходил к эльфийке, и наблюдал за ее реакцией. Взгляд… Стали ли у нее блестеть глаза? Щеки… Появился ли легкий румянец? Положение тела… Раскрепощена ли она или зажата? Он перебрал всех возможных эльфов, кого знал, и решил, что нужен тот, кто недоступен, к кому невозможно подступиться. Ведь на первый взгляд эльфийка ко всем относилась одинаково, ничто не говорило, что ей кто-то нравится. Будучи в разбитых чувствах, Виктор после заката направился к Аридэйль. Сквозь душащую изнутри боль он пытался выглядеть радостным. — Кулон для тебя уже готов, — торжественно произнес он и постарался улыбнуться. — У меня тоже! — воскликнула Аридэйль. Виктор вытащил из сумки украшение. — Какая прелесть! — изумилась эльфийка. — Виктор, это просто чудесно! Это ведь алуэль, да? Он кивнул и почесал затылок. — Я решил, что тебе может понравиться… — Мне нравится! — тут же заверила она. — Очень-очень! Я его больше никогда не сниму! Спасибо, я так рада! — На мгновение Аридэйль смущенно замялась, а потом сказала: — А вот мой. И преподнесла ему свой кулон. Виктор распахнул глаза. — Это напоминает... постой... это то, о чем я думаю? — Да, — просияла она, — именно оно. — Словно глаз дракона! — Виктор надел кулон на шею. — Он потрясающий, Аридэйль! Спасибо. — Надо наложить заклинание. — Девушка взялась за цепочку, поднесла кулон к губам и прошептала: — Ты создан энергией и трудом человека. Подай мне знак, если что-то случится с телом человека. — Она ненадолго умолкла, потом с улыбкой заключила: — Все. Теперь благодаря кулонам у нас есть связь и, если с тобой что-то случится, а у меня будет дар, я смогу тебя исцелить даже на расстоянии. Но эффект будет намного слабее, чем если бы я лечила руками. — Она вздохнула. — Осталось только дождаться моего дара. — Никак не могу на него налюбоваться, — сказал Виктор, поглаживая кулон. — По сравнению с твоим мой такой простенький… — А мне очень нравится. Он дает ощущение, что дерево всегда со мной, и напоминает о тебе. Внезапная мысль о войне вмиг стерла улыбку с лица человека. — Как ты думаешь, куда нападет маг? Аридэйль — ее платье трепетало на ветерке — пожала плечами. — Если все начнется здесь, — произнес Виктор, — я думаю отправиться с отрядом на поимку мага. У меня такое чувство, что я обязан пойти. Но при одной мысли об этом мне становится не по себе. Врагами же будут звери... А я не смогу их убить. Эльфийка мягко коснулась его груди. — Прислушайся к своим чувствам, к тому, что они подсказывают. И знай, что бы ты ни выбрал, я всегда тебя поддержу. — Ты самая лучшая, — сказал он. И попытался стереть, как грязь со стекла, из памяти все мысли о том, что они с Аридэйль не могут быть вместе. Сейчас он совершенно точно не хотел об этом думать. — Давай не будем о войне, — предложила Аридэйль. — О грустном еще будет повод поговорить… — Давай. — У меня к тебе вопрос… — Слушаю, — улыбнулся Виктор. — Ты готов сегодня обучаться? — Я всегда готов! Счастливые Виктор и Аридэйль пошли заниматься.