Викторион

Больше всего Виктор полюбил управлять птицами во сне. Это случалось почти каждую ночь, подчас без его желания. Когда дрема начинала брать верх, он ложился на кровать, закрывал глаза и недолго видел глубокую, липкую темноту, посреди которой зыбкими вспышками появлялись образы. Улыбка Диалана в миг, когда тот первый и пока последний раз пропустил выпад Виктора… Изумление на лице Аридэйль, когда она узнала о его даре… Скачущий туда-сюда, выполняющие любые указания Виктора вильяик… Бегущий в лес Клык… Снова Диалан, на этот раз сосредоточенный, с клинком наготове… Окровавленный труп мага… Образы возникали один за другим и исчезали, как если бы Виктор быстро-быстро листал фолиант с цветными рисунками на страницах. За образами всегда приходил слепящий свет, словно в лицо спящему Виктору бил сосредоточенный луча солнца. А потом свет растворялся в чернилах ночи, и Виктор становился орлом, летящим в вышине, или совой, притаившейся на ветке и опасно для мышей и прочей мелкой живности сверкающей глазами. Так и произошло в этот раз. Он слился с совой, парящей над мостом, неподалеку от растущего прямо посреди реки древа, и ощутил безграничную свободу и легкость. Расправив крылья, Виктор держался в воздухе, как на воде, и ветер мягко трепал его перья. Видел он превосходно, к его глазам точно крепились увеличительные стекла, позволяющие с высоты птичьего полета разобрать ползущую в траве ящерицу. Острый слух уловил шелест и мягкие шаги; продолжая парить, Виктор чуть развернулся на звуки и увидел внизу Элландрию. Безоружная, одетая в темно-зеленые штаны и длинную, прилегающую к телу, рубашку, она стояла перед укрытым толстым плющом проходом в жилище Иадэль и, сложив на груди руки, смотрела куда-то вдаль. Виктор спикировал на ветку над мостом и «приветственно» ухнул. Без надежд, что эльфийка ему ответит, просто ради забавы. Элландрия бы в жизни не догадалась, что совой сейчас управляет он. Эльфийка знать не знала о его способностях, и он, если честно, не собирался ей рассказывать. Достаточно того, что правду знает Аридэйль. Она его приняла таким, каким он стал, этого ему достаточно. Тем более в других эльфах Виктор так не уверен. Хотя Аридэйль и пыталась убедить его в обратном, сказав, что никто и не подумает считать его за мерса. Быть может, так есть… Но проверять без надобности Виктор не хотел. Элландрия подошла к краю моста и поглядела вниз на речку. Холодные полосы лунного света, приникающие сквозь пышные кроны деревьев, играли на почти зеркальной поверхности. По воде прошлась рябь; это выпрыгнула крылатая рыбешка, длинным язычком, как сочком, схватила пару комаров и, сытая, нырнула обратно. Виктор вдруг вспомнил слова Элландрии про то, что она понимает его чувства, и от негодования ухнул. К кому же у нее могли быть чувства? Он следил за всеми, кто к ней подходил, наблюдал за ее реакцией, и ни один мускул не дрогнул на ее лице. Сердце подсказывало Виктору, что она не врет. Но кто же «тот самый»? Кому удалось растопить ее сердце? Хотел бы Виктор управлять птицей, способной читать чужие мысли. Но совы, увы, только видят да слышат хорошо. Ну и умеют летать, куда без этого. Где-то неподалеку хрустнула ветка, и Виктор услышал дыхания. Второе и третье. Первое принадлежало эльфийке. Тихое и спокойное, оно не выбивалось из звуков ночного леса. Оставшиеся два дыхания были как у запыхавшихся бегунов ― тяжелые и шумные. Такими мертвую сову поднимешь. Виктор устремил острый взор на кусты. Оттуда выглянула рука, державшая что-то коричневое. Он напряг зрение. Арбалет! В тот же миг щелкнуло. Элландрия, вздрогнув, схватилась за плечо, из которого торчало оперение короткой стрелы. Схватилась, покачнулась, точно опьяненная, и упала. «Они ее усыпили!» ― Виктор слышал замедленный стук ее сердца, знал, что она не мертва. Тотчас из кустов выбежали два здоровых мерса в бордовых безрукавках. Виктор пронзительно ухнул и, спрыгнув с ветки, полетел на мерзавцев, выставив перед собой острые когти. Да, сейчас у него нет меча и нет способного сражаться тела, но он все равно не позволит этим гадам забрать Элландрию! Виктор уже собирался вонзить когти в лицо мерса, что схватил за ноги эльфийку, когда в кустах звякнула тетива, и стрела копьем снесла легкое тело птицы в сторону. Виктор ухнул, почувствовав страшную боль, и распластался на земле. Недвижимый. Беспомощный. В медленно умирающем теле совы. Краем глаза он увидел, как мерс закинул Элландрию себе на плечо, точно подстреленную тушу. Совсем близко услышал непонятный призывный голос. Над ним навис силуэт в плаще с высоким капюшоном. Силуэт скинул капюшон. На Виктора глядели красные глаза ведьмы. Он попытался шевельнуть крылом… Но на него обрушился сапог мерса, и мир утонул во тьме. Взмокший Виктор вскочил в кровати и, задыхаясь, ощупал тело. Ребра целые, на животе ни раны. А ведь боль была такой настоящей. Он и не догадывался, что, слившись с кем-то, будет чувствовать и боль тоже. Ладно обостренные зрение, слух и обоняние. Ладно, сила и ловкость. Но боль… Ветер распахнул створки, и Виктор увидел, что за окном светает. ― Элландрия… ― в ужасе прошептал он. Сунул ноги в сапоги, схватил меч и побежал, осознавая, что уже никак не успеет помешать мерсам. Он ― сердце норовило вырваться у него из груди ― со всех ног мчался вниз по винтовой лестнице, когда влетел в Диалана и едва не повалил того на пол. ― Виктор! ― воскликнул эльф. ― Смотри куда… Ты сам на себя не похож. Что случилось? ― Элландрия! ― выпалил Виктор. ― Мерсы!.. Они ее!.. Я должен!.. ― Подожди, я тебя не понимаю. ― Ее похитили! Или того хуже ― убили! ― Что? ― оторопел Диалан. ― Подожди, мне о таком не доложили. Когда это случилось? ― Ночью. Я летел… ― Виктор едва не проболтался о своем даре. ― Я просто… ― Летел? ― переспросил эльф, приподняв брови. ― Нет. ― Он протиснулся мимо Диалана. ― Я просто знаю, что она в беде. ― И побежал. Объяснять времени не было. Виктора не покидало чувство, что каждый потерянный миг на вес золота. Он должен добрать до древа Иадэль и чем раньше это сделает, тем лучше. ― Виктор, подожди! ― крикнул Диалан, поджал губы и поспешил следом. Как Виктор не превозмогал себя, как не старался бежать, не замечая боль в мышцах и усталость, добраться до жилища Иадэль раньше захода солнца не получилось. Там Виктор ― его едва держали ноги ― отыскал труп совы и плюхнулся рядом с ним, совершенно выбитый из сил. ― Здесь, ― произнес Виктор, тяжело дыша. Его светлая рубаха насквозь пропиталась потом. ― Ее подстрелили из арбалета. Не убили… Усыпили. Затем оттуда, ― он дрожащей рукой указал на кусты с мелкой красной ягодой, ― вышли два мерса и схватили ее. С мерсами была ведьма.